Общая теория событий

Шухов А.

Содержание

Уровень общих решений
События при заимствовании - привлечении: запрос предмета
События при заимствовании - привлечении: запрос обустройства
События при заимствовании - привлечении: запрос специфики
События при заимствовании - привлечении: запрос нормы
События при заимствовании - привлечении: запрос адаптивности
События при заимствовании - привлечении: запрос инициативы
Наделение объекта захвата функцией роли: естественные роли
Наделение объекта захвата функцией роли: роль «дарителя»
Наделение объекта захвата функцией роли: роль адресата
Наделение объекта захвата функцией роли: роль рекрута
Наделение объекта захвата функцией роли: роль донора
Наделение объекта захвата функцией роли: роль средства
Наделение объекта захвата функцией роли: роль материала
Наделение объекта захвата функцией роли: роль терпящего
«Пассивная форма» захвата: выбор роли самим захваченным
«Полупассивная форма» - привлечение, но как
Захват содержания под наделение задаваемым амплуа
Захват содержания под «развитие склонности»
Захват содержания просто как нечто «употребительного»
«Чистый экспорт»: эффект экспорта - новое содержание
«Чистый экспорт» как источник местного эффекта
«Чистый экспорт» в своем качестве начала фрагментации
«Чистый экспорт» в своем качестве начала сложного эффекта
«Размеры претензий» теории событий

События телеологичны. Прямое предназначение события - обращаться источником изменения - или, допустим, содержания участников, или, иначе, скрепляющих их связей вовлечения. Причем по отношению специфики событий такой принцип характерно универсален - равно справедлив и для событий в мире разума, и - по отношению бесчувственных атомов. И для атома по совершению события неизбежно наступление потерь или обретений, что и образование следующих связей или выпадение из устраняемых порядков. Но, в таком случае, чему дано образовать ту «общую теорию» событий, что в значении «концепции формата» равно позволит признание справедливой и для физической природы, и - для продукта разума?

Отсюда владеющая нами идея и составит идею построения теории, предлагающей схему формата и порядка событий, достаточную для обобщения событий теперь уже вне специфики субстратной «привязки».

Огл.  Уровень общих решений

В чем-то событиям дано подобать торговле - их вероятный базис дано образовать распределению на экспорт и импорт. То есть событие, конечно, это не коммерческая сделка в характерной ей многозначности, но - лишь порядок усвоения - или событию дано «исходить из себя» дабы привносить нечто вовне, или - вначале обращаться вовне, чтобы замыкать нечто в себя. Или, иначе, или событию дано «располагать всем» чтобы передать нечто в некий адрес, или - развитию события в лице его участника все же дано встречать сдерживание и со стороны некоего недостатка, где лишь его восполнение и позволит участнику само собой обращение «участником» события.

На наш взгляд, предложенной схеме расстановки и дано обнаружить ту полноту и достаточность, что вполне подобает для задания общих принципов концепции событийности. Исходя из этого, имеют место два общих варианта событий - те события, для чего и собственно становление означает захват стороннего содержания, так и иного рода события, чему дано знать нечто внешнее не более чем на положении адресата заведомо заготовленной экспортной «партии». То есть в первом случае для некоей начальной конфигурации нечто возможной «арены события» если невозможна загрузка внешнего содержания, то и невозможно дать толчок развитию события, во втором - обладай нечто внешнее хотя бы чем-то допускающим прием содержания, то и событию дано начать развитие. Если проще, то события в своей специфике явлений на сцене возможной инициации - это или нечто, что происходит лишь вслед заимствованию извне, либо, напротив, нечто, где в достатке и внутренних возможностей для действия во внешнем направлении. То есть в первом случае событию дано начать развитие лишь вслед загрузке ресурса, во втором - достаточно лишь примыкания к арене события нечто «адресата приема», чтобы подобная свобода уже инициировала событие.

Или - помимо того, что событию дано приносить, событие особенно и тем, благодаря чему ему дано происходить. Но здесь, поскольку наш выбор - телеологическая природа события, то и качество инициирующей достаточности события нам следует определить как нечто фундаментальный класс. Конечно, значимость событий и дано определять тому, какую существенную важность дано обнаружить сообщаемому ими эффекту, но прежде чем определять этот эффект, следует понять, каким образом событиям дано подбирать средства, чтобы приносить такой ожидаемый эффект. Но здесь, если следовать «вектору» интересующей нас телеологии, то сама специфическая механика способности событий к вовлечению в их ход неких средств не столь и существенна, сколь важна ее равнозначность некоей вероятной форме. Отсюда и возможно наделение нечто «механики» вовлечения некоего содержания в ход события теперь и спецификой фундаментального класса - событиям в их качестве лишь «источника эффекта» и дано утратить универсальность, тогда и предполагая распределение в два особенных класса - совершаемых по схеме «импорта» содержания и - совершаемых в порядке «чистого экспорта».

Здесь в известном отношении мы и позволим себе устранение всей сложности инициации событий, признавая существенным лишь одно - обнаруживает ли некое событие потребность в том внешнем содержании, что и дает толчок его развитию. Если событие знает такого участника, что запускает течение события уже при наличии «адресата приема» - это одно, если условия события «в основном созрели», существует адресат приема, но - недостает лишь одного «довеска» - имеет место иное.

А далее нам предстоит исследование телеологии, что и способна стоять за одним и другим названными нами классами событий, и тогда правильно будет начать с класса событий, любым образом обремененных потребностью во внешнем заимствовании.

Огл.  События при заимствовании - привлечении: запрос предмета

Обратимся к такому событию, как молния - почему момент грозового разряда главным образом следует в сопровождении дождя? По сути, потому, что накопленный заряд достаточен, но и диэлектрические свойства сухой атмосферы столь существенны, чтобы не давать ему стечь на землю. Тогда и приходит на выручку качество проводимости влажной атмосферы, что уже не преминет пособить с организацией «линии передач», что и позволит доставку заряда на землю. Следовательно, событие молнии при сухом состоянии атмосферы вроде бы «готово», но равно ему не помешает и заимствование той линии передач, что и обеспечит возможность его совершения. Равно и сода с лимонной кислотой подмешанные в состав блинной муки вполне в состоянии пережить немалый срок хранения в составе данной смеси, вступая в реакцию лишь в случае ее разведения в воде. Так и здесь все условия события «налицо», но - они же ожидают и дополнения чем-то, что и позволяет совершение события.

Простые иллюстрации прямо и указывают на возможность событий, чей объем условий как бы «уже подготовил» их совершение, но - недостает и нечто, что и следует заимствовать для собственно совершения события. Но если подходить к подобной проблеме теоретически, то какие виды потребностей все же предполагают проявление у событий, почти что готовых произойти, но, тем не менее, в известном смысле, все еще ищущих нечто, что и сыграло бы роль порогового условия или «последнего штриха» в как таковом их возможном совершении? В таком случае нам и следует высказать некие предположения.

Положим, для момента воспроизводства события уже «все готово», но необходимо и нечто «субстратное подкрепление». То есть существует потребность в представлении материала, вещества или нечто иного, что и представляло бы собой носителя неких качеств. Причем не важно, что это было бы нечто определенное, как важно, чтобы оно обладало нужным качеством. Но что тогда можно понимать подлежащим заимствованию как нечто вещественное или условно вещественное условие? Или, как можно допустить, какую роль и дано принимать на себя такому «вещественному», если смысл этой роли - вступление в действие как нечто критически значимого дополнения «уже подготовленных» условий совершения события?

Тогда мы и позволим себе предположение возможности следующего перечня подобного рода «ролей вещественного». Положим, смысл подобного рода ролей тогда и позволит отождествление тем же ролям реактива, ресурса, просто субстанции (пусть и балласта), элемента коллекции, материала для выжимки, материала для преобразования или материала для обработки. Но, следует добавить, что представленный нами перечень не составлен с чистого листа, но сложным образом извлечен из некоего источника, и потому и наследует колориту источника. В таком случае нам следует дополнить данный перечень еще и «вещественным коммуникатором», скажем растворителем, что в состоянии поддерживать возможность контакта совершающих событие агентов. А в целом в смысле данного перечня, следует обратить внимание, событию дано обнаружить потребность в веществе или как в обладателе качеств агента, когда вещество предполагает внесение в контур события совместно со спецификой развиваемой им активности, или - как нечто наделенного качествами «хранителя», когда оно не действует само, но служит объектом воздействия.

Также здесь нет нужды и в представлении полного объема иллюстраций к указанным нами позициям перечня, поскольку они не исключают и простого подбора при должном развитии воображения. Другое дело, что качество такой «вещественности» равно позволит распространение и на специфику интеллектуальных продуктов или духовных явлений. Но здесь уже подобного рода «субстратом» и дано послужить тем же убеждениям, идеям, формам культуры или каналам обмена. В частности, корпус связей двуязычного словаря - это и есть та «вещественность», что любым образом и предполагает вовлечение в поступок перевода. Равным же образом и некое понимание будет востребовать фундамент в виде концепции, а прогноз - основание в виде опыта или спекуляции. Во всяком случае, и духовным продуктам любым образом дано обнаружить те же качества «реактивов», «ресурсов», «материалов для преобразования», но только лишь особого свойства. Конечно, в предложенной нами картине понятийная основа таких категорий и привязана к вещественной реальности, но в спекулятивном смысле она явно универсальна.

Огл.  События при заимствовании - привлечении: запрос обустройства

Возьмем тогда такую вещь, как принцип «правила концентрации», справедливого для множества разных явлений; в мире механики концентрация значения силы на меньшем участке поверхности уже позволяет воздействие на данный материал, что не характерно для меньшей концентрации. На началах подобного рода соразмерности и основано действие гидравлического и электрического трансформатора, само собой рычаг и множество иных вещей, где уровень активности позволяет обращение силой и, напротив, мощь силы ожидает воспроизводства в активности.

То есть некоему событию для его совершения тогда и следует заимствовать внешнее вспомоществование, но, в данном случае, не вещественное дополнение, а помощь в реорганизации или задании организации. Положим, подобную помощь в организации и веществу по имени молоко и дано получить от устройства по имени центрифуга, а оснащенной листочками системе по имени электроскоп - от статического электричества. В вещественном качестве в молоке как бы ничто не изменяется до и после центрифугирования, но в организационном - здесь уже образуются сливки и обрат; механически лепестки электроскопа остаются такими же лепестками, но в смысле размещения в пространстве - меняют место размещения. Наконец, и металлическим опилкам под действием электромагнитного поля дано самим их расположением показать и ту же форму силовых линий поля. А самим опилкам, если им не дано намагнититься - то им дано продолжить быть все точно такими же. Равно и в области продуктов разума, где наиболее показательный пример - редактирование, обращающее содержательный, но плохо читаемый текст в легко усвояемый. Но равно не следует забывать, что и некто «жаждущему» осознания подобной идеи тогда дано дать себе труд осознания и изначальной неудачной редакции. Равно и экспериментальный метод способен обнаружить множество явлений, что на уровне изначального понимания так и позволят представление как нечто «хаотическая» специфика феноменальной реальности, пока должная теория и не преуспеет в выделении некоего начала этих явлений. Собственно электризация янтаря и молния так долго и не получали признания в значении проявлений одной и той же природы.

Но и собственно предпринятый нами анализ построен таким образом, что для нас некоей условной каймой и дано послужить некоей коллекции, так или иначе, но характеризующей события, как состоятельные лишь на условии запроса нечто привходящего. В таком случае, какие же виды «сугубо организационных» форм запроса событием сторонней поддержки тогда и дано обнаружить как таковой собранной нами коллекции? Данной коллекции тогда и дано указать на реальность таких форм запроса организационных порядков, как привлечение внесистемного замещения, внешнего начала координат, порядка вывода на уровень особенного, порядка квалификации как начала структурного подразделения, обустройства становления как динамической организации, а также и запроса на задание ограничений и приведения к типовой форме. Другими словами то же море, как начало событийности тогда и позволит признание как запрашивающее ветер уже как начало динамической организации возможного в море события волнения. Точно так же и всякий камень, вне зависимости от размера, будет требовать «определения» от воды как предмета лишенного плавучести, а любое дерево, так же вне зависимости от размера - как предмета, легко всплывающего на поверхность. И точно так же некое условное начало событийности в виде просто собрания вещей будет обращаться к некому оператору для выделения одного из его практически таких же объектов уже на положении размещенного с краю, когда других вещей - как лежащих вдалеке от края. Примеры можно множить притом, что их подбор характерно несложен - их множество - что в обыденном опыте, что в простейшей физике, важно иное - для условно «предсобытийности» доступна и такая возможность условно или даже прямо запроса к нечто внешнему, что тогда в смысле такой предсобытийности и позволяет затребование нечто начала организации.

Тогда те условности и заданности, что, одновременно, и самим фактом их наличия и - из той привходящей, что и соответствует условию грубости подхода, и будут предполагать признание как нечто самоидентичное, также позволят признание и нечто иным, но не просто иным, но и - воспринявшим организацию от внешнего порядка. А потому и пребывание такого нечто только лишь самим собой, хотя по большей части оно и инертно «как пребывание», тогда и позволит отождествление уже как нечто запрос вероятно распространяемого на него упорядочения.

Огл.  События при заимствовании - привлечении: запрос специфики

Если исходить из условия, известного как «значение для мира быта», то важные качества для подобной реальности - добротность и свежесть, если из «значения для мира техники» - то запас прочности, надежность или, скажем, стабильность фазы и напряжения. Равно и для неживой природы также существенны качества проницаемости и проводимости, характеристика массивности гравитационного тела или, для других случаев, ударная прочность, а равно - уровень свободы, заданный как нахождение в свободном пространстве на непересекающейся траектории. Но если в мире второй природы все эти свежести и добротности или, скажем, чистота - предмет заботы человека, то возможно ли то допущение, что и неодушевленным объектам дано выходить с предложением во внешнее окружение в части придания им качества проницаемости или непроницаемости или импульсной прочности?

Да, возможно и то допущение, что если в горной породе уже практически готова и такая арена события, как вкрапления графита, то такая «форма арены» и позволит признание как нечто «ожидающее» такого воздействия сверхвысокого давления, что и обеспечит обращение графита в алмаз. Точно так же и арена события в виде капель смолы, попавших в почву далеком прошлом, равно будет предполагать признание как «ожидающая» того продолжительного времени выдержки, чему и дано инициировать обращение таких капель в янтарь. Равным образом и арена события в виде некоей гравитационной массы будет «ожидать» захвата той большей гравитационной массой, что и обратит ее частью массивного объекта. Равно и кусочек чистого натрия, лежащего вдали от агрессивных сред также позволит признание ареной события не только «ожидающей» прихода таких сред, но и ожидающей момента наложения того огромного давления, что и позволит обращение натрия в прозрачный диэлектрик.

Конечно, такие «ожидания» равно будут предполагать признание и в том же качестве «специфических» ожиданий, когда нечто «чистой комнате» в бытовом смысле уже никак не предполагать равнозначность «чистой комнате» в смысле технологического помещения. В таких обстоятельствах жилью дано ожидать и его характерного состояния «чистой комнаты», а технологическому помещению - характерно иного, существенного в таком техническом смысле состояния той же «чистой комнаты». Для жилого помещения то состояние «чистоты», что характерно для технологического помещения просто избыточно, а чистота, необходимая технологическому участку уже лишена смысла для жилого помещения. Потому здесь и возможна оценка, что равно дано иметь место и нечто характерной арене события с присущими ей «ожиданиями» обретения некоей специфики, и равно и следующей арене события тогда уже с ожиданиями условно «той же» специфики, но - в смысле глубины или иных качеств как бы совершенно иной. Равно не следует забывать, что подобным же образом и духовные продукты позволят признание как формирующие такую арену события, как состояние ожидания внесения уточнений или дополнения нужными иллюстрациями, или - пусть и попытки популярного представления сложного предмета и т.п.

Но здесь мы явно увлеклись предварительным экскурсом, хотя в построении теории у нас уже принято за правило следование оценкам и представлениям некоего вполне определенного источника. Тогда какие именно формы возможного «запроса специфики» нам и дано обнаружить посредством анализа теперь уже содержания взятого за основу источника? Первое, он представляет такие виды ожиданий, как предвкушение перестроения на типовую структуру или - ожидание обращения в экстремум деструктивности, или, далее, обращения в знающее некие ограничения, или, равно, обращения в псевдооднородный объект, когда с позиций перевозки и предмет любого уровня сложности - здесь не более чем «груз». Равно некая арена события это, положим, и положение ожидания моментов обращения чего-либо в нечто требуемое как объект присоединения, когда известным вещам мы назначаем новое использование, или - обращения предметами, требуемыми как пораженные в способности, когда мы признаем что-то не новым, а также - и обращения нечто требуемым как телеологически определенное. Но и помимо обращения характерным образом требуемым или характерным образом обустроенным событию дано предполагать и возможность инициации посредством вывода на данную арену события и характерно работающих заимствований. То есть здесь первоначальной конфигурации подобной арены тогда и дано ожидать заимствования, составляющего собой некую определенную форму заимствования. Так подобного рода «первоначальная конфигурация» способна ожидать и включения в ее объем нечто включения, не вполне подконтрольного течению данного события или же и его возможного продолжения; или - подобной «конфигурации» дано ожидать и того пополнения, когда сюда же вероятен и вывод нечто, что уже ожидает обращения во что-либо. Точно так же арене события дано ожидать и вывода на нее лишь непосредственно нечто, утратившего ориентацию или, напротив, уже характерно выраженного как некий агент.

Здесь на самом деле сложно сказать, насколько представленный перечень полон; нам просто не следует искать такой тщательности. Как мы понимаем, некую вероятную арену события и дано отличать возможности окончательного обращения подобной ареной либо посредством прямого вывода или привнесения специфики, или - благодаря привнесению специфики посредством вывода тогда уже нечто привносящей специфики, или - посредством размещения на ней и некоего ресурса. Где-то «вокруг» таких основных форм и дано «вращаться» позициям того списка, что нам дано обнаружить и в используемом нами источнике. Во всяком случае, некое изначальное наполнение некоей арены события может обретать новую специфику либо через его развитие в границах такой арены, либо - через ассоциацию с чем-то, чему уже дано выражать подобную специфику, или, положим, и через переуступку места действия в пользу того, что способно выразить некую специфику.

Огл.  События при заимствовании - привлечении: запрос нормы

Здесь мы попытаемся начать тем, что невозможно указание ограничений, что и не позволяли бы думать, что «для как такового ножа» нисколько не обязательно обладание остротой, но если исходить из человеческого измерения, то нож лишь тогда приобретает характеристику «быть ножом», когда обретает и должное качество остроты. То есть если брать просто комбинацию материальных частей, образующих «предмет нож», то из нее как таковой уже не дано следовать качеству остроты лезвия; но человека отличает и свойство непризнания комбинации материальных частей «тупой нож» как собственно ножа, хотя «в материальном смысле» такое отличие и едва ли заметно. Равно и черный алмаз - механически он подобен прозрачному бриллианту, но одновременно не предполагает и применения как поделочный камень, хотя равно подвержен применению тех же методов обработки. Другой пример, рожденный нашим временем - микросхема или транзистор, содержащие внутреннюю неисправность - внешне, для человеческого перцептивного тестирования этот элемент полностью подобен исправному. Более того, и в смысле наличия того же материального начала неисправный электронный элемент также будет равен исправному.

Здесь собственно развитие изложенных представлений и предполагает то допущение, что как ножу дано знать возможность доведения до состояния остроты кромки, так и нечто почти готовой как бы «преднормативной» комбинации также дано знать доведение до состояния «остроты комбинации». Иными словами, возможны и такого рода нормальные состояния, когда они в значении «условно нормальных» состояний как бы «практически состоялись», но - им недостает и того «заострения», благодаря чему им тогда и удалось бы обрести специфику «нормального» состояния. В таком случае и в отношении той нормы, чему и дано представлять собой норму лишь по прохождении «тонкой настройки», собственно и возможна квалификация как метанормы уже по отношению к той базисной норме, где лишь собственно норме дано отвечать и всему объему требований принципиально важной «тонкой настройки».

Отсюда и возможно предположение таких вариантов арены ожидаемого события, где имеет место нечто наличие источника «фундаментальной» возможности нормы, но и здесь же лишь той, что все еще ожидает вывода на такую арену и того содержания, что и позволит обращение этой метанормы нормой. На наш взгляд, собственно принципу воспроизводства отношения «норма - метанорма» уже благодаря данному рассуждению и дано получить полное освещение, и продолжение настоящего анализа тогда следует видеть лишь в представлении того перечня такого рода форм, что и «рекомендует» нам используемый нами источник.

Нашему источнику тогда и дано представить две следующие формы такого рода арены события, где «формой запроса нормы» тогда и возможно или обращение запроса на поддержку способности удержания, или - запроса на вывод на такую арену еще и нечто возможности усвоения. И тогда нам и дано обнаружить в нем три следующих формы заявляемых некоей ареной события запроса на удержание - запроса на удержание имплицитности, удержание камуфляжа или - удержания сужающей установки. Возможно, представленный здесь перечень вряд ли необходимо полон, но и в подобном представлении он характерно показателен. Хотя и возможным подтекстом представленных здесь трех позиций и правомерно признание условия «удержания от раскрытия». Если же рассмотреть здесь формы арены события, чьему приведению к норме уже дано происходить посредством некоего усвоения, то в таком случае уже возможно указание на те же возможности усвоения амбивалентности, усвоения телеологического естественного, уровня подробности и - усвоения хаоса. Так, если некая «теория» в кавычках и преследует цель запутать, то ей и не избежать необходимости в «усвоении хаоса».

Иными словами, затребование нормы, в его значении того же затребования в известном отношении формы или элемента «прелести» - это и есть приведение некоей «грубой» комбинации к теперь уже нечто состоянию «точной» комбинации, где лишь в силу установки такой точности и дано развиться некоей функциональности. И реальности дано строить и те арены события, где тем или иным «грубым» комбинациям уже определенно дано ожидать и приведения к форме «точных» конфигураций.

Огл.  События при заимствовании - привлечении: запрос адаптивности

Из бытового опыта нам дано узнать проблему консервантов, из технического знания - проблему накопления запаса энергии, где в качестве средств ее решения уже возможно использование таких столь разных предметов, как маховики, аккумуляторы, конденсаторы или баки с горючим. Равным же образом и для сохранения уровня температуры жидкости возможно применение вакуумных колб, а в естественной природе нам еще дано встретить и защитную функцию озонового слоя атмосферы.

Далее, если озаботиться предложением прямого примера образования форм, обеспечивающих некие возможности адаптации, то таковыми и возможно признание тех же образования защитного слоя или уплотнения порядка размещения, изменение положения центра тяжести и т.п. Иными словами, быть может, дано иметь место становлению и такого рода арены события, чему тогда дано запрашивать, как отмечалось выше, ту же возможность обретения некоей специфики но - теперь не просто специфики, но и нечто специфики «с подтекстом». Именно здесь некоей арене события, в дополнение к ее готовности к приему специфики, также дано ожидать и задания извне лишь той специфики, благодаря чему ее будет ожидать и пополнение качествами адаптации к неким вполне определенным обстоятельствам.

Но на какие варианты форм запроса адаптивности со стороны той или иной арены события тогда и дано указать тому же используемому нами источнику? В частности, ему дано указать и на возможность таких форм ожидания вывода некоего содержания на арену события, как те же ожидание предоставления удобства или задания установки. Точно так же арену события дано отличать и такой специфике, как ожидание переквалификации нечто присутствующего на данной арене теперь уже в нечто, позволяющее использование в роли средства поддержки или, в ряде случаев, средства, позволяющего порождение нечто необходимого или формирующего условия определенного преобладания. В другом случае, если образуется потребность в создании некоей избирательности, то дано иметь место и ожиданию обращения нечто простого в использовании тогда уже нечто сложным в использовании. Подобным же образом некое арене события дано обнаружить и качество представления себя как готовой к выводу на нее и некоего содержания в его качестве наделенного сродством, или - позволяющего проявление особой динамики, или - позволяющего установление определенного диапазона связей или, наконец, - и создающего качество прослойки между различно устроенными слоями. Здесь подобного рода ареной события тогда и возможно представление той же ванны с чистой водой, куда также помещены два электрода, на что и подано напряжение, но все еще притом, что пока еще в воду не добавлена соль.

Иными словами, вполне вероятно, арену события тогда и следует видеть такого рода «формулой» самого образующего ее сочетания обстоятельств, где выводу на нее некоего присутствия дано означать и придание такому контуру уже нечто специфического приспособления к неким характерным обстоятельствам. Здесь равно правомерно признание, что тому же тексту куда больше дано ожидать такой адаптации, чем тем естественным формам, что, как ни странно, пусть хотя бы в принципе позволяют обращение носителем специфической функции.

Огл.  События при заимствовании - привлечении: запрос инициативы

Широко известная картина - момент схода лавины или пролив воды из стакана в момент попадания в переполненный стакан еще и нечто последней капли. Примеры можно множить, и таковым дано обнаружить и более существенную специфику, но здесь принципиально следующее - некоей арене событий дано ожидать и вывода на нее такого плана содержания, чему и дано обращаться нечто источником воспроизводства динамики.

Иными словами, следует предполагать и возможность такого формата арены события, где выводу на подобную арену некоего содержания уже дано инициировать и ту форму протекания события, что непременно будет означать и наступление таких последствий, как становление динамики. Тогда на какие возможные запросы в части обретения некоего источника динамики и дано указать тому источнику, что привычно сообщает нам исходные данные? Во-первых, наш привычный источник допускает выделение и такой возможности, как запрос арены события в части вывода на нее и само собой нечто источника телеологии. Таковым и дано послужить и - как таковому источнику телеологии, и, равным образом, и той комбинации таких источников, уже позволяющей внесение и нечто «букета» различных форм телеологии, а также и нечто, позволяющего установление телеологической координаты или, помимо того, - и нечто задающего формы телеологической маскировки или камуфляжа. Не избежать здесь и запроса теперь уже такого рода источника телеологии, чем возможно признание и нечто возмутителя спокойствия. Равно подобному запросу дано обнаружить и состояние ожидания не само собой вывода источника телеологии, но и вывода некоего уклона или, другими словами, установки на преобладание. Телеологии также дано предполагать возможность отождествления и в той же способности исполнения чем-либо агентской функции, когда некоей арене событий дано ожидать вывода на нее или некоего выраженного агента или, в другом случае, некоего комплементарного агента. Но здесь и собственно агентской функции дано предполагать и такой вариант развития, когда некоему агенту дано обретать определенность и в обращении характерным оператором. В таком случае некоей арене события тогда и дано ожидать или вывода на нее как собственно определенного оператора, так и оператора блокирования, оператора девальвации или оператора - построителя вспомогательной формы. В любом случае, все то, что и позволяет вывод на такую арену события тогда уже не позволит ей пребывания в том же предыдущем равновесном состоянии, как и уменьшению уровня давления над поверхностью газировки равно дано обусловить и такое следствие, как появление пузырьков в жидкости.

Как бы то ни было, но реальность такой формы арены события, что уже определенно ожидает становления в ее контуре еще и некоей динамики, вряд ли будет предполагать признание чем-то невозможным. Здесь, к примеру, и некий вброс тезиса в среду общения уже определенно будет предполагать обращение и тем же источником порождения такой динамики, как развитие дискуссии.

Огл.  Наделение объекта захвата функцией роли: естественные роли

Если дождю дано пролиться на землю, то это не означает, что и последующий ход событий вполне предопределяет лишь данное обстоятельство: в местности с песчаной почвой влага просачивается в почву, а там, где почвы глинистые - она образует лужи, так и лежащие на поверхности, пока не высыхают. Таким образом, некоему содержанию, чему дано разместиться на некоей арене события, дано вести себя не одним возможным образом, но проявлять и такой образ действий, чему дано следовать из природы арены события, или - из того, какую роль такая арена события способна отвести данному содержанию. Один из вариантов роли, предлагаемой со стороны арены события - принятие таким содержанием и нечто «естественной роли», или роли, условно «естественной» по отношению самой присущей ему природы, конечно, равно восходящей и к нечто условию «благоприятного приема» или комплементарности со стороны предлагающей роль арены события.

Конечно, здесь показательны примеры отношений искусственной среды, когда выражению «забивать гвозди микроскопом» уже дано указать, что у микроскопа иная естественную роль, но, здесь же, и те же небесные тела, начинающие «светиться отраженным светом» - это указание на исполнение ими не только такой вспомогательной, но и некоей основной роли. Равно и просто вещество в его состоянии фазы вещества - ему дано располагать как полным набором качеств наличной фазы при всей выделяющей ее механической специфике и - здесь же и некими дополнениями в виде прозрачности, проводимости, летучести и т.д. Напротив, если возможно задание класса «летучих веществ», то принципиальному значению уже дано отличать специфику летучести, а те же прозрачность и окрашенность уже позволят признание как ряд второстепенных качеств. Так же и арена события - ей может быть дана возможность улавливания вещества и собственно в силу присущего ему качества летучести - то есть наделения его такой специфической ролью уже в силу присущей этой арене специфики некоей комплементарности к данному качеству.

Но здесь мы все же слегка затянули этап представления иллюстраций, когда наша задача - представление тех заявляемых нашим источником вариантов захвата содержания ареной события, где такая комплементарно организованная арена и допускает для заимствуемого объекта возможность исполнения его «естественной» роли. Тогда, как мы позволим себе думать на основании обнаруженных там данных, некоей арене события дано открыть «зеленый свет» в части предоставления нечто выводимому на нее содержанию его «естественной роли», когда ей неким образом уже дано «определиться» с тем, что представляет собой это содержание. Но, в таком случае, по условиям развиваемой нами теории, что именно арене события и дано различать в некоем содержании, располагающем возможностью «выхода» на такую арену? Любопытно, что предложенное источником решение - идея присущей арене события способности различения в выводимом на нее содержании собственно структурной, но никак не субстратной специфики. Если следовать подобному толкованию, то арену события явно отличает способность к различению такого «естества» выводимого на нее содержания, чем и возможно признание тех же многофакторности, несобранности, прогрессирующей ущербности, селективности, сложной привязки или той же явности. В последнем случае все характерно просто - если и существует нечто, что явно существует, то ему так и дано продолжать оставаться нечто «явно представленным». Конечно, здесь дело обстоит куда сложнее с той же многофакторностью, но мы будем понимать, что в таком случае речь идет о нечто подобии климатических явлений, когда той же атмосферной среде лишь в случае «восприятия» корреляции ряда факторов и дано позволять той же облачности проливать осадки. Как мы полагаем, и для других указанных здесь позиций равно возможен подбор и сугубо физических примеров, но чтобы не усложнять наш анализ, мы оставим это на будущее. Но наш источник все же позволяет себе и дополнение показанного перечня еще и двумя следующими позициями, равно означающими предоставление права исполнения некоему выводимому на определенную арену содержанию его непременной «естественной» роли. Это - позиции заявляемой таким выводимым содержанием «открытости» - открытости выделению уровня организации и открытости переформатированию. Так, если некая арена события и определяет нечто «эластичным», то равно она позволяет и фиксацию подобного содержания в положении, где ему уже обеспечена свобода удержания как таковой возможности проявления свойства эластичности.

Иными словами, «естественная роль» - это такая присущая некоему содержанию роль, по отношению чего оно и на новой для себя арене события способно удержать ее структурную достаточность. То есть некоему содержанию как исполнителю такой роли и в новых для него условиях дано предполагать те же обременения и обвязки, что и ранее, сохраняя и здесь ту же полноту структуры или обнаруживая ту же остроту реакции. Здесь и собственно способность наследования или инерционного сохранения той же роли, что и прежде - это и есть нечто «формула» естественности, что по отношению некоего содержания и обращается «естественной» формой исполняемой им роли.

Огл.  Наделение объекта захвата функцией роли: роль «дарителя»

Положим, мы заходим в холодный чулан, куда приносим раскаленную жаровню, - здесь, допустим, пусть и не стены чулана, но лишь воздух в каморке получает возможность чуточку подогреться. Такие примеры можно множить, но нам важен не случай, в котором дано действовать внешнему управлению, но ситуации, где и собственно арена события как-то «квалифицирует» выводимое на нее содержание еще и в значении нечто источника пополнения возможностей уже образующих такую арену форм содержания. Положим, подобная возможность и предполагает реализацию в тех же центробежных регуляторах, где система условно «распознает» динамику движения как достаточную для открытия сбрасывающего клапана. Равно и всякий кумулятивный получатель в неживой природе - скажем, тот же источник сильного гравитационного поля, - его равно отличает и способность распределения гравитационных качеств падающего на него тела на всю совокупную массу, одновременно и его собственную и - здесь же и обретенного дополнения. Или, если опять обратиться к предмету реакции центробежного регулятора, то здесь пока движению не набрать нужной величины скорости, то этой системе тогда и «не дается» понимание такого движения уже как условно «дарителя» энергии.

Тогда если пренебречь излишне педантичным представлением иллюстраций и последовать «подсказке» нашего обычного источника, то - что в его понимании и предполагает признание событиями, где некоей арене события уже дано так различить некое выводимое на нее содержание, что ей дано распознать еще и как нечто «дарителя» неких возможностей? Согласно подобному толкованию, некоему выводимому на некую арену содержанию тогда и дано ожидать от нее возможности назначения на «роль дарителя», если как таковой арене уже дано преуспеть в распознании в нем специфики или нечто доступного выделению, или - доступного типизации, или, напротив, - недоступного распознанию. Подобного же плана «роли дарителя» равно дано ожидать и содержанию равно способному «наделять» или ограничением выбора, или - даже нечто «паразитной склонностью», или - приводить к соответствию процедуре, или - придавать качество комплементарности некоей нише или - помогать в удержании некоей инерции, а если уже обобщить перечисленные здесь возможности, то - помогать в удержании наследия. Иными словами, арене события и дано выделять в некоем выводимом на нее содержании и нечто способность к распространению на ее основное содержание и некоей порядковой специфики. Что, в таком случае, и следует видеть при становлении тех же явлений механического или электрического резонанса, когда некая система уже обнаружит способность улавливания лишь тех колебаний, что и соответствуют нечто «собственной частоте» принимающей системы. Тогда такое резонансное колебание и ожидает вознаграждение от подобной системы как назначаемого на роль «дарителя» характерной ей динамики.

То есть присущая некоей арене события, пусть даже сугубо физической, функция распознания в чем-либо функций «дарителя» - это явное начало все тех же резонансных или пороговых явлений, где или способность силы воздействия превысить порог воздействия или - ее способность отвечать «собственным качествам» самой арены и придает ей право передачи содержания этой системе. Равно и в мире разума продукты культуры лишь в случае, когда они как-то в состоянии лечь на почву «уровня понимания» и обретают возможность достижения ума аудитории. Причем здесь и теория, если ее понимать средством познания, лишь в случае, если должным образом полно и всесторонне описывает явление, и предполагает признание в значении «теории».

Огл.  Наделение объекта захвата функцией роли: роль адресата

Второй природе не дано знать более естественной роли, нежели роль адресата, здесь нет и нужды в примерах, но как быть в случае неживой природы? В отношении неживой природы и следует вспомнить о реальности всякого рода потоков и вихрей и, более того, любой динамически организованной арены события, где всякому поднятому вихрем телу равно дано продолжить движение в созданной вихрем воронке теперь уже как «кружащемуся» в этом водовороте. Подобным же образом правомерно истолкование и тех случаев падения чего-либо на что-то, когда то, на что и обрушились некие массы и обращается в нечто, воспринявшее нагрузку упавших масс. Во всяком случае, и в неживой природе в достатке образцы арены события, когда захват такими аренами или вывод на них некоего содержания и означает последующее обращение поступившего содержания теперь уже и неким адресатом.

Здесь тогда утрачивает смысл само продолжение стадии представления иллюстраций, и потому нам и следует перейти к нашему обычному обобщению извлечений из привычного источника данных, в чем, в его понимании, и дано состоять способности некоей арены события в обращении некоего выводимого на нее содержания тогда и адресатом ее действия. И тогда если суммировать в общей оценке то понимание, что и обнаруживает используемый нами источник в части такой формы, как «роль адресата», то здесь и возможно выделение такой специфики, как разнообразие причин, в силу которых арене события и дано обращать выводимое на нее содержание тогда уже адресатом ее воздействия. В частности, арене события дано реагировать и на нечто собственные качества такого содержания, скажем, те же модальную открытость, «свободную форму» востребования или - характерную «обратимость». Так, некоему содержанию непременно дано позволять чуть ли не «любое возможное» применение, применение в каком угодно качестве, и только одному этому обращать его и исполнителем «роли адресата». Арену события также дано отличать и способности назначения некоего содержания на роль адресата не потому, что данное содержание «позволяет» это назначение, но потому, что ее саму как бы «обуревает желание» назначить что-либо на роль адресата. Здесь уже собственно арене события или дано исходить из некоей установки, или «быть жертвой» ее же нечеткости наложения, или - «следовать своему плану» создания фона, или - соотносить некое содержание как восходящее к чему-либо или же - тогда и как комплементарное чему-либо. Точно так же в назначении на роль адресата непосредственно арене события дано следовать и ее же собственным установкам на те же обезличивание, поиск уязвимости или признание подобия. Равно и собственно роль адресата арена события также будет склонна строить как роль адресата некоей специфической формы наделения чем-либо - наделения колоритом, пределом изменчивости, расширительностью, способностью различения и, более того, еще и свойством универсальности. Наконец, роли адресата равно дано строиться и как «роли адресата через» - роли адресата, определяемой в таком качестве вслед за или вследствие возможности придания некоему содержанию некоей специфики. Тогда роли адресата и дано предполагать возложение на содержание, что прежде этого или претерпело обращение аттрактором, или - было ограничено по условию плеча зависимости, или ему была придана комплементарность или ограниченная совместимость, как, равно, ему мог быть придан и некий уровень возможностей.

Как мы склонны определить, что если мир и допускает реальность тех предметов, что «позволяют восприятие» любым возможным образом, по крайней мере, применение в различных формах и различным образом, то в итоге и возможно становление такой реальности, как, в частности, свобода обращения на такое содержание еще и различного рода запросов. Иначе - если некое содержание и отличают качества полифункциональности или универсальности, то и выбор нечто из такого разнообразия - теперь дело арены события, но не собственно содержания. Точно так же и реальности второй природы или реальности разума, - какое их может ожидать использование, этому в характерно большей мере уже дано следовать из обстоятельств, кто именно их использует, здесь в качестве примера и следует назвать многообразие вариантов иносказания.

Огл.  Наделение объекта захвата функцией роли: роль рекрута

Отличие роли рекрута от роли адресата следует видеть в том, что «рекруту» и дано представлять собой такого адресата, что способен знать не всего лишь адресацию, но здесь же и составляющую помещения в условия, где ему равно дано знать и некий порядок адресации. Опять же, с ситуацией в искусственной среде дело обстоит до смешного просто, что невозможно сказать о неживой природе; но и в ней возможно выделение тех же чередования, а также следования по неким трассам или руслам, наподобие рек и родников, нахождение на светлой и темной стороне и т.п. Вращение Луны по орбите происходит в порядке, что позволяет отождествление некоей ее стороны уже как невидимой нам ее обратной стороны, и в отношении возможности наблюдения такая обратная сторона и обращается не просто адресатом, но «рекрутом» - любым образом ей дано знать порядок, что она невидима с земли.

Хотя представленные нами иллюстрации вряд ли особо подробны, но и их явно достаточно для изложения моментов, посредством которых «роль рекрута» тогда и определяет используемый нами источник. В каком же качестве различные арены события уже способны определять выводимое на них содержание тогда и в нечто роли характерного «рекрута»? В частности, такое содержание им равно дано видеть и просто неопределенным «объектом рекрутирования», а также, положим, и как рекрутируемое в качестве нечто бессистемного, ограниченного, или редуцента, условно полезного, кредитора, матрицы, плотной формы, приводимого к формату, служащего предназначению и обращающего ценностной мерой. Точно так же тому же содержанию дано послужить и нечто «обращенным на вторичности», или, другим образом, действующим исходя из комплементарности, нефинальности, условия частотности, специфики выраженности в чем-либо, из задания веса так же в чем-либо, исходя из специфики заместимости, специфики комплексности или из специфики наличия разных участков. Точно так же подобному содержанию дано позволять назначение на выполнение действия или функции исходя из нахождения в пределах, определимости на чем-то, специфики приводимости к чему-то или в силу характерной специфики разрешимости. Наконец, «роль рекрута» для некоего содержания может ожидать и обращения ролью исполнителя некоей функции. Тогда и та «роль рекрута», что и позволяет отождествление как роль исполнителя функции - это или роль нечто инородного, или отдельного, или предмета противодействия, или вообще внешнего, либо - возможной выборки из наличия, или - замкнутого на что-либо, или полностью проницаемого, полного эквивалента, условно подобного или - нечто устроителя сегментирования. То есть или если некое содержание каким-то образом способно «держать марку» или оно будет позволять и принудительное задание такой способности, то оно позволит признание и как выводимое на арену события в качестве потенциально «рекрута» для некоей «программы», собственно и реализуемой данной ареной события.

Мир, конечно, полон множеством форм того содержания, что или способно «держать марку» или - «прогибаться подо» что-либо. Весь широкий диапазон качеств и вещественности, и разумности - это, главным образом то, что как-то отличают и качества способности «держать марку» или «прогибаться подо» что-либо. Здесь лишь правомерен следующий вопрос - всякой ли из числа подобных способностей дано наделять данное содержание теперь и той характерной «ролью рекрута», чему уже дано означать и проявление им подобных способностей. Возможно, к этому могут существовать и некие препятствия, когда или скорость воспроизводства событий, или, в используемой нами системе понятий, специфика арены события и воспрепятствует воспроизводству тех же типичных условно «медленных» физических свойств теперь уже в ситуации взрыва. Но когда и собственно арена события уже каким-то образом комплементарна к неким качествам выводимого на нее содержания, то тогда ей удается и наделение выводимого на нее содержания «ролью рекрута», как собственно заданной в пределах подобной арены события.

Огл.  Наделение объекта захвата функцией роли: роль донора

Нет ничего более естественного, чем использование содержания, выводимого на арену событий, тогда уже в роли «донора». Конечно, смысл «роли донора» в нашем понимании - это наступление для некоего содержания таких последствий от вывода на арену события, когда оно утрачивает некую часть или некие отдельные способности тогда уже в пользу иного содержания. В различных случаях тела, попадающие в некие обстоятельства способны отдавать теплоту, массу, вещество другим телам, и, здесь же, и тексты - быть «раздерганными на цитаты», идеи или образы - вызывать подражания.

Все эти иллюстрации столь банальны, что, по существу, ими даже можно пренебречь, но как в таком случае дано освещать «роль донора» используемому нами источнику? Здесь ему и открывается знание двух возможностей реализации «роли донора» - выделение некоего элемента содержания или, напротив, выбор в таком содержании некоей привлекательной составляющей; то есть выделение - оно как бы заранее мотивированно, когда «выбору» уже непременно дано носить и ситуативный характер. Но на какие возможности выделения части содержания тогда и дано обратить внимание этому нашему источнику? Для него такое выделение - это выделение имплицитной установки, неподобающего антуража, нормализованного усреднения, отчуждающего начала, порождающего начала, качества разборчивого выбора, состояния критической зависимости и, наконец, условия ограниченности. Например, как можно заимствовать состояние «критической зависимости», - да, скорее всего, достаточно просто - если некий препарат был приготовлен в чистых условиях, то и свои качества ему дано сохранять лишь при условии поддержания чистоты места размещения. А далее формами «роли донора», придаваемой по условию выбора наш источник и склонен определять роль, придаваемую или по условиям выбора другого типологического начала, или - имплицитности или подлежащих отделению участков. Как бы то ни было, но обретение другой типологии от чего-либо, причем на началах выбора равно возможно и в неживой природе, где в зависимости от самого развития событий и возможен выбор импульса, заряда, состава, типа движения и т.п. Равно же и какой-либо части некоего содержания не обязательно обращаться «обрекаемой на» подобное отделение - возможно, в зависимости от вектора действия силы и некоему слабо закрепленному элементу дано удержаться, а некоему крепко прикрепленному - неизбежно отвалиться. Тем более, подобные порядки также обнаружат принадлежность и второй природе и, конечно же, - той же сфере разумности.

Для «роли донора» не столько важна систематика, сколько важна сама гармония, способная наступать между тем же выводимым на арену события содержанием и - собственно объемом возможностей арены события. Если арене события и дана возможность усвоения части или элемента содержания всего того, что и предполагает вывод на эту арену, то здесь и «роль донора» будет «напрашиваться» как бы естественным образом.

Огл.  Наделение объекта захвата функцией роли: роль средства

Арене события равно дано обобщать выводимое на нее содержание еще и на положении или же «в роли» средства. И, опять же, для разумности и второй природы функционал средства - непременно «естественная» возможность, но такому же функционалу дано иметь место, пусть и как бы «менее характерно», - и в неживой природе. И неживая природа не бедствует по части всякого рода средств обмена, каких-либо раздатчиков, преобразователей, сред преломления и т.п. Здесь скорее наше познание как бы «излишне дистанцируя» разумность и вторую природу от неживой природы тем самым «заведомо исключает» выделение в неживой природе и нечто образующего те же «средства».

Разъяснение подобных моментов и снимает все препятствия теперь уже для обращения к той стадии анализа, где и возможно определение какие же виды и формы «роли средства» тогда и удостаиваются внимания со стороны нашего привычного источника. Из его коллекций тогда и возможно выделение двух основных форм «роли средства» - применения подо что-либо, под некую задачу или - использование в некоем качестве, когда и собственно специфика «средства» будет предполагать расширительное толкование. Если перечислить варианты применения содержания выводимого на арену события «подо что-либо», то здесь возможно указание на применение или под вторичное использование, или - под изменение программы, под обращение параллельной формой, под применение как селектора, под программу трансформации, под прямое замещение, под совершение миграции, под существенную переделку или, наконец, под частное улучшение. Конечно, здесь явно недостает куда более важных применений - использования как средства транспорта, среды событийности, пространства размещения или средства вмешательства и даже - средства поддержания изоляции. Но, скорее, и названным источником по большей части «маргинальным» видам использования равно же дано послужить и теми же свидетельствами реальности любым образом достаточного разнообразия форм «роли средства». А если настоящее рассмотрение и продолжить анализом той формы «роли средства», где некое содержание и ожидает применение в некоем качестве, то здесь нашему источнику и дано указать на те же использование как импланта, использование как основы построения, освоение как углубленного в частности, и, наконец, освоение как формы эталона. Подобного же рода использованием «в качестве» также возможно признание и отправки некоего содержания уже как характерно «подлежащего пересылке», на что и дано указать нашему источнику при выделении таких форм «роли средства», как отправка в качестве имитанта или в качестве носителя тональности. На наш взгляд, если и судить о таком срезе обстоятельств, как «отправка» чего-либо, то и следует напомнить о той же отправке порций энергии или некоего существенного субстрата. При этом и центр тяжести того же «использования» мы все же предпочли бы сместить в сторону нечто регулярного, особо эффективного или, положим, не предполагающего альтернатив использования.

«Роль средства», как и предыдущие роли адресата и рекрута - это нечто роль «широкого захвата». Но здесь и собственно «средство» для той же неживой природы - это как бы не средство, но - или нечто неизбежный медиатор, или - и нечто создающее возможности прямо или потенциально многократных передач, обменов или акций вмешательства. Но если действительности некоей арены события и выводимому на нее содержанию и дано порождать подобные последствия, то и «естественным» форматом данной комбинации тогда и возможно задание такому содержанию как таковой «роли средства».

Огл.  Наделение объекта захвата функцией роли: роль материала

Опять же, вторая природа и разумность - естественные среды бытования «роли материала». Но и неживой природе не возбраняется знать те же накопительные и собирательные процессы, и, равно, процессы вызревания, синтеза и преобразования, когда некоему содержанию, выводимому на некую арену события, и выпадает роль материала таких вызревания или синтеза. Причем и сама собой квалификация «роль материала» - любым образом интеграл, не адресная, но непременно категорийная типология - для некоего содержания его роль материала для чего-либо - это множество различных значений, от значений, предполагающих преобразование во что-либо и вплоть до использования в неизменном виде, допускающем регенерацию при отмене использования. То есть «роль материала» - по сути, это лишь маркер утраты неким содержанием данных ему или свободы, или полноты или идентичности тогда уже в силу обращения частью, основой, наполнителем или функциональным модулем следующего содержания.

Если с общих позиций нам уже явно удалось обрести понимание «роли материала», то и наш следующий шаг - анализ тех версий «роли материала», на что дано указать используемому нами источнику. Как повелось, ему больше дано знать отнюдь не магистральные, но маргинальные формы роли материала, такие, чье назначение уже характерно обнаруживает те же обстоятельства купирования момента дисгармонии, наложения метапроцедурного шаблона, оригинализации скопированной формы, рекрутирования в регулярное поле или приложения готового аппарата. Здесь нашему источнику как бы дано подчеркнуть такие формы задания роли материала как улучшение качества материала, что так привычно для человеческой деятельности. Но, как мы понимаем, куда более важные формы использования материала - это его обращение основой, наполнителем или частью некоего следующего содержания. Точно так же нашему источнику дано указать на реальность и таких видов роли материала, где некоему содержанию в качестве материала равно дано оказаться и тем же источником получения следующего материала. Если позволить себе использование характерного нашему источнику понятийного аппарата, то здесь имеют место запуск механизма ревизии, подмена фокуса и приложение опровержения. В таком случае если уйти от ментальной основы последней позиции, то подобный момент уже позволит отождествление как переквалификация на другую форму достаточности. Так, положим, если некая провизия и негодна для человеческого питания, то все еще позволяет использование в том же свином корыте. Миру тогда и дано позволять признание как знающему и то специфическое разнообразие процессов, где и самому событию образования и построения чего-либо одновременно дано означать и задание чему-то такой важной роли, как «роль материала».

По существу, роль материала оригинальна лишь разнообразием разновидностей материала и порядка его использования, когда во всем прочем - это захват определенного содержания под нечто последующее употребление обязательно в значении составляющей, объединяющее в такой квалификации еще и специфику основы тогда уже «как составляющую». Или - роли материала вряд ли дано знать какую-либо специфику собственно в части формата, сколько представлять собой нечто «широкий интеграл» для множества различных актов, собственно и позволяющих отождествление как использование чего-либо на положении или значении материала.

Огл.  Наделение объекта захвата функцией роли: роль терпящего

Известна история с платиной, индейцами и конквистадорами - индейцы еще находили применение самородной платине, когда конквистадоры прошли мимо этого металла, поскольку температура плавления платины столь высока, что этот широко известный драгоценный металл еще не поддавался никаким освоенным в те времена методам обработки. Равным образом и захват некоей ареной события некоего содержания в неких обстоятельствах невозможно понять иначе, кроме как нечто обременительное для такой арены события, в силу чего она и обнаружит стремление к избавлению от такого «дара». И, опять же, подобная картина довольно проста для второй природы и разумности, но - равно и сложна при отождествлении неживой природе. Но и неживой природе дано знать различные инородные включения или те же «возмутители спокойствия», что каким-то образом подлежат изоляции в подобных системах. Например, в этом отношении тем же поверхностным водам и дано формировать в глубинах земли водоносные горизонты, а засоряющим потоки плавучим объектам - оседать на краях потока. Примеры можно множить, но существенной здесь следует видеть уже собственно способность систем к условно самоочистке до выделения тех же чистых линий, лишь «сугубо гармоничных» циклов или однородных и, равно, и любым образом уравновешенных сред.

Тогда если за предложенными иллюстрациями и признать определенную достаточность, то вслед возможно представление и тех квалификаций «роли терпящего», о чем тогда и дано поведать используемому нами источнику. И здесь, если следовать его условному «пониманию», то возможны две формы «роли терпящего» - или роль нечто испытывающего угнетение со стороны нечто ригоризма захватившей его арены события, или - его положение удаляемого или подвергаемого изоляции. В таком случае и формами «ригористического обременения» того же избыточного или мешающего содержания тогда и возможно признание того же обращения на такое содержание формальных рамок, задание ему амбивалентности, пренебрежение характерными ему различиями или, положим, инициации у него того же самоотречения. Причем подобного рода «самоотречением» вполне правомерно признание и той характерной картины, когда свойства, специфически присущие некоему содержанию уже допускают блокирование и в части свободы проявления в неких обстоятельствах, когда в момент урагана в воздух могут быть подняты и предметы существенно тяжелее воздуха. Если следовать нашему источнику, то помещение в особые условия - это такие формы, как выброс на поверхность, затребование как нейтрального фона или помещение в контейнер. Возможно, что в последнем случае недостает варианта наподобие задания угнетенного состояния, но это не столь существенно, но важно, что возможно формирование и таких особых условий, где некоему содержанию и не дано обнаружить специфику данного плана содержания. Во всяком случае, сама способность арены события еще и представлять собой начало организации теперь уже «средства сдерживания» - это столь же существенная способность, как для военного дела - умение держать оборону.

Тогда если рассматривать собственно специфику «роли терпящего», то она чуть ли не столь же разнообразна, как и рассмотренная выше специфика «роли материала». Важно иное - и привносимая и, в другом случае, и как бы «естественная» телеология непременно и предполагают обращение той же ситуацией подавления активности некоего содержания или просто его присутствия, когда в рамках подобной ситуации такое воздействие и не означает каких-то иных последствий, помимо условного назначения такого содержания на «роль терпящего».

Огл.  «Пассивная форма» захвата: выбор роли самим захваченным

Из седой древности нам пришла легенда о слепом певце, посланном в помощь тем, кто уже ума не мог приложить, как его можно было бы использовать, но, как оказалось, и человека, самого понимавшего, что ему следует совершить. Так и множеству форм действительности дано предполагать и такой контур развития события, когда некое содержание, выводимое на некую арену события, настолько «последовательно и настойчиво» в исполнении определенной роли, что равно не прекращает ее исполнения и при выводе на данную арену. При этом и каким-либо «поползновениям» со стороны арены события как-то изменить или заменить эту роль, уже не дано порождать и сколько-нибудь значимых последствий. К примеру, в привычной для нас природе те же кислота и щелочь - практически всюду кислота и щелочь, откуда они непременно и предполагают осторожный порядок обращения. Опять же, здесь не следует искать ненужной глубины, здесь все налицо, и потому и возможен переход к обзору событий, предполагающих наложение подобного рода роли, что тогда уже признаны в подобном качестве и собственно используемым нами источником.

В отношении ролей, что и обнаруживают способность «само собой следовать» за неким выводимым на арену события содержанием наш источник на удивление обилен. Здесь нам уже удается подбор четырех различных групп таких ролей, где каждой из них и дано обнаружить собственную специфику удержания условно «традиционной» роли при выходе на данную арену события, равно как и почти на любую арену события. Например, некое содержание способно располагать и тем качеством, что оно способно удерживать и в каких угодно обстоятельствах, и на основании чего ему и дано развить в себе способность к исполнению такой роли. По условному «мнению» используемого нами источника, такими качествами и возможно признание того же наличия функции и, равно, и обладание функцией репрезентации, открытости ценностной дискретизации или чистоте от заполнения некими компонентами. Равно здесь возможно указание и тех же тяготения к заданию себе условий полной изоляции или - тех же условий потенциальной ямы, пристрастию к разделению функций по значимости, к выбору места в некоей рядоположенности или - равно и способности сопротивления модификации. Одновременно в значении тех же качеств равно возможно признание и сродства к дискретности, а также - к заданию условий частичной изоляции, подверженности афункциональной модификации, открытости редукции, само собой качества локальности или несовместимости, а также эффективности и качества дисфункции инструмента. Также в тот же ряд возможна постановка и неких присущих выводимому содержанию качеств удержания определенного рода связей или характерной разомкнутости (открытости). В ряд таких «качеств открытости» тогда и возможна постановка нечто качества «доступности» - скажем, доступности группированию, а, равно, качеств доступности коррекции и сепарации, а также и доступности метаупорядочению; как равно некое содержание способно представляться и посредством непригодной части, выделяться как «замыкаемое на» что-либо, обнаруживать специфичность и, равно, - открытость ценностной дискретизации. Но здесь же подобной возможности удержания «традиционной роли» за выводимым на арену события содержанием также будет дано исходить и из нечто «неудачного порядка» вывода, как-то исходящего и из собственно качеств арены события. Тогда как таковой арене события и дано востребовать в выводимом на нее содержании те же неотъемлемые от него или специфику объекта оперирования или - специфику средства маскировки, или - просто его положение средства, а также и условие кроссплатформенности такого содержания или, наконец, арене дано и просто обращать на него искажающий порядок заимствования. Равно арене события дано способствовать сохранению за содержанием его «традиционной роли» и потому, что ей или будет дано содействовать ему в наделении компонентом, ничтожностью, потенциалом, синкретизмом, качеством источника утечки, направленностью или той же «очевидной природой». Наконец, арене события в точности том же смысле дано будет или конструировать этому содержанию некие расширения или - соотносить его как некое наложение. Далее, некое содержание также позволит придание ему и нечто качеств «мощи» и «силы», в силу чего оно тогда и обнаружит способность сохранения той же «традиционной роли» уже в любых обстоятельствах. В таком случае формами подобного рода «силы» используемый нами источник и рекомендует признать специфику величины потенциала, а с ней и качества не укрощенной стихии, недоступности упорядочению, открытости, пространства игры страстей или качества собирательности. Подобно же рода «силой» источник также предпочитает видеть и некие «привязки, пригодность и специфику»; это или привязка к афункциональному основанию, или - пригодность для комбинирования, а также - и привязка к переносу на некий фундамент, или же специфика избыточности, строгой рамки и даже эклектичности. Также подобного плана «сила» равно позволит обнаружение и в тех же качествах невозможности замыкания в рамки, неизбежности контрпозиции и податливости инструменту. Равно арене события дано отнестись к некоему выводимому на нее содержанию теперь уже и «столь лояльно», что и того окажется достаточно для исполнения им «традиционной роли». Например, арене события или дано предложить ему излишне сложную траекторию или - признать его достаточным, как и доступным интеграции, а также понимать и способным к некоей «концентрации активности». Как бы то ни было, или, положим, и каким-то образом «напрямую», или - тогда уже в силу содействия арены события, но перед неким выводимым на нее содержанием тогда и дано открываться той же возможности самостоятельного определения той роли, что ему предстоит играть.

Нам представляется, что используемый нами источник все же излишне детализирует присущую некоему содержанию способность «везде и всюду» сохранять за собой специфику исполнителя определенной роли. По сути, всякому содержанию и дано обнаружить подобную способность или в силу необычной мощи или - наличия и неких составляющих недоступности или особости, или - в силу лояльного или безадресного (не сфокусированного) отношения как таковой арены события. Выводимому на арену события содержанию потому и дано оставаться самим собой, что оно или в состоянии ломать или нарушать установки арены события, или - уже собственно арена события или безразлична или особо терпима к данному содержанию.

Огл.  «Полупассивная форма» - привлечение, но как

Нам сразу следует напомнить один известный факт, что когда-то вступление в партию непременно предполагало и прохождение кандидатского стажа, а также рабочих и военнослужащих там ждали с распростертыми объятиями, а служащих и интеллигенцию - принимали лишь исключительно по квоте. Так и в неживой природе - практически ту же реакцию дано обнаружить и многочисленным формам поверхности отражения, тогда и отражающим отнюдь не полный спектр падающего света, но лишь некие участки спектра. Сюда же возможно отнесение и качества фильтрующих элементов - очищать жидкие среды и воздушные потоки лишь от объектов, больших определенного размера. Или содержанию, выводимому на некую арену события, и дано поступать туда как бы с удержанием некоей «привычной» роли, но и - с удержанием лишь в определенных размерах и масштабах или же на определенных условиях. То есть - арене события и дано позволять сохранение за выводимым на нее содержанием традиционной роли, но и - сохранять такую роль лишь в части, что равно предполагает признание уместной для такой арены события. Другими словами, некоей арене события вроде бы и свойственно допускать для некоего содержания сугубо самостоятельный формат активности, но и - непременно лишь в части, что уже каким-то образом позволяет сама специфика арены события. Положим, тому же присущему поверхности отражения качеству отражения падающего света равно дано проявляться и для яркого, и для тусклого света, но при этом предполагать отражение лишь неких участков спектра.

Но нам тогда невозможно упустить и аспект, что в отношении формы лишь условного сохранения за неким содержанием, выводимым на некую арену события формата его традиционной роли и тот же используемый нами источник необычайно обилен. Ему дано указывать здесь чуть ли не на бесконечное число всевозможных вариантов загрузки, заимствования, затребования, выделения и привлечения. Нам представляется, что, как и в случае многообразия вариантов вывода в «традиционной роли» и такое многообразие не особо существенно, и тогда мы, по сути, и ограничимся лишь приведением списка форм условного сохранения лишь определенных элементов традиционной роли некоего содержания, выводимого на некую арену события. Так, тому же порядку «загрузки» и дано предполагать затребование некоего содержания лишь в некоем определенном значении. Здесь в качестве подобного рода ролевых «значений» или специфических ролей загружаемого содержания нашему источнику и дано указывать роли запрещенного содержания, источника риска, не позволяющего извлечение, обязательного компонента, нечто относительно достаточного, пустого объема, синкретической формы, среды извлечения, субъекта дезориентации, субъекта отторжения. Данный перечень равно позволяет продолжение и посредством внесения сюда ролей формы реакции, формы редукции, нечто характерно выраженного, характерно оперирующего или даже центра привлечения векторов отторжения. Мы также позволим себе отказаться от уточнения, в чем же «заимствованию» дано столь разниться от «загрузки», просто допуская возможность и подобного различия. Итак, некоему содержанию по отношению некоей арены события и дано обращаться объектом характерного заимствования как собственно субъекта беспорядочной комбинации, вторичной формы функционального агента, генетически специфического агента, инерционно бытующего эффекта, источника дезориентации или метапрактики, комплекса наполнения, компонента или даже контингентно востребованного средства. Равно некое содержание позволит заимствование и как нечто агент - метафункциональный, многовекторный, немощный, парафункциональный или позиционируемый, а равно и в значении неприводимого средства, неразнообразной топологии, как ничто, как обязательный компонент, как оператор ничто или - как операторный компонент. Также возможность заимствования не исключает и восприятия некоего содержания еще и как комбинации противонаправленных средств, как псевдоприроды, как псевдосредства, как нечто располагающего функциональной координатой, как синкретичности, просто как содержания или - как нечто содержащего пустоты. Заимствованию также дано предполагать обращение и на нечто субъект произвольного ограничения, субъект переноса, телеологизированный компонент, уподобленный эффект, форму редукции, функтор ничто, функционально ограниченное средство, функционально разнообразного агента или тогда и просто функционального агента. Для арены события не помешает и заимствование некоего содержания теперь уже как функционального средства, функционера контроля, функционера организации, характеристической специфики, характерного эффекта в контингентном разрезе или - как средства с выраженным эффектом. Далее - возможно, что и оператору «затребования» также дано как-то отличаться от своих собратьев загрузки и заимствования, но нам уже это не столь важно. Нам лишь важно отметить, что и «затребованию» ареной события некоего содержания тогда и дано принимать такие формы, как затребование ветхого компонента, однотипного наполнения, эклектического построения или - еще и формы затребования эффективного компонента. Когда арена события не просто «загружает», но и обращает актом выделения чего-либо собственно момент вывода на нее определенного содержания - это уже как бы «немного иная» история. Но и подобного рода порядок «выделяющей загрузки» используемый нами источник равно предпочитает обозначить и неким разнообразием форм; здесь речь идет о формах загрузки, выделяющих моменты избыточной претензии, конфликта методов, конфликта тенденций, показательный признак, условие порядковой корреляции или же условие разнородности. Наконец, в смысле сохранения за содержанием элементов его традиционной роли используемому нами источнику также дано указать и на нечто специфические разновидности теперь уже форм привлечения содержания. Здесь он и осведомляет нас о тех формах подобного «привлечения», как формы привлечения по специфике доступности номинализации, по специфике доступности подстановке, по специфике мощности, фигуративности или - даже в силу наличия существенной специфики. В итоге нам также дано наблюдать действительность и такой важной специфики становления события через вывод на его арену и некоего стороннего содержания, как возможность совпадения телеологического начала - что у выводимого содержания, что, равно, - и у собственно арены события.

Своего рода возможность лишь «коррекционного» сохранения части или формы традиционной роли - это, с одной стороны, характеристика самой арены события как оператора «активной формы» реализации акта вывода на нее содержания, так и характеристика содержания, как проявляющего и некие качества адаптивности. То есть здесь мы рассматриваем само событие как нечто место достижения компромисса, просто сближения или, положим, способности «подлаживаться» под специфику условий или специфику наличествующих возможностей. А по существу, если и объединить все перечисленные здесь характеристики под общим знаменателем, то мы и будем видеть сохранение неким содержанием, при его выходе на некую арену события лишь усеченного или даже пусть строго определенного контура его «традиционной роли».

Огл.  Захват содержания под наделение задаваемым амплуа

Когда берут в армию призывника, то он скорее не предполагает, кем будет служить - его может ожидать несение службы в любой из военных специальностей. Так и электрическое напряжение сети само из себя не определяет, какое устройство-потребитель использует этот электрический ток. Но и в случае новобранца, и - в случае напряжения и одному, и другому и дано обратиться исполнителем вполне определенной работы, конечно, одной из тех, что они потенциально способны исполнить, но с их стороны не определяемой какой именно. Это весьма простая схема, и она явно не требует пространного пояснения, и потому нам и следует перейти к обзору такого рода материалов собственно используемого нами источника.

Наиболее простой способ задания содержанию, выводимому на арену события, одного из потенциально приемлемых ему амплуа - это обращение такого содержания чем-либо, или - неким оператором, или неким качеством или некоей спецификой. Если и следовать за используемым нами источником, то, положим, это обращение средством, субъектом или устроителем: средством консолидации, преобразования или приведения, а также субъектом порождения или проявления и, наконец, устроителем неоформленности, противонаправленности, разнообразия, разноспецифичности или даже того же синкретизма. Точно так же арену события равно дано отличать и способности обращения некоего выводимого на нее содержания еще и источником настроя либо специфики, или - предметом адресации, распределенной средой, характерным качеством, используемым инструментом, и более того и нечто подлежащим позиционированию, позицией вкрапления, условной пустотой, или - нечто топологически выраженным конгломератом или элементом разнообразия. Из позиций представленного перечня явно любопытно то же обращение в «подлежащее позиционированию» - в частности, - наделение неких лиц той же спецификой конкурсанта, абитуриента или соискателя. Равно арену события дано отличать и возможности усвоения выводимого на нее содержания еще и в значении «готового» или «годного на что-либо» - как подходящего для модификации, в качестве процедурного функтора, как впитывающей среды или уже тогда уже еще и как функтора отклика. Здесь же некоей арене события дано будет усвоить некое содержание еще и как возможный для нее «объект заботы» - как нечто, в чем она постарается удержать некое качество - или качество нарастания остроты вектора, или - качество размывания вектора, или, наконец, и качество сообщения акту опознания и некоей специфики. Наконец, арена события может заимствовать некое содержание еще и как неким образом «постоянно требуемое», - положим, требуемое как источник аттрактивной дискретности, или - как получателя метадискретной консистентности, или - уже как источник порядка реакции. В конце концов, арене события дано ограничиться и лишь совершенствованием выводимого на нее содержания - или сбросом в нем компонент установки, или - выборочным удалением части платформы, или, наконец, принятием такого содержания и всего лишь как адресата. Конечно, сами перечисленные здесь амплуа вряд ли позволят подведение под некий общий знаменатель помимо собственно способности некоего содержания потенциально предполагать возможность и получения им такого амплуа.

Событие, таким образом, будет позволять признание еще и как нечто перспектива раскрытия нечто же присущих некоему содержанию «таящихся в нем возможностей». То есть здесь само по себе содержание как бы «из себя» не будет обнаруживать интереса к раскрытию его вероятных возможностей, и такую функцию будет дано принять на себя уже собственно событию.

Огл.  Захват содержания под «развитие склонности»

Настоящий анализа мы позволим начать представлением примера воспитательного процесса, когда ребенок с младых лет или следует стезей обучения музыке или балету, или - поступает в школу с гуманитарным или математическим уклоном или - занимает место воспитанника спортивной школы. Равно и обработка металла предполагает построение способом «закалки и отпуска», а если гайке дано туго ходить по винту, то она допускает и адаптацию посредством прокрутки. Подобным образом и автомобиль ожидает обкатка, но и в данном ряду примеров «развития склонности» можно наблюдать и явные сложности с представлением примеров неживой природы. Но и здесь, скажем, морской волне дано «развивать» в прибрежной гальке качество низкого сопротивления собственно действию волны уже в силу скругления поверхности камней. Если такие иллюстрации и позволят признание очевидными, то возможен переход теперь уже к предмету понимания практики «развития склонности», что дано обнаружить и используемому нами источнику.

Здесь если следовать предложенному источником пониманию, то арене события и дано располагать такими возможностями захвата содержания в видах на развитие в нем «склонности», как выделение и выбор неких составляющих этого содержания, или, положим, привлечение из него неких фрагментов или забор подобного содержания неким специфическим образом. В частности в некоем выводимом на арену события содержании самой подобной арене тогда и дано выделять такую специфику, как избыточную претензию, конфликт методов, конфликт тенденций, показательный признак, условие порядковой корреляции или условие разнородности. Равно арене события дано выбирать в таком содержании и такие составляющие или специфики, как вектор локализующей регрессии, направление для рекурсии, качество ограниченной платформы, то же содержание, подлежащее устранению, позицию ранжирования или, наконец, еще и нечто рамки локализации. Точно так же арене события дано обнаружить и способность реализации захвата такого содержания уже непременно как захвата источника активации, порядка соотнесения, просто средства или как функтора содержания. Здесь же и неким другим образом арене события будет предоставлена возможность и того же «характерного порядка» привлечения выводимого на нее содержания. Такое содержание или будет ожидать привлечение на условии содействия внешнего порядка, или - поддержки со стороны массовых эффектов, или - со стороны перенаправления вектора, а также - при содействии ревизии самого содержания, содействии средства ослабления, помощи в задании точки фиксации направленности или поддержки от характерных носителей. Также некоторым другим образом арене события будет дана возможность привлечения некоего содержания лишь «по определенной линии» - или по линии доступности номинализации, или - по линии доступности подстановке, или - по линии характерной мощности, а также и по линии фигуративности или «линии» существенной специфики. Неким другим образом сама арена события будет не только «забирать», но и «осваивать» выводимое на нее содержание или в его качестве источника поддержки, или - источника угрозы, или - как приносящего эффект, или же - как просто средства, и, наконец, еще и как фона напряженности. В конце концов, для арены события не заказан и нечто способ задания некоей особой формы применения или отождествления выводимого на нее содержания - или применения как начального сложного рельефа, или - наделения подобного содержания спецификой притяжения, обезличиванием в нем качественности или в его признании элементом набора, а также и просто в его обращении средством консолидации. Любым образом, во всех названных случаях вывода содержания на некую арену события такому содержанию тогда и дано утратить возможность просто «остаться самим собой», но ему любым образом и следует предполагать ту модификацию, что и будет подлежать заданию уже со стороны арены события.

Другое дело, что здесь либо самому содержанию дано работать самому на себя в качестве нечто «трамплина» своего развития, либо - развивать в себе некие склонности и в силу действия установок, следующих со стороны арены события. Но нам, по сути, вряд ли важно, в чем различие между способностью теста самому по себе подниматься, лишь бы оно лежало в тепле и - той же способностью заготовки достигать должной прочности лишь в силу прохождения нескольких циклов закалки. Нам важно, что возможно и содержание, чей вывод на арену события будет означать для такой арены уже возможность развития в нем некоей склонности или - возможность развития и некоего качества.

Огл.  Захват содержания просто как нечто «употребительного»

Естественному языку свойственно метко оценивать то же использование лекарства посредством непременного приложения к такому акту имени «употребление», о чем, скажем, следует судить по регулярной идиоме «употребление лекарственного средства». Тогда если распространить этот стереотип и на «употребление» горячительных напитков и прочих возбуждающих средств, то подобный подход и позволит построение любопытной картины - на представленных примерах нам и дано наблюдать периодический порядок использования нечто средства или инструмента в целях закрытия некоей надобности. Но здесь нас также будет подстерегать и наша привычная трудность - все тот же поиск обстоятельств неживой природы, что, так или иначе, но позволяли бы признание моментами «употребления». Но, как ни странно, и здесь следует понимать возможным фактически аналогичное понимание - если, скажем, нам дано наблюдать некие материальные формы, что время от времени действуют как средства транспорта, хранения или каналообразующие системы и т.п., то равно нам условно дано допускать и порядок «употребления» подобных образований. Или - если верхним слоям атмосферы и дано представлять собой аккумулятор электрического заряда, то для электрических полей таким слоям атмосферы и дано обращаться нечто объектом употребления.

Определенность, полученная на стадии представления иллюстраций, и позволит переход к анализу, как именно используемый нами источник и предполагает видеть как таковую возможность захвата некоего содержания уже просто как нечто «предполагающего употребление». Например, в значении такового употребления наш источник и определяет просто «использование» - положим, использование источника многовекторности, нечто избыточного, специфического источника порождения, той же строгой рамки, функционала трассировщика или, положим, элемента постоянного присутствия. Другой вариант употребления - это, конечно, применение подо что-либо - или под задание актовой специфики, или - под наделение вседостаточностью, под наделение характерностью и, тогда же, - под обустройство как метапозиции. Еще один возможный способ - «употребление как» - как нечто передающего единство комплекса репрезентации, или - как передающего конверсионный вариант репрезентации, как передающего структурное начало репрезентации или, наконец, как передающего установочное начало репрезентации. Далее, источнику дано предполагать возможность употребления некоего содержания, выводимого на арену события, еще и как возможного в силу чего-либо. Так, употребление тогда и обнаружит саму его возможность или благодаря недостатку контроля, или - в силу подключения функционала имитации, далее - в силу пренебрежения констуитивной спецификой, а также в силу воссоединения взаимоисключающих позиций или же проведения модификации вплоть до изменения. Употребление также возможно и в силу распространения на некое содержание и некоего удостоверения - положим, или удостоверения как качества инородности, или - еще и как адресата приложения. Тогда и собственно причиной возможности употребления равно правомерно признание как нечто наличия у некоего содержания неких характерных качеств, так и, помимо того, способности самой арены события в части доведения такого содержания и до неких «кондиций», собственно и позволяющих употребление.

Прежде всего, само собой «употреблению» и дано предполагать признание как использование некоего содержания на условиях задания этому использованию еще и некоей телеологии. Скажем, если некто пьет минеральную воду, то с позиций самого подобного содержания, минеральной воды, уже безразлично, просто ли он утоляет жажду или пьет такую воду в лечебных целях. Поэтому сам формат «употребления» и будет иметь место лишь в обстоятельствах, когда некое содержание уже специально «подыскивается» или «подбирается» под совершение определенного акта, где и собственно данный акт исключает отождествление как нечто «спонтанный» акт, но, напротив, непременно и позволяет признание актом, совершаемым в силу следования характерно предзаданной установке.

Огл.  «Чистый экспорт»: эффект экспорта - новое содержание

Допустим, что системе «нетто-экспортеру» дано направить энергию, вещество, организационное условие или даже концепт другой системе, чтобы в принимающей системе образовалось новое содержание. Здесь возможно предложение следующего примера: мы находимся в движущемся поезде, нам принесли полный стакан с чаем, поезд неожиданно дергает, и у нас в системе «стол со стоящим стаканом с чаем» за счет пролива и образуется новое содержание - лужа разлитого чая. Ряду аналогичных примеров дано включать в себя и такие варианты, как перемещение в другую систему некоего вещества, положим, физически существенного или химически активного, или, помимо того, распределение вещества в центробежном сепараторе, или, далее, перемещение концепта, скажем, той же «идеи, овладевающей массами». Другими словами здесь дело не в доказательстве такой возможности, но уже в существенных деталях, как-то уточняющих или формирующих картину такой возможности. Тогда нам не остается другого выбора, помимо следования в поиске вероятных схем тех обстоятельств, что и позволяют реализацию того формата экспорта, что и обращается образованием нового содержания, за тем же традиционно используемым источником.

В используемом нами источнике примеры образования нового содержания посредством чистого экспорта столь разнообразны, что, пожалуй, исключают приведение в систему, и потому в основу нашего образа действия нам и следует положить лишь способ субъективного выбора. Потому мы и позволим себе пробежаться по таким формам чуть ли не «по алфавиту», что и позволит открыть такой анализ рассмотрением такой формы, как «высев». В его отношении возможно указание и такого образа действия, когда передаче подлежащего экспорту содержания и дано предполагать становление такой формы события, как рассеивание фрагментов комплекса содержания по некоей топологической образующей системы-получателя. Характерный пример - дождь, да и вообще любой процесс, протекающий как распределенное рассеяние, следующее по причине все того же сокращения гравитационного плеча между телом, наделенным слабо связанными частями и точкой центра притяжения. В таком случае, какие формы высева и дано выделить используемому нами источнику? Например, ему дано указать и на нечто характерно простые формы возможного высева - высева рассеивающего по потокам, контингентного высева, подбирающего высева, рассеивающего контингент высева или же высева по схеме измельчения. Но ему равно дано указать и на более сложные варианты высева - высева в специальный сборник, высева как площадки дрейфа, создающего дисбаланс высева, типологического высева и трансэкранного высева. Причем здесь также следует рекомендовать «отбросить сомнения» и в отношении используемых имен: «типологический высев» в физическом мире, это, скорее всего, нечто подобное простому центрифугированию. Наконец, в этот же перечень наш источник включает и две следующие формы - аморфизирующий высев и антиномический высев. В последнем случае, если применяться к физической действительности, то стоит напомнить о действии на живую материю ионизирующего излучения. На наш взгляд, по сути, несмотря даже на отсутствие иллюстраций к большинству указанных здесь форм, эти формы любым образом реальны и явно не порождают затруднений в части подбора примеров, что из физической действительности, что и из области ментальных проявлений.

Тогда начатый анализ и следует продолжить рассмотрением такой проблематики, чем и обращается проблематика той формы экспорта, что и означает становление в системе-получателе некоего нового для нее содержания или - выделение имеющегося там содержания. Принципиальной иллюстрацией здесь возможно признание простого случая образования лужи в результате дождя, то есть, по сути, подобного рода форма экспорта явно банальна. Но, в таком случае, на что дано обратить внимание используемому нами источнику? Увы, его не интересуют лужи или, в общем случае, новые формации или новые части, но ему любопытно иное. Если тогда начать более простым, то ему любопытны такие формы, как становление как неполноценной формы, как нечто рядоположенного, как нормализованной формы, как оптимального объекта манипуляции, как позиции очередности, самоликвидатора, субъекта годности, субъекта ориентации, кондуктивного компонента или, скажем, функционала терминации. Но помимо того, его внимание рано обращено и на такой более сложный функционал, как становление как аутсайдера, инициатора, лидера или холостого процесса. Здесь лишь следует обратить внимание, что и «лидерство», и - «холостой процесс» - это равно и формы, присущие физической действительности, «лидерство», в физическом смысле - это те же позиции центра тяжести или места концентрации механических напряжений, а «холостой процесс» - это разве не беспрерывный ток в сверхпроводящем кольце? И всему этому дано представлять собой еще и субъект инициации собственно как продукт передачи внешнего содержания. К сожалению, нашему источнику дано указать на возможность выделения по причинам некоего экспорта лишь одной формы выделения содержания - «выделения наполнителя», когда, скажем, наполнителю дано улетучиться при нагреве, но внешнее воздействие также позволит выделение и некоей части, фрагмента, чувствительного субстрата, что так характерно современным системам разделения магнитных и немагнитных составляющих. То, что экспорт содержания не лишен и способности внесения разнообразия в состав и наполнение внешней системы для нас очевидно, и вопрос и следует видеть в том, до каких пределов все же возможно развитие такого функционала.

Дополняя настоящий анализ и некоей следующей стадией, ее мы и позволим себе посвятить исследованию таких отмечаемых нашим источником результирующих позиций чистого экспорта содержания, как позиции задания некоей условности или нормы или - приведения к некоему положению. Опять же, тому же дождю или дано «вымочить нас до нитки», или некоему весу «нагрузить весы» и т.п. Опять же, и подбор иллюстраций не порождает особых проблем, но на что тогда обращает внимание собственно используемый нами источник? Очевидное предпочтение источника - выделение возможности задания посредством экспорта содержания всякого рода форм, отношений связанности или трендов. Например, как и происходит в случае слипания пищевых продуктов от повышения температуры; именно в подобном смысле и возможно толкование разного рода возможности «задания начала» - начал порядка тяготения, синкретической формы, среды дискретных операций, условий тренда и - начала хаотической формы. Точно так же возможно задание начал и той же иррегулярной фазы и полноты охвата, а также и задание условностей некоей фикции - фиктивного ориентира или фиктивной квалификации. Хотя в последнем случае и не исключены некие сложности с представлением физических примеров, но и такие примеры возможны - это, положим, то же задание качества преломляющей среды посредством добавления компонента в раствор или некоего газа в атмосферу. Наконец, содержанию дано обращаться и нечто «средством приведения» внешней системы в некое иное положение; для нашего источника - это приведение в систему и, напротив, в беспорядок, а также и тем же функционалом придания качества ресурса. То есть - когда мы опускаем электроды в некий раствор электролита, то этим мы придаем ему и такое качество ресурса, как качество «источник тока». Как можно заключить, и анализ применения некоего экспорта содержания для задания определенного положения или приведения к чему-либо явно не означал преодоления каких-либо существенных препятствий, и лишь позволил убедиться, что такое просто возможно.

Кроме уже упомянутых форм используемому нами источнику дано указать и на наличие таких форм экспорта содержания, как передача содержания другой системе теперь уже в целях образования там чего-либо, пусть и из имеющегося там содержания. Здесь и некую близость подобного рода форме экспорта дано обнаружить и формам экспорта, нацеленного на получение чего-либо в системе-получателе или построения там еще чего-либо. И исходные иллюстрации здесь очевидно просты - мы добавляем в молоко каплю некоего вещества - и молоко свертывается; или - где-то в природе ветер гоняет песок по пустыне, что и обращается формированием дюн в пустынном ландшафте. Равно и новости о политической передряге, достигающей слуха биржевых маклеров, дано вызывать у них и такую реакцию, как мысль о продаже ценных бумаг. Но на какие варианты форм экспорта, означающих образование чего-либо в системе, получающей подобное содержание, тогда и дано указать используемому нами источнику? В его понимании, конечно, некоему содержанию дано переходить в другую систему с целью того же образования там смеси, совокупности, субъекта отторжения, бедной среды или агента акцепции, действующего агента, колебательной системы или многоуровневого множества. Также здесь равно правомерно предположение и того же стремления к достижению такой цели, как образование неприспособленной и приспособленной форм, или - нестойкой агломерации, оператора реакции и функционального агента, а также и характерно порожденного продукта. В известном отношении тогда уже более сложными установками при подобном экспорте содержания тогда и возможно признание таких форм, как образование востребованной формы, образование имитанта или - образование формы из донорских частей. Если подобного рода установкам и дано несколько странно звучать для неживой природы, то здесь условно «востребованной формой» также возможно понимание и некоей формации, хорошо воспринимаемой нечто условно «средой обитания» этой формации, имитантом тогда возможно признание функционала, достаточного для купирования слабого воздействия, но - недостаточного для блокирования сильного. Точно так же и форма «из донорских частей» - это форма, образуемая лишь из определенного рода выделений или неких особенных поступлений. Равным же образом здесь дано иметь место и экспорту содержания, предназначенному для получения чего-либо в принимающей системе - отпечатка, продукта комплексной реконструкции или продукта ревизии. Условно «продукт ревизии» для условий неживой природы - это те же результаты выветривания или выдержки в определенных условиях, как месторождения природных ископаемых, со временем лишь улучшающие качество минерала. Здесь же и «построение» - для нашего источника одних лишь сегментированных сред, но также и нечто целостных пластов или комплексов связей. То есть - и само собой содержание уже таково, что результатом его передачи в другую систему и возможно признание той же возможности образования нового порядка, налагаемого на имеющийся контент.

Если одной возможной «нагрузкой» для той же отправки содержания во внешнюю систему равно правомерно признание и обращения там одного другим. Скажем, это действия нагрева или охлаждения, тогда и вызывающие фазовый переход в некоем веществе. Но, конечно, используемому нами источнику дано смотреть на подобный предмет уже характерным образом «глубже». Для него некий экспорт содержания в другую систему ради воспроизводства некоего «обращения» в образующем такую систему содержании, - это те же возможности обращения или средоточием, или - субъектом сохранения наличия, как и субъектом устранения присутствия, или, положим, для обращения нечто в специальную добавку. Точно также некий экспорт содержания способен породить и такие последствия, как обращение чего-либо комплексом долженствования, нейтральной или характеристической формой. Здесь же задачей экспорта содержания возможно признание и задачи придания качества ресурса, а равным же образом - задачи производства некоторых реконструирующего расширения или редукции. Здесь мы позволим себе не настаивать, что такие возможности обязательны и для неживой природы, но отметим, что собственно осознание действительности мира - это не только осознание актуального состояния, но, равно, осознание и вероятной перспективы. Мир, по сути, это любым образом единство «актуального и потенциального».

Но здесь мы явно забыли и о такой возможности экспорта содержания в другую систему, когда для стороны получателя поступлению этого внешнего содержания и дано означать такую новацию в системе-получателе, как становление там новой динамики или организация новых событийных циклов. Здесь ничего нет сложного - если мы бросаем камешек в воду, то этим и порождаем эффект расхождения кругов по ее поверхности, если мы сообщаем некоей восприимчивой среде некую новую идею, то подобные представления и позволят образование там такой формы, как «волна обсуждения». Такие варианты явно возможны, и существенно лишь то, какой именно специфике тогда и дано отличать разнообразие форм подобной динамики или циклических явлений. Наша подсказка в виде привычного источника тогда и обращает внимание на следующее: здесь возможна организация как всякого рода «прямой» событийности, так и возможных форм, эффектов или ожиданий тогда уже нечто «наводимой» событийности. Например, в его понимании здесь возможна инициация таких видов «наведенных» событий, как сбор коллекции, синтез рафинированной формы, создание депозитного пула, ликвидация раздела обесценением специфики или то же многостадийное вымывание. Точно так же здесь возможно совершение и тех актов, чему и дано оставить след или в виде наложения избыточной мимикрии, или - нарушения линейности вектора, или - насыщения источниками тяготения, а равно и в виде облечения другой декорацией, обращения в регрессию или в пустую символику. Наконец, здесь также возможно и некое обустройство возможной арены ожидаемого события тогда уже в виде конституирования адресующегося элемента, компроментации, конверсии типа или невольной формы интеграции. Но все же куда чаще следует ожидать появления в принимающей системе или же возмущений, или - всякого рода последствий в виде разрушений или, напротив, образования неких структур и формаций, как ураган образует лесной завал, либо - возникновения таких потенциальных инициаторов событий как те же «тонкие» или «узкие» места и т.п.

Любым образом, как мы понимаем, «чистый экспорт» - это не экспорт «на выброс», но условно передача содержания «в расчете» на порождение эффекта. Хотя неживая природа - непременно мир «слепой необходимости», но и здесь как таковым качествам и - экспортируемого содержания, и - специфики акта его экспорта тогда дано предвосхищать некие ожидаемые изменения в системе-получателе. Тем более такой принцип позволит распространение и на любые целеустремленно или разумно обустроенные формы.

Огл.  «Чистый экспорт» как источник местного эффекта

Для обычной человеческой деятельности «местное» вмешательство - характерные моменты тех же случаев штопки или высверливания отверстия. Также и в интеллектуальных практиках не избежать внесения «незначительных поправок», а в неживой природе можно обратить внимание на множество форм местных эффектов в виде всякого рода следов, отпечатков и направленных воздействий, когда тем же нагреву или охлаждению дано действовать лишь на отдельные части линейно протяженного тела. И если нам очевидна сама собой такая проблематика, то и следует перейти к оценке, как именно дано видеть подобного рода реальность «прикрепления вишенки в центр торта» и теперь уже используемому нами источнику.

Как повествует наш источник, смыслом некоего экспорта содержания равно следует определять и нечто воспроизводство события характерного плана акцепции. Для среды второй природы это любым образом просто - если в цепь, последовательно замкнутую через конденсатор, подать постоянный ток то и задача подачи тока - задача заряда конденсатора. В неживой природе сложнее - выпадающим осадкам явно безразлично, какая модель коллекции их ожидает на земле, но и здесь, положим, возможны всякого рода формы обретения равновесия, где собственно обмен тепловыми фотонами и позволяет признание «преследующим цель» выравнивания температуры среды. Понимая специфику подобного рода трудностей, нам и следует представить те формы акцепции, на что и указывает используемый нами источник. В его понимании такой «чистый экспорт» и позволяет обращение тем же решением задачи обращения или «задания как» чего-либо наличествующего в принимающей системе тогда уже как нечто «характерного субъекта». Положим, в этой связи и возможно указание на те же субъекты востребования, изъятия, модификации или, положим, и нечто «субъектно выраженной» формы эластичности, так и холостого события, части контингента, равно и оперирующего агента, особенного фрагмента, поля размещения, расширителя или средства обесценения. Экспорту содержания равно не избежать и осуществления в целях воспроизводства в принимающей системе нечто инструмента или источника - инструмента разрушения, инструментальной формы, источника отвлечения на сторону или - источника ретеолеологизации. Кроме того, передача содержания равно будет предполагать инициацию и в целях образования функционала или качества - или таких форм функционала, как внеценностное присутствие или локальная ценность, дисфункция или заготовка, носитель аномальной реакции, пробный функционал или эквивалент задатку. Если же выделить собственно качества, то направлению некоего содержания также дано преследовать и цель образования в принимающей системе качества адаптивности у некоего средства или же качества глубины резонанса.

Равно причиной отправки некоего содержания принимающей системе дано послужить и решению задачи наделения составляющих такую систему части или позиции еще и некоей особенной спецификой. В частности, для той же человеческой практики нет ничего более естественного, как нашивка накладок на одежду в самых трущихся местах. Здесь, конечно, лучше не предлагать ответа на вопрос о возможности подобного «чистого экспорта» в неживой природе, но, конечно, нельзя сказать, что и здесь исключен подобный вариант развития событий. Но какие формы экспорта содержания в видах наделения принимающей системы некоей новой спецификой уже дано выделить и используемому нами источнику? Например, ему дано назвать и такую форму экспорта содержания, что будет организован с целью наделения нечто в принимающей системе и некими рамками, контуром или порядком. В частности, это может быть наделение чего-либо спецификой вычислимости и приводимости, перспективами обратимости, несходимостью, достаточностью, статусом функтора, итога или сальдо, структурой ансамбля, универсальностью, условиями реассемблирования или - чертами неравенства. Более сложным образом задачей передачи сообщаемого содержания возможно избрание и задачи наделения чего-либо спецификой генеалогии, заменимости, качества промежуточной позиции, комплексом условий, характеристикой области задания или статистической спецификой. Кроме того, чему-либо равно дано предполагать и просто наделение неким ограничением.

Кроме того, экспорту во внешнюю систему дано преследовать и такую цель, как создание лазейки, канала влияния и т.п. Например, человеку свойственно делать смотровое отверстие, позволяющее наблюдение за развитием событий в среде, куда он лишен прямого доступа. Возможно, и неживой природе дано формировать ее «каналы влияния», но такие примеры не так уж и просто представить; хотя, вполне возможно, и химический катализ, и - сами порядки взаимовлияния атомов в сложных молекулах - такие же образчики систем «каналов влияния» неживой природы. Но на какие примеры образования лазейки или канала влияния посредством экспорта содержания и дано указывать привычному для нас источнику? К примеру, нашему источнику дано указывать на формирование подобного плана пути доступа благодаря такой разновидности «чистого экспорта» как «приведение к» некоей форме или формату. Здесь его внимание и привлекают такие возможности, как приведение к невосприимчивости, к неизбирательности, к необязательности, к разнообразию наполнения, к порядку самовоспроизводства, к состоянию обременения или даже приведение к унитарности. Далее некоей системе также дано обращаться в объект внешнего влияния и потому, что посредством получения некоего содержания ей либо дано обрести способность принять содействие, либо - позволить прямое нагружение, создание запаса, формирование нового контейнера или еще позволить и характерный отбор. Наконец, экспорту содержания равно доступна и возможность воссоздания в принимающей системе состояния альтернации или достаточности для, произведения в ней иррациональной трансформации, обращения этой системы открытой селективному заимствованию или даже отождествления ее фрагмента как объекта отторжения.

Целью экспорта содержания во внешнюю систему также дано послужить и задаче задания этой системе или ее части теперь и некоей ролевой позиции. Конечно, здесь следует предполагать нечто «расширенный» принцип задания ролевой позиции, когда что-либо и позволит придание ему тех же широкой или узкой совместимости, универсальной функциональности или лишь специфической функции и т.п. Конечно, по большей части такая специфика и предполагает задание некоей форме или объекту собственно в момент создания, но нам вряд ли помешает определить и тот же комплект заготовок для чего-либо и в значении той внешней системы, во что уже возможно внесение содержания, собственно изменяющего порядок использования заготовок. Ну а если проще, то не совсем чистая вода позволит очистку до состояния пригодности для питья, одежда - пропитку водоотталкивающим составом, а автомобиль позволит монтаж на него зимней резины. Опять же, здесь следует пренебречь проблемой способности неживой природы так передавать содержание внешней системе, чтобы в ней формировалась бы ролевая позиция, но и здесь можно ожидать наделения чего-либо во внешних системах той же функцией арбитража, когда гравитационное поле солнца искажает траекторию прохождения лучей в непосредственной близости от солнца. Но что именно склонен понимать случаями передачи содержания в расчете на задание во внешней системе некоей ролевой позиции теперь и собственно используемый источник? Ему в данном случае дано привести некий объемный перечень таких актов, что позволяют порождение во внешней системе тогда уже событий подведения чего-либо подо что-либо. Например, передаче содержания внешней системе и дано вызвать подведение одного под другое, в частности, чего-либо - под некий объект или форму; подобным образом возможно подведение под компонент, под коллекцию средств, под зазор, или, скажем, целого под частность. Точно так же наш источник видит и возможность инициации во внешней системе подведения чего-либо под нечто событийный тренд - под арбитраж, под возвращающий эффект, под аномальное замещение, под нулевой эффект, под встречную реакцию, под стадию прогресса или под регуляцию, под шквальный захват, под проявление или под определенный момент. Ну а куда в большей мере ему дано выделять тогда уже подведение «под условия формата» - под избирательность, избранное или инопорядковое подкрепление, под комплекс факторов, под многообразие проявленности, начала стабильности или под ничтожное основание, под образец или пределы укоренения. Равно в подобный ряд правомерно включение и событий подведения под сужающую или типовую телеологию, уровень телеологичности, условие локализации, форму имитации или форму фокусировки, формат выжимки или формат разделения, а также и под характер укоренения. Далее нашему источнику дано напомнить и о такой возможной установке ролевой позиции, определяющей событие задания, как подведение чего-либо под некую специфику - под специфику происхождения, тяготения, под специфический источник или под способность «обращения в». Еще одна видимая им возможность передачи содержания ради задания ролевой позиции - подведение под своего рода «ожидание» - будущего, помещения в темпоральный срез, под возможность воздействия неких продуцента или эффектора, функционал репрезентации или расширительное представление. Конечно же, на особом положении тогда и возможно выделение того же «подведения под ничтожное основание», и, плюс к этому, и подведение под возможные риски - риск детелеологизации и риск ренатурализации. Конечно же, подобное богатство возможностей потому и открывается взору нашего источника, что его предмет - событийные коллизии мира ведения интеллектуальной деятельности, чему и присуща существенная свобода образования структур, как, равно, и их открытости для наложения обременения. Но и задание ролевых позиций ожидающего или получающего специфический формат - это равно реалии и любых иных сфер мироустройства.

Еще одна возможность условно «местного» воздействия на внешнюю систему - прямой экспорт в нее специфики или некоего элемента. Если, в частности, мы создаем эффект тумана в части объема газа, то мы создаем здесь непрозрачность, ранее не характерную данной части объема, а если мы добавим пресловутую ложку дегтя в бочку меда, то внесем туда и некий специфический компонент. Но о каких тогда формах прямого экспорта специфики или же отдельного компонента и дано осведомить собственно используемому нами источнику? Например, ему дано предполагать такую возможность прямого экспорта специфики как передача инерции, комплекса установок, отклика, показательного признака, практики употребления, условия платформы или характера эффекта. Точно так же ему дано предполагать и возможность передачи теперь уже нечто «расширенных» форм специфики, положим, атмосферы или настроя, состояний детекции комплементарности или неупорядоченности. Равным же образом экспорту содержания дано инициировать и перенос - но только в одном случае прямо извне, а в следующем - между фрагментами внешней системы. Тогда извне в принимающую систему возможна передача развертки интерфейса, а внутри такой системы дано произойти или переносу в смежную плоскость или - на другое поле. Конечно, здесь куда более очевидно то же добавление приправы в еду или перенос ураганом верхнего слоя почвы из одного места в другую область, но, по существу, нам достаточно и представленного в источнике списка, поскольку прямое дополнение новым содержанием внешней системы - это равно не особо сложная форма развития события.

Наконец, воздействие на внешнюю систему через передачу содержания можно оказать и собственно формой или способом передачи подобного содержания. Во всех формах, как-то связанных со второй природой или разумом все это просто и понятно - это различного рода рассрочки, затяжки, в час по чайной ложке, излишняя подробность и, напротив, скомканность, ненужная сжатость и т.д. Но и исходная неживая природа не чужда тех же импульсных или, напротив, положим, эволюционных явлений, резких перепадов или замедленных «процессов наслоения». То есть в подобных процессах и само передаваемое содержание в известном смысле вторично, как значима как таковая форма доносящей его активности, но, одновременно, и подобному событию передачи невозможно произойти при отсутствии передаваемого содержания. Но, как повелось, нам все же любопытны не отличающие нас соображения, но идеи источника в части видения им такого рода актов передачи содержания, что предполагают выделение еще и по условиям формата совершаемого акта. На какие именно варианты воздействия на систему-получателя уже посредством формата передачи содержания тогда и дано указывать привычному для нас источнику? В частности, ему дано видеть такую возможность и в той же способности строиться таким образом, что по итогам такого воздействия будет возможно и то же приведение системы-получателя или ее элемента к некоторому состоянию или порядку. Положим, в результате задания самому акту передачи содержания некоей характерной формы в системе-получателе тогда и дано установиться или состоянию неравновесия, или - порядку распределения, или точке разветвления или - руслу распространения, стартовой площадке, как и некоему препятствию. Или, равным же образом, той же передаче содержания и дано адресоваться лишь в определенную часть системы-получателя, или приходить в таком порядке и в такие места закладки, дабы инициировать ветвление, или - попадать лишь туда, где все готово для становления определенной топологии. Точно также некие формы передачи содержания равно получают возможность и такого вмешательства в некие состояния или порядки, чтобы они предполагали и обращение нечто порядками автоматизма, воздействия долженствования, качества насыщенности и масштаба явления, обращались установкой на объем захвата, порядок обработки или задания нечто ограниченной перспективы. То есть, положим, может иметь место и такого рода наложение внешнего содержания на некое содержание системы-получателя, чтобы в последней был задан и некий порядок «автоматизма», например, изменение величины температуры плавления. Еще одной подобной возможностью здесь равно вероятно признание и такого способа передачи содержания, когда воздействию порядка его поступления и будет дано сформировать или некий телеологический вектор, или - специфику селективности, условие стереотипа, изменение тождественности некоего явления на другую характеристичность или даже на придание явлению качества экстраординарности. Равным же образом условие формата акта передачи обнаружит и способность порождения в принимающей системе еще и неких эффектов выделения или наделения - выделения как контртелеологии, метателеологии, премиум телеологии или же - наделения ансамблевой формой. Наконец, передача содержания системе-получателю также не исключает и обращения такого рода порядком передачи содержания, чему и дано сохранить за подобным содержанием и ту же специфику, чем оно располагало в системе-экспортере. Здесь нашему источнику и дано напомнить о таких возможностях, как передача комплекса адаптации, комплекса реакции, средства зацепления, функтора регенерации или - передача такого условия, как тот же эффект воздействия. Конечно, наиболее простая форма в данном ряду примеров - это передача комплекса реакции, так, если мы добавляем краситель в раствор, то мы передаем этому раствору и идентичное данному красителю свойство окрашенности.

В результате и возможна констатация тогда уже двух следующих возможностей - если передача содержания внешней системе каким-то образом и следует «широким фронтом», то итогом подобного события тогда и возможно признание само собой изменения системы-получателя, если же размещение содержания в получателе неким образом локализовано, то здесь имеет место и своего рода «вмешательство». Подобная форма «вмешательства» явно располагает и должным многообразием форм и разновидностей воспроизводства, что мы и постарались представить посредством развернутой здесь картины форм и порядков «местного воздействия».

Огл.  «Чистый экспорт» в своем качестве начала фрагментации

В знакомой нам реальности нет ничего проще, чем нанесения нечто незначительного повреждения, подобно царапине, трещине, потертости или отколу. Тогда если генерализовать такую возможность и до условно «предельно общего» формата, то такие формы местных изменений или дополнений и следует характеризовать как нечто условия или порядки фрагментации. А далее такое условие фрагментации будет предполагать выделение и теперь уже нечто форм фрагментации, где таковыми и возможно признание или лакун или, напротив, новообразований, структурных деформаций или обратных порядков, расслоения или слипания и т.п. Но мы, дабы не следовать «своим путем», тогда и последуем в описании форм экспорта содержания, позволяющего порождение в принимающей системе новых форм или порядков фрагментации за тем же нашим обычным источником.

Тогда и следует начать с такой возможной целевой установки экспорта содержания, как прямое задание в принимающей системе неких новых фрагментов и частей, или придание ей специфики тогда уже источника становления подобных фрагментов. Возможный пример из бытовой практики - это сверление отверстия для продевания дужки, стержня или шнура. В неживой природе это практически то же в случае образования промоины, через что в последующем возможно обустройство и собственно место слива потока. Но на какие примеры возможности прямого задания вероятной фрагментации тогда и обращает внимание привычный для нас источник? Например, ему дано указывать и на такую способность фактически прямого порядка организации в принимающей системе, как организация тех же зоны перекрывания и зоны покрытия, площадки контакта и площадки отскока, точки фокусировки, условия дисперсии и условия охвата. Кроме того, в качестве подобного рода фрагмента системы, прямо подлежащего формированию из внешней системы, он также склонен определять и задание в ней неких локальных начал - усреднения, интеграции, знакового начала, логики явления или начала универсальности. Наконец, ему также видится возможным и прямое введение в принимающую систему еще и нечто порядковых условий - порядков, задающих условие среза идентичности, условность прямых последствий, условие длины дистанции или условие банальности приведения. Если же в некую принимающую систему происходит и прямая передача некоего источника, как идей марксизма - освободительным движениям, то здесь наш источник данных и обращает внимание на такие формы прямого экспорта источников, как образование во внешней системе источника векторизации, источника коллапса, источника конфликта или также и источника процесса формирования содержания.

Далее некоему содержанию равно дано предполагать и возможность передачи внешней системе некоего содержания еще и в правах источника «местного функционала». Если мы натираем мазью отдельную часть тела или наносим смазку лишь на некий узел механизма, то этим и образуем формы, несущие лишь местные, но - никак не общие функции. В неживой природе, если в реке камни допускают концентрацию в определенном месте, что и создает перекат, то это фактически не влияет на реку в целом, но - позволяет создание особых условий для прохождения течения собственно в данном месте. В таком случае, какие формы экспорта содержания, позволяющие образование «местного функционала» нам и дано обнаружить в нашем обычном источнике? Там, конечно, нам и дано встретить функции прямого оператора, образующего элемента, как и прямого или особенного средства, но помимо того и функции разного рода средств - блокировки, локализации, обозначения, подкрепления или укрытия. Тогда если продолжить этот ряд «средств и их аналогов», то в данном перечне равно дано найти место и тем же оптимальному и неподобающему средствам, объекту компарации, инициатору, квалифицирующему агенту или началу беспорядка. Кроме того, формами той же «местной функции» наш обычный источник равно предполагает признание и образуемого по итогам поступления стороннего содержания того же неявного содержания, как и ограниченности, структурности, адресата удаления или эксплуатируемой уязвимости. Кроме того, таким же местным функционалом, инициируемым благодаря экспорту содержания, наш источник склонен понимать и функционал безопасной рационализации, как и функционал предложения содействия. Точно так же подобного рода местный функционал позволит образование и посредством затраты определенного содержания тогда уже на совершенствование функционала, уже действующего в принимающей системе. В частности, нечто существующее в системе-получателе тогда и позволит приведение к некоему новому состоянию - приведение к схеме аттрактора, приведение к ущербной альтернативе, к форме промежуточного результата, приведение только к функторам, а не к многообразию или - тогда и приведение к следующему слою, наложенному на зыбкое основание. Или, положим, тогда что-либо в системе получателе и позволит обращение тем же адресатом придания ему или сугубо функциональной специфики или уклона, как и неравновесия, а также ему дано послужить и адресатом привязки или к множеству разделов или - к некоей фокусной позиции. То есть экспорту содержания тогда и дано порождать такие эффекты, благодаря которым неким элементам системы-получателя или дано обретать формы определенных носителей активности, или - тогда и собственно условия их привязки или координации и позволят обращение в источник задания лишь вполне определенных возможностей проявления реакции.

Тот же результат в виде усиления фрагментации или разнообразия будет предполагать достижение и посредством употребления содержания, сообщаемого системе-получателю, теперь уже как идущего на реквалификацию образующих эту систему элементов или частей. Хотя, конечно, целью реквалификации равно возможно признание и того же уменьшения разнообразия, но для простоты последнее также позволит представление и как собственно нечто внесение разнообразия, но только «взятое с обратным знаком». Но по факту тому же уменьшению разнообразия все же чаще дано исходить от той же местной деформации системы-получателя, нежели от местного вмешательства. Конечно, примеры вносящих разнообразие форм вмешательства также не особо сложны - это изменение топологии, расслоение, местное насыщение, задание рубрикации и т.п. Кроме того, подобные формы вмешательства столь же естественны и для неживой природы, но здесь уже возможны сложности с подбором примеров, когда за таким вмешательством возможно предположение и реальности некоей телеологии. Тем не менее, и там процессы с повторяющимся и упорядоченным воздействием, наподобие стока влаги в определенный район, также будут предполагать признание в том же качестве формы подобного плана телеологии. Но наша задача - это лишь предложение картины такого рода форм создающего новую фрагментацию экспорта содержания, где и сами назначением этого экспорта дано послужить и той же реквалификации неких элементов системы-получателя. В частности, наш источник тогда и указывает на реальность таких форм экспорта содержания, что прямо и предназначены для обращения элемента или части принимающей системы уже в нечто иное. В частности, нашему источнику дано указывать и на наличие таких форм подобного обращения, как обращение локальным объемом, направленной селекцией, не приемлющей средой, полным объемом или еще и формой порядка. Вслед за «обращением» их положение нечто служащего такому же предназначению равно дано получить и тем же квалификации, отождествлению или признанию. Здесь или некое содержание системы-получателя будет подлежать отождествлению как несущее на себе специфику переквалификации, рекомбинации, утрировки или неприятия, как и предполагать квалификацию в том же качестве проводящей схемы или предполагать признание еще и как замыкаемое на специфический выбор. Кроме того, тот же эффект фрагментации наш источник склонен видеть и в отнесении чего-либо к чему-то, его включении во что-то и - в его нагружении некими обстоятельствами. Так, эффект фрагментации он склонен понимать равно следующим и из отнесения в раздел по развернутой базе, отнесения к мета-разделу или отнесения к разделу по статистическим признакам, а также еще и определять как следующий из включения в коллекцию вне разделов или же из включения в многовекторную схему. Равно подобному эффекту дано происходить и из внесения в раздел по другим правилам ведения коллекции или заведения в замкнутый круг.

Наконец, фрагментации дано исходить и от передачи внешней системе нечто средства разделения или разделителя. Здесь возможен достаточно простой пример - если мы располагаем сухой смесью растворимого и нерастворимого порошка, то и задачу разделения этих компонент уже упростит та же возможность помещения смеси в воду, где нерастворимая часть выпадет в осадок, а растворимая - перейдет в раствор. Но, как водится, и в данном анализе нам лучше оценить те возможности, на что указывает тот же наш обычный источник. В частности, ту же фрагментацию ему и дано понимать как нечто исходящее от характерного начала, то есть, по сути, от передачи системе-получателю и некоего нового для нее содержания. Так, фрагментации дано исходить от качества сообщаемого содержания нести на себе и некую специфику - специфику силы коллапса, силы мнимости, силы посыла, степени соответствия или - уровня замаха. Как понимает наш источник, фрагментации равно дано исходить и от всякого рода вносимых в систему-получателя средств инициации - от активизации сил, бесконтрольной неуправляемости, востребованности посыла, дистанции расхождения, от обманчивости сходства или от функциональности основания. Равным же образом фрагментацию дано инициировать таким формам внесения содержания как замена, изъятие или перекрытие - замена на иное, на неполно соответствующее, на иную установку, а также и изъятие компонента здесь же с перекрытием специфичности порождаемостью или перекрытием целеустановки процедурным началом. Точно так же, если следовать оценке источника, инициатором фрагментации возможно признание и прямой передачи состояния, реализации десинергетической формы порождения или того же отстранения на обочину.

В завершение нашего обзора событий «чистого экспорта» содержания прямо позволяющих обращение развитием фрагментации в системе-получателе все же необходимо выделение следующих моментов. Первый момент - непременная правомерность такой общей схемы хода события. Второе - все же отчасти сумбурный подход нашего обычного источника к такой проблематике, когда часть указываемых им позиций все же, по меньшей мере, следует признать хотя бы дискуссионной. Но, тем не менее, и подобный момент не отменяет того обстоятельства, что возможны и те формы передачи содержания получателю, когда и собственно приему последним этого содержания уже дано представлять собой источник эффекта фрагментации.

Огл.  «Чистый экспорт» в своем качестве начала сложного эффекта

Общественные отношения знают такое явление, как исторический путь всякого рода идеологий, концепций, теорий, художественных стилей и т.п. Конечно, наилучший пример здесь именно и дано представлять христианству - его возникновением мы обязаны культуре носителей арамейского языка, но и свой триумф ему дано отметить уже в мире греко-римской культуры, но - не на исторической родине или в иудейской диаспоре. Точно так же и в физическом мире - камень, брошенный в воду, давно нашел свое местечко на дне водоема, но на ровной глади спокойной воды все еще расходится рябь от его падения. Равным же образом и наш собственный поступок завода часов - мы, по сути, совершаем простое действие затягивания пружины, тем более что поднятия гири в часах наиболее простой конструкции, но и собственно передача таким механизмам некоего запаса энергии уже инициирует сложные события работы часового механизма. Тогда и некие представления о значении того же «чистого экспорта» содержания теперь уже как средства побуждения сложного эффекта в системе-получателе нам равно дано обнаружить и том же нашем привычном источнике.

Положим, как наше действие завода - работу часов, так и некие иные формы экспорта содержания способны порождать в системе-получателе и некие возможные формы активности. Тогда если доверять нашему источнику, то некоему экспорту содержания тогда и дано порождать в системе-получателе такие формы активности, как борьба, добивание, преследование, продолжение ряда попыток, силовое воздействие, созданием шум-фактора или даже терапию. Кроме того, вероятный эффект «чистого экспорта» содержания - еще и возможность разрушения неких элементов системы-получателя, в частности, имеющее место в форме обращения в точечный объем, отбрасывания, переделки до неузнаваемости, вырождения, раздавливания, разрушения или сокращения поля взаимодействия. Условной задачей «чистого экспорта» содержания также дано послужить и задаче лишения неких элемента или фрагмента системы-получателя комфортных условий бытования, проще - создания в некоем фрагменте получателя обстановки дискомфорта. Если мы последуем за привычным источником, то экспорту содержания равно дано порождать и такие эффекты, как выхолащивание, выхолащивание ориентира, дискредитация, огрубляющее помещение в раздел, паразитное обременение, подстановка неподобающего ориентира, отклонение на сторону, постановка на поле-конгломерат или лоскутное поле, а также - на узкое поле, построение аномальной комбинации или прямое устранение ориентиров. Но далее, если уже уйти от проблематики разрушительного воздействия, то экспорту содержания дано предполагать и такую цель, как воспроизводство в системе-получателе нечто особого положения. По версии источника, формами такого рода особого положения тогда и возможно признание форм выделения как носителя особой реакции, поддержки лишь специфически функциональным средством, мимикрии или же придания иррациональности характеру средства. Передаче содержания, по мнению источника, дано порождать в получателе не только локальные, но и нечто «массовые» эффекты, то есть эффекты некоего воздействия на наличные контингенты или эффекты образования этих контингентов. Например, здесь возможна инициация у получателя всякого рода операций с коллекциями - операций пополнения, подвешенного пополнения, создания раздела, пополнения раздела, разнесения по разделам, задания строгого порядка для возможности включения в раздел или, напротив, просто суммирующего включения в раздел. Здесь, как полагает источник, возможна инициация и неких массовых эффектов, имеющих место вне пределов коллекций - дополнение экосистемы, слияние в поток, развитие сферы перспектив или совмещение задачи с другой задачей. Наконец, подобно и заводу часов, экспорту содержания также дано порождать в системе-получателе и события существенной сложности. В подобный ряд возможностей тогда и правомерно включение таких эффектов, как воспроизводство ожидания, инверсия, объединение разделов через общий элемент, прописывание маршрута, реструктуризация, ригоризация в практиках или же стандартизация процедурной схемы.

Конечно, посредством данного экскурса мы вряд ли преуспеем в исчерпании проблематики той же способности экспортируемого содержания порождать в получателе нечто сложные формы последствий от его поступления. Но нам все же удалось выделить и некие основные или важные векторы - а именно, эффекты в виде образования комплекса обстоятельств, разрушительного устранения некоего содержания, манипуляции с коллекциями, а также - эффекты, представляющие собой или вторичную динамику, или - всякого рода комплексные формы последствий.

Огл.  «Размеры претензий» теории событий

Достигнутое в настоящем анализе развитие представлений, увы, не покидает пределов представления лишь простейшей систематики событий, обращенной на них в виду возможной условной «цели» или телеологии события. Конечно, подобное понимание вряд ли позволит признание уже нечто прямо ограничивающим проблематику теории событий, также позволяющую предположение и другой систематики - к примеру, той же систематики условий инициации событий, или, если прибегнуть к образному языку, систематики условий «прорыва» событийности. Но мы пока позволим себе ограничиться тем уровнем обобщения, чего и удалось достичь, поскольку и подобное обобщение - существенный шаг вперед в процессе формализации. Из него и дано следовать, что мир позволяет описание не только в частном порядке как вмещающий физические или когнитивные разновидности событий, но позволяет формализацию и до уровня универсальных схем событий, тогда уже безразличных к собственно условию «фактуры воспроизводства» событий - что физической, что когнитивной. Но в отношении возможности предложения такой теории делу дано обстоять еще и в следующем - насколько правильной тогда и возможно признание систематики, почерпнутой нами лишь из единственного, но, как мы понимаем, и достаточно изощренного источника? Правомерна ли такая систематика собственно «как систематика», или она не исключает и некоей «справедливой критики»?

Тогда, как нам и удалось определиться, событиям дано знать формы «экспорт» и «импорт» и здесь третьего не дано. Событию любым образом дано представлять собой процедуру или захвата или - тогда уже сброса содержания. Здесь даже в том случае если событию дано знать просто схему «встречи и расставания», ему равно дано предполагать или экспорт или импорт, пусть и условный «экспорт» предъявления себя при встрече. Но другое дело - теперь уже частные схемы форм подобного «импорта» или «экспорта». Здесь мы уже позволим себе то допущение, что обозначенные нами варианты таких схем указаны у нас в целом верно, и если и допускают коррекцию, то лишь на уровне внесения отдельных поправок. Другое дело - конкретные варианты целеустановок, что и были представлены посредством извлечений из некоего используемого нами источника. Конечно, здесь вопрос еще следует понимать открытым, - насколько такие виды целей действительно возможны в значении такого рода целей и в какой мере они равно соответствуют неким обобщающим схемам? В данном случае наше решение - это, по сути, лишь предложение нечто общего контура, а, если точнее, то и всего лишь канвы, исходя из которой и возможно обретение более точной систематики. То есть такие именно цели событий как могут быть, так могут и не быть, - подобная проблема еще подлежит анализу, но важно то, что цели событий определенно могут быть. И еще важно то, что истинным целям событий еще и каким-то образом дано предполагать условное уподобление тем целям, что использовались нами для представительства этих целей.

Иными словами, настоящая «теория» - это даже не эскиз такой теории, но - лишь «эскиз пути» для построения возможной теории. И такой «эскиз пути» уже предполагает выделение и неких существенных пунктов - реальность событий как процедур трансляции содержания, их позиционирование относительно положения сторон в подобном обмене, а также и действительности такой формы, как «цель» обмена. За рамками данных основных пунктов, возможно, что данной «теории» и дано предложить некие пояснения, но пока к ним следует подходить крайне осторожно и, в истинном смысле слова, критически.

Еще один важный момент, что фактически остался без внимания - собственно проблема «событийного среза». Событие можно увидеть как посредством задания создающего его картину среза во времени, так и «вектора» или направленности наблюдения, - с какой стороны и предполагалась фиксация течения события. В данном анализе мы описали события на тех же условиях «наперед заданных» среза и направленности - такими, какими они и будут выглядеть при таком задании среза и - при таком выборе направленности взгляда. Но - вряд ли что помешает посмотреть на развитие события и уже не тем, но неким иным образом. То есть, фактически, мы здесь обошли вниманием возможную теорию «среза события». Другой существенный момент - предметом нашего анализа нам послужили лишь «простые и линейные» формы развития событийности, но - мы не касались комплексных событий, уже обобщающих простые события на положении событий-фрагментов. Так, работа всякого механизма в той же привычной механике - уже непременно комплексное событие, образованное цепочкой или комплексом простых событий. Или - своей задачей мы и понимали анализ простого события в его специфике акта характерной природы, но - никак не собственно способность событий происходить синхронно друг с другом или допускать совмещение с другими событиями. Теория комплексных событий - это явно часть теории событий, но для нас она и задача будущего анализа.

06.2018 г.

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru