монография «Ретроспективный портрет экономики»

Состав работы:


Предисловие и характеристика предмета


 

Замещение научного понимания экономики философским


 

Часть 1. Дорыночное хозяйство


 

Основания ценимости


 

Фактор уровня жизни («уклад»)


 

Конкретные комбинации «ритуалов и ресурсов»


 

Осознание воспроизводства ресурсов как «работы»


 

Обретение функцией «обратного» влияния формы фактора


 

«Титул» – простой инструмент закрепления неравенства


 

Поиск «социальной эффективности»


 

Переход к формату «средство обратного влияния» и зачатки накопления


 

«Персональный» формат собственности


 

Формат «оплачиваемой» деятельности


 

Рациональная концепция ситуации «достатка»


 

Инициативная форма индивидуальной активности


 

Часть 2. Эпоха «простого рынка»


 

Часть 3. Формирование обязательных стандартов рынка


 

Часть 4. Хозяйственная деятельность - доминанта социальных отношений


 

Ретроспективный портрет экономики

Часть 1. Параграф - Формат «оплачиваемой» деятельности

Шухов А.

Схема метацикла, стадия - (Средство обратного влияния)


Отдельные особенности социальной структуры примитивного общества позволяют его понимание располагающим выбором одного из двух способов экономического существования: поддержания, привычным для примитивного общества способом, жизненных потребностей заимствованием ресурсов из природы, или - страхового подкрепления существования образованием «резервного» фонда. Собственно и принуждающая простое общество к созданию страхового фонда в известном смысле «логика жизни» и придает уже тогда порядку развития выбравшего подобный сложный способ жизнеобеспечения общества специфический формат прогресса, а именно развития фондового механизма образования резервов. В подобных условиях уже одно осознание реалий в некотором отношении «достаточного» фонда будет приводить к появлению ряда важных изменений общественного сознания. Именно настоящая стадия развития социального опыта впервые и будет отмечена осознанием большей кажущейся значимости именно имущественных отношений в их сравнении с проблематикой персонализации или действительности собственно общинных отношений. Собственно появление подобного понимания и ввергает общественное сознание во власть отождествления достаточного состояния фонда нечто уже самоценностной условностью: требование сбора фонда понимается столь обязательным, что он собирается, несмотря на возможные проистекающие отсюда издержки. Иначе говоря, подобное положение и порождает практику изъятия у членов общества ради «поддержания фонда» даже жизненно необходимого объема средств обратного влияния. И далее подобная практика будет позволять уже наделение составляющих собираемый фонд ресурсов пусть не коммерческой в истинном смысле подобной характеристики, но, хотя бы, социальной «ценой» – статусом, определяемый возможностью обладания или доступа к определенному объему потребительски значимого ресурса.

Подобное положение и обусловит тогда то неизбежное следствие укоренения в общественном сознании идеи «важного для поддержания» определенного фонда ресурса, что найдет свое выражение в появлении такой составляющей социального сознания как интерес к владению ресурсами. Собственно становление подобного интереса и обуславливает появление того любопытного феномена, который с полным основанием может быть обозначен именем «ресурсное хищничество». Дополнение социальной действительности составляющей ресурсного хищничества, казалось, этически негативным социальным проявлением, позволяет общественному развитию перейти к следующей, опять-таки, инициируемой непосредственно сферой социального развития, стадии. Важную трансформацию претерпевает здесь само осмысление реалий хозяйственных отношений, - от идеи персонализации прав «обладания» (полностью субъективно определяемого порядка распоряжения) ресурсом отделяется идея права контроля всего, чего угодно, от земельного участка до жизни другого человека. В свою очередь, результат закрепления данной идеи во взглядах представителей уже существующей элиты и составит тогда представление, в котором ранее бытовавшее отождествление неких как бы «младших», низкостатусных членов общества фактически сменяет понимание данной части общества своего рода пребывающими на положении невольников. Но существенно, что первоначально сферой подобного невольничества видится не занятие производительным трудом, но принадлежность группе оказывающих личные услуги - «младшим» жрецам, женам, ученикам, оруженосцам и т.п.

В подобных условиях и причиной следующего «рывка» экономического развития также оказывается осмысление, но теперь уже только что показанного дополнившего социальные отношения порядка. Уже сейчас такая специфика, как полнота распоряжения фондами и выделение личного окружения способна слиться с представлением о возможности избирательного расходования фондов, предназначаемых теперь в поддержку особых специализированных социальных групп.

И вновь - обретение новых элементов социального опыта позволяет формирование уже следующей возможности расширения подобного опыта. Характерный порядок расходования распорядителем ресурса подконтрольных ему ценностей на поддержку именно определенной социальной группы мы позволим себе признать соответствующим специфике, вполне возможно, первоначально даже не осознаваемого явления оплачиваемой деятельности. Впервые в сравнении с более примитивными формами социальной организации социальный порядок вмещает и такую ранее неизвестную ему форму отношений, при которых расход средств обратного влияния возмещается услугой в виде ведения некоторой деятельности. А тогда уже непосредственно подобное положение, даже при наличии всего лишь понимания ценностей определенного рода ресурсами обуславливает и появление представления о разном уровне привлекательности подобных ресурсов, а, следовательно, образуя и прецедент оценки данных ресурсов по признаку адресуемого им востребования. Подобная «микро-революция» фактически и означает (по крайней мере, в пределах создаваемой нами схемы образуемого последовательностью своих стадий метацикла) окончание эпохи племенного и соседского общества, указывая на переход общественных отношений к новому типу структуры, основывающейся теперь на принципе общности интересов. Подобную специфику и следует принимать во внимание в случае выявления в простом с позиций его социальной структуры обществе уже доминирования «вознаграждаемой» деятельности, а не системы определенных обязательственных (главным образом, родственных) связей.

Далее уже и источник развития непременно выделяющейся в составе социума системы общественного хозяйства будет составлять исключительно совершенствование опыта оценки разнообразных значимых для хозяйственных процессов сущностей, в том числе, ресурсов, услуг, знаний и даже как таковых форм хозяйственной практики. Данное обстоятельство и позволит нам в отношении всего последующего анализа характеризовать уже не значимость конкретной формы – ресурса, услуги и т.п., - но именно значимость подкрепляемого данной формой обратного влияния. Таким образом, именно для принимаемой нами во внимание интерпретации ценность некоторой ресурсной формации и будет далее замыкаться не на физикалистское или иное ее внесоциальное воплощение, но именно на ту исполняемую подобным ресурсом функцию, что направлена на воспроизводство в общественных отношениях некоторой уже социально значимой специфики. Внутри же «общего» пространства общественного хозяйства подобного рода «прямые» функции, в частности, явно дополнят такие «служебные» в смысле их предназначения функции, как практики экономической кооперации и администрирования, кредит и производство предметов и услуг, обладающие уже значением именно «потребностей собственно деятельности производства».

Следующий параграф: Рациональная концепция ситуации «достатка»

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru