монография «Ретроспективный портрет экономики»

Состав работы:


Предисловие и характеристика предмета


 

Замещение научного понимания экономики философским


 

Часть 1. Дорыночное хозяйство


 

Часть 2. Эпоха «простого рынка»


 

Метацелесообразность экономики - «экономическая целесообразность»


 

Многообразие форматов хозяйственных связей


 

Структурная диверсификация обратного влияния


 

Эксплуатируемый труд


 

Феномен перемещений «ценностной массы»


 

Наследующие социальной структуре нормы и массы ценностей


 

Привозная торговля


 

Введение податной системы


 

Ресурс-эквивалент


 

Потребление как деятельность, становление фигуры «заказчика»


 

Типизация функций, исполняемых рыночными игроками


 

Игра на характеристиках ценимости любых видов и форм экономического содержания


 

Функция «неструктурного» регулирования экономики


 

Часть 3. Формирование обязательных стандартов рынка


 

Часть 4. Хозяйственная деятельность - доминанта социальных отношений


 

Ретроспективный портрет экономики

Часть 2. Параграф - Структурная диверсификация обратного влияния

Шухов А.

Схема метацикла, стадия - (Количественное управление)


Та социальная условность, что определяется нами под именем «внешние влияния», помимо прямого воздействия на жизненно важные функции человека обращается отныне, в том числе, предполагающей и наличие некоторых социализированных источников экзистенциональной дестабилизации. Почва для подобных ранее неизвестных условий существования общественного хозяйства, в частности, формируется различными «игровыми проекциями» операций, компенсирующих эти влияния в основанной уже на порядке «движения» ценностей экономике. Отсюда и положение «мерила успеха» в ведении хозяйственной деятельности будет принадлежать отныне не только опыту некоторой предметной деятельности, но и социальному опыту участия в экономической «игре». В известной мере, подобные способности можно определить своего рода «предусмотрительностью», способностью предсказательного понимания ожидаемого развития «игровой» ситуации. Тем не менее, «логика» подобной не обязательно безошибочной «предусмотрительности» принуждает экономического «игрока» проявлять в своих оценках и некоторую непоследовательность. Отсюда человек, обретающий далее в силу некоторого опыта еще и «сознание ограниченности» отличающей его «предусмотрительности» откажется от поспешности в обращении всякой выделяемой им оценки в некое «окончательное» понимание. Человек, обретающий в своем сознании экономических реалий состояние сложной способности их понимания, склонен будет понимать определенное обратное влияние не единичным казусом, но обязательно условным обобщением подобного рода практики. Потому и представляющая предмет нашего анализа стадия метацикла уже определенно предполагает ее понимание обозначаемой и активизацией познания обществом характера ведущейся им хозяйственной деятельности. Теперь и деятельность по ведению хозяйства отличает столь существенная социальная значимость, что человек уже вынужден обращаться к поиску «сложного», способствующего предупреждению возможных осложнений знания. Здесь и непосредственно предусмотрительность прекращает бытование в форме недалекой «осторожности», обращаясь некоторым специфически «вожделеемым» знанием экономического будущего, в своей позиции столь значимого опыта чуть ли не оказываясь тогда в некотором отношении «фетишом» заинтересованного в подобном опыте сознания. Отсюда и непосредственно поддержка хозяйственного поступка опытом его «предусмотрительного» порядка совершения нередко будет обращаться причиной, что сознание иной раз предпочтет не внимать наступлению «не распознаваемого» события вплоть до обретения возможности осознания отличающей подобное событие условности посредством выработки ее определенной имитации. Одновременно не следует забывать, что объектом нашего анализа пока продолжает служить период, озаряющей примитивное сознание таким важным ему открытием как идея «души» (или, в наше время, склонностью к мистике, мифологизации или утопии). (метацикл) Мифологическая или иллюзорная имитация хозяйственных обстоятельств вытесняет представление о стихийном характере действия, замещая не включающую в себя причинное начало картину идеей особого «упорядоченного» поступка. Именно подобным образом то же разумное правило жарких стран о принятии пищи ночью и находит выражение в требованиях мусульманского поста; более того, здесь, помимо просто типажа действия, сознание предпринимает попытку предопределения посредством подобной схемы и аспекта объемной специфики действия.

Фактически и проявляющееся в подобной имитации присвоение себе высокоорганизованным сознанием исключительного права на вынесение вердикта о необходимости компенсировать именно данное внешнее влияние (что и означает отказ от простого эмоционально фиксируемого желания) пронизывает структуру, названную ранее нами «фактором обратного влияния» таким содержанием, как обусловленность. «Треугольник» или та представленная нами в § 15 более сложная фигура, по отношению к самому порядку ее связности и находит здесь ее дополнение в виде ограничения посредством сознательно устанавливаемого объема осуществления. «Фактор обратного влияния», приобретая здесь специфику количественно управляемого, непременно подразумевает теперь и такое его основание как объем подкрепления, формируя этим нечто первичную элементарную форму ряда подкрепления, который мы будем называть далее рядом стабилизации комплекса фактора обратного влияния.

В таком случае, какой же характер отличает уже непосредственно «логику» последующего усложнения составляющих хозяйственную практику поступков, что имеет место при выходе описываемого нами метацикла на более сложные, нежели просто «треугольник стабилизации» стадии? И какое тогда феноменально конкретное содержание подразумевает наша абстракция «подкрепление» структуры «фактора обратного влияния» инструментарием количественного управления? Лучшим способом определения подобной феноменологии мы понимаем одновременно и анализ предмета способов ведения специфически конкретной хозяйственной деятельности, и - анализ предмета порождаемых подобной деятельностью последствий. В таком случае, первым предметом настоящего рассмотрения следует определить именно ту особенность, что человек уже каким-то образом склонен выстраивать собственную хозяйственную активность, тем и лишая ее прежде свойственного ей импульсивно-агрессивного характера, и наделяя подобную активность характерной ей мерой. Вполне очевидно, что и собственно возможность подобной рационализации не может исходить из чего-то иного, кроме соответствующего развития представлений, например, появления примитивной математики. Какие тогда, в общих чертах, средства следует понимать доступными тому примитивному сознанию, что уже прилагает усилия ради понимания условности «объема» обратного влияния? Вряд ли следует сомневаться в природе подобных решений - они вряд ли представляют собой сложные формы экономического учета, оставаясь простыми количественными интерпретациями хозяйственных реалий. Если проиллюстрировать данное положение примером именно предисторического общества, то «количественным представлением» и следует видеть введение «категорий меры» наподобие «бочек», «мешков» или «баранов» и фактически визуализированные технологии счета, известные как способы нанесения зарубок, прочерчивания палочек или завязывания узелков. Если же к отождествляемому подобной стадией метацикла состоянию откатывается уже исторически более прогрессивное общество, а здесь и далее примером подобного общества мы будем понимать введение «военного коммунизма» и быстро сменившего его НЭПа, то в таком случае неизбежно утрачиваются любые сложные механизмы рыночных стратегий и тонкие методы ведения хозяйственного учета. В подобных обстоятельствах система непременно переходит к практике недалекого не так тщательно документируемого «адресного» управления.

Далее, те реалии системы общественного хозяйства, что покоится теперь на повсеместном распространении института количественного управления объемом обратного влияния, явно ожидают их дополнения и определением предмета того нового содержания сознания, чей источник именно и составляет хозяйственная практика «движения ценностей». Воздействие подобной практики и вынуждает общественное сознание на обретение совершенно иного осмысления и формата «ценностей» как таковых. Именно здесь ценности и утрачивают их изначальную конституцию «запаса» ресурса, обретая соизмерение с характеристиками их перемещения в системе общественного хозяйства, и далее, в меру особенностей их диверсификации приобретают значение, соответствующее возможности их отождествления посредством фиксирующих их длительностей, превращаясь в темпорально или сроково отождествленные ценности.

Именно настоящее положение и предопределит тот порядок нашего последующего рассуждения, что представляет собой следование принципу непременного «преходящего» смысла ценностей (за исключением особо оговариваемых случаев). Тем не менее, существование подобного «преходящего смысла» ценностей не позволит его отделения от существования и такой формы экономической активности, в отношении которой ведущий ее оператор именно и будет располагать недвусмысленной интерпретацией отличающего ее содержания. Отныне хозяйственный поступок будет рождать никоим образом не «вынужденная» реакция, но исключительно вполне определенное понимание некоторой необходимости. Источником упорядочения человеческой деятельности в сфере экономики отныне непременно будет выступать само сознание выбора определяющих ее целей.

Следующий параграф: Эксплуатируемый труд

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru