монография «Ретроспективный портрет экономики»

Состав работы:


Предисловие и характеристика предмета


 

Замещение научного понимания экономики философским


 

Часть 1. Дорыночное хозяйство


 

Часть 2. Эпоха «простого рынка»


 

Метацелесообразность экономики - «экономическая целесообразность»


 

Многообразие форматов хозяйственных связей


 

Структурная диверсификация обратного влияния


 

Эксплуатируемый труд


 

Феномен перемещений «ценностной массы»


 

Наследующие социальной структуре нормы и массы ценностей


 

Привозная торговля


 

Введение податной системы


 

Ресурс-эквивалент


 

Потребление как деятельность, становление фигуры «заказчика»


 

Типизация функций, исполняемых рыночными игроками


 

Игра на характеристиках ценимости любых видов и форм экономического содержания


 

Функция «неструктурного» регулирования экономики


 

Часть 3. Формирование обязательных стандартов рынка


 

Часть 4. Хозяйственная деятельность - доминанта социальных отношений


 

Ретроспективный портрет экономики

Часть 2. Параграф - Феномен перемещений «ценностной массы»

Шухов А.

Схема метацикла, стадия - (Количественное управление)


Непосредственно эффективностью предложенного нами принципа реконструкции развития определяющих практику ведения общественного хозяйства институциональных начал и можно признать его способность определения следующего шага исходя из существа предыдущего шага. Подобная способность и обнаруживает тогда ту очередную институциональную новацию в практике ведения хозяйства, в условиях которой общественное сознание начинает мыслить категориями пусть и неявного, но вполне очевидного статуса «масштаба» благосостояния. Предшествующие формы общественного сознания еще понимали блага некоторой «общей» собственностью, а избыточное личное благосостояние тогда обеспечивалось исключительно внеэкономическим способом, основанным на наделении человека статусом общественно значимой фигуры. Теперь же пришел момент такого изменения подобного положения, когда число источников индивидуального благосостояния пополнило и умение использовать ситуацию движения ценностей, и вновь, подобные новые возможности нашли отражение и в порядке социальных отношений. Здесь непосредственно преимущества «сильной» позиции по отношению складывающейся ситуации движения ценностей и вынудили крупнейших экономических операторов на обретение ими особых (например, монопольных) прав на обладание производственными или коммерческими возможностями. Помимо института монополии (доминирования) результатом подобного положения оказалось и образование класса экономических агентов, характеризуемых форматом типа «социум в социуме», определяющих свою функцию именно в деятельности ценностного хищничества. В основе подобного положения способна находиться именно такого рода характерная «логика», что не просто опирается на принцип только сохранения доступа к получению ценностей, но и такая, что, собственно, и вынуждает к обладанию объемом ресурсов, по размеру выходящим за пределы поступающего в индивидуальное пользование. Так при настоящем положении вещей и возникли утаиваемые фонды ценностей – личное богатство.

Нередко способное принимать форму иногда даже и навязчивой идеи стремление к обладанию богатством представляет собой превосходный подарок социальному развитию, обращаясь великолепным средством экономического манипулирования человеком. Когда хозяйственные отношения практически полностью и переходят к такой форме их реализации, как разумно планируемое поведение, чье интенциональное начало и составляют сознательно или даже «подсознательно» закрепляемые установки, в практику входит и способ организации деятельности на основе обещания возможностей. Появление в общественном сознании и, вслед этому, в практике ведения хозяйственной деятельности принципа «принятия обязательств» и обуславливает появление таких форм хозяйственных операций, как наём труда с обещанием предварительно устанавливаемого вознаграждения и приобретение обратного влияния с отложенным возмещением (примитивный «кредит«). (В знакомых же нам советских условиях, напомним, часто использовался принцип натурального возмещения, в частности, «предоставляется общежитие«.) Одновременно и менее наполненный разумным содержанием экономический порядок более ранних стадий метацикла, где действовали более примитивные формы ведения хозяйства, фактически следует понимать не использовавшим феномен «посула». Потому институт найма и следует понимать представляющим собой, с одной стороны, важный элемент экономической практики, с другой стороны, – в философском измерении, и результат возможности выделения особого когнитивного субстрата. Так и осмысливающий подобную реальность анализ явным образом невозможен без уточнения некоторых процедурных условий новой формы отношений. Нанятый, переставая фигурировать в качестве источника предложения обратных влияний, не утрачивает статуса игрока еще одного открытого ему «поля» экономической действительности - спроса. Общество же в подобных обстоятельствах неизбежно примиряется с тем, что определенная и весьма значительная группа его членов признает порядок сохранения за ними единственного вида инициативной хозяйственной функции, – а именно, потребления. Безусловно, именно подобная причина и порождает для общества необходимость контроля экономической инициативы, который и реализуется посредством установления порядка предоставления права проявления инициативы в области создания средств обратного влияния только ряду избранных членов общества.

Явно порождаемое возникновением системы «найма» уменьшение свободы инициативы восполняется приобретением следующей ранее недоступной экономической возможности, а именно - свободы выбора контингентных стратегий ведения хозяйственной активности. Теперь, в частности, практика найма облегчает формирование тех выполняющих действия вне хозяйства групп, что оперируют с предметами, лежащими как в пределах социальной структуры данного общества, так и вне этих пределов. Превосходный пример подобного рода групп – постоянная (наемная либо просто «централизованно обеспечиваемая«) армия. В узком же смысле, ограничивая данное представление лишь картиной положения вещей в примитивных обществах, можно говорить о двух основных «не имеющих права инициативы» группах – рабах и солдатах.

Армия, если представить ее не занятым производительной деятельностью крупным потребителем готовых обратных влияний, представляет собой уже несколько иной институт, нежели прежнее общественное объединение, чью военную функция можно обозначить именем «ополчение» – любая регулярная армия уже представляет собой сферу приложения деятельности, фактически вид профессии. И здесь в смысле социологии хозяйства наиболее значим аспект, что общественные отношения и непосредственно понятие «производительного труда» переносят на любую профессию вообще, не обязательно отождествляя подобное профессиональное занятие с деятельностью по созданию ценностей. Благодаря возможности различения такой специфики, как институционально определяемые занятия человек и обретает осознание феномена такого рода деятельности, смысл которой не выражается оценкой воспроизводимого ею продукта. Хотя в доисторическое и в историческое время армию явно следует понимать вполне определенным источником поступления экономически значимых ресурсов, вспомним хотя бы предание о размерах добычи выплатившего с нее свой фантастических размеров долг Юлия Цезаря.

В смысле же предпринятого нами анализа наибольшую значимость следует видеть именно в прецеденте распространения практики приложения экономических критериев к оценке уже и находящихся вне пределов собственно области общественного хозяйства форм социальной реальности, так и в фактической утрате подобными критериями качества «прозрачности». Некая деятельность, хозяйственное значение которой сложно определить очевидным, ведется отныне за счет употребления обеспечения, создаваемого в явно внешней для нее хозяйственной активности. Более того, практика не просто «обещаний», но и принятия на себя хозяйственными агентами определенных обязательств создает некую уже «отраженную» экономику, рынок рабочей силы, и, возможно, еще в довольно примитивной форме и рынок контрактных сделок.

Некий общий принцип содержит положение, согласно которому, с одной стороны, всякую сложность следует понимать выигрышем в эффективности, и, с другой, проигрышем в обязательности ее сопровождения более затратной поддержкой. Настоящая стадия метацикла, уже предполагающая сложные формы институционального закрепления практики складывающихся в системе общественного хозяйства отношений, еще не предполагает никакой «отладки» подобных форм, что и порождает нередкий для данной практики ведения общественного хозяйства дисбаланс конъюнктуры. Если говорить об источниках данного дисбаланса, то в числу его основных источников принадлежат уже не только природные катаклизмы и внешние данному обществу социальные факторы, но и дисбаланс собственно социальной организации общества. Важнейшим же источником подобного уже «внутреннего» дисбаланса оказывается тогда разделение на «первичный» и «вторичный» контуры экономической активности. Явное возрастание при наступлении подобного порядка неоднозначности причин конкретного явления и вынуждает общественное сознание к образованию того нового комплекса представлений, что и замещают предшествующую «наивную» идею экономики как идею специфического порядка жизни идеей экономики как представления о действительности «распределенной среды операций». Из этого с очевидностью следует, что для принятого отныне понимания началом такой порядковой формы, как «стабильность» экономики и должна служить специфика успешности исполнения каждой операции (получения каждого нового урожая, постройки каждого нового горна, каждого нового дома). Здесь, когда примитивную общественную организацию вытесняет сложная, но еще не настолько изощренная, и когда имеет место, хотя еще и не столь заметное разделение труда на формы производительного и не производящего, и реализуется циклический временной ритм вектора активности экономического развития, – что и определяет рождение такой порядковой формы как непостоянная конъюнктура. Важно подчеркнуть, что колебания конъюнктуры - это никоим образом не особая специфика капиталистической экономики, но особенность всякой делающей шаг вперед от практики образования общественных фондов организации общественного хозяйства. Непосредственно же «картина тренда» подобных колебаний уже на данной стадии обнаружит порядок чередования действия двух «векторов«: тенденции роста и тенденции стагнации. Характерная специфика тенденции роста - расширение свободы проявления хозяйственной инициативы, тенденции стагнации – усредняющее стремление сравнивания социальных различий посредством «обезличивания» потребления. Существенно и то, что уже здесь можно наблюдать различную скорость реакции на подобные колебания той же прослойки власть предержащих и широких слоев общества. Если реакция власть предержащих и позволяет определенное запаздывание, то широким слоям общества уже просто сложно устраниться от прямого воздействия изменений конъюнктуры. Непосредственно же феноменология конъюнктурного дисбаланса - это два вида смещения условно «равновесной» конъюнктуры - либо складывающаяся ситуация дефицита любых средств обратного влияния, либо, напротив, ситуация избытка определенного продукта, рынок бросового товара.

Помимо прочих ее уже непосредственно когнитивных результатов, сложная в понимании рядовым членом общества специфика нестабильности конъюнктуры воспроизводит еще и фигуру куда менее понимаемого простым человеком свойства, а именно «хищника» экономики, в обиходе – спекулянта, а в теоретическом смысле – регулятора рынка. Активность регулятора-спекулянта - это активность владельца такого существенного для условий конкретной конъюнктуры объема ресурсов, что позволяет проявление инициативы такого масштаба, чья реализация и изменяет доминирующую тенденцию экономического развития.

Следующий параграф: Наследующие социальной структуре нормы и массы ценностей

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru