монография «Ретроспективный портрет экономики»

Состав работы:


Предисловие и характеристика предмета


 

Замещение научного понимания экономики философским


 

Часть 1. Дорыночное хозяйство


 

Основания ценимости


 

Фактор уровня жизни («уклад»)


 

Конкретные комбинации «ритуалов и ресурсов»


 

Осознание воспроизводства ресурсов как «работы»


 

Обретение функцией «обратного» влияния формы фактора


 

«Титул» – простой инструмент закрепления неравенства


 

Поиск «социальной эффективности»


 

Переход к формату «средство обратного влияния» и зачатки накопления


 

«Персональный» формат собственности


 

Формат «оплачиваемой» деятельности


 

Рациональная концепция ситуации «достатка»


 

Инициативная форма индивидуальной активности


 

Часть 2. Эпоха «простого рынка»


 

Часть 3. Формирование обязательных стандартов рынка


 

Часть 4. Хозяйственная деятельность - доминанта социальных отношений


 

Ретроспективный портрет экономики

Часть 1. Параграф - Осознание воспроизводства ресурсов как «работы»

Шухов А.

Схема метацикла, стадия - (Фактор уровня жизни)


Мифология, полностью проживающая в этом жизнь любой иной формы «идейного богатства», вряд ли способна являть собой нечто беспредельное в присущей такому богатству привлекательности. Поэтому если в отношении примитивного социума, вероятнее всего, и правильно мыслить данное общество «целиком погруженным» в мифологические иллюзии, то неизбежный ход исторического развития лишает такие иллюзии качеств эмоциональной продуктивности (позитивности) и наделяет их спецификой в определенном отношении «рутины». И тогда любой даже фрагментарный прорыв человеческого сознания за пределы мифологического пространства при сохранении определяемого мифологией порядка позволяет человеку обретение и такого понимания подобных порядков, в основе которого лежат уже не мифологические начала.

Если это так, и если, пусть рано или поздно, мифология вынуждена претерпеть относительную утрату «власти над умами», то ее отступление и позволяет человеку овладение первой своего рода «социальной теорией» – концепциями родства и специализации. Мы будем понимать, что подобным образом человек открывает для себя возможность осознания специфики именно горизонтальной дифференциации общества. Всякое же развитие подобного понимания явственно будет предполагать и оценку непосредственно элементов горизонтальной стратификации посредством уже сугубо экономических характеристик. Наблюдая различие в экономическом положении конкретных семей, индивидуальные различия соплеменников в способности ведения активности, различные вызываемые всевозможными иными причинами виды состояний уровня жизни, человек закрепляет в своих представлениях подобные результаты непроизвольно появляющихся наблюдений. Хотя, конечно же, пока не следует допускать наличия иной приписываемой примитивным сознанием подобному многообразию причинности, это, всего лишь, два варианта истолкования, - с одной стороны, некоторые здравосмысленные оценки, с другой - некоторые фиктивные основания. Наполнение подобного фрагмента картины мира в целом собственно и составляет понимание подобного многообразия и порождением индивидуальных качеств умения, и, здесь же, как привычно судит примитивное сознание, порождением «доброй и злой воли«.

В его привязке именно к данной стадии развития общества, миф, что вполне естественно, следует рассматривать как опыт конкретных человеческих обществ в целом, средство концентрации интеллектуальных достижений, относящихся к любой сфере человеческой практики. Однако и наша идея определенной настигающей всесилие мифа «сдачи позиций» позволяет нам выделить такое отдельное направление развития опыта ведения человеком его деятельности как сфера хозяйственной практики. Рассматривая вытекающие из данного допущения следствия, мы и позволим себе постулировать принцип «концептуального начала» порядка усвоения экономической активностью ее собственного опыта. Мы определим, что развитие сферы сопровождающего экономическую активность опыта в палеоэкономике начинается с появления разумных способов распределения забот (проще говоря, с появления функции фиксации трудовой ориентации).

Распределение забот среди коллективов высокоразвитых животных - это далеко не рожденное появлением социальной организации новшество; стайная организация многих развитых животных явно подразумевает то или иное распределение обязанностей и ответственности. Но человек подобный опыт ни наследует ниоткуда из «животного прошлого», социальная организация осваивает его уже в силу собственных причин, что, собственно, и подтверждает «мифологическая зависимость» подобного опыта. Именно для человека опыт, выражающий для него смысл распределения обязанностей, обращается основанием для переосмысления всех известных ему элементов собственного экономического поведения, и потому каждая принимаемая им оценка соотносится теперь с таким основанием, как рефлексивное по своей природе понимание людьми своих общих биологических и частных индивидуальных возможностей. Хотя здесь возможно и понимание, рожденное тем же наблюдением за животными и обуславливающее копирование их повадок, но и такое повторение, что важно, восходит уже к разумному способу выделения.

В силу существования подобных обстоятельств и следующая стадия обретения открывающегося человеку благодаря осмысленному занятию хозяйством опыта именно и приводит к зарождению еще одного представления: работа спорится в умелых руках, развитию умения способствует сосредоточение на определенном виде рабочей специальности. Данное интеллектуальное достижение, своего рода понимающее соотнесение «опыта» и «опытности» и обращается тогда важнейшим началом, способствующим формированию специализации, конечно, не в сфере так называемой «древнейшей профессии», но, скорее, в исторически первой специальной сфере деятельности – занятии охотой, выделяющейся в сферу исключительно мужских обязанностей.

Поясняя эту нашу мысль, мы позволим себе указать, что известные из работ Л. Мамфорда и К. Леви-Стросса антропологические данные в принципе указывают на преобладание в примитивных человеческих сообществах именно практики собирательства. Подобную практику слагали и такие элементы, как простейшие способы охоты - употребление всевозможных силков, ям-ловушек и т.п. И лишь следующий этап становления примитивного общества обогатил человека опытом обращения с индивидуальными инструментами активной охоты: стрелами, бумерангами, пращами, духовыми трубами. Мы позволим себе связать данные свидетельства с нашим представлением о том, что изначально охота представляла собой именно форму коллективных действий, и лишь впоследствии развилась в специфическую форму индивидуальной деятельности.

И именно с подобным древнейшим опытом развития индивидуальных способностей человека и связан широко распространенный в примитивном обществе обычай племенных инициаций мужчин, – ритуал, как бы поручающий уже «сверхъестественному началу» беречь живую нить промысловой традиции.

Выделение фигуры работника, выделение ситуаций его особого деятельностного поведения и обращается, как мы позволим себе допустить, формой некоего примитивного осознания такого формата ведения деятельности как работа.

Следующий параграф: Обретение функцией «обратного» влияния формы фактора

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru