Ретроспективный портрет экономики

Метацикл

Шухов А.

Социальная действительность в том ее представлении, чье извлечение и обеспечивает называемая в обиходе «историей» картина чередования уникальных видов социальной организации, в рамках подобной интерпретации непременно понимается посредством именно феноменологической проекции. Насколько нам дано понять, именно безоглядная «феноменологическая редукция» и затруднит нашему возможному читателю понимание предмета тех специфических начал социальных отношений, что собственно и раскрывает представленная нами модель. Концепция определяемого в этом нашем развернутом анализе формата «метацикл» и для нашего собственного понимания представляет собой пока что расплывчатое построение, и нам хотелось бы пояснить существо принципа «метацикл», прибегнув к создающей необходимую иллюстрацию аналогии.

Начнет тогда настоящую иллюстрацию уточнение смысла вроде бы уже характерно приватизированного биологией понятия «эволюция». Здесь следует особо подчеркнуть факт своего рода обобщающего смысла понятия «эволюция», главным образом, отображающего наличие некоторого стандарта, прилагаемого к некоторому процессу, совмещающему собой определенное многообразие форматов. Собственно то, что непосредственно и подразумевает употребление подобного непременно обобщенного понятия «эволюция» – это представление о не предполагающем резких переходов способе развития, частное содержание которого и составляют определенные шаги наращивания сложности порядка отношений или картины структурных связей. В биологической интерпретации эволюция представляет собой процесс постепенного совершенствования строения организма, например, развития в направлении от протоформ к сложным формам, от прокариот – к эукариотам, от споровых – к цветковым, от беспозвоночных – к позвоночным и т.п. Слово «эволюция» условно можно понимать и именем типа для двух различных процессов - онтогенеза как становления конкретного организма и филогенеза - как становления конкретного биологического вида или рода. В таком случае именно филогенез и следует понимать наиболее близкой аналогией той эволюционной последовательности развития некоей социальной традиции, которую и отождествляет используемый здесь нами концепт «метацикл». Внутри общественной традиции в целом, в области, позволяющей ее выделение на положении некоей предметно специфической сферы деятельности, и образуется определенная субтрадиция, в частности, субтрадиция отличающей определенное государственное образование практики ведения хозяйственной деятельности. (Подобные субтрадиции, вероятно, допускают возникновение и в диаспорах, но непосредственно историю диаспор пока следует понимать «terra incognito» познания социальной реальности в целом.) Тогда основу исторического прогресса подобной субтрадиции и составит возможность наследования культурно усвоенных данным видом деятельности приемов, и, более того, существование определенных фиксирующих практики подобной деятельности институциональных структур. Форму же «внешнего» выражения подобных отношений наследования явно будут составлять те же специфика нарастания сложности подобной деятельности, как, в частности, всякого ее отдельного акта, так, равно, и в целом порядка и «пространства» предполагаемых данным видом активности операций. Именно разворачивающийся в пределах субтрадиции экономической деятельности прогресс непосредственно порядка совершения хозяйственного поступка и послужил прообразом концепта, собственно определяющего нашу модель «метацикла». Тем не менее, если позволить себе повторения приема подбора аналога, то следует напомнить, что мы в нашей модели обращаемся вовсе не к конкретному предмету «филогенеза вида домашняя кошка», но именно к выделению обобщенной модели «эволюция вида», в которой пытаемся объединить общие черты подобной эволюции как таковой. Но что именно подобная постановка проблемы способна означать в случае приложения к специфике именно социальной действительности?

Некая субтрадиция экономической культуры (и практики - !) возникает в некотором конкретном обществе, развиваясь вместе с обществом в целом, и обнаруживая, тем не менее, и подверженность угасанию. Это означает, что в каждый данный момент подобного прогресса наличествует некий культурно закрепленный порядок, характеризующийся «естественным» (и не только им) становлением некоторых определенных правил, фактически принимаемых к исполнению всеми действующими здесь агентами. Например, данное общество принимает для себя именно денежный формат проведения операций обмена. Развитие подобного порядка характеризует его собственная история и, равным образом, собственные перспективы; исторически изначально функцию платежных средств выполняли выделанные из благородных металлов артефакты, когда в перспективе нынешние ассигнации ожидают вытеснения сервисом электронных транзакций. В подобном смысле теоретическую концепцию метацикла «Ретроспективный портрет экономики» и следует понимать попыткой создания универсальной модели всех подобных эволюций в сфере организационных устоев хозяйственной деятельности; на языке аналогии – это попытка создания универсальной модели эволюции любого существующего биологического вида. Но что тогда можно сказать о специфике ассоциации подобной модели с реальными историческими процессами?

Положим, мы упрощаем выстроенную нами модель «метацикл» до уровня простой схемы, задача которой ограничивается фиксацией процесса перехода от практики натурального обмена к денежному обращению. И вспомним, что практически вся история Древнего Египта – история общества, практикующего натуральную форму обмена (хотя в данном историческом обществе золото уже располагало значением «весовой» валюты); денежный же обмен утверждается в египетской экономике фактически в момент воцарения династии Птолемеев. Таким образом, Египет можно понимать прошедшим стадию перехода к денежному обращению за временной промежуток нескольких тысячелетий. Древняя Греция проходит период подобной эволюции за куда более короткий срок, осваивая «технологию» универсальных денег за период времени в пределах тысячелетия. Мы, таким образом, говорим об исторически и хронологически различных явлениях, но говорим об одном и том же содержательном начале подобных феноменально особенных явлений. Положим, и Ленин со своим введением в конце 1918 года «военного коммунизма» обрушил российское хозяйство к состоянию натурального обмена. Тогда и эволюция «от военного коммунизма к НЭПу» была пройдена Россией уже за несколько лет, и, опять же, исторически и хронологически совершенно иная эпоха в смысле уже ее определенного содержания представляет собой в точности ту же, что и упомянутое выше развитие экономик Египта и Древней Греции. Тогда и смысл предложенной нами модели «метацикл» следует видеть в обеспечиваемой ею возможности выделения тенденции прогресса определенного социального содержания вне его исторических и хронологических рамок. Если это так, то в таком случае насколько обязательны последовательности выделенных нами стадий «метацикла» для развития различных обществ?

Согласно нашей оценке, «устройство» социальных форм прохождения эволюции несколько отличается от специфики форм биологической эволюции. В биологии все известные формы эволюции наделены свойством однонаправленности, развитие биологических структур исключает любые возможные тенденции скатывания к деградации, когда утрата фенотипических признаков, к примеру, слепота кротов, рассматривается в форме специфического процесса, для обозначения которого используется особое, введенное И.И. Шмальгаузеном понятие «катаморфоз». Биология, как мы позволим себе допустить, понимает эволюцию однонаправленным исключающим возвраты и упрощения движением. Социальную действительность, по существу, отличает иной порядок. Одной из особенностей предложенного нами организационного начала социальных процессов «метацикл» и служит именно возможность «движения вспять»; мы несколько раз вскользь затрагивали данный предмет, не рассматривая его в деталях. Тем не менее, действительность предполагает такого рода «провалы» и «откаты», отмену сложной формы организации с заменой на простую и примитивную. Экономика и обнаруживает подобного рода превосходные примеры, лишь стоит обратить внимание на ситуации разнообразных «хозяйственных разрух», особенно послевоенных и послереволюционных. И, одновременно, насколько мы понимаем, «метацикл» как определенного плана последовательность не допускает иной последовательности развертывания, в том числе перестановки этапов или их пропуска.

В завершение в нескольких словах следует обрисовать такой предмет, как соотношение между основным материалом нашей модели – образцами ситуативной редукции, и основным же формализмом нашей модели – структурой «ряд стабилизации общей функции фактор обратного влияния». В соответствии с неким определяющим нашу интерпретацию решением мы и постарались построить ситуативную редукцию на заимствованных в реальном социальном опыте примерах, и потому не намерены определять ее, если подобное определение и возможно, на положении подлинного теоретического идеализма. Другое дело что «ряд стабилизации» представляет собой именно тот теоретический идеализм, к которому, собственно, и требует сведения все включенное в нашу модель содержание. Как мы представляем себе данный предмет, специфика ситуативного обрамления «ряда стабилизации» вполне позволяет ее изменение, когда непосредственно выделенный здесь «ряд» представляет собой именно нечто обязательное порядковое основание метацикла развития системы хозяйственных отношений. Подобный «ряд» мы и предлагаем понимать основным теоретическим результатом построенной здесь модели, когда сопутствующее исследование лишь поясняет реальное наполнение этого основного для предложенной интерпретации теоретического формализма.

РЯД СТАБИЛИЗАЦИИ ОБРАТНОГО ВЛИЯНИЯ

" Фактор уровня жизни":

Человек посредством хотя бы столь ограниченного усложнения его мировоззрения приучается представлять себе всякий новый освоенный жизнью обычай не в качестве установленного природными условиями ограничения, но в качестве уже условности фактора уровня жизни. Выстраивание подобного условного «начала», конечно же, не в рассматриваемой непосредственно данным рассуждением спекулятивной проекции, внушает человеку установку, определяющую возможным лишь социальный порядок формирования потребности, то есть - ее формирование исключительно на основе коллективной мотивации.

Исходя из представленного здесь понимания, мы и позволим себе наделение фактора уровня жизни (или уклада) статусом первой дополнившей общий социальный порядок экономической условности, и в дальнейшем будем рассматривать данную условность на положении именно определенного влияния на социальную организацию, понимая такого рода «влияние» одним из полноправных «творцов истории«.

 

" Треугольник стабильности.":

Подобного рода общество отличающий его внутренний порядок жизни устанавливает в форме (некоей отчетливо понимаемой им ситуативной картины) кругооборота с обязательным циклом: постоянство уровня жизни показывает свою зависимость от искусства труда (1), рабочие навыки обеспечивает специализация (2), специализацию поддерживает благоприятный «фон» жизненных условий (3) соответствующих исполнителей.

Именно подобный порядок мы и позволим себе представить образованием нечто «замкнутого треугольника» социальных практик, ориентированных на воспроизводство определенного уровня жизни. Собственно лишь посредством данного порядка, означающего существование воспроизводящих друг друга институтов, общество и одаривает себя способностью умелой эксплуатации среды обитания. Мы же в порядке построения нашей спекулятивной модели (поначалу мы не будем претендовать, что она позволяет ее понимание нечто большим, нежели исследовательская «абстракция«) определим подобную схему воспроизводства замкнутых определенной взаимозависимостью примитивных экономических институтов как условность фактора обратного влияния общества на среду обитания.

 

" Средство обратного влияния":

Если тогда вслед установлению данного принципа вновь обратиться к предмету создаваемой нами модели последовательности стадий «метацикла», и приложить к ее построению принцип последовательного повышения стандарта потребления, то непосредственно подобное решение и позволит нам предложение уже следующего обобщения задачи предпринимаемого нами моделирования. Согласно такому решению, существом данной задачи и окажется тогда определение концептуальной основы механизма исполнения, чье действие и вынуждает идею потребления на поиск возможностей «обеспечения» сформировавшегося востребования посредством дополнения и расширения социальной структуры «фактор обратного влияния».

Именно подобное понимание и породит тогда необходимость включения в непосредственно структуру модели следующего существенного фундаментального элемента, а именно функции средства обратного влияния.

 

" Проверка потребности":

Непосредственно же наличие влияния, и, потому, и воздействие осмысления на порядок исполнения составляющего хозяйственную деятельность поступка уже увеличивает число значимых условий обеспечения обратного влияния (модифицирует порядок рассмотренной выше схемы). Это и позволит нам при построении нашей модели воспользоваться введенным прежде представлением о замкнутом треугольнике условий экономического существования общества именно таким образом, что здесь, дополняя такой треугольник условием «разрыва» одной из его сторон, мы и введем в последовательность данной обеспечивающей хозяйственную стабильность замкнутой взаимозависимости некоторый новый элемент. То есть наш образ подобной взаимозависимости теперь мы соответствовать не фигуре замкнутого «треугольника», но некоторым образом изменит непосредственно вид отождествляющей данную взаимозависимость фигуры.

Развивая предложенную здесь аргументацию, мы и сформулируем принцип, характеризующий положение в системе общественного хозяйства, каким оно и развертывается на данной стадии метацикла. Тогда данный принцип как таковой и будет означать, что некоторое развитие общественного сознания уже образует организацию, подразумевающую удлинение цикла воспроизведения условий экономической стабильности посредством введения в него стадии проверки, действительно ли настоящие условия означают проявление конкретной потребности в использовании именно данной возможности обратного влияния.

 

" Количественное управление":

Мифологическая или иллюзорная имитация хозяйственных обстоятельств вытесняет представление о стихийном характере действия, замещая не включающую в себя причинное начало картину идеей особого «упорядоченного» поступка. Именно подобным образом то же разумное правило жарких стран о принятии пищи ночью и находит выражение в требованиях мусульманского поста; более того, здесь, помимо просто типажа действия, сознание предпринимает попытку предопределения посредством подобной схемы и аспекта объемной специфики действия.

Фактически и проявляющееся в подобной имитации присвоение себе высокоорганизованным сознанием исключительного права на вынесение вердикта о необходимости компенсировать именно данное внешнее влияние (что и означает отказ от простого эмоционально фиксируемого желания) пронизывает структуру, названную ранее нами «фактором обратного влияния» таким содержанием, как обусловленность. «Треугольник» или та представленная нами в § 15 более сложная фигура, по отношению к самому порядку ее связности и находит здесь ее дополнение в виде ограничения посредством сознательно устанавливаемого объема осуществления. «Фактор обратного влияния», приобретая здесь специфику количественно управляемого, непременно подразумевает теперь и такое его основание как объем подкрепления, формируя этим нечто первичную элементарную форму ряда подкрепления, который мы будем называть далее рядом стабилизации комплекса фактора обратного влияния.

 

" Количественная стабильность":

Подобное понимание и порождает такое ранее неизвестное явление как формирование ряда гласных требований, адресованных, как правило, системе социального управления, обеспечения постоянства присутствия ценности в хозяйственном обращении (гарантий снабжения хлебом, в частности). В силу действия названных причин и нам в нашем анализе следует отметить явление возникающего ожидания специфического социального воздействия, восстанавливающего стабильность количественного управления сферой обратного влияния. В отношении же собственно количественного управления следует сказать, что теперь нередки и случаи его расстройства в результате действия не только природных и социальных причин, но и причин, коренящихся в самой практике ведения хозяйства.

Названные здесь условия описываемой сейчас стадии развития метацикла и позволяют нам выделение следующей, проецируемой теперь на предыдущую, новации подкрепления «фактора обратного влияния», состоящей в приложении государством особых усилий по достижению количественной стабильности воспроизводства набора обратных влияний. Или, если воспользоваться альтернативной формулой, то здесь имеет место защита властью государства сложившейся «стабильной хозяйственной системы» от разрушений и новаций. Тогда и наш анализ, образуя необходимую ему систему понятий, введет представление о «трехзвенном ряде» практики стабилизации фактора обратного влияния (в котором сам «фактор обратного влияния» сформирует собой как бы «первое звено«).

 

" Микросоциальная среда":

Государство (сфера политического управления), полагаясь на обязательность во взаимных отношениях участников рынка, частично доверяет им права контроля достаточности предоставления средств обратного влияния. Власти наделяют смыслом определенного рода гарантии исполнения оператором рынка принятой им на себя функции именно его способность соблюдения регламента производственного процесса, строящегося на основе порядка «микроструктурного» разделения действия. В таком случае и наше рассуждение, обобщая обрисованную здесь картину, и пополнится заключением, что обогащение практики ведения хозяйства специфическим институтом «микросоциальная среда», порядком, делящим исполнение хозяйственного действия на отдельные акты, и позволит его рассмотрение новым, уже четвертым звеном последовательного ряда стабилизации формата отношений, который мы обозначили как «фактор обратного влияния».

 

"" Конъюнктурная защита":

Собственно и открывающаяся благодаря подобной практике возможность использования хозяйственными операторами средств конъюнктурной защиты и построения защитных механизмов, дополняющих непосредственно микроструктурное начало их специализации, и позволит нам говорить о более сложной форме стабилизации условия «фактор обратного влияния» теперь принимающей вид 5-ти звенной последовательности поочередно закрепляющих друг друга условий подобной стабилизации.

 

" Планирование затрат":

Непосредственно действительность подобной стратификации и проявляется тогда в настолько сильном уровне ее влияния на процессы совершенствования и усложнения экономических отношений, что в итоге и получает свое развитие непосредственно идея цели хозяйственной деятельности – помимо извлечения дохода (получения ценностей) вспомогательной целью такой деятельности оказывается теперь и деятельность по эффективному планированию затрат. Новое положение не оставляет без последствий и общий порядок стабилизации комплекса фактора обратного влияния. Здесь вновь нам следует зафиксировать возрастание сложность практики стабилизации условия «фактор обратного влияния», достигающей уже 6-ти звенной последовательности. При настоящем положении в отсутствие эффективного планирования затрат утрачивается и собственно возможность какой бы то ни было конъюнктурной защиты хозяйственных операторов от нестабильности конъюнктуры.

 

" Реализация запроса":

Подобный порядок неизбежно усложняет непосредственно последовательность стабилизации условия «фактор обратного влияния», образующую здесь уже 7-ми звенный порядок организации. Настоящие условия означают невозможность какого-либо эффективного планирования затрат вне обстоятельств, когда конкретный исполнитель рыночной функции предваряет свое действие демонстрацией присущему ему умения целостной реализации потребительского запроса.

 

" Иерархия потребностей":

Соответственно, настоящие условия фиксируют для ситуационализированной функции интересности товара и характеристику ее стоимости – цену осуществления организующей ее ситуации. Именно данное условие мы и определим тем дополняющим выстраиваемый нами метацикл его очередным включением, что и следует определить усложняющим практику стабилизации условия «фактор обратного влияния», достигающую в настоящих условиях уже 8-ми звенной последовательности. Любая целостная реализация потребительского запроса уже явно будет исключать ее осуществление вне принятия мер, фиксирующих в некоторых рамках собственно данный запрос; отныне целостная реализация потребительского запроса нуждается в поддержании особых условий, когда объединенными усилиями рынок осуществляет у себя порядок, позволяющий его обозначение именем всегда конкретизированной иерархии потребностей.

 

" Чувство рационального":

Именно подобное, складывающееся в сфере потребления чувство (скорее, понятие) «рационального» и обращается тогда очередным дополнением порядка стабилизации условия «фактор обратного влияния», достигающего здесь размера 9-ти звенной последовательности. Исключительно подобный принцип подкрепления и позволяет теперь поддержание иерархии потребностей во всегда конкретизированном состоянии. Непосредственно реальность подобной степени интеграции разумных решений в структуру воли потребителя будет испытывать угрозу и со стороны вероятного разлада коллективного сознания общества, утрата «сквозного» для общества в целом понимания способна порождать здесь то же нежелательное расширение номенклатуры продукции, которой будет позволено претендовать на право представлять собой признаваемый данным рынком «товар».

Первый параграф: Предисловие и характеристика предмета

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru