Общая теория агента

Шухов А.

Содержание

Использование в философском рассуждении распространенного афоризма «мир пребывает в движении» и следует определять намерением рассуждающего ограничить предпринятый им анализ решением не более чем литературной задачи. Но в действительности мир явно несостоятелен вне обустройства в формате такой развитой «среды множества возможностей», что непременно предполагает отождествление ему таких возможностей или функций как действие, переключение с одного действия на другое (именно сюда и следует относить движение), и, конечно, и архитектоники действия, уже образующей нечто «внутреннее пространство действия». Отсутствие в картине мира такого элемента или фрагмента, как раздел «архитектоники действия» и обращает приписываемую миру картину событий в некотором отношении существенно «более бледной». Проблема того, что именно и следует определять характерной миру архитектоникой действия и рассматривает настоящее эссе.

Идея же предпринимаемого нами анализа в значительной мере инспирирована предложенным Ф.Ч. Бартлеттом принципом, согласно которому эксперимент представляет собой акт, предназначенный для надстраивания гомогенности над изначально наблюдаемым различием.

Огл. Самые общие начала модели сложной комбинации

Характерной особенностью мира и следует видеть наличие не только двух наиболее известных видов структурного разнообразия - предметного и собственно структурного, но и такую форму многообразия как многообразие структурных порядков. Так, если и понимать мир приемлющим только простые структуры, собственно и различающиеся одним наполнением, то есть - допускающим задание некоторым количеством простых множеств, то подобному видению никак не устоять перед последующим признанием принципа, определяющего принадлежность миру еще и структур некоторых множеств, вмещающих в себя другие множества. Тогда если правомерно и предположение действительности условий, когда мир включает в себя не только один, но и определенный диапазон структурных порядков, то и каждый из подобных порядков, пусть не строго обязательно, но будет наделен и собственной формой реакции на происходящие в мире изменения, в частности, и на изменения структурных порядков. Но помимо того подобная непростая ситуация, если следовать здесь некоторым общим соображениям, будет предполагать и ее признание предопределяемой и некоторым порядком, что и позволит выделение специфики ролевого своеобразия, отличающего большую часть или почти каждого из способных участвовать в ней фигурантов. Здесь, в частности, в качестве вполне уместного примера возможно использование своего рода «пейзажа» климатической картины, когда давление, влажность, интенсивность солнечного облучения, скорость и направление ветра, - каждую такую характеристику именно и отличает специфическая возможность модификации ситуации в целом. Но и каждый фактор будет отличать здесь свой «потенциал влияния», - положим, действие одного из названных нами факторов способно сказываться несколько быстрее, нежели действие другого, некоторый другой фактор будет отличать локальный характер воздействия, когда другой - всеобщий, но одновременно не характер проникающего воздействия и т.п. Тогда собственно и предопределяемое подобными условиями ограничение с неизбежностью и потребует дополнения рамочных отношений модели мира еще и выделением определенных ролевых стереотипов, в том числе, и предусматривающим фиксацию не просто роли, но и «роли относительно некоторого комплекса обстоятельств». Именно поэтому и проблему построения конкретного представления о характере ситуации и следует видеть в определении конкретной «фигуры сочетания» таких стереотипов, собственно и позволяющей, вне какого-либо погружения в детали, задание достаточного количества подобного рода форм, что, на деле, и придавало бы качество достаточности картине на деле в немалой мере сложных явлений.

Но как именно и следует определять подобную зависимость или уровень нечто «элементарного казуса», непременно не распространяющийся за пределы некоторого статически закрепленного порядка? Элементарный казус непременно и следует видеть предполагающим задание для него таких ролевых функционалов, чем и следует понимать отношение и объект. Далее если такой казус будет предполагать наполнение и некоторой динамикой, то здесь уже собственно сложность выражающего его комплекса привходящих и потребует задания такой коллекции ролевых функционалов, где в дополнение к предыдущим формам содержания потребуется и включение ролевых форм динамический объект, причина (и, безусловно, следствие) и действие.

Способность обозначенных здесь основных онтологических констуитивов обуславливать собой и некоторое последующее совершенствование схемы представления отношений мира и формирует фактически уже наиболее функциональные или распространенные «рабочие» категории всякой философской модели «простой» реальности, в частности, материю, пространство, время и порядковую специфику (проще говоря, математические построения). И здесь, в ситуации обращения картины мира такой в существенной степени непростой схемой, явно сложно ограничиться представлением, видящим «возмутителем» отношений, формирующихся внутри материального мира, исключительно «фигуру» простого неразнообразного носителя действия. Подобное представление, как ни странно, но порождает эффект избыточной унификации - оно явно обнаруживает безразличие к обстоятельству, что источником некоего воздействия способен служить или некоторый не особо сложный «стихийный» процесс, или, в частности, разумная воля человека. Тогда, если, не останавливаясь на подобных «крайних формах», и попытаться определить в широком смысле диапазон форм, могущих быть признанными переносчиками действия, то здесь и появится возможность выделения такой специфики, как различная глубина отождествления подобных переносчиков с переносимым ими действием.

Именно данная установка и послужит нам исходной посылкой предпринимаемого нами поиска. Хотя в своей сути последующий далее «поиск» и следует понимать фактическим оправданием уже готового ответа, но в смысле условной «объективной» последовательности нашего исследования его и определит реальность далеко не одной и той же глубины ассоциации между носителем действия и переносимым им действием.

Огл. Странного свойства «добровольное нелюбопытство» философии

Философия странным образом отказывается от любой иной даваемой ей характеристики помимо квалификации добровольного заложника статической модели материальных, и не только материальных процессов. Какое ни возьми философское рассуждение, в нем непременно присутствуют признаваемые философской картиной мира «объекты» и «свойства», либо объекты на положении интегральных элементов явления, и которое хотя и допускает констатацию момента совершения действия, но и определяет такой фрагмент картины мира лишь нейтральным, отчужденным от любой телеологии построением. В том случае, когда один бильярдный шар ударяет другой такой шар, образуя тем самым характерное явление «соударения», подобная схема не развивается в какое-либо объяснение телеологии подобного события, - не по собственным же внутренним причинам один шар направляет свое действие на другой шар.

То есть, хотя философская картина мира и обнаруживает способность обращения картиной событий, но она же не содержит в себе той существенной группы характеристик, что и обращают картину событий картиной взаимодействия некоторых специфических носителей телеологии, тех же разбегающихся от щуки карасей или «боящегося» коррозии металла. Поэтому если мы видим, что философия в своей модели движения фактически низводит взаимодействующие формы к уподобляемому статическому формату своего рода нечто «безличному» формату, то это происходит отнюдь не в силу непризнания философией за такими формами способности совершения действия. Философию к столь странной универсализации и побуждает та любопытная причина, что само философское познание явно не отличает склонность к пониманию источников действия именно наделенными способностью к воспроизводству отношений наследования активности, которая в виде активности не может не быть вызвана определенным источником порождения.

Поэтому хотя для философии реальность мира и представляет собой «реальность динамики», то - ею же и практикуемое обособление подобной динамики как своего рода «кинематической схемы» и порождает положение, когда действие не знает никакого упорядочения и поэтому и образует не более чем «простое множество вариантов совершения действия». То есть действия, не находя в своем действовании никакого телеологического предопределения, и видятся здесь своего рода «статикой» действия. Иными словами, философию и следует понимать склонной к отождествлению мира спецификой «действия и недействия», и при этом не видящей собственно «мира действия» уже в качестве специфической сферы, собственно и наделенной характерным многообразием. Подобная оценка тогда и позволяет вывод, что для философии нет предмета архитектоники действия, и действие для философии и выступает в качестве не более чем «действия как действия».

Тогда введение принципа «агент» и следует понимать попыткой дополнения стандартной философской модели теперь уже составляющей архитектоники действия. Или, иначе, пополнение комплекса философских категорий условностью «агент» именно и предполагает обретение особого смысла, отличающего акт выделения в «местобытии действия» и определенных классов игроков, собственно и представленных в подобном месте. В частности, подобными игроками и следует понимать фигуры, чьей спецификой и следует видеть такую сложность воспроизводства действия, когда собственно действие, пусть и обнаруживая специфику «сторонне сообщаемого» подобным игрокам, определенно задает им особый формат порядка действия. Этим подобные «игроки» и обнаружат различие с некоторыми другими игроками (в еще одной нашей работе мы их обозначили под именем «баллисты»), что и обнаруживают исключительно способность «передачи действия таким, каким оно и было ими воспринято», что так великолепно и отражает собственно «идея» принципа инерции.

Огл. Важнейшие констуитивы условности «агент»

Итак, теперь мы обеспечили себе такую возможность продолжения настоящего рассуждения, как его развитие на началах, определенных предложенной выше концепцией специфического носителя действия по имени «агент». Тогда и нашим средством задания специфики, собственно и допускающей воплощение в характеристике «носитель действия по имени агент», нам послужит следующее определение. Под именем агента непременно и возможно отождествление такого носителя действия, что и позволяет квалификацию в качестве построителя событийного контура некоторого имеющего место события нарушения некоторого гомогенного состояния именно в силу обладания им самостоятельной (внутренней) телеологией.

Тогда под характеристикой «гомогенное состояние» мы будем понимать комбинацию начальных условий, что в исполнении ими собственно функции условий и будет отличать специфика однотонных, наполняющих один уровень, один порядок, одну природу, когда «нарушением» такого состояния мы будем понимать нарушение условия «монотонности устроения» любого подобного признака.

Отсюда в его уже практическом смысле понятие «агент» и будет определять некоторый следующий ряд специфических носителей действия. Такими и следует понимать живых существ, разумных существ, живые организмы, а также - преобразователей, чью активность и определяет строгая процедура (двигатели), материальные комплексы носителей экспансивно распространяющегося процесса (в том числе, и лавинного процесса), химический реактивы относительно события химической реакции, элементы питания по отношению электрической схемы, ролевую позицию в социальной структуре, активный вычислительный алгоритм в отношении массива обрабатываемых данных.

Тогда в смысле представления здесь наглядной иллюстрации присущего нам понимания «функции агента» нам проще всего будет представить именно пример двигателя. Двигатель по отношению некоторой условной системы кинетически гомогенных и находящихся в состоянии кинетического баланса условий и представляет собой такого рода устраняющий гомогенное состояние подобной системы «источник возмущения», что и наделен возможностью создания локальной зоны кинетического возбуждения, образующейся именно «в силу действия его внутренних причин».

Здесь еще следует пояснить, что в некоторых случаях на практике допускается и признание в качестве «агента» нечто контейнера, определенного эластичного начала, наделенного возможностью получения и отдачи некоторого содержания, примером чему и следует понимать хладагент или нечто опцию «беднота - проводник политики партии». Тогда уже именно в отношении подобного понятийного употребления имени «агент» мы и позволим себе то определение, что такое употребление выделяет скорее не смысловую, но литературную форму реализации понимания (иначе - здесь имеет место омонимия), и потому наш анализ не будет обращаться к подобной специфике.

В смысле же точного определения сферы возможного применения (объема понятия, если применить здесь семантический признак) качества агента непременно следует согласиться с некоторой грубостью заданных здесь характерных черт, что явно не позволяют точного определения - принадлежат ли числу «агентов» и некие явственно «простые» преобразователи - рычаг или редуктор. В любом случае следует понимать, что возможность введения промежуточной формы никак не фальсифицирует собственно возможности существования строго заданной формы.

Огл. Общий контур теории архитектоники действия

Многочисленные формы воспроизводства действия, как и, положим, многочисленные объекты, также способны к образованию собственного мира, в котором не только каждое из них или протекает, или «завершается и воплощается», но и такого рода мира, где каждое действие, не важно, явно или нет, но наделено спецификой «происхождения на положении действия». Положим, происходит коллапс некоей звезды, вслед чему в космическое пространство и происходит выброс массы вещества, и определенные «космические пришельцы» достигают других звездных систем, порождая различные столкновения с содержащимися в данных системах материальными образованиями. Тогда в смысле нечто задавшего отличающий их исходный «момент инерции» подобные пришельцы и представляют собой своего рода «энергетических» или динамических потомков именно и породившего их события коллапса. Если в построении представления о подобных «пришельцах» абстрагироваться от свойственных им некоторых консистентных характеристик, то подобных пришельцев и допустимо понимать именно в качестве неких «элементарных» переносчиков определенного «импульса движения», наделенных, помимо того, еще и минималистским форматом порядка совершения движения, а именно, его «прямолинейным» порядком воспроизводства.

Как мы видим, само наше понимание в смысле специфики отличающей достаточно простую ситуацию кинетики уже вынуждает нас к отказу от применения некоей «однозначной» конструкции и обращению к использованию определенного рода «распространенного» представления. В рамках подобного представления существенным и следует понимать выделение моментов (а) порождения некоторых носителей движения, (б) их пребывания на стадии междействия, отличающейся определенными характеристиками траектории и импульса, и, наконец, представление предположения о (в) доступной подобным носителям движения возможности представлять собой участников другого действия. Такое явно не предполагающее особой сложности рассуждение и позволяет получение представления о возможности образования «рубрик» или классификационных позиций, необходимых для построения общей типологии действия, состояний междействия и всякого рода позиций вывода и закрепления подобного комплекса представлений.

Тогда нам следует начать тем, что в смысле некоторого идеального представления допустимо и предположение о возможности существования действия без его материальных результатов. Хотя современная физика и оспорит правомерность подобного понимания, приводя некоторые трактовки, весьма существенные в смысле используемых ныне концепций, мы, условно говоря, на «уровне идеальной схемы» позволим допущение и подобного рода возможности. Некое материальное тело, вступая во взаимодействие с другим материальным телом, в результате этого события не достигает возможности порождения каких-либо других последствий, кроме изменений импульса, включая его «вектор». Следующим «этажом» подобного рода «сродства к модификации» тогда следует признать возможность уже такой реализации нашей первой «идеальной» схемы, когда в дополнение к задаваемому ею порядку формирования отношений проявит себя и некоторое изменение материального содержания взаимодействующего тела. Даже, скажем, если мы забиваем гвоздь специально служащим для выполнения такой операции инструментом «молоток», то непосредственно от каждого удара боек молотка меняет форму в силу частичного расплющивания. И одновременно мы склонны исходить из оценки, что изменение конфигурации материального присутствия, так и изменение количества самого образующего его ресурса - это, фактически, такое же в точности изменение.

На данном этапе тогда и следует допустить правомерность следующего шага - теперь уже предположения возможности такого взаимодействия, в результате которого некоторое материальное содержание или претерпевает радикальную модификацию или, напротив, подвергается столь же существенному упорядочению. Например, металлический кружочек попадает под вырезающий из него шайбу штамп, лед плавится и превращается в воду и т.п. Разновидностью или параллельной формой подобного рода действия и следует понимать синтез из нескольких материальных объектов одного синтетического, например, раствора уже в качестве единства растворителя и растворяемого. Видом или подвидом подобного действия также следует видеть и диссоциирующий перенос некоторого материального содержания в распределенную топологию, например, разбрызгивание жидкости. Наконец, диссоциация способна исходить не только из разрушения связей целых элементов, но и разрушения целостности самих элементов, сопровождающегося и разрушением их связей - таковы ядерная реакция или, скажем, старение пластмасс. И, одновременно, здесь следует допускать правомерность и обратной последовательности - например, синтеза белка. Действие, таким образом, явно будет допускать квалификацию именно в качестве нечто обширного класса различных возможностей комбинации материального наличия и его обмена содержанием, от условно полностью дематериализованного обмена (кинетика) вплоть до сложно-зависимого воспроизводства структурного порядка, исходящего из возможности именно такого течения процесса взаимодействия. Понимание подобной специфики тогда и вознаграждает нас возможностью оценки, какой нам и следует видеть собственно картину многообразия источников действия.

Решение данной задачи настоящего анализа нам и следует начать указанием на существование взаимодействия, для которого вся значимая для его течения субстанция «приходит из и уходит» именно вовне, хотя в собственно течение данного взаимодействия и вовлекается способность сторон взаимодействия к выработке ими определенной реакции. При этом и собственно принадлежность данной схеме некоторой стороны взаимодействия, наделенной той способностью реакции, что фактически и означает смену ее нейтралитета на статус «участника действия», и квалифицирует подобную сторону взаимодействия как наделенную возможностью «полной обратимости» - по окончании взаимодействия внутренняя структура данной стороны взаимодействия регенерирует до исходного состояния. Далее данный базисный формализм «схемы взаимодействия» и следует видеть позволяющим расширение вплоть до возможности построения казусов такого рода реакций, что явно не вытекают из собственно совершения действия, но явно позволяют «запуск» самим событием некоторого действия. Например, стенку некоторой емкости пробивает пуля, благодаря чему содержимое сосуда и начинает выливаться вовне. Уже далее подобного рода акты «включения» и будут допускать возможность различения по непосредственно признаку инициируемого события, например, такова схема, известная как схема бомбы фон Штауфенберга, где нарушение целостности ампулы вызывало разъедание проволочки, удерживающей боек, инициирующий взрыв. Тогда если судить всего лишь с позиций выделения «схемы события», то подобную же порядковую специфику следует видеть и в ситуации подмыва дамбы и т.п. Наконец, здесь возможно и указание таких специфических формаций, как принципиально лишенные стабильности системы, то же состояние влажности белья или особенность плутониевого шарика испытывать нагрев при помещении в любые условия. Но только в одном случае подобная нестабильность как-то связана с помещением во внешнюю среду, обеспечивающую некоторым уровнем парциального давления, а в другом - способна существовать независимо ни от чего. Подобные материальные формации в некотором смысле и следует понимать носителями «их собственной» телеологии.

Однако и приведенное нами развернутое описание, как мы и позволим себе определить, относилось к ситуации, которую мы и характеризуем как ситуацию нечто конъюнктивного присутствия сторон взаимодействия: возможность подобных ситуаций и следует понимать связанной с тем, что стороны взаимодействия в рамках таких ситуаций находятся именно на положении и подверженных, и подвергающих. Но допустимо и предположение другой схемы вовлечения во взаимодействие участвующих в нем сторон, что в некотором приближении и следует понимать именно как неконъюнктивное - таково, в частности, протекание жидкости через воронку. Воронка придает вытекающей жидкости форму струи, но с самой воронкой при этом ничего не происходит. В развитие данного представления явно правомерно и предположение различных вариантов вовлечения сторон взаимодействия в его протекание, например, такого, в отношении которого мы и позволим себе использование такого имени, как имя нечто «относительно конъюнктивной» формы, когда аккумулятор отдает заряд, а впоследствии вновь допускает набор заряда. Или - данная характеристика применима и в отношении циркуляции некоего раствора, где в одном месте раствор обедняется притом, что в другом - подвергается обогащению. В таком случае и типологическую позицию по имени взаимодействие и следует определять нечто классом, объединяющим множество различных конфигураций обмена содержанием, в том числе, и ту, при которой полный цикл и будет соответствовать для совершающей некоторую операцию стороны взаимодействия ее возможности дальнейшей регенерации до исходного состояния.

Картину взаимодействия, насколько можно судить, и будут создавать такие характеристики его воспроизводства, как фигура «распределения течения» взаимодействия или специфика отличающих его последствий - начиная прямыми и обращающая и обретением косвенных результатов, и такой же характеристикой послужит и составляющая «динамического обустройства» тех же сторон взаимодействия. И тогда подобного «динамического обустройства» и будет предполагать то выражение, что, в одном случае, наблюдается стабильность присутствия одной из сторон взаимодействия на все время его осуществления, когда в другом случае уже некоторая сторона взаимодействия меняет конституцию с тем, чтобы по завершении цикла регенерировать к изначальной конституции. И тогда, поскольку мы располагаем некоторым ранее сформулированным определением агента, то теперь уже относительно подобной картины разнообразия порядков течения взаимодействия нам и дана будет возможность определения, что же именно и следует понимать непременными особенностями подобного формата. При этом на уровне интуиции мы позволим себе определить, что для «агента» в подобных «координатах» явно не обязательно отождествление посредством задания лишь одной определенной «формулы», поскольку именно агента - и такое объяснение будет предложено ниже, - и отличает способность исполнения функции, что в качестве способности не локализована на событии совершения действия.

Для простоты картины мы обратимся тогда к рассмотрению такой реализуемой агентом формы активности, как создание тяги двигателем внутреннего сгорания. Такой двигатель в первую очередь и следует видеть системой, объединяющей собой возможность совершения целого комплекса операций и для которой наиболее существенная операция, цикл поступления, сгорания и выброса газовой смеси и будет представлять собой - для двигателя именно как для некоторой комбинации механических элементов, - непременно регенеративный процесс. Данный процесс будет предполагать его дополнение и процессом поддержания вращения вала в силу инерции маховика, функционированием механизма обслуживания в виде шлюзования в каналах пропуска газовых потоков (действие клапанной системы), отводом избыточного тепла и целым рядом других вспомогательных операций. Но тогда и следует обратить внимание, что все тот же «регенеративный цикл» следует определять и в качестве порядка воспроизводства активности и агентом, ведущим свою деятельность в совершенно иной природе или среде, а именно - страховым агентом. Страховой агент непременно находит клиента, заключает с ним договор, и - приступает к поиску следующего клиента. Одновременно каждое такое сложное действие страхового агента и следует понимать созданием новой сущности - обязательств, принятых на себя страховой компанией перед своим новым клиентом. Тогда и химический реактив, представляя собой в смысле предложенного выше определения того же «агента», чем следует понимать и двигатель, и работника страховой компании, напротив, уже в смысле порядка воспроизводства отличающей его активности будет представлять собой именно сторону взаимодействия, характеризуемую спецификой «конъюнктивного присутствия». Для химического реактива совершение химической реакции непременно будет соответствовать полному или частичному расходу реактива. В смысле подобной специфики любопытство представляет такой специфический вариант агента как «шпион» - в отношении исполняемой им функции он действует по той же регенеративной схеме, как и страховщик, добывая новую информацию, но может выполнять такие операции до тех пор, пока не «засветится» в службе контрразведки страны пребывания.

Тогда уже результатом данного анализа, исследовавшего специфику исполнения агентской функции именно на фоне условий «архитектоники действия» и следует понимать оценку, что характерной агенту спецификой и следует видеть далеко не один только порядок исполнения действия. И хотя настоящий анализ и предполагал использование достаточно скромного объема критериев, не проверяя обретаемое понимание посредством оценки такой специфики, как «фигура» и топологическая специфика «распределения» действия, тем не менее, и они вряд ли позволят получение каких-либо существенно отличающихся выводов. Тогда мы и позволим себе обращение к построению нечто «онтологии агента», хотя во многом и определяемой условием «порядка действия», но и не только им, но и некоторыми другими существенными привходящими.

Огл. Два типа действий - локализованное на событии и неприкрепленное

Наиболее любопытным моментом настоящего рассуждения и следует понимать рассмотрение предмета нечто условности или формации, непосредственно и позволяющей понимание в качестве «локализованной на совершении действия». В нашем понимании, положение подобной условности и способно отличать нечто, собственно и допускающее определение спецификой совершения действия. И тогда наше рассмотрение претендентов на получение подобного статуса и позволит обнаружить, что локализованными на событии совершения действия по существу и следует понимать нечто моничные характеристики, подобные характеристикам массы, энергии, плотности, объема, заряда, скорости и т.п. Физика потому и ориентируется на использование таких признаков или «показателей», что именно их и отличает предельная рациональность в случае «определения посредством вычисления» в рамках тех намеренно выстраиваемых моделей, что ограничены не более чем отношениями совершения действия. Собственно говоря, подобная функциональность более соответствует приложению к ней уже некоторой «обратной» квалификации: необходимость рационализации до состояния расчетной пригодности именно и предопределяет образование физического принципа «действия», - действие представляет собой средство реализации конфигурации, позволяющей изменение характеристики (или - «показателя») некоторой конкретной меры.

Тогда если наш анализ и определяет агента тем нечто, что своими возможностями совершения действия порождает особенное состояние вовлечения (или - агент отличает способность воспроизводства «отклика» на возможность проявления активности) в специфическую среду бытования наличия, собственно и позволяющего совершение действия, то это и следует понимать отличием агента от других операторов подобного погружения. Именно способность самостоятельного формирования состояния «вовлечения» и следует понимать той характерной особенностью агента, что и отличает его от тех же объектов, допускающих приведение в состояние механического равновесия. Более того, именно подобная специфика самостоятельного формирования состояния «вовлечения» и будет позволять определение агента как нечто не локализованного на событии совершения действия. Иными словами, агента и следует видеть не просто субъектом совершения действия, но и понимать субъектом совершения действия в некотором определенном порядке. Именно подобный порядок и следует определять как «порядок, коррелирующий с наличием определенной среды», где действие агента, направленное на среду, а не на одну какую-либо «другую сторону взаимодействия» и будет означать наделение агента в смысле совершения данного действия теперь уже спецификой вовлечения в связи среды.

Настоящий принцип собственно и позволяет определение условия вовлечения - либо агент, как в случае двигателя или шпиона составляет собой источник направленной на среду агрессии, и в некотором отношении «исчерпывает» среду, так и в других обстоятельствах он наполняет среду формируемым им содержанием, уже совершая экспансию в среде, что характерно химическим реактивам. При этом не исключается и возможность достижения определенным агентом комбинированной функциональности, сочетания агрессии и экспансии, способность к чему, например, и будет отличать обыкновенный пропашной трактор.

Тогда собственно обобщение данных выше оценок и будет позволять следующий весьма любопытный вывод. Философии тогда только и откроется возможность построения добротной онтологии, когда она обнаружит в себе способность охвата своим пониманием не одного «существования», и даже не существования дополняемого функцией производства действия, но и дополнит такой объем представлений и пониманием предмета существования, естественным образом ассоциирующего в себе действия, определяющие присущий ему «вид существования». То есть от философии и следует ожидать обретения способности построения модели, непременно и воссоздающей схему не просто воздушной среды, не просто ветра, но и схему среды, теперь уже «как среда» предрасположенной к определенной оценке, например, «по вместительности» - возможны ли здесь ветерок и ветер, или ураган и торнадо. От философии явно следует ожидать усилий в отношении овладения способностью построения представлений о действительности именно как о некоторой сфере обретения, на чьих «просторах» и дано будет «разгуляться» неким специфическим явлениям.

Отсюда понимание условности нечто «не локализованного на способности совершения действия» и будет означать осознание условия востребования некоторой более или менее стабильно воспроизводимой активностью ресурсов как собственно на положении служащих поддержанию такой активности, так и ресурсов, служащих еще и выводу и размещению результатов проявления данной активности. Более того, принятие подобной схемы или своего рода «системы координат» следует определять открывающим и возможность обретения такого представления о собственно специфике «агента» как представление о нечто следующем внутренней телеологии субъекте эксплуатации ресурсов среды, открытой ресурсному хищничеству. Конечно же, претензию на принадлежащие среде ресурсы способно проявлять и то, что как событие представляет собой сторонне вынужденное; взрыв газовой смеси в бензиновом двигателе происходит в силу поджига электрической искрой. И одновременно самим субъектом заявления такой «претензии на ресурсы» обязательно выступает нечто, наделенное телеологией, определяемой как «внутренняя», когда и непосредственно данную претензию невозможно понимать иначе, кроме как реализацией подобной телеологии.

Далее уже некоторым общим выводом из предпринятого здесь рассмотрения условия локализации на событии совершения действия мы предпочтем избрать следующую оценку: философия пока не описывает Бытиё, но лишь мямлит по поводу Бытия, надеясь, что и при такой непременной недостаточности используемых ею квалификаций ей еще улыбнется удача обретения достаточного понимания.

Огл. Понимание «теорией агента» предмета роли в ролевых структурах

Конечно, в понимании рядового пользователя естественного языка понятие «агент» служит обозначению далеко не химических реактивов. Естественно, что «агент» в бытовом представлении - вполне определенная роль, и страховому агенту принадлежит здесь далеко не первое место, причем театральный агент удаляется еще на куда более протяженную дистанцию. С другой стороны, мы вряд ли вправе упрекать обыденное сознание в задании своему пониманию подобной фокусной позиции, что и облегчит нам рассмотрение деятельность традиционного «агента» - практикующего шпионаж субъекта. Поскольку наша теория утверждает, что «агент» локализован отнюдь не на событии действия, но на проявлении активности в некоторой располагающей определенными ресурсами среде, то нам следует обратить внимание на то, что происходит в подобном случае. Положим, существует некоторое рассматриваемое одним обществом в качестве противника или «вероятного» противника другое общество, скрывающее некоторую важную ему информацию в виде военных планов, шифров, ноу-хау в области военной техники и т.п. Наличие данного содержания в подобном обществе «вероятного противника» и следует понимать «ресурсом». Шпион же предназначен для «выкачивания» подобного ресурса из данного общества и передачи полученного содержания снарядившему его обществу, причем ему это следует делать незаметно и т.п., дабы обкрадываемое общество не спохватилось, не приняло мер защиты, и добытая информация не утратила ценности. Практику ведения разведывательных операций, как и множество подобных видов функциональности, хотя они, собственно говоря, представляют собой определенную деятельность, человеческие представления привыкли отождествлять в качестве нечто роли или ролевой модели. Шпион, хотя результаты его деятельности и налицо, как бы не понимается субъектом совершения поступка, но видится «играющим подобную роль». Однако в нашем смысле принцип «роли» и отличает то качество, что роль - это всегда несколько больше, нежели «совершение поступка» и она, таким образом, явно не предполагает «локализации на совершении действия».

Тогда «роль» и будет означать некоторую ситуацию стабильной готовности или стабильного фактического совершения некоторых действий, осуществляемых человеком или социальной структурой именно потому, что они и предназначили себя на выполнение подобных операций. В целом же в подобной «системе координат» и собственно общество будет обретать вид среды распределения ролей, в которой кто-то крестьянин, кто-то доктор, кто-то свободный художник и т.п. И тогда уже комплекс обстоятельств, позволяющих становление структуры «распределения ролей» и следует противопоставить некоторому другому формату, своего рода «натуральному» первобытному существованию, когда практически не существует распределения ролей, хотя роли «жены» и «мужа» отличают даже и подобного рода условия. Именно в подобных условиях и образуется положение, способное обратиться источником как бы «прогрессирующей автаркии», что на деле и происходит с уходящими в джунгли малочисленными родоплеменными группами, из общественного существования переходящих к своего рода «животному существованию на началах общественных отношений». В подобной среде ограниченных запросов человек и обращается «человеком самообеспечивающим», полностью автаркическим и не нуждающимся в услугах другого, разве что за исключением потребности в половом партнере.

Отсюда и «среда с ролевой структурой» будет допускать представление посредством следующей модели: по существу, подобную среду и следует определять средой объединения множества возмущений, когда само содержание или «состав» подобной среды допустимо понимать нечто «возмущением, адресуемым другим возмущениям». Если для двигателя существует возможность забора ресурса «из среды» как бы «неактивного» воздуха, то для ролевого агента в социальной среде дана уже возможность проецирования возмущения исключительно на пространство предшествующих возмущений, созданных другими агентами. Если позволить себе использование именно примера шпионажа, то военные приготовления общества, в котором и действует шпион, вполне допускающие обращение их результатов на собственно и снарядившее шпиона общество, и следует понимать «возмущением» или в точности такой же агентской функцией, на что и накладывается уже некая «следующая» агентская функция шпионажа.

Обобщенным результатом настоящего этапа нашего анализа тогда и следует определить понимание, признающее социального агента непременной разновидностью общего формата «агент», за исключением собственно качества адаптации социального агента к вполне определенной структуре среды. В отличие от физического агента социальный агент распространяет инициируемое им возмущение не на условно «спокойную», но уже на возмущенную среду. В остальном же социальный агент - в точности тот же агент, - его и отличает та же претензия на ресурсы, что по природе самой претензии и исходит из некоторой внутренней телеологии заявителя претензии.

Огл. Бытиё в своем качестве калейдоскопической среды событийности

Мы непременно отказываемся от попытки предсказания, обратится ли философия в некотором будущем непосредственно к исследованию своего рода «детальной мозаики» бытийного пространства. Но если она все же проявит внимание к такого рода «низменному», то тогда она непременно и проявит интерес к возможности построения таких моделей, чем и следует определить предложенную здесь концепцию. С другой стороны, если философия продолжит понимание самое себя непременно анализом «общих особенностей», то и тогда предложенная нами схема не потеряет своего значения, хотя подобное значение и не выйдет за пределы функции специфического свидетельства, предопределяющего для философии необходимость коррекции некоторых ее существенных принципов.

Какие же важные стереотипы философской интерпретации способна поставить под сомнение предложенная нами концепция специфического источника действия по имени «агент»? Предложенную нами концепцию именно и следует понимать определенным источником сомнения в идее монотонности картины событий, идее «развития как развития», идее, согласно которой изменение и следует видеть простым следствием некоторого наличия условий, что в математических понятиях отождествляется в качестве простого «множества определенной мощности». Напротив, именно наше понимание и определяет любые условия собственно наступления любых возможных изменений никоим образом не структурой множества определенной «мощности», но уже непременно тем «множеством множеств», принадлежность чему и отличает рассеянные по определенным топологиям локализованные на них формации. При этом подобными формациями и следует определять некоторый ряд формаций, начиная от связанных равновесием, продолжая носителями приобретенного действия, и - завершая формацией, определяемой здесь под именем «агента». Отсюда и само собой изменение не будет позволять понимания именно в качестве «элементарного следствия» некоторой совокупности условий, но именно и будет допускать квалификацию в качестве результата преобладания некоторой определенной «линии», конечно же, опирающейся на всю совокупность условий, но как «линия» выражающую именно собственную самобытность. Тогда таким способен оказаться или некий носитель инерции, или электрический потенциал достаточного уровня напряженности, где оба будут представлять собой носителей определенного действия, или, напротив, это будут исследуемые нами «агенты», что непременно и несут в себе внутренний источник телеологии притом, что среда для них представляет собой лишь источник ресурса.

Именно подобная картина мира и воспрепятствует пониманию развития всего лишь «само собой развитием», но непременно и обратит его тенденцией определенной «окрашенности»: либо мы наблюдаем среду, лишь «терзаемую» привносимыми в нее воздействиями, либо та же среда уже заявляет себя наделенной ресурсом потребляемых определенными агентами «богатств». Именно последнюю возможность и следует видеть собственно источником возможности некоторого прогресса уже по причине «интереса» к такой среде некоторых агентов, собственно и представляющих собой носителей некоторой телеологии. В таком случае, если философия и признает необходимость следования подобной схеме, то ей не избежать и принятия принципа, предопределяющего невозможность своего рода «развития вообще», при допущении возможности лишь определенных, отличающихся конкретной типологией процессов, позволяющих характеризовать их спецификой присущей им «моторности». В данном понимании от «развития вообще» философия вынуждена будет перейти к принципу «развития, наделенного конкретной формулой», и это будет означать существенный подрыв правомерности использования такой специфики, как анонимность элементов обобщающей философской модели.

Именно подобную возможность в некотором отношении «устранения анонимности» тех или иных фигурантов обобщающей философской модели и следует понимать тем «вторым основным» результатом наших размышлений, что и следует помимо выделения собственно формата «агента» или «агентской деятельности» либо функции. Философия именно в этом и усложнит для себя возможность рассуждения «в общем», если откажется от рассмотрения того «в частности», что непосредственно и определяет не просто конфигурацию, но и ту выборку, что показывает не просто «наличие », но и присутствие в таком наличии и нечто, предопределяющего своим бытованием явные последствия этого бытования.

Огл. Заключение

Специфика конкретной науки - использование предметных понятий, что справедливо для всех наук - от естественного до гуманитарного дивизиона. Напротив, философия непременно тяготеет к подавлению составляющей предметной «детализации», - ощущая невозможность отождествления некоего известного ей нечто в качестве «объекта» она легко отождествляет такую неподатливую сущность в качестве «субъекта» и тем и преуспевает в требуемой ей постановке задачи. Как мы понимаем, вряд ли следует обращаться к постановке задачи, позволяющей изменение подобного положения, - пусть философия сохраняет понимание самоё себя отчужденной от всяческого предметного наполнения, но тогда ей следует рекомендовать дополнение ее представлений неким «эрзацем» предметной схемы. В любом случае, от философии и следует ожидать дополнение ее порядка рассуждения и такой составляющей, что непременно и предполагает разрушение избыточно «линейной» картины мира с ее заменой уже нечто «рельефной» композицией подобной картины. Основой же составляющего данную композицию рельефа и следует понимать в некотором отношении «игру страстей», когда конкретной результат именно и будет следовать из наполнения некоторых обстоятельств и спецификой конкретной функциональной или ролевой структуры. Пусть философия сама собой и отказывается от собственной оценки подобного «рельефа», но пусть, тем не менее, непременно и дополнит ее суждение оговоркой, что реальные обстоятельства собственно и обращаются продуктом «рельефа», и если мы предполагаем воссоединение определенных предпосылок с определенными последствиями, то условие «рельефа» здесь и следует понимать обязательным. То есть от философии непременно и следует ожидать той оговорки, что если она и обращается к «слишком общему» рассуждению, то такое рассуждение и следует понимать построенным таким образом, что из него никак невозможно обозрение необходимого для конкретной интерпретации «рельефа».

В несколько же более утилитарном отношении концепция «агента» - это концепция определенного класса, для которого характеристикой его экземпляров и следует понимать ту специфику, что такие-то «внутренне» определяемые телеологии пересекаются с таким-то характером обращенного вовне востребования. То есть подобное представление и следует понимать основанием для более упорядоченного представления характера активности.

10.2011 - 06.2016 г.

Литература

1. Шухов, А., "Онтология движения и структура его физической модели", 2008
2. Шухов, А., "Бытиё - не погонщик", 2011
3. Шухов, А., "Онтологическое усвоение данных физического познания", 2003
4. Шухов, А., "Рутаджизм - следующая стадия материализма", 2011
5. Шухов, А., "Специфика моделирующего принципа химического знания: «агентское» построение", 2010

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru