раздел «Цели развития»

Эссе раздела


Экономика: проблема приложения к ее практике критерия «развитости»


 

Современная экономика: принцип билинейности


 

Антикапитализм


 

Мультипликативность играющая роль универсологического начала экономики


 

Феномен производства


 

Проблема «ресурса емкости» внутреннего рынка


 

Будущее экономики, предсказанное в 2009 году


 

Экономическая функция эмиссии стоимости


 

Деньги в их превращении из предмета в категорию


 

Арбитражная составляющая цены и проблема ее легитимности


 

«Сцилла и Харибда» советской экономики: между «гонялись» и «лежало»


 

«Монетарная история» советской экономики и крах CCCP


 

Четыре кита экономической динамики


 

Экономика в зеркале экономической метафоры


 

Схема и концепция «Общая схема эволюции состояний товара»


 

Сущность феномена «фирменная марка» (бренд): к онтологии маркетинга


 

Экономика: проблема приложения к ее практике
критерия «развитости»

Шухов А.

Содержание

Ленин в знаменитой работе «Империализм как высшая стадия капитализма», собственно и посвященной исследованию ряда аспектов экономико-политической проблематики, и удостоил монополизм, форму, непременно и позволяющую признание состоянием предельной концентрации технического и экономического начал производственного функционала, статуса «высшей» стадии капитализма. Конечно, воспринимать в наши дни предложенную им оценку можно лишь ввиду ее общественной значимости, вряд ли допуская и мысли о признании предлагаемой им концепции хоть сколько-нибудь продуманно выстроенным научно состоятельным построением. Предложенные Лениным выводы явно не основаны на необходимо достаточном анализе «стадий развития» капитализма, а предложенное им толкование даже очевидной тенденции социального развития, по сути, собственно и построенное в порядке элементарной индукции и квалифицирующее такую тенденцию как «значимое» условие общественной практики вряд ли обнаруживает обязательные здесь признаки обстоятельности. Наше следование заявленным оценкам и позволяет начать предлагаемый ниже анализ с образования нечто специфического «пространства», собственно и сообщающего рассуждению определенную «свободу маневра» в его попытках определения специфики и своего рода «наполнения» критерия «развитости» именно в части возможности приложения к конкретной хозяйственной практике. Более того, ряд посылок собственно и позволят осознание «критерия развитости» как непременно и восходящего к тому общему принципу, что и предполагает формирование представление о нечто «предельно эффективной» интерактивной системе. Иными словами здесь мы и предполагаем вынесение оценок, собственно и восходящих к идее действительности некоей «предельно эффективной» интерактивной системы, что одновременно обнаруживает и специфику минимального времени реакции (в идеале не связанного с длиной «цепи реакции»), и, равно, и специфику максимальной полноты действия, собственно и выражаемого посредством подобной реакции. То есть предмет условной «конституции» хозяйственной системы мы и склонны определять как явно и допускающий аналогию с такими идеями обыденного сознания, чем и следует понимать характеристики «физически развит» или «интеллектуально развит». Но в развитие подобного подхода мы также позволим себе признание экономики и особого рода областью человеческой деятельности по воспроизводству материальных средств и приравниваемых к ним нематериальных воспомоществований или «ноу-хау», для которой и собственно отношение между представленными в ней различными видами и направлениями активности также будет означать и характеристику уровня развития. Подобная панорама тогда и обратится той формой осознания предмета занятия ведением хозяйства, где такое занятие и обретет вид своего рода «наполнения» того «пространства взаимодействия», в котором каждый из операторов и будет предпринимать попытки распространения его контроля на определенные участки прохождения «возбуждения», собственно и характерного занятию ведением хозяйства.

Помимо специфики «пространства взаимодействия» экономика равным образом предполагает и представление как некоторая чуждая изоляции и наделенная множеством интерфейсов сложная структуру, одновременно обремененная и обязанностями внеэкономического социального взаимодействия, и, равно же, и проявляющая себя в условиях подобного взаимодействия в качестве участника, знающего за собой и определенные преимущества. Таким образом, предстоящий анализ и будет предполагать рассмотрение некоторого числа своего рода позиций «способности» хозяйственной системы к обретению состояния эффективности ее действия, таких как специфические формы оптимизации сфер производства и «производительности капитала», зоны инфраструктуры, включая сферу государственного управления, сферы кредита и связывающей данные области практики «межплатформенных связей». Мы собственно и обратимся к рассмотрению проблематики, так или иначе связанной с характеристикой того экономического потенциала, что собственно и придает экономике специфику «развитой», где подобная форма экономики и позволяет обращение порядком, собственно и обеспечивающим формирование, восприятие или адаптацию желательных для нее тенденций развития и также способствует и устранению неблагоприятных тенденций.

Огл. Диверсификация производства и производительность капитала

Анализ показателя производительности одновременно производств и здесь же и производительности капитала и следует начать заданием условия, собственно и определяющего, что для настоящей постановки задачи функцию «производства» и следует отождествлять всякой форме деятельности, либо связанной с воспроизводством материальных предметов, либо связанной с коммерческой формой оказания услуг по редислокации таких предметов. Не только производство продуктов питания или предметов потребления, сырья, либо промышленного оборудования, но и услуги транспорта, связи, торговли, различные услуги аренды, книгоиздания, медиа, хранения, утилизации отходов, ремонта, строительства или деятельность по улучшению среды обитания и будут позволять в заданном нами смысле их понимание непременно в качестве «производства». Более того, данный список не следует понимать претендующим и на совершенную полноту, однако подобный недостаток явно позволяет и возмещение посредством задания и некоего формального признака. В собственно и определяемом нашим истолкованием смысле единственно значимым критерием отнесения некоторого вида деятельности к сфере занятия производством и следует понимать специфику совершения операций над материальными предметами, выполняемых социальными структурами, не принадлежащими числу наделенных прерогативами институтов государственного управления. То есть, в частности, пусть подобное решение не исключает и специфической комичности, вне данного ограничения и тюрьма будет допускать признание как «предприятие гостиничного сервиса». И именно данное ограничение и позволит исключение тюрьмы из числа «производственных» предприятий в силу ее наделения прерогативами органа государственного управления, хотя известное в современной практике решение и отдает содержание тюрем на частный подряд; но в последнем случае и потребителем данной «услуги» выступает все же государство, а не частные лица. Другой момент, что общее правило, что и предопределяет существенные трудности всякой попытки выделения непременно какой-либо «чистой формы», всякий раз и спутываемой наличием тех или иных переходных форм и вынудит нас к признанию действующей в некоторых обществах «казенной промышленности» все же собственно субъектом производственной сферы. Конечно, вполне очевидно, что непосредственно характеристику «производственного предприятия» и следует отождествлять не только арсеналу, но и монетному двору. По существу подобная же двусмысленность характерна и любой попытки определения принадлежности ломбардов, что с равным основанием позволяют признание и формами производственных, и, равно, и кредитных структур. Как бы то ни было, но, невзирая на сложности классификации, собственно и вынуждающие прибегать к явно недостаточно четкому критерию различения, даже и всего лишь столь условно обозначенная сфера занятия производством и будет позволять постановку задачи определения внутренне характерных признаков «развитости» собственно данной формы ведения деятельности. Более того, задача определения подобных признаков и потребует от нас обретения и общего представления о «производстве» уже в части специфически характерных производству типа или класса процессов.

Итак, производство оперирует материальными сущностями или такими нематериальными, для которых материя представляет собой необходимую основу или начало реализации. В случае признания правомерности данного положения уже очередным требующим прояснения предметом и следует понимать значения, что и отличают тот спектр материальных предметов, на создание которых или оперирование с ними и возможно обращение производственной деятельности. Тогда чтобы не ограничиваться рассмотрением подобного предмета именно в качестве некоей частной специфики, данное рассмотрение следует дополнить рассмотрением и некоторых других условностей, фактически составляющих с ним и своего рода «единый комплекс». В частности, здесь следует обозначить и такую специфику, как характеристика скорости воспроизводства или осуществления процесса производства. Далее также следует характеризовать и условие специфического значения тонкости и тщательности воспроизводства некоторого продукта и смысл функции, в условно «грубом» измерении и позволяющей истолкование с помощью понятия «качество продукции». Далее здесь необходимо прояснение и значения ресурсной базы или потребности производства в наличии определенных ресурсов. И, наконец, завершающей позицией списка важнейших функциональных характеристик практики ведения производственной деятельности и следует определить рассмотрение такого условия, как характеристика способности производственной единицы обеспечивать изменение спектра выпускаемой продукции или переход к производству более широкой номенклатуры продукции. Возможно, что некоторого особого анализа потребует и проблема ценовой конкурентоспособности, но мы в данном случае позволим себе несколько упростить картину в целом по причине понимания нами ценового фактора результатом прямой проекции потребности в производственных ресурсах. Кроме всего названного, если рассматривать производственные возможности в аспекте их исторической эволюции, следует обратить внимание и на инновационные способности производственной системы, - но здесь сама наша задача, ограниченная установлением неких исходных позиций понимания принципа «развитости» экономики, может довольствоваться интерпретацией экономики и не более чем в качестве примера определенного рода «консервативной» системы.

Итак, мы обращаемся к рассмотрению некоторой производственной системы или практики, ограниченной пределами некоего национального государства и именно и позволяющей отождествление в качестве производственной сферы определенного национального рынка. Тогда что же именно и способна означать для подобного укорененного на некоторой национальной почве рынка возможность производства любой требуемой продукции национальным же производителем, или фактическая независимость национальной экономики от внешнего рынка? Прежде всего, подобную возможность, главным образом, и следует определять как означающую большие возможности стабильности, но кроме них и более высокий темп производства сложных видов продукции – ведь здесь все необходимые комплектующие изделия доступны для получения в пределах данной национальной экономики, вне необходимости выхода на какие-либо смежные рынки. Диверсификация суммарной производственной программы национальной экономики – это основа гибкости такой экономики при проявлении реакции на вновь проявляющиеся тенденции спроса, особенно при производстве сложнотехнической продукции. В подобном отношении диверсификация продуктовой линейки непременно и позволит отождествление в качестве такого производственного «фундамента», что и обеспечит возможности выпуска сложнотехнической продукции, а, следовательно, и выведение экономики в целом на более высокий уровень развития. Уменьшение ресурсоемкости производимого продукта также позволит признание достаточно простым и элементарным признаком эффективной экономики – подобное качество производства помимо просто обращения источником преимуществ в ценовой конкуренции, будет способствовать и повышению уровня прибыльности в случае утраты ценовым фактором его конкурентной существенности. Проблема «качества продукта» также будет позволять рассмотрение далеко не посредством всего лишь единственной проекции. С одной стороны, уровень качества продукции будет обнаруживать и характерную связь с условием оптимальной пропорции соотношения «цена - качество», и, с другой, испытывать и зависимость от специфики связи возможностей производства и обеспечения выпуска наиболее сложных видов продукции. Отсюда и характеристикой «развитости» экономики в сфере качества продукции и следует понимать способность совмещения в данной экономике массовости производства продукта «приемлемого» качества с возможностями использования высокотехнологичных процессов для производства сложной и уникальной продукции. Скорость производственного процесса и любые другие условия оптимизации производственного цикла уменьшают потребность в средствах и ресурсах производства, и потому однозначно и позволяют признание свидетельствами высокого уровня развития экономики. И, наконец, степень технической диверсификации отдельной производственной структуры будет предполагать и смещение собственно центра экономической конкуренции из области конкуренции умения (производственных возможностей) в сферу конкуренции капитала. Тогда и признание правомерности всей изложенной выше аргументации и позволит согласие с правомерностью использования некоторого непременно сложного признака развитости производственного сектора национальной экономики, что и будет допускать выражение посредством характеристики, собственно и означающей, что для данной экономики конкуренция производственных возможностей непременно и исключает ее окончательное подавление конкуренцией капитала. Иными словами, характерной особенностью развитой экономики и следует понимать ситуацию баланса между конкуренцией производственных возможностей и конкуренцией капитала, а уже смещение подобного равновесия в ту или другую сторону и следует определять как очевидное свидетельство неблагополучного состояния данной формы экономики.

Наконец развитую экономику следует понимать и системой с развитой практикой управления производительностью капитала. Классическим современным примером подобной функции и следует признать перенос производства дешевой продукции в те национальные экономики, что и отличаются существенно более низким уровнем издержек производства, главным образом, в оплате труда, и сохранение в экономиках с высокой стоимостью труда исключительно производств с высокой нормой прибавленной стоимости. Отсюда и возможной аналитической схемой определения качества экономики посредством показателя эффективности использования капитала и правомерен выбор следующей зависимости: некоторая хозяйственная система и будет позволять признание развитой лишь в случае структурирования по условию выделения разных в отношении производительности капитала зон и структур. Иными словами спецификой развитой экономики непременно и следует понимать деление, чем-то напоминающее современное разделение на «консервативные» и «рисковые» виды инвестиций, причем это разделение далеко не ограничивается спецификой всего лишь инвестиций. Непременную особенность развитой экономики тогда и будет составлять четкое различение специфики тех же ресурсоемких, трудоемких, капиталоемких видов производства, «быстрых» и «длительных» циклов оборота, долгоживущих и быстро амортизируемых вложений и т.п. Развитая экономика непременно и позволяет признание системой, где практически отсутствуют действующие агенты, плохо владеющие управлением капиталом, и где всякое производство непременно и ранжируется по специфике характерной капиталоемкости.

Еще одной существенной составляющей производственной системы высокоразвитой экономики следует понимать и развитие возможностей усредненной в смысле рыночной ситуации ценовой оценки продукта, что и обеспечивает деятельность систем биржевого или квазибиржевого коммерческого процессинга. И здесь источником повышения эффективности хозяйственных операций и следует признать возможность обретения ориентирующего представления о характеристике эффективной, согласно текущим сделкам продажной цене продукта. Непосредственно представление о характере биржевого тренда и позволяет производителю прибегать к текущей корректировке его способа ведения деятельности, что и позволяет повышение прибыльности и посредством оптимизации капитальных затрат. В развитой экономике, как правило, любой товаропроводящий агент так или иначе, но связан с биржевой или квазибиржевой системой (например, выставками и ярмарками или системами оглашения сделок), и в любом случае доводит до них свое предложение, адаптируя последнее к характеристикам состояния активности в этих системах. Таким образом, в развитой экономике биржи не только существуют и возможны, но и производители особым образом трансформируют их активность или даже структуру с целью синхронизации собственной активности с теми тенденциями, чье развитие собственно и определяется положением в подобных системах. Или подобное представление позволяет тогда и ту оценку, что в развитой экономике собственно «стратегическую» установку производителя и составляет практика заявления участия в среде своего рода «публичных» форм ведения хозяйственной активности. Более того, даже непубличные виды коммерции и вынуждены здесь мимикрировать под публичные, и сделки, совершаемые вне биржевой системы, искусственно принижаются и как явно менее значимые.

На этом возможно и завершение нашего в существенной мере оценочного философского анализа предмета производственного раздела экономики. И здесь наиболее важным выводом из сформулированных нами в обзорной форме оценок и следует понимать положение, что не всякое условие, признаваемое именно в качестве отличия «уровня развития» производственной системы хозяйства, и будет допускать отнесение к числу условий максимизации определенной возможности. Если, например, условие скорости производства и требует предельной оптимизации, то есть максимально возможного сокращения длительности производственного цикла или цикла товарного оборота, то уже в смысле качества теперь уже существенно более важен баланс между выпуском дешевых и ограниченных по качеству и, с другой стороны, дорогих и высококачественных видов продукции. Так же вряд ли следует понимать признаком развитости экономики и полное вытеснение конкуренции производственного умения конкуренцией капитала (инвестиционных возможностей). Отсюда и тем уровнем развития производства, что и будет означать уровень наибольшего развития некоторой экономики и следует понимать состояние, при котором доступность любых производственных возможностей еще и будет предполагать сочетание с таким условием, чем и следует признать диверсификацию определяющих структурные изменения источников мобильности. Ту экономику, что будет позволять признание экономикой наивысшего уровня развития производственных возможностей, тогда будет отличать не просто возможность производства абсолютно любого вида продукции, но и такая специфическая возможность, когда в дополнение к свободе инициативы в сферах техники или технологии будет открываться и возможность выбора наиболее удобных способов поддержки инициативного проекта.

Огл. Уровень развития инфраструктурной сферы

Естественно, что основную группу особенностей, говорящих о достижении определенной экономикой высокого уровня развития, именно и составят возможности ее производственной сферы, единственно и представляющие собой основание для вынесения прямой оценки собственно уровня развития данной экономики. В подобном отношении и всякое инфраструктурное подкрепление явно и следует понимать не более источником косвенных характеристик экономической результативности. Но мы в нашем обобщенном анализе все же позволим себе пренебрежение требованием оценки некоторой хозяйственной системы лишь напрямую «по результатам деятельности» и оценим ее и посредством меры наличия инфраструктурных возможностей, собственно и обеспечивающих должную поддержку ее функционирования. Понимая всю условность подобной оценки, мы, тем не менее, позволим себе толковать хозяйственную систему одновременно и творцом, и «источником обеспечения» собственной инфраструктурной базы. Оценивая возможности инфраструктурного обеспечения хозяйства, мы сразу выделим такую его составляющую как группу «естественных» возможностей инфраструктуры. Определенная часть инфраструктуры попадает в распоряжение некоторого общества, например, благодаря его географическому положению, но в какой мере подобный фактор все же и следует определять как «реально значащий»? Если привести пример такого весьма известного общества прошлого как Османская империя, располагавшего превосходным ресурсом морского торгового пути, то можно согласиться с тем, что оно не проявляло особенного интереса к возможностям данного инфраструктурного проекта. По крайней мере, османских владык явно не интересовала возможность повышения экономического значения уже самой природой предоставленного им достояния. Собственно и обращаясь тогда к обобщению представленного примера, мы в нашем рассуждении далее и позволим себе следование принципу «искусственности» природы инфраструктурных возможностей. «Инфраструктура» в нашем понимании будет представлять собой систему различного рода средств, благодаря которым хозяйство обеспечивает свои потребности не только производства, но и существования – это дороги, водопроводы, связь, землепользование, склады и материальные резервы, но и не только названные здесь физически действительные техницизмы и природные комплексы, но, в дополнение, и платежные средства или уровень образования и физического здоровья населения. Любое подобное инфраструктурное средство также не обходится и без поддержания и развития посредством произведения определенных капитальных затрат, как правило, черпаемых из неких общесоциальных фондов, так и выделения специальных инвестиций на его поддержание. При этом нам не известен и четкий ответ на вопрос, что представляет собой оптимальный в смысле развития экономики выбор – избыток или все же своего рода «экономное» развитие инфраструктуры? Очевидно, что и собственно характер подобной проблемы не позволяет характеризовать ее лишь посредством простого ответа: с одной стороны, избыток предложения на рынке труда – благо для производства, с другой – достаточное наличие трудовых ресурсов в какой-то мере обращается и препятствием для освоения более совершенных технологий.

Чтобы понять проблематику соответствия инфраструктуры высокому уровню развития экономики, нам и следует начать наш анализ с классического примера – истории развития железных дорог. Сейчас практически повсеместно железнодорожное сообщение находится во владении государства или в смешанном государственно-частном владении. Железнодорожный транспорт в определенном смысле конкурентно проигрывает другим видам сообщений, но и утрата данной части инфраструктуры в системе современного хозяйства явно способна обратиться и причиной крайне нежелательных последствий. В итоге и имеет место специфическая практика – дотационное возмещение затрат по эксплуатации железных дорог. Подобный порядок, хотя и оправданный хозяйственной ситуацией в целом, явно не оправдан в собственно смысле коммерческой практики предоставления такой услуги, в результате чего она и обращается статьей расходов, обременяющих государственный бюджет. В то же время в силу данных обстоятельств и проблема конкретной конфигурации сети, содержания отдельных перегонов также находит решение не в порядке реализации коммерческих проектов, но в соответствии с принятием во внимание социально (и общеэкономически) значимых обстоятельств. Следовательно, в данном случае мерилом рациональности решения отдельной инфраструктурной проблемы и следует видеть не коммерческую целесообразность эксплуатации данной формы инфраструктуры, а в широком смысле социальную оправданность, связанную с множеством локальных ситуаций интегральной экономической целесообразности. Явно иной картиной и следует понимать ситуацию в другой области инфраструктуры, а именно в области телекоммуникаций, в настоящее время практически полностью отошедших из во многих случаях в прошлом государственного в коммерческое владение. Подобное положение и следует связывать со спецификой существенно меньшего, в сравнении с железнодорожным хозяйством, уровня затратной составляющей, так и здесь же и не столь высокого, в сравнении с социальным значением транспортной доступности, социального усреднения. На наш взгляд здесь уже явно излишне рассмотрение следующих частных примеров, поскольку очевидно, что в силу действия определенных социальных условий, формы инфраструктурного обеспечения экономики и следует определять лишь как условно предполагающие специфику именно коммерческой самодостаточности. Если конкретные условия обращения допускают выведение некоторой инфраструктурной функции на коммерческую площадку, то общество в лице государственных институций, как правило, соглашается с таким решением, однако реально судьбу данной функции все же определяет сумма ее социальной и общехозяйственной значимости. Поэтому с позиций некоей усредненной востребованности инфраструктурная функция и будет представлять собой объект управления, на который и правомерно проецирование требований, исходящих от практики поддержания и некоторых других социально и экономически значимых форм. В таком случае спецификой развитой экономики и следует понимать собственно качество гибкости и адресности управления, задачей которого именно и следует понимать поддержание определенного инфраструктурного ресурса. В таком случае особенностью развитой экономики и следует понимать не собственно наличие инфраструктуры, она явно приемлет и такие формы, как недостаточный или избыточный или слабо поддерживаемый уровень инфраструктурного развития, но именно феномен выстроенной в данном обществе инфраструктурной политики, собственно и определяющей приоритеты в области развития или, напротив, сжатия инфраструктуры.

Однако и собственно функции инфраструктуры способны разниться и определенные разновидности подобных функций будут допускать оценку не только по наличию, но и непосредственно по характерной им функциональности. В частности, к числу подобных сфер инфраструктуры и возможно отнесение той же системы платежных средств, и, равно же, и системы подготовки кадров, в частности, системы общего образования. Как не вспомнить в данной связи пример поступка Е.К. Лигачева, публично пенявшего, а дело происходило во времена существования CCCP, грузинской высшей школе на избыток подготовки специалистов гуманитарного профиля. Но нашим основным примером все же следует избрать не направления науки или образования, но именно систему хождения платежных средств, также в отношении практики ведения хозяйственной деятельности исполняющей важную инфраструктурную функцию. В связи с этим автор может поделиться своим впечатлением читателя переводной англоязычной прозы, чьим частым элементом сюжета непременно и обращалась практика оплаты чеком. Напротив, уже отечественную экономику, и последняя оценка справедлива и для ее «лучших времен», отмеченных деятельностью выдающихся министров Столыпина и Коковцова, непременно и отличала практика оплата наличными, то есть действовавшей в российской экономике системе обращения платежных средств явно не доставало и определенной диверсификации. Отечественный платежный оборот одно время даже отличало действие правила, исключавшего использование монеты низких номиналов при оплате значительной суммы. Отсюда вполне возможно сравнение двух платежных системы прошлого времени – одной англосаксонской, включающей чеки, дорожные чеки, векселя, облигации и широкое использование розничного кредита, и отечественной того же времени, главным образом и основанной на наличности и ограниченном потребительском кредитовании в основном нанимателем работников через кассу фабричной лавки. Непосредственно подобные свидетельства тогда и следует понимать основаниями для вывода о различии в специфике реализации собственно инфраструктурной функции обслуживания платежного оборота. Конечно же, аналогичный порядок сопоставления будет действовать и в отношении любой другой инфраструктурной функции, например, того же транспортного обслуживания, в одном случае продающего билеты только в одну сторону, а другом - предлагающем транспортные карты на поездки с несколькими пересадками. Тогда отсюда и возможен вывод, что в случае должного развития экономики и правомерно предполагать действие порядка, собственно и состоящего в выведении инфраструктурной функции из-под ограничений, налагаемых наличием некоего средства ее обеспечения. Например, подобный пример характерно и отличает современную экономику, где и имеют место тенденции замены штата уборщиц на предприятиях на услуги специализированной «клининговой компании» или штата бухгалтеров на услуги бухгалтерского оператора.

Наконец, мы еще не обращали нашего рассмотрения и на такую специфику инфраструктурного обеспечения экономики, чем и следует понимать услуги государственного управления, включая сюда судопроизводство, правовую регламентацию, силовую и международную защиту, патентное законодательство, финансирование инновационных и исследовательских проектов. Скорее всего, здесь не следует рассматривать каждую данную функцию в отдельности, но непременно и следует прибегнуть к построению модели некоей социальной тенденции, реализуемой посредством объединения всех указанных возможностей. Ради этого экономику как таковую и следует представить своего рода «полем деятельности» агента, наделенного определенной, но далекой не абсолютной, но именно некоторой функционально «оптимальной» свободой развития активности. В таком случае и непосредственно государство в его качестве элемента экономической инфраструктуры и будет представлять собой исполнителя функции гаранта и творца подобного рода специфической свободы экономической активности. Но тогда какой же именно характер активности экономического агента и следует определять как непременно «позитивно» воспринимаемую форму проявляемой им активности? Скорее всего, «позитивный отклик» в обществе и будет находить способность достижения уровня насыщенности предложения, как по объему, так и качественным параметрам соответствующего некоему предъявляемому спросу; откуда «оптимальным» экономическим агентом и возможно признание тех индивида или структуры, что и отличаются возможностями обеспечения воспроизводства конвенциональными способами некоего продукта в необходимой конфигурации. «Конвенциональный» способ осуществления производственной деятельности и следует видеть состоящим в исключение для такой активности любой возможности ее обращения какой-либо практикой внеэкономического, например, «силового» блокирования интересов других членов общества. В то же время и соприкасающееся с экономическим агентом общественное окружение может обращать на его деятельность явно неправомерное востребование, как, в частности, помещик понимал себя вправе допускать потраву на крестьянском поле. В таком случае инфраструктурную роль государства и следует понимать состоящей в практике установления конвенциональных принципов хозяйственного поведения и пресечении как посягательств на неконвенциональное вмешательство в хозяйственное поведение экономических агентов, так и попыток самих таких агентов расширять свою практику за счет неконвенциональных способов активности. Но в данном случае мы говорим об исторически традиционной функции государства в экономическом пространстве, а для современного государства еще и характерна функция поддержки инновационной практики и балансирования экономических тенденций (Кейнсианское регулирование). Но поскольку и спецификой всех подобных регулирующих воздействий и следует понимать принадлежность не столько постоянному, сколько актуализируемому нормированию, то и достаточность инфраструктурной экономической функции государства и будет требовать понимания именно посредством ее выделения как некоего «динамического» формата. В таком случае инфраструктурная функция государства и будет обретать совершенство в случае, если государство будет успевать с введением новых конвенциональных норм, устранением конвенциональных неопределенностей, и отслеживанием и блокированием ситуации выхода из условий конвенциональной практики, а равно и проводить политику поддержки инноваций и не допускать дисбаланса экономических тенденций. В развитой экономике также следует действовать если и не формальным, то хотя бы практически действующим (лоббизм, адвокатура, общественное мнение) инструментам воздействия на конвенциональные основы хозяйствования и систему государственного управления хозяйственным развитием и экономическим равновесием. Государство, что отсюда следует, лишь в том случае и позволит признание эффективной составляющей экономической инфраструктуры, когда и преуспеет в выработке четко оформленной позиции по проблематике осуществляемого им регулирования, а также сформирует механизмы контроля процессов формирования хозяйственных тенденций и наработает и представление о характере хозяйственной ситуации. Более того, от государства следует ожидать и способности не основывать его сотрудничество с обществом на технологии «навязывания» собственной воли, но прибегать к организации специфического взаимодействия. Здесь также возможно и то определение, что в развитой экономике от государства также следует ожидать и умения избегать положения, при котором его деятельность выступает в качестве одного из факторов конъюнктуры, и придание своему управлению такой степени эффективности, когда оно фактически будет выступать гарантом некоторой позитивно воспринимаемой обществом конъюнктурной тенденции. Для развитой экономики тогда и характерно то положение, одним из условий которого и следует понимать способность государства не отчуждать себя от конъюнктурной проблематики.

На этом и следует признать возможным подведение итогов нашего анализа инфраструктурной специфики развитой экономики. По существу, складывается картина подчинения тенденции развития инфраструктурных реалий целям экономического прогресса. С одной стороны, в сфере материально построенной инфраструктурной системы (главным образом, «инфраструктурных сетей») общество контролирует достаточность и блокирует разрастание инфраструктуры, с другой, в сфере институциональной инфраструктуры развитую экономику непременно отличает и функциональная адаптивность средств воспомоществования и управления, тогда собственно и позволяющих рассмотрение в качестве «инфраструктурных дополнений» экономической активности. Развитую экономику непременно и следует определять как покоящуюся на инфраструктуре, обеспечивающей ее достаточное, но не избыточное подкрепление материально зависимыми возможностями, и также и институциональное подкрепление активно интегрированными в хозяйственную практику внеэкономическими системами.

Огл. Кредитный сервис как один из факторов экономики

Экономическим агентам развитого в хозяйственном отношении общества явно не следует попадать в ситуацию существовавшего у Родиона Раскольникова «безальтернативного» выбора источника заимствования в виде «банка» старухи-процентщицы. Интенсивное развитие хозяйства явно немыслимо без диверсификации возможностей получения кредита и долевого участия в капитале, залога, инвестиционного котирования и инвестиционного обслуживания, равно и надежной системы депозитного сервиса. В развитой экономике капиталу, с одной стороны, следует играть роль в известном отношении «доступного» ресурса, и, с другой, отличаться и спецификой своего рода «ликвидного» ресурса в смысле наличия и широкого предложения надежных возможностей помещения. Помимо этого кредитный сервис развитой экономики следует понимать и сервисом надежного страхования, как и сервисом «страхования стоимости» в виде срочного или форвардного рынка. Более того, в развитой экономике следует ожидать и действия механизма интенсивного связывания свободной денежной массы (диверсифицированный депозитный сервис), так и наращивания числа направлений инвестирования. В отношении развитой экономики и следует говорить о такой вещи, как издержки процесса расширения направлений инвестирования, в частности, тех, что и лежали в основании кредитного кризиса 2007-08 годов. Отсюда анализ функциональности кредитного сервиса в развитой экономике и следует строить посредством задания схемы как «связывания» свободной стоимости, так и финансовой поддержки временно выводимой из оборота хозяйственно значимой товарной продукции. Это будет означать, что всякий протекающий здесь хозяйственный процесс одновременно и следует рассматривать и процессом ввода в действие определенного финансового инструмента. Собственно принцип практикуемых в современной экономике «параллельных структур» менеджмента, - в любом случае двух одновременно: производственно-технического и финансового, - и указывает на то, что по сути неразрывный хозяйственный процесс и сознается там непременно в формате комбинации «двух процессов» – выпуска продукции или предоставления услуги и здесь же и запуска в оборотный цикл и определенной массы стоимости. Тогда непременной особенностью развитой экономики и следует видеть практику понимания теперь уже любой операции, обеспечивающей воспроизводство стоимости еще и в качестве определенной возможности воспроизводства стоимости. В таком случае, какие же именно институциональные, структурные и социальные посылки и следует определять как условия или начала своего рода «вездесущности» финансового менеджмента? Именно здесь, скорее всего, и приходит в действие уже описанный нами «комплексный принцип» реализации экономической активности. Тогда что именно в развитой экономике и не составляло бы причину отдельной хозяйственной операции, предполагай она совершение и посредством непосредственно вложения капитала предприятия или заемных средств, такая операция все равно предполагает истолкование в качестве нечто использования инвестиционного ресурса. Даже в том случае, если фактически отсутствуют и какие-либо затраты капитала, а хозяйственное использование и получает не более чем личное время человека или его труд, все равно картина подобной операции именно и будет изображать событие условной «инвестиции». Далее произведенный продукт предлагается на продажу, то есть вовлекается в процесс, изначально ограниченный требованием соблюдения известного «времени реализации», в случае превышения которого он уже посредством уценки и лишается части первоначально запрашиваемой продажной стоимости. В подобных условиях и собственно выживаемость производителя, связанного столь жесткой и непостоянной конъюнктурой, и позволяет поддержание лишь посредством постоянной работы с инвестором, способным в любой момент поддержать производителя и предоставлением стабилизационного кредита. С другой стороны, и непосредственно производитель, в случае стабильно приходящего к нему успеха, и соответственно, постоянного притока прибыли, прибегает к формированию стабилизационного фонда, размещаемого в некие «надежные» инвестиционные инструменты. И здесь уже собственно перечисленные нами характеристики и будут позволять формулировку одного наиболее значимого и, как мы понимаем, достаточного признака эффективности кредитного сервиса. В развитой экономике показателем уровня диверсификации кредитного сервиса и следует понимать обеспечение кредитной поддержкой не просто проекта в целом, но еще и кредитование в порядке адресной поддержки и каждой фазы начатого проекта или его существенной стадии. В развитие подобной оценки вполне возможно и определение, что в подобных условиях и долгосрочное кредитование непременно потребует осуществления посредством схемы наподобие объединенного (сводного) плана финансовых процессов (циклов) проекта, откуда и сам процесс в целом будет позволять понимание не просто производственным проектом, но и проектом, направленным на получение некоторого инвестиционного эффекта. Более того, некоторой условно «второй» стороной развитой экономики и следует понимать использование в проектном финансировании определенного сочетания различных финансовых инструментов. Условия развитой экономики непременно и предполагают следование некоторой избранной тактике формирования инвестиционной основы проекта посредством совмещения оцененных в денежных инструментах технических или интеллектуальных ресурсов, прямых или долевых вложений и кредитных заимствований. Еще одной особенностью развитой экономики также следует понимать и наличие тех же устоявшихся моделей сочетания разных инвестиционных источников хозяйственных проектов, которым может быть адресован и действующий на правах определенного стандарта финансовый менеджмент. Кроме собственно развития искусства управления инвестициями и возможности адресной финансовой поддержки эффективная экономика вызывает к жизни и соответствующие представления, чье нормирующее начало в результате и обуславливает становление системы обеспечения безопасности инвестиций. В качестве примера одного из проявлений такой практики и следует назвать существующее в наше время требование устранения аффилирования кредитного института с получателем его кредитных ресурсов, и это лишь одно из не столь уж и малого перечня современных требований по обеспечению безопасности инвестиций. Обобщая приведенную нами далеко не полную информацию о характерном для развитой экономики кредитном сервисе, мы и позволим себе констатацию факта в известном отношении по сути выделения здесь «операций производства стоимости» в отдельную форму своего рода «технологического» процесса. Причем подобного рода «технологию» явно не следует определять и обращающейся всего лишь единственной или одной определенной практикой, но явно и следует видеть неким весьма разнообразным «фактическим стандартом», наделенным определенной универсальностью несмотря даже на обращение предметом различных процессов и совершенно разных и материальных, и финансовых средств. Особенностью развитой экономики и следует понимать ту практику использования и инвестиционных, кредитных и платежных возможностей как тех определенного рода «инструментов», что и предполагают определенную технологию использования. Именно поэтому для развитой экономики и столь характерно некоторое изменение смысла массы капитала или инвестиционного ресурса, теперь уже именно и обращаемого в фактор инвестиционно эффективного инструмента.

Огл. «Трансплатформенные» связи - «скрепы» развитой экономики

Наш предшествующий анализ уже определил значение для развитой экономики трех основных функциональных платформ – производства, инфраструктуры и кредита. Но в развитие данной темы возможно выделение и обстоятельства, что история хозяйства буквально переполнена примерами губительного влияния гипертрофии какой-либо одной из числа названных здесь важнейших платформ. Классический недавний пример – назойливо повторяемая традиционной политэкономией тема «перехода национальной экономики от вывоза товара к вывозу капитала», но подобные же примеры способна представить не только современная экономика, но способны предложить и определенные исторические свидетельства. В примерах более или менее недавней истории скорее можно увидеть именно примеры монокультурной ориентации, когда закрытие определенного производственного профиля и обращается причиной появления «депрессивных регионов». Напротив, в исторических примерах можно увидеть картину избыточного значения инфраструктуры, когда в период Империи Рим и Италия в целом обратились сферой потребления, и, соответственно, поддержания инфраструктуры, при завозе на эти территории товарных ресурсов из других уголков громадного государства. Собственно подобные доводы и позволяют избрание в качестве предмета нашего анализа еще и характеристики эффективности «трансплатформенного» хозяйственного взаимодействия. Если задаться целью поиска еще и ряда других примеров «трансплатформенных» внутрихозяйственных коллизий, то здесь также следует обратить внимание и на такой феномен, как повышение значимости инфраструктурной роли правового регулирования, без чего фактически невозможен тот же бизнес на авторском праве. Более того, на производителя, что и обнаруживает ситуация в современной экономике, возможно и возложение требований в части обеспечения такого качества продукта или, в особенности, услуги, когда ему и вменяется в обязанность предвидение даже возможности и неадекватного поведения потребителя, в частности, детей с пластиковыми пакетами. Еще одним очевидным примером собственно «трансплатформенной» коллизии и следует признать эффект недостатка рабочих рук в определенных «непрестижных» видах профессий. Еще и в ряде случаев явным примером «трансплатформенной» коллизии следует понимать и картину, когда потребность экономики в целом в специфическом качестве некоторых видов продукции и будет обращаться открытием доступа на некий внутренний рынок и технически более состоятельному иностранному производителю. С другой стороны, уже образцом характерной формы развития экономики и следует понимать достаточно частые попытки того же «импортозамещения», когда преобладание политического фактора над экономической необходимостью и приводит к становлению тенденции перехода к хозяйственной самодостаточности.

Мы также не склонны отрицать очевидность и того положения, что невозможны и аргументы, собственно и позволяющие опровержение оценки, определенно и признающей нарушение баланса в экономике в пользу одной из ее основных платформ определенно фактором негативного влияния. Хотя в некоторых случаях смещение баланса хозяйственных пропорций и следует признать источником некоторой пользы, в частности, если ограничение доступа на некий рынок иностранных банков будет способствовать увеличению объема операций и ресурсной базы национальных. Важно другое, - то, что условия развитой экономики непременно и требуют от государства или же от крупнейших хозяйственных операторов еще и умения контроля ситуации трансплатформенного дисбаланса, когда подобное «смещение» не будет исключать разумности на правах всего лишь временного явления, в одном лишь присущем ему значении средства поддержки определенных существенных изменений. При этом лишь стоит экономике устранить «структурные перекосы», то и разумным завершением подобных мер и следует понимать устранение состояния временного «щадящего» дисбаланса. Если же особенность некоторой экономики именно и будет заключаться в условии постоянного нарушения баланса между отдельными платформами, например, уклоне в сторону вывоза капитала или в том же отставании в модернизации производственной базы, то рано или поздно это также скажется и на развитии тех платформ, что поначалу выиграли от подобного дисбаланса. В таком случае собственно характеристикой «взаимодействия» платформ в развитой экономике и следует понимать реальное отсутствие существенных признаков конкуренции платформ, и, напротив, скорее именно наличие возможности интеграции платформ и их перекрестного усиления. Например, развитую экономику будет отличать и специфика такого отношения государства к бизнесу, когда последний и рассматривается не только лишь в качестве источника фискального дохода, но предполагает понимание и в качестве фундамента социальной и политической независимости общества. Для развитой экономики также характерно и то понимание производства со стороны кредитной сферы, что и видит в производстве не только один из возможных источников поступлений, но и понимает его местом приложения долгосрочных инвестиций. Также и для производства сферу образования в развитой экономике и будет отличать значение источника обеспечения кадрами и инновациями. То есть очевидной особенностью развитой экономики и следует признать такой характер межплатформенной интеграции как доминирование долгосрочных интересов над в близкой перспективе более выгодными текущими. Или характерным для развитой экономики и следует понимать явление, что относящаяся к одной из платформ структура видит в определенных элементах другой платформы определенного постоянного партнера по взаимодействию, а не временный или случайный объект либо предмет проявления активности. Таким образом, для развитой экономики характерна не только активность структур в области собственной деятельности, но и их активность в области влияющих на их деятельность структурных элементов других платформ. Это особенно относится к сфере производства, где хозяйственные агенты избирают такую тактику поддержания собственной активности, что непременно и предполагает мобилизацию элементов других платформ – создание благоприятной инфраструктуры и особой кредитной базы.

Огл. Обобщающая схема «развитой экономики»

Тогда если и позволить себе обобщение уже прозвучавших промежуточных выводов, то и как таковой характеристикой развитой экономики и следует понимать не какой-либо признак «максимальной потенции», но непременно признак максимальной адаптивности системы к той или иной особенной ситуации в экономике. Другое дело, что источником некоторой текущей ситуации в экономике и способно служить воздействие широкого спектра условий, и развитая экономика из всех возможностей адаптации к происходящим изменениям приемлет лишь некоторые, исключая и некоторые другие виды воздействий. В частности, развитая экономика не обнаруживает склонности к приспособлению к структуре тоталитарного государства, доминированию монотовара или просто к установке на максимизацию объема выпуска продукции или же к практике самодостаточного наращивания инфраструктуры. Собственно говоря, особенностью развитой экономики и следует понимать своего рода «избирательность», склонность к «пониманию» источниками развития лишь некоторых условий потенциального дисбаланса. В таком случае, какие именно «внешние» воздействия на развитую экономику и будут позволять признание собственно стимулирующими факторами ее развития? Иными словами, что именно и следует понимать принадлежащим числу того множества «внешних» воздействий, на что непременно и следует ожидать отклика развитой экономики? Непосредственно ответы на настоящие два вопроса и предопределят для нас те основания, полагаясь на которые мы и предпримем попытку обобщения уже прозвучавших ранее выводов.

Наш ответ на два заданных вопроса и следует начать с анализа характеристики развитости экономики под углом зрения достаточности ее производственной платформы. Состояние высокого уровня развития в любом случае и позволяет признание состоянием достаточной степени интенсификации, а отсюда перспективами такой интенсификации и следует понимать возможности улучшения производственных процессов, включая их ускорение, и возможность достижения ассортиментного разнообразия. При этом на собственно развитие производства и не следует оказывать влияния и условиям структурных ограничений, и становлению производственной структуры не следует испытывать зависимость от характера деятельности некоторых общественных институтов, непременно и склонных понимать всякое проявление инициативы исключительно собственной прерогативой. То есть развитию производства в подобных условиях и не следует встречать препятствий со стороны какого-либо сдерживания, так или иначе ограничивающего способность изменения конфигурации производственной структуры. Напротив, если общество уже как-то ограничивает хозяйственную «стихию», в частности, устанавливая рационирование или - прибегая к мерам избыточного налогового «давления», то этим оно и блокирует возможность обретения для хозяйственной структуры ее оптимальной конфигурации. Далее, из наших выводов следует, что задача инфраструктуры в развитой экономике - это непременно задача выстраивания «под» конъюнктуру. С другой стороны, производство непременно склонно ожидать от инфраструктуры и состояния как бы «большей полноты» ее развития. Отсюда собственно и возможна оценка, что развитой экономике непременно и следует располагать определенной свободой мобилизации инфраструктурных возможностей при совершении нового шага развития. Если некая инфраструктурная возможность закрывается для ее использования в хозяйственном развитии (или ставит себя «над» экономикой, что означает фактически то же самое), то подобное решение и обращается определенным блокированием собственно возможности оптимизации хозяйственной практики. Помимо того, наш анализ кредитной системы и обусловил понимание, что статус «развитой» и следует относить лишь к той экономике, где деятельность кредитных институтов непременно и строится по производственному принципу, собственно и обращаясь одной из форм предложения услуг. Для данной формы экономики капитал или инвестиционный ресурс определенно и позволят понимание никоим образом не в качестве в чистом виде «объема» предельно ликвидной ценности, но непременно в качестве своего рода товара «по имени капитал». Стоит лишь в подобной экономике установиться тенденциям изолирующей тезаврации или другим формам препятствования реинвестированию, как подобная система утрачивает и одну из ее возможностей интенсификации. Для развитой экономики и процесс выделения свободных стоимостных объемов непременно и означает процесс формирования основ следующего цикла инвестиционной активности. Когда же в подобного рода экономике и обнаруживают действие те или иные блокирующие инвестиционную активность структурно-институциональные тенденции, например, лицензирование деятельности и т.п., то именно подобные препятствия и обращаются неким источником нарушения ее условного «баланса». Наконец, развитой экономике претит и перспектива «конфликта платформ». Здесь важно понимать, что одной из очевидных причин подобного конфликта и следует видеть появление в содержании одной из платформ тенденции ограничения своей практики краткосрочными задачами. Примером, в частности, и следует понимать одно время возобладавшую в экономике США тенденцию к максимизации ежегодно получаемой прибыли. Как только практика ведения хозяйства и обнаруживает тенденции утраты у принадлежащих разным платформам структур интереса к взаимопроникновению, то непременно и порождаемая подобным явлением результирующая тенденция дезинтеграции хозяйства как единой системы также обретает и значение одного из препятствий его оптимизации. Собственно статус «развитой экономики» и способен отличать лишь такую практику ведения хозяйства, где хозяйственный оператор непременно и отдает себе отчет в специфике связи его собственной деятельности с иными возможностями, причем даже с теми, что, быть может, прямо и не актуализированы в процессах его собственной хозяйственной практики.

Отсюда как таковая характеристика «развитости» экономики и именно будет допускать признание мерой максимума свободы мобилизации хозяйственной инициативой тех возможностей, что непосредственно и обеспечивают ее осуществление. Этому, в частности, способно препятствовать не только актуальное состояние изоляции определенных социальных возможностей, но и любые попытки создания структур, изолированных от других форм экономической активности и от социальной ситуации в целом (например, создание производства, специфического ориентированного на замкнутый рынок или особый слой потребителей). Отсюда развитую экономику и следует видеть системой своего рода гипермобильности конъюнктуры, когда одно, казалось бы «изолированное» явление способно порождать и ряд экономически важных последствий для хозяйственной практики в целом. Тогда уже элементами «отсталости» экономической системы и возможно признание зон, где цепочка последствий экономических и социальных явлений либо просто не выходит за ограничивающие их пределы, либо – затрагивает лишь прямо примыкающие сферы хозяйственной конъюнктуры. А это возможно, в свою очередь, в том случае, если уровень коммерческой прибыли в такой экономике достаточно велик для возможности «амортизации» негативной тенденции в пределах фактически не более чем данной зоны. В развитой экономике, напротив, уровень прибыльности достаточно низок и конъюнктурный дисбаланс в одном сегменте хозяйства означает важные последствия и для всей экономики в целом. Потому развитую экономику и следует определять в качестве системы, где уже практически невозможна (хотя временно и способна проявиться) концентрация некоторой хозяйственной практики в пределах одной структуры (монополизм или картель), поскольку низкий уровень прибыльности здесь и обеспечивается посредством децентрализации экономической «игры». Развитая экономика тогда непременно и допускает обращение системой, обязательно образующей из ее рыночного пространства и своего рода «тело», где уже распространение, условно говоря, «волн упругости» и обнаружит способность захвата всех без исключения связей подобной системы. Напротив, уже фрагментацию экономики на отдельные слабо связанные области хозяйственных практик и следует понимать очевидным признаком недостаточного развития.

Огл. Заключение

Благодаря исследованию отношений модели, практически ограниченной уровнем «логической» схемы нами и была предложена формулировка некоей концепции, собственно и определяющей комплекс признаков развитости экономики, на деле не выходящая за рамки именно философского истолкования действительности хозяйственной практики. Вполне вероятно, что если взять за основу уже существенно более детализированную картину хозяйственных процессов, то и представление о специфике «развитости» для экономики будет допускать и определение с куда большей степенью конкретности. Тем не менее, мы все же не склонны думать, что подобный анализ все же как-то позволит некое опровержение собственно и выделенной нами установки развития экономики на достижение все большего уровня интеграции. В любом случае, развитая экономика - это экономика именно такого рода формы хозяйственного устройства, где всякое проявление экономической активности непременно и предполагает увязку с обеспечивающими и смежными видами активности, никогда не выливаясь в проявление хозяйственной автаркии. Относительно же присущих развитой экономике форм интеграции и координации хозяйственных процессов наше представление явно не исключает и его признание неполным, но подобную проблему все следует решать уже посредством собственно экономического исследования.

И второе – хотя мы приводили множество примеров реальной работы экономики, на деле наше рассуждение именно и предполагало построение модели нечто «идеального хозяйства». Существующие в наше время национальные экономики уже в какой-либо мере допускают сближение с подобной «идеальной» формой хозяйственного устройства, но вряд ли до конца соответствуют подобной своего рода «предельно» совершенной форме. Мы построили модель, как мы предполагаем, максимальной оптимизации хозяйственной практики, по отношению которой реальные формы хозяйствования лишь могут некоторым образом приближаться к отличающему подобную форму «безупречному» порядку. Во всяком случае, мы ориентировались как на примеры экономик крупнейших обществ современного капитализма, так на высокопроизводительные для своего времени системы Древнего Рима, ранней Византии или средневекового североитальянского города. Возможно, во многом прообразом нашего анализа и послужила картина экономики позднего средневековья и начала Нового времени, созданная Ф. Броделем в его работе «Игры обмена».

02.2008 - 03.2017 г.

Литература

1. Райт, Дж. П.,"Дженерал моторс" в истинном свете", М., 1985
2. Томас, Д., "Воротилы финансового мира", М., 1976
3. Мелман, С., "Прибыли без производства", М., 1987
4. Форд, Г., "Моя жизнь, мои достижения", М., 1989
5. Моримото, Т., "Большая банковская война", М., 1981
6. Матюхин, Г., "Мировые финансовые центры", М., 1979
7. Загладина, С., "Капиталистическая торговля сегодня", М., 1981
8. Дубинин, С., Все дальше на "дальний Запад", М., 1990
9. Кейнс, Д., "Избранные произведения", М., 1993
10. Бродель, Ф., "Игры обмена", М., 2006
11. Ульянов (Ленин), В., "Империализм как высшая стадия капитализма", М., 1949
12. Шухов, А., "Ретроспективный портрет экономики", 2008

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru