раздел «Философия логики»

Эссе раздела


Место науки «логика» в системе познания мира


 

Проблема логического следования


 

Логика и формальная онтология


 

Невыводимость отношения эквивалентности


 

Регулярность


 

Логическая достаточность признака


 

Логика: избыточная перспективность как результат изначально недостаточной функциональности


 

Ложное в логике и в смысловом конструировании естественного языка


 

Различение элементарного типизирующего и категоризующего типа связи


 

Идентичность свойства «формальности» и логическая невозможность «формальной теории»


 

Категории обыденного сознания


 

Положительное определение


 

Единая теория истинности и соотносимости


 

Единая теория гранулированности, нечеткости и приближения


 

Абсурдность антитезы «абстрактное - конкретное»


 

Что медицинского в «медицинских анализах»?


 

Корреляция или причинность


 

Строгий контур и его регрессивная эрозия


 

Влияние конфигурации предиката на логическое построение


 

Онтологическая специфика предиката «существует»


 

Структура осведомленности и структура коммуникации: проблема «диалога»


 

Идентичность свойства «формальности» и
логическая невозможность «формальной теории»

Шухов А.

Содержание

Само собой миру дано предполагать доступность и такой возможности, как выделение его содержимого согласно такой определяющей это содержимое специфике как нечто отличающий его характер становления. Поэтому одна формация содержимого мира - это форма обустройства знающая собственные причины становления (или – причины, лежащие в ней самой, но не порождаемые развитием ситуации), другая формация - форма обустройства, знающая возможность становления, исходящую из внешнего подкрепления. Здесь не более чем в роли наглядной иллюстрации и правомерно сопоставление сорняка и культурного растения - сорняк, стоит забыть о прополке, не успеешь оглянуться, как заполнит грядку побегами, культурное растение, стоит оставить его без ухода - то само собой чахнет. В таком случае, если несколько утрировать представленную иллюстрацию, то мир позволит отождествление как равно знающий содержание, чьей экспансии или просто становлению и распространению дано исходить из нечто внутреннего начала такого содержания, когда другое содержание есть отражение и нечто внешних усилий, направленных на его воспроизводство. Подобное различие и позволит представление как нечто различие между такими формами, как самодостаточность и генеративность, чему и дано знать отождествление как некоему фундаментальному различию. Но и наиболее любопытной в подобном отношении правомерно признание и общепринятой не знающей разумного объяснения практики, что это существенное различие «не предполагает» приложения и при обращении к такому предмету, как построение тех концепций идеальной реальности, чем правомерно признание концептуальных представлений таких направлений познания, как науки логика и математика.

Поэтому, будучи убеждены не только в неизбежности, но и в вездесущности различия между самодостаточностью и генеративностью, мы и предпримем попытку рассмотрения такой проблемы, как проблема соотнесения формальной системы и формальной теории. Причем наш анализ мы и поведем в порядке, что поначалу откажемся от любых оценок существа таких понятий, к чему обратимся лишь по ходу нашего рассмотрения.

Огл. Природа формальной системы

Тогда привлекая к решению заинтриговавшей нас задачи и помощь присущей нам интуиции, мы и позволим себе допущение, что миру дано располагать и такой формой организации как нечто формальная система. Соответственно и типологической форме «формальная система» дано противостоять и неким иным типологическим формам, чему в любом случае не дано располагать и какой-либо формальной природой, или - обнаруживать присутствие в их порядках и тех ограничений, что в принципе исключают реализацию в этих системах какого-либо формального порядка соотнесения. В частности, что и позволяет признание прямой помехой для реализации сугубо формального порядка соотнесения - это укоренение неких связей соотнесения теперь и на такой платформе, как та же «физическая действительность». Скорее всего, для данного вида действительности потому и невозможна какая-либо формальность, что и собственно платформе не дано предоставить и нечто обеспечения, необходимого для формализации, или - для той же возможности обратимого порядка преобразования. Более того, физической действительности дано исключать условие обратимости преобразования не просто в некоем единственном проявлении, но, напротив, препятствовать тому и практически в любой возможной там специфике. Подобного рода отчуждению от функционала обратимости преобразования дано найти подтверждение в огромном числе примеров, где наиболее показательной и возможно признание Гераклитовой невозможности обратной консолидации, как равно показательна и невозможность перевода всех затрат в полезный эффект (достижение 100 %-ного КПД), и неабсолютная стойкость форм и т.п. Тогда если и привлечь к подобному анализу все известные нам факты физической изотропии, то лишь оценке условий ее невозможности и дано открыть перспективу определения и как таковой характеристики «формальности» и вытекающих из нее признаков формальной системы уже как не подверженной этим «недостаткам». В данном отношении и собственно возможности некоей системы предполагать отождествление как характерно «формальная» и дано означать как таковое отсутствие той специфики, что уже столь органична тем же характерно не абсолютным и потому и непременно «реальным» физическим системам.

В таком случае возможно подведение и «первых итогов»; если и допустить возможность подобной лишь интуитивной оценки, то - в качестве нечто «формальной системы» и возможно признание системы, определенно лишенной тех недостатков, что способны сообщать и нечто предпринимаемой трансформации как таковую специфику неполноты подобной трансформации. «Формальная система» - это любым образом и нечто лишь такой порядок отношений, для чего и всякая трансформация в ее возможности совершения, - что в прямом, что и в обратном направлении, - это и любым образом тот же объем изменений. Собственно подобное видение и позволит нам построение теперь и нечто «схемы» формальной системы. Или - как таковому установлению «отношений формальной системы» и дано означать, что здесь дано иметь место и содержанию, прямо позволяющему, если и прилагать меру условия идентичности, устанавливаемую самим порядком задания такой содержательности претерпевать и нечто не расширяющее изменение. «Формальная система» это и есть возможность обретения нечто качества содержания, чему в смысле его подверженности вовлечению в связи интеграции и дезинтеграции и дано обнаружить специфику не внесения в наполнение образуемого комплекса никакого дополнительного объема собственно помимо вносимого в данный комплекс как такового его начального объема. Так никаким слагаемым и множителям и не дано вносить в какие-либо образуемые с их помощью суммы и произведения тогда и чего-либо иного, чем они не располагали бы или что не означали бы и до совершения таких действий. А тогда стоит лишь в смысле условия «характера содержания» нарушить или утратить такую возможность «консервации объема», то и знающей возможность таких изменений системе дано будет утратить и какой-либо формальный характер.

Однако под именем «формальных систем» возможно отождествление и не одних лишь истинно формальных систем, но, как показывает практика, и систем лишь приводимых к тем же истинно формальным системам. Системы, что как-то тяготеют к специфике формальности, но, в силу различных причин, и как-то нарушающие условие поддержания постоянства объема при совершении преобразования мы равно намерены определять как формальные. Или, как мы понимаем, не столь и существенно, что некие практики инструментального представления значения величины вынуждают нас записывать некое значение как ту же бесконечную периодическую дробь, важно то, что такие исключения в рамках единой системы равно позволяют и их унификацию с представлениями, допускающими использование конечного вида записи. Или - тогда и нечто исходящей из инструментальных ограничений утрате характеристики формальности не дано изменять и как такового общего принципа, собственно и определяющего такие системы тогда и как завершенные в присущей им самодостаточности. Другими словами, нечто лишь техническую специфику утраты формальности мы не намерены отождествлять тогда и как нечто как таковую утрату формальности.

Тогда не помешает и повториться, что в смысле предложенного выше определения «формальной» и возможно признание системы, что с позиций определяемого неким содержательным началом «принципа» идентичности и будет предполагать возможность полностью обратимого изменения в направлении собственно начальных условий преобразования. Как таковое подобное понимание тогда нам и следует положить в основание нашего анализа предмета, распространяются ли свойства формальных систем тогда и на то, что каким-то образом будет предполагать отнесение к такого рода типологии.

Огл. Определение "формальной теории" в современной логике

Современная логика, не фокусируясь ни на подборе должных посылок, ни - на исследовании возможных последствий и обращается к введению, по нашей оценке, не более чем посредством ее субъективного выбора, и нечто категории «формальная теория», и, исходя из этого, предпринимает и попытки определения подобного предмета. В данном отношении характерно любопытным для теории познания и возможно признание того же наблюдения за рядом попыток подбора формулировки такого определения.

Тогда дабы понять существо столь характерного для современного знания фактически лишь интуитивного анализа, нам и не помешает прояснить, каким, в принципе, образом следует строиться подобным определениям и, если их построение - это и выбор одного из вариантов пути построения, то - что дано означать и каждой из «трасс» такого пути? Здесь равно же следует ограничиться и представлением о возможности лишь двух вероятных «трасс» этого пути, - согласно этой нашей догадке мы и позволим себе сведение всех возможностей построения определения не более чем к простой альтернативе. Тогда одна из таких форм - это и возможность построения определения на основании задания доминанты, другая возможная форма - тогда же и способ определения посредством воссоздания нечто описательно-перечислительной комбинации. Отсюда мы и позволим себе отождествление первого способа посредством особенного имени «причисляющего» или ассоциирующего определения, а второго способа - теперь и как определения посредством «перечислительного представления». Первый из указанных способов прямо предполагает применение в случае, когда в составе действительности возможно выделение и нечто типологической градации, формируемой на основе выделения некоей характерной черты всех составляющих ее экземпляров (корова - это животное, треугольник - геометрическая фигура на плоскости). Более того, подобной разновидности определения равно дано предполагать и нечто «обращенную форму» его построения, когда в силу разнообразия свойств некий экземпляр позволит оценку как принадлежащий и целому ряду типологических групп. При этом подобное определение дано отличать и той характерной особенности, что оно равно исключает и те же маскирующие наложения; или - для него товар это собственно нечто содержащееся внутри упаковки, но - не выложенная на магазинную полку «упаковка с товаром», как и хамелеон - не обладатель единственной «окраски хамелеона». То есть для подобного определения уже исключены любые возможности неполного или промежуточного состояния расследованности собственно условия «предметного начала».

Естественно, что перечислительное определение дано отличать и характерно иным принципам построения. Данной форме определения уже дано исходить и из наличия в составе действительности и некоего реализованного характерным образом казуса, позволяющего описание тогда уже посредством перечисления явно предъявляемых им черт. Прямыми примерами таких определений и возможно признание лабораторных или криминалистических квалификаций, положим, описания налитого в стакан пива как нечто «пенящейся жидкости желтого цвета горького вкуса». Или - если причисляющему определению все же дано восходить к началу в виде некоего осознания, предполагающего рефлексивную природу, то перечислительному - даже и нарочито предполагать формулировку, имитирующую нечто порядок характерно «примитивного» способа идентификации.

А отсюда подлежащему нашему исследованию парадоксу и дано обнаружиться в том, что, странным образом, для современной науки «логика» наилучшим способом построения определения «формальной теории» дано послужить и непременным образом перечислительному определению. Подобного рода фактически «традиция» толкования прямо прослеживается и в ряде изданий «Словаря по логике» Горского и Ивина, Ивина и Никифорова и т.д. Тогда мы в качестве необходимого примера и прибегнем к той квалификации, что приводит один из таких словарей 1998 года издания (с. 356). Или, если и свести представленное в словаре определение к некоей краткой форме, то формальная теория и есть нечто, строящееся на основе формализованного языка, множества аксиом и множества правил вывода. Более того, формальная теория равно позволит признание и нечто объектом или условностью, допускающим представлением и посредством процесса образования ее «тела» тогда уже при помощи некоей последовательности порядка операций (задания алфавита, определения правильной формулы, выбора подмножества аксиом и т.п.). Причем важно, что на подобном фоне данному определению равно не дано предполагать и каких-либо отсылок к тем же понятию или свойству «формальности». Хотя тот же словарь несколько ранее (с. 355) и поясняет содержание понятия «формализация» как «отображение результатов мышления в точных понятиях».

В таком случае уже нам самим в предстоящем анализе и следует принять решение в части признания правомерности оценки, что никакому перечислительному определению предмета «формальной теории» никоим образом и не дано обеспечить ее отождествление как нечто определенной сущности. Или, более того, как можно заключить из анализа доступных нам источников, на сегодняшний день «формальной теории» и дано знать отождествление как собственно нечто, не составляющему собой и какого-либо экземпляра какого угодно типа, и - как не позволяющему и представления объектом, населяющим некую область онтологии (хотя тому же Э. Гуссерлю и дано знать такое понятие, как «онтология чистых типов» [5]). Однако для совершения некоего следующего шага нам не помешает определиться тогда и в части нечто предмета «теории», и - равно и в части характеристики отношений как такового «предмета теории» или соответствующего функционала познания тогда и с действительностью в целом.

Огл. Человек как информационный оператор и его
информационный инструмент "теория"

Теперь мы позволим себе согласие с оценкой, определяющей науку как знание о некоем предмете уже нечто информационным «перевоплощением» представляемого ею предмета, переводом денотата в дескриптив, причем нарушением такого порядка не дано послужить и условию, что некие денотаты - они равно и нечто «отношенческий скелет» физического мира, что отличает ту же математику. Согласно нашей оценке любой дескриптив, сколько бы точно ему не дано приближаться к раскрываемому в нем денотату - это любым образом и «не более чем» дескриптив, откуда и любой инструмент, построенный как комплекс декриптивов, включая и «теорию» - это не более чем продукт «сбора сведений» неким построителем данной теории. (Наш анализ проблемы «денотата» см. здесь.) Равно и как таковой дескриптивный комплекс «теория» - это и нечто информационный объект, что дано отличать смыслу здесь же и отождествления как такового построителя теории равно и в значении агента, собственно наделенного способностью такого рода синтеза. В таком случае и как таковое построение теории как некая форма информационной деятельности человека и позволит признание здесь же и как нечто операция над данными, что подчиняется и нечто общим правилам операций над данными. Собственно в силу указанных посылок и правомерна постановка вопроса, а чем же именно и дано оказаться той же теория уже как нечто специфической форме (выполняемой человеком) операции над данными?

Опять же, мы позволим себе следование оценке, что «теорией» возможно признание и нечто продукта изощренной селекции свойств и признаков сущности, посредством чего, благодаря приведению в действие воссоздаваемого в теории инструментального «обслуживания» равно возможно и разделение видов специфики объекта здесь же и на подгруппы характерных и актуально приданных не характерных. Собственно «теория» или - и предваряющая ее построение рефлексия, - и обеспечат признание тех же головастика или гусеницы уже не существами при их самостоятельной биологии, но - теперь и формами, что отмечают собой процесс онтогенеза особи некоего вида. Равным образом и фигура «квадрат» позволит отождествление и как нечто форма воспроизводства обобщающего типа под именем «четырехугольник». При этом и как таковое предложенное нами определение «теории» равно же следует рассматривать и как восходящее к принятию компромисса, с одной стороны, между спецификой предсказательно ориентированных естественнонаучных и математических теорий, и, с другой, (пока) лишь по сути классификационных теорий наподобие лингвистики. В таком случае, как именно подобное понимание нечто формы обретения существенных сведений по имени «теория» и позволит использование при теоретическом исследовании предмета, что и предполагает отождествление под именем «формальной системы»?

Неким предметам познания, пусть в данном качестве нам и дано рассуждать о нечто «идеальных типах», чему равно дано обнаружить и признаки, прямо позволяющие их отождествление тогда же и как нечто «формальная система», равно не дано исключать возможности анализа теперь и на предмет определения присущих им начал идентичности. Здесь, в частности, той же современной науке математика и дано предоставить все подобающие возможности для сопоставления тех же «наивного» и изощренно-теоретического подхода; в наивном понимании вся математика - это развитие понятия «число», в изощренном - условно определяемая как дочисленная форма «множество». И если наивный взгляд и видит числа «лишь числами», то изощренный - равно развивает и многообразие спекулятивных конструкций, к примеру, те же конструкции «групп». Причем изощренной концепции равно дано предполагать и собственный «ошибочный априоризм» [2], утверждающий существование для предмета математических отношений таких начал идентичности, как представление о мире как о виде порядка, для которого допустимо внематематическое обретение [3]. Одновременно сам факт прогресса присущих математической науке представлений о началах идентичности исследуемого ею предмета и наводит на мысль о возможности последующего усовершенствования концепции подобных начал. Отсюда теория формальной системы «математика» естественным образом и позволит представление как не более чем актуально реализованное человеком представление о способности объективно существующего предмета математического формализма располагать и некими началами идентичности. Понятно, что всего лишь на мгновение допускаемое внесение сюда привходящей актуальной реализации уже не позволит признание и собственно теории формальной системы в значении нечто «формальной» структуры.

Однако если и попытаться помыслить возможность гипотетической «абсолютной» теории формальной системы, то - какую специфику и дано обнаружить подобного рода практике или форме? Собственно подобной возможности и дано означать придание некто информационному агенту теперь и качества «идеального интерпретатора», располагающего и способностью такой редукции нечто «подлежащего соотнесению», когда подобной редукции не дано порождать, если и исходить из меры подлежащей представлению формальной системы, и какого угодно «паразитного» соотнесения. А таковой и дано предстать лишь теории, что и в состоянии позволить внутри присущего ей «контура» соотнесения и реализацию нечто формализма, такого же по его неспособности к расширению, что дано обнаружить и собственно формальной системе. То есть - формальной теории тогда и как нечто «редуцирующей схеме» и не избежать установления порядка, когда тем же формам, воссоздаваемым посредством приложения ее положений, уже не дано распространяться далее, что позволено и как таковым возможностям формальной системы. И подобный порядок и не исключал бы возможности его реализации, если бы и дано иметь место и нечто возможности мыслить тогда и своего рода «единую» формальную систему, но - не нечто, чему дано обнаружить и специфику формальной системы на уровне лишь частей, но не на уровне целого!

Пока же фактически мы лишены возможности определения отличающих формальное содержание характеристик момента завершения его разложения, как и признаков его воплощения тогда и в нечто «финальные» структуры приданных ему возможностей синтеза. На настоящий момент мы пока еще лишены возможности знать, чему дано ожидать отождествления и в том же качестве «предела простого», как и в качестве нечто предельного по условию сложности продукта возможного синтеза. Хотя, следует отдать должное, математике дано знать и такие задачи, что, по ее мнению, «не имеют решения». Нам равно не преуспеть и в разграничении статусов доступного воздействию объекта и - собственно воздействия, к примеру, здесь легко спутать и статусы «функции» и «переменной», когда равно возможно использование и такого формализма, как нечто «комплексное число», где нечто, образующее «формат переменной» это фактически инструмент, идентичный и инструменту представления функции. Тем самым мы фактически и обнаруживаем наше согласие с представлением о незавершенности формальной системы в ее теоретическом воплощении на «стороне» (крае) синтетического построения, и признаем наличие неопределенности в части установления условий ее конечной диссоциации или - (аналитического) начала. При тривиальности решений в «среднем» диапазоне концептов (с его неизменной «таблицей умножения») все той же теории формальной системы не избежать неопределенности и в отношении определяющих ее истоков, а, равно, - и в отношении задаваемой ею области «синтетического» завершения, где возможны неистинные, мнимые и адаптивные решения. Уже в силу этого для нас невозможно и согласие с той же возможностью формальной системы быть представленной еще и формальной же теорией, пока за исключением нечто «срединной» типологии ее формализмов, где им и дано состояться как таковым и не «перезреть» до состояния неоднозначно формализуемых синтетических комбинаций. Как таковое согласие с предложенными оценками и позволит тот вывод, что теория формальной системы не способна состояться как «формальная теория» по причине трудностей с формальным представлением ряда ее конструктов, чему дано задавать или порядок диссоциации, или - и определять условия сложного синтеза. Но формальной системе равно дано предполагать и возможность формальной теоретизации теперь и в области присущей ей «срединной» типологии, если для последней все же исключить и возможности что низведения, что и продолжения посредством построения сложной комбинации.

Огл. Расширение "срединной типологии" как мера прогресса познания

Конечно, познанию равно не дано «стоять на месте», откуда и теориям формальных систем, а пока что очевидным претендентом на подобный статус и правомерно признание лишь математической теории, и дано постоянно расширять устойчивый тезаурус, то есть постоянно раздвигать пределы все той же области присущей им «срединной типологии». В частности, благодаря работам Дедекинда и Кантора и удалось достижение такого существенного результата, как совмещение дискретного и континуального формата при одновременном отождествлении дискретного построения тогда и как подмножества континуального, хотя такое решение и позволяет сомнения, что сама вычислительная зависимость и не всякий раз позволит представление как зависимость «сущностного свойства». Но, во всяком случае, науке «математика» и дано обрести понятие «дедекиндова сечения», как и представление о свойстве непрерывности последовательности действительных чисел, что в их собственном смысле, то есть в отношении некоего круга задач, вряд ли позволят и возможное опровержение. Подобный шаг математики вперед и показателен в том, что той же «срединной типологии» математической теории и дано претерпевать если и не непрерывное, то и - время от времени имеющее место возможное расширение. В подобной связи и дано обнаружить известный интерес как нечто проблеме вероятного «неоспоримого» расширения теоретической модели формальной системы, так равно - и проблеме характера решений, чему уже дано определять проблематику собственно «срединной», но - никак не аксиоматической или «сильновоспроизведенной» типологии.

На наш взгляд, возможное основание, что, собственно, и достаточно для отнесения некоего предложенного решения к нечто отличающему некую формальную теорию «срединному» уровню ее типологии это и есть нечто круг комбинаторно характерных задач, равно располагающих и нечто спецификой внешнего удостоверения, уже не замкнутого как таковыми отношениями формальной системы. Грубо говоря, если некой дискретной математике и дано предлагать нам аппарат решения неких задач, где средством удостоверения достаточности данных решений и возможно признание неких манипуляций над нечто дискретно организованными множествами определенных объектов, то собственно подобной возможности дано верифицировать и собственно достаточность как таковых решений. Другое дело, что и показывает ситуация в современном компьютерном программировании, математика уже странным образом «стесняется» и в возможности предложения решений теперь и такой проблемы, как математическая в ее основе классификация тех же процедур исполнения алгоритмов. То есть если физическому процессу как определенной фигуре процесса обработки материального субстрата и дано знать возможность математического описания, то процессу исполнения алгоритма уже как нечто «процессу обработки объема данных» - в настоящее время пока что и нет. Тем не менее, современное состояние такого пока что обретающего «осязаемый контур» направления математики как «аналитическая математика» уже внушает надежду, что и само вычисление как нечто деятельность физической системы, «обрабатывающей», то есть - упорядочивающей некий объем данных и найдет собственно математическое описание. При этом компьютерам уже каким-то образом дано располагать и той же возможностью совершения операций как бы «предчисленного» характера, но чтобы предчисленные алгебры использовались и в качестве средств определения конфигурации событий внеформального мира, - то здесь сведения о предложении таких решений, по крайней мере, для широкой аудитории пока недоступны. В подобном отношении и ту же важнейшую модель современного программирования - «объектно-ориентированный» метод программирования равно следует отождествлять тогда и не в качестве нечто «алгебраического построения», но, в подобном отношении, и как нечто лишь эмпирически выявленную возможность того же достраивания ядра алгоритма дополнительной функциональностью. Отсюда и имеющие место на сегодняшний день идеи некоторого расширения «области компетенции» традиционных алгебр еще не предполагают признание как собственно возможное пополнение как таковой наиболее важной «срединной типологии» математического знания. Но если наука математика все больше будет предполагать развитие и как нечто идея определенной «алгебры», то на подобном пути неизбежно ожидать и той же ревизии что ее аксиоматической основы, что и - модификации ее «сильновоспроизведенной» части.

Нам же существенно, что те или иные концепты, описывающие формальные системы, чему, по существу, дано предполагать лишь «условное» применение, все же не следует видеть и как таковыми показателями развития представлений о нечто предмете формальных систем. Собственно здесь существенно, что пока на уровне типологической схемы не дано определиться и строгому разделению на квалифицирующие характеристики нечто «типологической нормы» и той же «многозначности экземпляра», как равно здесь фактически отсутствует и продуктивная формализация для создания схем реализации «срединной» типологии. Любой теоретический концепт в области формальных систем, если ему и не дано переходить в построение четких процедур манипуляции, принадлежащих нечто «срединной» типологии, это и не есть форма, о чем можно судить и как о нечто платформе, достаточной для осуществления нечто превращений уровня «обратимых преобразований».

Огл. «Примета» логики – мизерность ее срединной типологии

Создай математика инструменты лишь бухгалтерского учета (что равнозначно – «дискретных вычислений»), то и тогда она вправе заявлять претензию на статус характерно состоятельной науки. Но если просто взять математику как эталон при сравнении, то на какой именно статус дано претендовать и другой науке - логике, в какой мере и ее решения достаточны для использования в неких практиках, и, в таком случае, какое им дано найти и фактическое использование? Конечно, предложенным логикой решениям каким-то образом все же дано найти использование и в практиках той же «нормализации процедур» компарации или - и в применении как нормативное и регулирующее начало порядка образования комбинации (Булева алгебра и все ее возможные аналоги).

Далее, если привлечь в наш анализ теперь уже присущую науке «логика» самооценку, а она доступна заимствованию в учебнике «Логика» авторства В. Кириллова и А. Старченко, то в понимании самой логики - она есть учение о «широком спектре» функционала реализации сопоставления, где условие «доступности сопоставлению» - нечто, лежащее вне пределов такой области познания. Таким образом, логика, чем ей и дано себя понять, это учение, исследующее некие вида начал (носителей), в данном пособии – понятие, суждение, умозаключение, а равно она же и исследователь работающего с таким содержанием оператора по имени «мыслительный акт», по отношению чего и возможно определение присущей им специфики совместимости и сопоставимости. В таком случае, если и сравнивать две науки - логику и математику, - то логика фактически лишена и как таковой теории структур вложенности, различным образом представленной в математике, но наилучшим образом – в концепции форматов (натуральные, целые неотрицательные, рациональные, … числа).

Для логики, что существенно в части исследуемого нами предмета, пока что отсутствует и нечто представление о принципе обязательности: правомерно ли образование утверждений посредством комбинирования понятий, а умозаключений – посредством комбинирования утверждений. Логике в ее качестве теории, описывающей нечто предмет формата «понятий, суждений, умозаключений» тогда и дано обращаться нечто простым неупорядоченным (и, быть может, и несколько напоминающим однородное) множеством, для элементов которого, отдельно в каждом случае, и дано определяться их собственному порядку сопоставления. Когда логике, если и прибегнуть к такому предположению, и удается достижение такого успеха, как та же формализация порядка синтеза ее форм представления, то, тем не менее, здесь ее дано ожидать и фиаско теперь при попытке предложения решения такой проблемы, как проблема разложения организационно старших уровней на элементы младшего уровня.

Высказанные нами оценки и позволят обретение теперь и понимания в целом как такового предмета логики, что и позволит отождествление тогда и как не более чем возможность концептуального представления лишь как такового принципа компарации, но - никоим образом не структуры соотнесения форматов. В как таковом подобном ее качестве логике и дано принять облик комплекса представлений, определяющих нечто возможность наложения сущностей друг на друга на основе «соизмерения» отличающих подобные сущности элементов характерно особенного или же частных отличий. При этом уже в само собой объем таких элементов равно возможно включение и тех же условий нахождения сущностей в отношениях с другими сущностями, например, выделение таких сущностей в значении «субъекта», «предиката» и т.п. А в результате собственно и присущего подобному подходу смешения, если и предполагать возможность выделения в логике такой типологической формы, как известная нам «срединная типология», то таковым здесь и дано оказаться как бы уже достаточно «компактному» комплексу характеристик акта компарации, и то - о том сложно судить и с полной определенностью. Все прочие изыскания и аналитические приемы науки «логика», что в нашем смысле уже не существенно, - это либо ее аксиоматическая, либо - сильновоспроизведенная части, на фоне чего, как мы позволим себе судить, в логике так и не наблюдается никакого заметного прогресса в части попытки построения и какой-либо «срединной типологии».

Слабость и даже отсутствие перспективы создания сильной «срединной типологии» и позволяют признание логического знания еще более далеким от возможности воспроизведения в нем и того развернутого порядка отношений, что согласно предложенному здесь пониманию и позволяет отождествление как нечто «формальная система». Хотя, здесь равно следует добавить, для логики не закрыта и как таковая перспектива подобного развития.

Огл. Заключение

Теперь уже как наиболее важный итог предпринятого нами анализа мы и позволим себе отождествление предложенной здесь концепции «срединной типологии», то есть, фактически, идею некоего существенного критерия позволяющего отождествление и некоей теории в присущем ей качестве адекватно воспроизводящей тот или иной формализм. Равно существенной мы позволим себе признание и предложенной здесь квалификации «формальное», поскольку для общепринятого порядка пока что «формальным» и понимается всякое, просто не знающее реализации как феномен. Наконец, нам бы хотелось надеяться, что изложенная нами критика широко практикуемых методологических подходов, хотя бы и в чем-либо не столь уж и существенном, но все же будет полезна и при разработке концепций, описывающих формальные системы.

11.2009 - 06.2019 г.

Литература

1. Ивин, А.А., Никифоров, А.Л., "Словарь по логике", М., 1998
2. Смит, Б., "В защиту ошибочного априоризма", 1996
3. Шухов, А., "Редукция системной модели", 2009
4. Кириллов, В.И., Старченко, А.А., "Логика", М., 1982
5. Смит, Б., "Логика и формальная онтология", 1989

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.