раздел «Семантика»

Эссе раздела


Предмет семантики


 

Две семантики: «фиксации» и «имплантации»


 

Интуитивные определения


 

Схемы основных семантических процессов


 

Привлекающее … качеством высказываемости


 

«Резонируемость» - функциональное начало простой убедительности


 

Уровень и … предмет дискуссии


 

Речевая продуктивность как порождение излишнего понятийного расщепления


 

Придуманное


 

Метасемантика


 

Очевидное и извлекаемое


 

Семантическая природа доказательной проекции


 

Связность и осмысленность


 

Два формата иллюзии: ретроспективный и абсолютный


 

Автореференция и ее предел


 

Идиотия нарратива


 

Вселенная представлений


 

Философия функции и структуры вербального искусственного интеллекта


 

Семантическая природа парадокса брадобрея


 

Словарь семиотических терминов


 

Семантическое будущее вычислительных технологий


 

Два формата иллюзии: ретроспективный и абсолютный

Шухов А.

Если некоторое представление и позволяет признание за ним свойства иллюзорности, то здесь и обнаруживается возможность указания для подобного свойства двух альтернативных источников: одного позволяющего понимание просто «ни на чем не основанным» или, иначе, ретроспективным, и другого - строго определенного, но при этом всего лишь условно абсолютного. Отсюда и идеей настоящего исследования следует видеть попытку выделения двух особых видов иллюзий: «рабочей», но в принципе отличающейся определенного толка «сомнительностью» формы ретроспективной иллюзии, и сложной в возможности выделения, но одновременно безусловной формы абсолютной иллюзии.

И тогда, как мы позволим себе допустить, именно наделение предложенной выше постановки задачи спецификой основополагающего принципа, и позволит последующее определение некоторых теперь уже конкретных «формул» иллюзии. Однако ради непосредственно обретения перспективы получения подобных формул нам потребуется достижение и возможности развернутого понимания предмета, что именно и позволял бы квалификацию в качестве как одной, так и другой особенной формы синтеза иллюзии, выстраивающих в их общности и нечто «общую функцию порождения иллюзии». Определим тогда первым по очереди предметом подобного исследования именно специфику ретроспективной иллюзии.

Человечеству благодаря выработке и последующему развитию социально реализованной когнитивной функции и удается формирование некоторого объема опыта, обобщаемого далее до состояния своего рода «комплексного критерия» оценки некоторых реалий. Такой опыт в каком-то смысле явно и допускает отождествление в качестве надежного, удостоверенного опыта, и, что немаловажно, располагаемого, но не только предполагаемого опыта, и потому, при всех его недостатках, допускает и отождествление именно в качестве опыта. Но, несмотря на всю осязаемость и реальность, подобный опыт явно не допускает трансформации или, хотя бы, недвусмысленного осознания образующим нечто, позволяющим понимание «опытом в собственном роде», и потому данный опыт и представляет собой в своем роде лишь опыт «как он есть» или опыт, «имеющийся в наличии», но - не более того. Далее, собственно «наиболее существенным достоинством» подобного опыта и следует понимать отличающую его специфику недвусмысленной полученности, что и составляет собой непременное основание для отождествления такого опыта именно в качестве ретроспективного опыта, то есть определенно состоявшегося в некоторой прошлой деятельности человечества, и, более того, оформившегося в виде опыта. Одновременно и качество такой «ретроспективной природы» опыта не позволяет его представления в форме «бесконечно продляемого» в непосредственно данном «качестве ретроспективности», подобную ретроспективность и следует определять нечто лишь отличающей подобный опыт его реализуемой ретроспективой и именно в смысле ретроспективы позволяющей понимание допускающей утрату (приемлющей и ревизию).

Итак, ретроспективный опыт надежен, располагаем, оформлен, но и составляющие его решения не гарантированы от произведения над ними на некоей следующей стадии развития познания тех же модификации, изменения компоновки или реализации в контуре иной модели. В смысле же интересующего нас предмета, а именно - характеристики иллюзорности, именно и несущей на себе признаки ретроспективной конституции, уже собственно корпус ретроспективного опыта следует понимать достаточным основанием для построения определения уже нечто «условия» ретроспективной иллюзорности. Итак, ретроспективную (принадлежащую, что вполне естественно, классу «когнитивных») иллюзию и следует понимать предметом представлений, репрезентирующих нечто «отсутствие в корпусе ретроспективного опыта» определенного рода порядков или связей. Ретроспективная иллюзия, мы позволим себе следующее понимание, явно допускает сведение к простой инверсной определимости, фиксируемой именно в порядке прямого «исключения существования, отсутствующего в ретроспективном опыте». Отсюда ретроспективную иллюзию и следует определять именно «корпусной» формой иллюзии - если корпус ретроспективного опыта не указывает на наличие некоторых конкретных связи или порядка, то и представление, воображающее наличие таких связи или порядка, и будет позволять отнесение к разряду иллюзорных. И как таковой возможностью усложнения или задания ретроспективной иллюзии специфики отличающей ее сложной формы организации и следует понимать собственно придание определенности представлению о наполнении корпуса ретроспективного опыта, когда уже выведение на основе подобного комплекса представлений признака «иллюзорное» и следует понимать элементарным в силу собственно возможности подобного выведения посредством простейшей инверсии.

Дабы пояснить тогда существенный момент собственно условия «сложности выделения» ретроспективного опыта, мы и позволим себе приведение некоего дополнения, хотя, в некотором отношении, и ставящего под сомнение, но, на наш взгляд, не нарушающего стройности предшествующего рассуждения. Ретроспективный опыт и составляет собой именно такую форму опыта, однозначность которого в любом случае следует понимать непременно условной. Рассмотрим в этой связи следующий пример, - положим, мы являемся проектировщиками гребных винтов морских судов и до сих пор нам приходилось проектировать подобные винты лишь под ходящие с низкой скоростью суда и, соответственно, под не слишком большие обороты гребного вала. В том диапазоне скоростей, под которые мы и привыкли проектировать винты, нам не встречались никакие особенные специфики их эксплуатации и на подобном основании мы и позволяем себе предположение о возможности чуть ли не бесконечного наращивания числа оборотов винта. Однако непосредственно природа «рассуждает иначе», ограничивая наращивание скорости винта возникновением эффекта кавитации, наличие чего и обращает в бесполезный подвод к винту мощности, значение которой превышает определенный предел. Но дело в том, что не одни подобные «проектировщики», но и, фактически, познание в целом пребывает именно в данном положении, приписывая некоторым выделяемым им отношениям качество присущей им избыточной проективности притом, что реально подобная проективность рано или поздно встречает ограничение каким-либо, скажем, «побочным» эффектом. Тогда непосредственно настоящее рассуждение и следует понимать достаточным основанием для предложения вывода, утверждающего, что собственно опыт (в нашем понимании - это непременно «ретроспективный опыт») явно и представляет собой пребывающий на том уровне абсолютности, которая хотя бы каким-то конкретным образом препятствует обнаружению некоторой возможной для него реальной ограниченности. И тогда в подобном смысле осознание некоей «следующей ограниченности» - оно и будет представлять собой нечто именно новый уровень достаточности опыта. В таком случае и как таковой ретроспективный опыт и следует рассматривать как наделенный спецификой ситуативно-полного состояния абсолютности. Хотя непосредственно признание справедливости принципа ситуативно-полного состояния абсолютности и обращается необходимостью предложения несколько иной оценки собственно действительности ретроспективного опыта, но, как мы понимаем, это не означает изменения обозначенных выше принципов именно корпусной формализации ретроспективного опыта.

Далее, теперь уже определение абсолютной иллюзии и следует начать определением абсолютного опыта, а он позволяет куда более простое определение, нежели требовал ретроспективный опыт. Абсолютным опытом и следует понимать опыт, вмещающий в себя отологию в целом притом, что онтология в целом - это такая онтология, в которой исключена возможность какой-либо лакуны. Онтология именно потому и позволяет отождествление «в качестве онтологии», что никоим образом не допускает связывания какой-либо зависимостью от положения вещей в человеческом познании. Следует вспомнить, в частности, ситуацию, когда прибывшие в Южную Америку испанцы столкнулись там с употреблением самородной платины. Однако для них, привыкших к плавильным технологиям обработки металла, данный материал не представлял никакого интереса, в силу чего для них как бы и не существовало собственно платины, и данному материалу в то время и не посчастливилось оказаться «открытым». Однако независимо от формировавшихся в головах испанцев когнитивных практик, сама собой платина как существовала до их появления в Америке, так и продолжала существовать в период испанского завоевания, равно и продолжала существование в период между этим временем и временем ее научного открытия уже на протяжении XIX столетия. Данный пример и следует понимать объяснением, что вне зависимости от развития познания и технического усовершенствования онтология и обращается собственно «онтологией» исключительно в случае, если «концепция онтологии» и подразумевает под нечто «идеей» онтологии именно идею сведения в общую модель того полного объема возможностей, что и «возможны в качестве возможностей». Отсюда и будет следовать, что «абсолютный опыт» - это и есть нечто именно такой массив опыта, что и следует понимать достаточным для наполнения абсолютной онтологии, но тогда, одновременно, этот же опыт есть еще и такой опыт, относительно которого у нас отсутствует возможность определения, что он такое в качестве «корпуса» такого опыта. Неоднозначность квалификации абсолютного опыта именно в качестве соответствующего определенному «корпусу» объема опыта и будет порождать фактически и отличающую познание неспособность определения, что еще будет позволять его включение в объем действительного и возможного на опыте, и потому и абсолютный опыт фактически и не позволяет конституирования посредством выражения в корпусной форме. Отсюда и следует, что построение абсолютной иллюзии в существенной мере условно и, соответственно, в любом случае представляет собой продукт неполной индукции.

Основываясь на представленной здесь аргументации, мы и позволим себе предложение вывода, что абсолютная иллюзия допускает построение лишь в качестве системы доводов в пользу того, что некое представление следует понимать именно таким, что оно никогда не будет определено в качестве принадлежащего корпусу соотносящего опыта. В современном смысле абсолютной иллюзией можно понимать, пожалуй, исключительно разного рода концепции вечного двигателя, - относительно последних пусть и не недвусмысленно доказательно, но на уровне развернутой аргументации и находит определение принцип их полной невозможности. Все прочее, видимое в качестве «воображаемого», но при этом такого, относительно которого доказательно не подтверждено собственно условие его невозможности, реально не позволяет признание абсолютной иллюзией. При этом следует признать и возможность существования некоторых образований и схем, просто мало интересных в научном отношении, скажем, «человека-невидимки», относительно которых правомерно понимание, что их невозможность доказуема, но непосредственно наука не обнаруживает интереса к доказательству такой невозможности. Данное положение и позволяет дополнение списка как бы «удостоверенных» абсолютных иллюзий еще и более широким перечнем как бы «реальных кандидатов» в абсолютные иллюзии, к числу которых и следует относить представления, иллюзорность которых в известном отношении «явно» предполагаема. Отсюда и сами абсолютные иллюзии, если брать их именно в подобном расширенном представлении, будут выстраивать некоторого рода аморфный корпус сущностей, включаемых в него по основаниям доказанности или же «хорошо просматриваемой» перспективы доказательства несостоятельности. И в отличие от ретроспективных иллюзий корпус абсолютных будет образовываться не инверсией какого-либо иного корпуса, но образовываться именно «само собой».

Построенные нами определения одного и другого типа иллюзии и позволяют тогда то продолжение настоящего анализа, что и будет представлять собой исследование конкретных «фигур» подобных иллюзий. Но, опять же, прежде чем начать такой анализ, нам следует освободить комплекс отличающих нас представлений от в некотором отношении «шелухи» ненужной прагматики. Нам следует понять природу того, что при всей своей реальности способно представлять собой именно нечто прагматически нецелесообразное.

Обозначим тогда подобное, позволяющее его реализацию, но прагматически нецелесообразное именем гипотетического. И позволим себе выбрать начальной позицией рассмотрения предмета гипотетического иллюстрацию, связанную с проектами летательных аппаратов на основе использования мускульной силы человека. Здесь в результате многочисленных попыток и изощренной оптимизации и была обеспечена возможность создания системы на основе винта с ножным приводом, позволившей, в конце концов, отрыв от земли и непродолжительный полет. Однако следует понимать и техническую специфику подобной системы, представляющую собой конструкцию из огромной площади сверхлегких плоскостей крыльев и винтовой тяги; фактически такая конструкция и не позволяет использования на практике из-за габаритов, хрупкости, трудности старта, особых требований по хранению и т.п. Однако сама собой такая конструкция реализована и испытана. Тогда и в сравнении с данной уже существующей на практике конструкцией другая не прошедшая испытаний конструкция и остающаяся только в проекте - это, существу, «не более чем идея». Но некоторые из идей и «на уровне идей» уже обнаруживают бессмысленность как идеи; например, А. Гитлер предложил странную идею постройки передвигавшихся по трехметровой ширины колее обеспечивающих повышенный комфорт средств железнодорожного подвижного состава. Сугубо технически, несмотря на определенные недостатки, и подобная система равным образом возможна, при условии построения сверхтяжелых и надежных вагонных тележек, специфического усиления грунта под железнодорожным полотном и огромных площадей маневровых станций, да и непосредственно путей. Основываясь на существе подобных примеров, мы и позволим себе оценку, что в качестве «гипотетического» и следует определять все на физическом уровне принципиально возможное, но возможное только на условиях нерациональности подобной системы, что уже не в смысле возможности, но уже в смысле востребованности и обращает подобные предметы непременно избыточными. То есть, хотя гипотетическое и никоим образом не следует понимать иллюзорным в открытой ему возможности воплощения, но оно же явно искусственно в отличающей его реальности востребования или в каких-то других формах реальности уже обретения подобного действительного.

Завершив на этом представление всех существенных посылок и задание исключений, мы и откроем теперь анализ конкретных форм иллюзий именно рассмотрением разнообразных форм ретроспективных иллюзий. Например, образцом ретроспективной иллюзии допустимо признание и непосредственно идеи полноты используемой научной модели. В литературе часто повторяется история, повествующая о данном М. Планку «добром совете» не обращать свои научные интересы к проблемам теоретической физики, поскольку в данном направлении любые возможные решения «уже получены». Тогда идею исчерпания некоторым научным направлением своего потенциала в контуре именно существующего корпуса теорий и следует понимать предметом именно некоей иллюзии. Данное понимание и следует видеть не принимающим во внимание как аспекта, что и собственно рационализация теоретической модели способна совершить некий шаг вперед, так и соображения о том, что собственно сфера опыта, даже в каких-то, казалось, элементарных вещах способна допускать появление и некоторых никак не ожидавшихся пополнений. Здесь уместен пример ситуации, когда хорошо, казалось бы, осознанная модель химического взаимодействия позволила в последующем обратить себя моделью электрического взаимодействия электронных оболочек атомов, употребление которой, в конце концов, и привело к ревизии и непосредственно понятия «валентность».

Вслед за ситуацией в сфере научного познания появляется возможность рассмотрения ситуации в практической области, именно такого рода казуса, когда человек проникается иллюзией безвыходности ситуации. Человек часто не готов предпринять поиск выхода из сложной ситуации именно по причине неспособности к принятию радикальных решений или к поиску незнакомых возможностей. В частности, превосходным примером этому следует понимать приведенное в эпопее «Архипелаг Гулаг» рассуждение о природе такого явления как «тухта». В ответ на непосильное нормирование труда в местах заключения появляется решение по использованию приписок, благодаря которым в условиях нерационального учета и находится возможность отображения в документации видимости выполнения нормы и при этом устранения безумной ситуации немыслимого трудового напряжения. Казалось бы, безвыходная в условиях тотального диктата ситуация находит разрешение в имитации действия непосредственно механизма диктата, что в условиях его признания в качестве некоторого императивного начала («жить нужно честно») делало бы подобную ситуацию губительной для согласного принимать ее в неизменном виде. Данную иллюзию условно и следует обозначить как иллюзию непреодолимости инерции.

Еще одним образцом ретроспективной иллюзии следует назвать «иллюзию тупика». На каком-то этапе развития микропроцессорной техники у какого-то числа пишущих на тему «гонки мегагерц» авторов сложилось впечатление о возможном здесь пределе наращивания вычислительной мощности. Однако производители микропроцессоров сумели найти выход и из подобного положения - помимо реализации в конструкциях процессоров схем с предсказанием порядка поступления данных и наращивания объема буферных устройств «кэша» они использовали и иное решение - распараллеливание вычислений. Были созданы новые устройства «многоядерные процессоры» и прогресс развития микропроцессоров нашел новый способ наращивания вычислительной мощности помимо привычного прежде решения в части наращивания тактовой скорости. Видевшие же в наращивании тактовой скорости единственный способ наращивания вычислительной производительности фактически впадали в иллюзию отождествления возможности увеличения подобной производительности исключительно с одним «грубо техническим» способом ее исполнения.

Точно так же числу ретроспективных иллюзий будет принадлежать и иллюзия «достоверности обещания», иллюзия связывания возможности как таковой с ее авторитарным подкреплением в виде отождествления доступа к такой возможности через отождествление с личностью человека, однажды и сумевшего добиться в этом успеха. Именно в том и следует видеть начало таких представлений как «талантливый ученый», «успешный предприниматель», «сильная команда». Некогда произошедшие в биографии данных лиц или структур удачные шаги претерпевают тогда трансформацию в такую проекцию как якобы свойственная подобным персоналиям возможность совершения и всякого шага именно как «удачного».

Еще одной формой ретроспективной иллюзии можно понимать тогда и «иллюзию простоты», когда сталкивающийся с определенным сложно структурированным представлением позволяет себе отнесение собственно структурного наполнения подобной структуры к наличию условия, как он видит, некоторой незначимой составляющей. Распространенность подобного примитивизирующего понимания даже порождает положение, в силу которого, в частности, отечественные законодатели вынуждены были задуматься и о возможности введения в Гражданский кодекс особой статьи, когда сделка позволяет объявление недействительной в случае, если невежество одной из сторон помогло другой воспользоваться достаточно простым способом введения в заблуждение. Если быть точным, то функция своего рода «государственно признанного определения дурака» и была возложена на юридическую формулу: «неопытность в делах, легкомыслие и слабоволие». Отсюда же и как таковую «иллюзию простоты» мы и позволим себе понимать нечто практикой распространения стереотипа, представляющего собой механизм экспансии некоторого широко распространенного осознания (не исключено, что таким предметом распространения способна служить и некоторая идея научного познания) на условия любых мыслимых форм и форматов действительности. На деле же здесь следует говорить не о как таковой иллюзии непосредственно «простоты», но о того рода иллюзии, что, собственно, и предполагает повсеместность бытования некоторого стереотипа. Иллюзия «простоты» представляет собой иллюзию неспособности выбора необходимого для реализации конкретной поведенческой стратегии стереотипа, восходящей именно к ретроспективному допущению применимости уже освоенного стереотипа ко всему, что только возможно.

Возможно, что представленные нами четыре варианта далеко не ограничивают собой подлинный перечень ретроспективных иллюзий, но мы понимаем здесь нашу задачу решенной именно потому, что нам, одновременно, удалось и введение непосредственно типологии ретроспективных иллюзий, так и демонстрация форм, собственно и позволяющих признание типологически своеобразными видами подобных иллюзий. Настоящую оценку и следует видеть прямым подтверждением правомерности допущения, указывающего на необходимость для теоретической семантики в обращении внимания на возможность некоторого развития ее представлений о предмете ретроспективных иллюзий.

Переходя уже к анализу предмета разнообразия форм абсолютных иллюзий, мы позволим себе то определение, согласно которому любая из числа подобных иллюзий и представляет собой утрированную форму реализации принципов, установленных Б. Смитом в его концепции «ошибочного априоризма». А именно, абсолютные иллюзии следует понимать иллюзиями несменяемости текущих установок абстрагирования, иллюзиями, рассматривающими определенные структурные или типологические начала в качестве непременно подобающих именно любой форме представления картины мира. В подобном смысле и иллюзия «вечного двигателя» - она именно такова: некие, по существу именно практические наблюдения рождают в сознании некоего интерпретатора мысль о способности реки непременно течь и солнца непременно светить, и Луны непременно совершать свой цикл вне особых прилагаемых к этому усилий в части специального поддержания подобной активности. Именно способность некоторого наивного наблюдателя к разделению подобного рода представлений и обращается тогда идеей трансформации фиксируемой им стабильности воспроизводства некоего явления, понимаемого им вне условий действия сложного механизма, поддерживающего течение подобного процесса, уже в идею беспричинного поддержания или возобновления некоторого хода событий. Далее уже простое перенесение подобного понимания на некоторые другие обстоятельства и обращается обретением иллюзорных идей вечных двигателей и других форм идеальных циклов. То есть подобный наблюдатель и видит в некотором процессе не собственно вынуждающую течение процесса причину, но одну лишь «событийную канву» формы внешнего проявления подобного процесса. Тогда если на основании подобных заключений и позволить себе некоторое обобщение, то «абсолютными иллюзиями» и следует понимать иллюзии неуместного востребования установок абстрагирования, рациональность которых, на деле, не выходит за пределы лишь некоего конкретного среза.

Переходя уже к конкретным примерам абсолютных иллюзий, наиболее показательным их образцом мы позволим себе признать широко распространенную в науке и в ориентирующемся на науку спекулятивном мышлении идею, которую можно было бы назвать именем коммутативной исчерпываемости. Подобная иллюзия предполагает наличие представления о том, что всякое образование представляет собой именно не более чем комбинацию составляющих его частей. То есть - какая бы природа не характеризовала бы некое конкретное образование, данное понимание и будет видеть подобное образование в присущих ему свойствах непременно нечто разлагаемым. Именно в подобном смысле и как таковое свойство формирования образования непременно будет предполагать понимание не более чем функцией некоторой составляющей такое образование части, которая и будет определяться как «отвечающая» за поддержание именно данной функции. И дело здесь сводится именно к тому, что подобное предположение не обязательно следует понимать неверным, поскольку в отношении некоторых отличающих образования функций и следует понимать вполне правомерным их представление именно в качестве свойств составляющих такое образование единичных или множественно представленных там частей. Но одновременно же следует допускать и возможность тем уже и отличающихся свойств, что и исходят непременно от целого, действующего в качестве целого, таковы, в частности, те же резонансные свойства. И тогда понимание мира в качестве построенного посредством бесконечной коммутации составляющих и вводит в очевидное заблуждение относительно непосредственно начал неоднозначности действительного, иногда позволяющего переадресацию специфик нечто представленному в составе целого отдельному содержанию, иногда же - именно и требующего соблюдения условия специфической «комплектности» особенностей, реализуемых в составе определенных образований.

Фактически производной формой иллюзии коммутативной исчерпываемости следует понимать и своего рода представление об однократной демаркации действительности, идеи раз и навсегда устанавливаемой для нее системы зональности. В частности, примером тому и следует понимать, казалось бы, не предполагающее пересмотра разбиение сферы познания в целом на области физика, химия, медицина, физиология и т.п. Для данного представления уже не как таковая сводимость системы к частям, но отождествление определенной картины в качестве содержащей именно подобный комплекс таких именно частей и представляет собой некое не допускающее изменения «неоспоримое» решение. Здесь, конечно, хотя и не вводится принцип абсолютности коммутационного начала, но вводится, по существу, аналогичный ему принцип неизменности неких «окончательных комбинаций», на деле допускающих в случае выбора некоторых других посылок и возможность их несколько иного представления.

В качестве еще одной формы абсолютной иллюзии мы позволим себе выделить и специфическую иллюзию наделения практически любого содержания мира непременной телеологической составляющей, иллюзию полной телеологизации какого бы то ни было действительного. Конечно, на уровне бытовых представлений таковой именно и служит простая мысль о несомненно отличающей мыло способности «выскальзывания», но уже на уровне представлений, рассматривающих несколько иного рода процессы и явления она уже оборачивается и несколько более сложными ассоциациями. В частности, именно таков социальный субъективизм - стремление к приписыванию поступкам политических деятелей или авторов представлений, важных для познания в целом, именно идеи отличающей такой функционал способности полностью определять собой вектор развития [link]. Подобные представления именно и отличает качество исключения из поля зрения такого предмета как способность среды воспринимать определенные векторы и посылки, как и качество, спецификой которого и следует понимать отождествление актовых форм воспроизводства активности исключительно в качестве наследующих придаваемую им телеологию. Реализующей такие посылки и следует понимать распространенную в современной физике описывающую эволюцию Вселенной модель «большого взрыва», скорее всего, ограничивающую пространство эволюции Вселенной лишь размерами области, открытой для проведения расследования. В подобной иллюзии как мыло обращается наделяемым телеологией «выскальзывания», так и фигура вносящего в некую среду некую инициативу агента фактически демонизируется, когда собственно восприемлющая его инициативу среда утрачивает любые допускающие реализацию способности ее природной инертности.

Еще одним видом абсолютной иллюзии следует понимать и иллюзию дейксической инвариантности метода. Предположим, что в современном естествознании математическое представление и оказывается единственно возможным методом, собственно и позволяющим анализ подобного действительного. Но данное положение далеко не означает, что на примитивном уровне или, напротив, каком-то пока не полученном гипотетическом уровне данный метод не позволит его замещения и некоторыми другими методами. Однако носитель иллюзии дейксической инвариантности позволяет себе держаться убеждения в способности математического представления сформировать своего рода «Теорию», то есть именно такой научный фундамент любого возможного решения познания, что и реализуется в его сознании вне реального анализа предмета того, насколько же данное средство интерпретации именно и позволяет предложение некоторых «ресурсов описания». Для носителя иллюзии дейксической инвариантности не существует «пространства множественности стратегий» реализации когнитивной активности, как и сами по себе подобные стратегии лишаются в его понимании характерной им особенной природы.

На данном пункте, скорее всего, и следует завершить настоящий обзор абсолютных иллюзий - возможно, их число может превышать число показанных нами четырех. Однако именно в отношении настоящего исследования, направленного на решение проблем принципиального уровня, явно и следует ограничиться лишь заявлением о собственно существовании подобных иллюзий и указанием на специфику, отличающую абсолютные иллюзии от альтернативной формы ретроспективных. Именно достижение подобного рубежа и позволит нам признание поставленной перед собой задачи в качестве уже нашедшей решение.

Фантазия и новая реальность

Теоретики литературной формы «фантастика» практически всякий раз сталкиваются с плохо осознаваемыми ими сложностями, связанными с определением собственно задающей природу исследуемого ими предмета специфики «фантастическое». Такая специфика и мыслится ими именно в форме не определяемой никакой онтологией, в том числе, и онтологией когнитивного акта, но, напротив, определяется именно в качестве порождения творческих возможностей создателя фантастического сюжета. Создатель фантастического сюжета совершает акт обращения реальности положением, не соответствующим ни одному известному ему стереотипу, и подобная фактически выходящая за пределы его личного опыта специфика и отождествляется им в качестве именно нечто «фантастического». Однако прогресс технических инструментов зачастую по истечении некоторого времени если и не воспроизводит картины подобных фантазий буквально, то воспроизводит их фигурально, образуя ситуации, в которых действует если не воображаемая функция в точности, то обнаруживает себя некоторый достаточно эффективный заместитель данной функции. Встречаются и ситуации, когда, напротив, некие утраченные в поступательном движении цивилизации доступные в прошлом способности на сегодняшний день уже позволяют осознание в некотором отношении «фантастическими». Отсюда литературную фантастику и следует понимать решающей именно литературную задачу угождения картиной необычного, прежде всего, носителю определенного «букета» стереотипов. Когда же появляется необходимость исследования природы непосредственно и формирующих когнитивную практику иллюзий, то, как нам и удалось выяснить, именно здесь построение анализа и следует возводить к совершенно иным основаниям.

05.2012 г.

Литература

1. Смит, Б., «Против скатывания прогресса онтологии в идиосинкразию», 2006.
2. Смит, Б., «В защиту экстремального (ошибочного) априоризма», 1996.
3. Муллиган, К., Как восприятие устанавливает соответствие, 1997.
4. Шухов, А., «Предмет семантики», 2007.
5. Шухов, А., «Неполнота решения задачи объективации», 2004.
6. Шухов, А., «Положительное определение», 2011.
7. Шухов, А., «Очевидное и извлекаемое», 2012.
8. Шухов, А., «Три среды представления», 2009.

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru