Эссе раздела


Онтология движения и структура его физической модели


 

Когнитивная структура физической задачи


 

Самодостаточность физического казуса и несамодостаточность норматива


 

Пустота и дефицит


 

Послойный анализ и проблема ограничивающей его «нерасслаиваемой позиции»


 

Деизолирующее вмешательство - инициатор события «кинетического выброса»


 

Метрологический факт и общая теория комплементарности


 

Способность физической сохранности


 

«Синергетизм» как деупорядочение предзаданного формализма


 

Философское объяснение работы D-триггера (в схеме делителя частоты)


 

Онтология процедуры сенсорного съема


 

Физические принципы общей теории относительности


 

«Курс физики», Отдел первый, ВВЕДЕНИЕ


 

«Курс физики», Том первый, избранное: Констуитивы механики и измерения


 

«Курс физики», Том второй, избранное: Резонанс и учение о лучистой энергии


 

«Курс физики», Том третий, избранное: Теплота и начала термодинамики


 

Ядерные процессы в поле релятивистского фемтосекундного лазерного излучения


 

Новые основания качественной физики


 

Физический и феноменологический миры


 

Послойный анализ и проблема ограничивающей его «нерасслаиваемой позиции»

Шухов А.

Содержание

Задача настоящего анализа - построение условного «когнитивного портрета» сущностей в данном случае физических, претерпевших в человеческом познании эволюцию от положения идей «простой монотонной» структуры образующего их содержания, до воплощения в модели сложной структуры. Именно подобная «эволюция понимания» и обозначила собой понятие физический вакуум, изначально мыслимый состоянием «пустоты», что, в частности, впоследствии в теории поля и выросло в комплекс условий процесса распространения поля. Отсюда и предпринимаемый нами анализ фактов воспроизводства познанием условий действительности и будет предполагать исследование не просто неких когнитивной функции или «формата», но и охватит собой и продолжающее такой анализ исследование специфики неоднородности материальных связей, и преподносящей познанию такой дар, как аналитический прием «удаления слоёв». Для отличающего нас понимания завершающей операцией подобного аналитического построения и следует понимать любопытную ситуацию выделения составляющей «последнего слоя». Тогда если позволить себе наделение подобного аналитического построения и в некотором отношении «интенцией», явно позволяющей определение и в качестве нечто «принципа рафинирования», то и выделяемый при совершении подобной «завершающей» операции «последний» слой и следует определять как условность нечто монотонного основания или «основы».

Но и собственно возможность выделения подобной «основы» также вряд ли следует понимать и устраняющей условия характерной отношениям материального мира сложности, непременно и порождаемой неизбежной для всякой материальной системы многосторонней организацией любой образуемой этой системой взаимосвязи, что и лишает смысла всякую идею поиска подобного рода «последнего слоя». Такое условие, что, собственно, и позволяет понимание условием «бессмысленности простоты» для отношений материального мира, иногда будет допускать осознание уже на начальной стадии некоторого анализа, иногда же может быть обнаружено лишь на стадии расширения области опыта. Физическая сущность, что на стадии постановки задачи и видится потенциально «монотонной», впоследствии нередко и обнаруживает специфику «неисчерпаемости» присущей ей вложенности, тем и обозначая непредвидимые на стадии постановки задачи собственно и «возвращающие структурность» условия.

Огл. Понимание вакуума возможной формой «физической среды»

Поначалу мы примем за данное то допущение, что и определяет несущественной необходимость в обстоятельном определении той типологической условности, что и предполагает определение посредством понятия «физической среды». Как бы «действуя в духе» данного понимания, мы, в дополнение, позволим себе и отказ от связывания смысла физического предмета «вакуум» лексическими истоками собственно слова «вакуум». Избранным нами способом задания содержания научного понятия «вакуум» мы будем видеть не подбор к определенному «плану выражения» некоторого лингвистически определенного «плана содержания», но будем видеть возможности базирования настоящего рассуждения на определении, собственно и предлагаемым предметной наукой физика. Тогда и собственно план содержания понятия «вакуум» непременно и позволит признание объемлющим далеко не одну, но целый ряд определенных физических условностей, – и вида разрежения, и специфики располагающей «остаточным давлением» среды, причем обозначающим не только подобного рода реалии, но и обозначающим и условную норму некоего идеализирующего представления. Явно допускаемый из факта подобного многообразия и некоторый синтез всех обозначенных представлений и позволит предположение о наличии у понятия «вакуум» и способности обозначения некоего физически представимого присутствия именно посредством его квалификации как состояния достигаемого в некоей области пространства условно полного устранения некоторой возможности наполнения данной области.

С другой стороны, собственно условие «наличия материи» и следует определять исключающим понимание, что и предполагает фиксацию подобного «наличия» в качестве нечто «безусловного» сочетания, чем и возможно понимание форм идеального соответствия, например, комбинации вписываемых или описываемых геометрических фигур. Если некоторая констатация выделяет условие, и определяющее собой действительность физически регистрируемого «присутствия» материи, то и собственно содержание данной констатации одновременно будет подразумевать и наличие в нашем распоряжении осуществляющей подобную регистрацию материальной системы. Далее онтологически несомненный принцип единства форм «регистрирующего и регистрируемого» материального присутствия, непременно предопределит и некоторое каузальное (эмпирическое) истолкование принципа «вакуум». Согласно подобному толкованию вакуум это некий случай, когда некоторая материальная система в некоторой пространственной области за время выполнения некоторого тестирования не встречает никакого внешнего материального соприкосновения, хотя, возможно, другие материальные системы уже явно фиксируют наличие в данной области некоторых других состояний заполнения. В частности, достаточной иллюстрацией данного положения и следует понимать бытовой пример, когда радиоприемники различным образом улавливают сигнал в силу различия в параметре чувствительности, или разные присутствующие различным образом улавливают запах в силу различия в чуткости обоняния. Или – если применить некий сканирующий детектор периодического процесса с определенным периодом сканирования, то здесь возможна и такая настройка детектора, когда заданная ему частота считывания будет приводить к такой утрате согласования с частотой проявления эффекта, что реальное наличие событий не позволит регистрации исключительно в силу отсутствия синхронизации. В развитие темы следует добавить, что выделение вакуума тем и отличается от просто выделения условия устранения одной или нескольких материальных компонент, что при его фиксации устанавливается отсутствие соприкосновения с каким угодно создающим эффект присутствия материальным средством, например, выделяется условие полноты отсутствия в данном объеме наполняющей его газовой фазы. В дальнейшем под ситуацией констатации «вакуума» мы и намерены понимать подобного рода обобщенное положение.

Только что предложенные оценки и позволяют вывод, что анализ материального присутствия невозможен вне определения самого регистрирующего события целым рядом условий его совершения. Однако на деле в своей работе с материальными сущностями, как наука, так и практика исходят не из абсолютизирующих идеализмов, но из значимости определенных факторов в отношении определенных форм существования. Хотя рассеянный дневной свет и действует на каменную стену, но для любого инженерного расчета подобный фактор и определяется как практически ничтожный. Отсюда и следует, что ситуацию материального взаимодействия реально и отличает определенная восприимчивость, непременно и сопряженная с определенной частотой проявления событий, и именно относительно подобной нормативной основы средства материальной идентификации и позволяют определение условия «заполнения» пространства именно в качестве условия выделения ими некоторой наполняющей это пространство внешней для них материи. И в подобном смысле «вакуум» материальной ситуации и представляет собой не более чем актуализированную по базе некоторых оснований констатацию невозможности обнаружения определенными средствами определенных стандартно выделяемых такими средствами внешних влияний. Следовательно, разговор о возможности физического вакуума в собственном роде и следует открыть рассмотрением возможности построения идентифицирующей системы, располагающей возможностями регистрации всякого материального проявления во всякой концентрации и независимо от частоты следования событий соприкосновения подобной системы с данным проявлением.

В таком случае, в каком же именно смысле и следует истолковывать собственно правомерность употребления понятия «пустота» как нечто онтологического условия, определяющего собой возможность построения некоторой идеальной модели? Некоторые посылки собственно физического моделирования и обязывают к пониманию всякого идеального условия как справедливого лишь в ограниченных пределах отдельной задачи, когда определенное действие намеренно и освобождается от ограничения любыми видами сдерживания, собственно и устраняющими идеальность порядка совершения подобного действия. Однако уже в смысле понимания определенной области пространства местом «окончательного устранения» материи нам трудно отождествить его именно в качестве «пустого», в первую очередь, по причине реальной ограниченности возможностей наших средств регистрации. Реалии физической ситуации вынуждают нас мыслить «пустоту» не субстантивным условием, но лишь некоторым устанавливаемым для данной задачи пределом, относительно которого одновременно и в реальной и в идеальной форме и допустимо задание характеристики, чьи производные условия и обуславливают устранение из списка условий данного физического казуса тех или иных позиций такого списка. Тем не менее, данное положение не следует понимать исключающим и допустимость построения некоторых альтернативных моделей, например, модели «ограниченности распространения материи в пространстве», когда находящаяся в некотором центре материя убывает по мере удаления от подобного центра, переходя, на галактическом уровне, в «пустое пространство».

Подобного рода модели явно возможны на условиях определения пространства Вселенной бесконечным, а материального содержания – дискретным. Если материальное содержание именно и допускает отождествление как своего рода «композиции дискретных составляющих», фиксированных в линейных размерах и сосредоточенных в определенной области пространства, а пространство – позволяет признание условной «бесконечно расширяющейся сферой», то рано или поздно между подобными дискретными составляющими и возможно появление ничего не содержащих промежутков. Здесь и собственно возможность «пустоты» явно позволит признание следующей не из самого собой функционала физической регистрации, но уже из факта признания правомерной некоторой следующей из определенных физических представлений логической модели, тем не менее, претендующей и на статус полноправного «типологического основания» любой формы материальной дискретизации. Тем не менее, подобную модель все же следует понимать «лишенной перспективы» обращения полноценным физическим описанием, поскольку ситуация проверки такой схемы так или иначе и обращается ситуацией если не занятия, то сокращения или ограничения подобного рода «пустых промежутков».

Другими словами, попытки констатации «пустоты» именно как системы некоторых лакун неизбежно терпят провал собственно в силу невозможности посредством применения материальных средств подобраться к субстанциальному выделению подобной сущности. Все, чтобы то ни было, и пустота тоже, исключительно и позволяет отображение как нечто включенное в материальный мир; и здесь и пустота, точно таким же образом, как нечто неспособное к образованию материальных связей и будет предполагать определение как нечто исключающее возможность таких включений, что собственно и позволяют совершение события регистрации. Однако в другом ряду казусов, когда в отношении некоего материального присутствия некоторое прилагаемое к нему пространственное окружение уже допускает объявление материально инертным, то такое всего только «инертное» окружение по тем же самым основаниям и будет допускать идентификацию в качестве «пустого». То есть такое «пустое», теперь уже только логически, и позволит признание именно той ситуативной нормой, когда в смысле конкретного опыта специфика некоторого участка пространства и обнаружит невозможность для такого участка какого-либо «собственного вклада» в некоторое изменение, имеющее место в физической действительности. Естественно, что собственно условием справедливости данной оценки и следует понимать ту же идеальную природу пустого пространства, непременно и выступающего нечто инвариантным источником возможности размещения материального наполнения перед любой равновеликой потребностью в подобном размещении.

Тогда нам следует продолжить настоящее рассуждение предложением следующей аналогии: алхимия терпит неудачу в решении проблемы превращения вещества в золото, но отсутствие средств легкого получения золота не означает устранения потребности в данном металле, как и конкуренции за обладание золотом. Попробуем задать себе, раз уж мы выяснили связь представления о «пустоте» с возможностями неких регистрирующих ее заполнение материальных средств, выяснить и следующую проблему: зависят ли условия «конкуренции за пространство» от наличия иных материальных факторов, собственно и наделенных возможностью задания условий подобной конкуренции? Именно здесь и следует принять во внимание, что собственно основанием современного физического объяснения строения вещества и следует понимать идею выделения целого ряда «видов взаимодействия», однако и не только разделение на «виды взаимодействия», но и явление водородной хрупкости металла и следует понимать свидетельством многообразия вариантов реализации «конкуренции за пространство». Вещество распространяет себя в пространстве как в случае нахождения его элементов в «свободном» состоянии, так и в случае угнетения тех или иных исполняемых им функций другими взаимодействиями, равно и обнаруживая способность к утрате возможности такой конкуренции в силу «сосуществования» с другим веществом (раствор газа в жидкости, в частности). Вещество, таким образом, и допускает признание своего рода самостоятельно «определяющим» собственную активность в сфере конкуренции за пространство, но открытую ему «свободу» подобного определения также исчерпывают определенные пределы, задаваемые как некоторыми ограничениями, налагаемыми другими материальными связями, так и тем, что позволяет определение как «принятие условий сосуществования». В последнем случае понятие «сосуществования» и будет указывать на обстоятельства, в которых заполнение пространства не будет препятствовать его заполнению другим веществом (или, если быть точным, другой формой материи). Тогда из реально обнаруживаемой множественности определяющих «конкуренцию за пространство» причин и будет следовать, первое, проблема определения того, что же можно понимать под представлением о веществе «свободно заполнившем пространство», то есть о таком, у которого сам момент конкуренции за пространство представлен, в смысле его положения в пространстве лишь «односторонним» ограничением? Второе, что способно следовать из подобной множественности – проблема того, как именно следует понимать казус «инертного сосуществования» в пространстве теперь уже некоторых различных веществ? Конечно, в подобном отношении не следует забывать и о проблеме «характера несвободы», возникающей в случае ограничения хотя бы одной из сторон взаимодействия влиянием третьей стороны, но мы позволим себе опустить данную частность, поскольку мы не видим здесь пути, ведущего к иному толкованию пространственного фактора материального взаимодействия.

Итак, помимо проблемы «свободного пространства» мы способны встретить и проблему вещества, именно таким образом и размещенного в пространстве, что оно ограничено только самим собой. Между прочим, поскольку веществу присуще, как учит физика, свойство представлять собой тепловой излучатель, а, оказавшись в пустом пространстве, ему окажется недоступно получение какого-либо стороннего нагревания, то получается, что «самим собой» вещество способно существовать лишь в положении тепловой ямы, для механически агрегированной материи – абсолютного нуля температуры. Но из «теоремы Нернста», третьего начала термодинамики следует утверждение о невозможности достижения абсолютного нуля, то есть о невозможности реализации веществом состояния исключения всякого «чуждого» присутствия. (По принципу теоремы Нернста, «третьего начала термодинамики», «при T --> 0 обращаются в нуль коэффициент теплового расширения и термического давления», - ФЭС, т. 5, с. 200.) Тогда и настоящее рассуждение не будет предполагать никакой другой перспективы, кроме как перспективы той интерпретации цитируемых нами оценок физики, что конституция самого вещества как такового исключает его реализацию без включения в него некоего внешнего присутствия, например, вещественных же условий энтропийного баланса. То есть изолированный при абсолютном нуле кусочек вещества элементарно следует понимать физически абсурдным. Отсюда либо следует предположение, что между структурностью вещества и структурностью его эмиссии должна поддерживаться такая пропорция, что даже при мизерной дельте от невозможного нулевого состояния все равно будет происходить какая-то эмиссия, либо, напротив, уже следует допускать и возможность своего рода «тепловой самоликвидации» вещества. Или здесь возможно и то предположение, что и будет понимать вещество в паре с некоторой достаточной ему «минимальной дозой» эмиссии собственно и позволяющим формирования некоторой замкнутой автоколебательной системы, и тогда и собственно физическое представление о вещественности как о статической формации следует понимать ошибочным.

Или характерной особенностью вещества и следует понимать способность эмиссии некоторых, пусть мы их и назовём «несобственными», элементов состава, условием чего и следует понимать условие низкого «потенциала» наличия того же самого состава в окружающей среде. «Пустота» говорит о том, что для эмиссии состава вещества в некоторую область пространства не может быть установлено никакого ограничения, конечно, при условии выбора любой температурной характеристики. И подобное положение тогда и позволяет предполагать два способа фиксации пустоты – как, в одном случае, посредством приводящего к отрицательному результату улавливания находящихся в некоторой области пространства частиц вещества, так и успешностью эмиссии состава вещества, происходящей на фоне предельно негативных для такой эмиссии условий состояния вещества.

Тогда если исходить из выводов, полученных настоящим рассуждением, то и невозможность фиксации абсолютной пустоты и будет следовать из такой простой причины, как собственно характерная природа материальных форм. По одним условиям невозможность подобной фиксации и будет определять свобода проникновения в пустую область пространства частицы из соседней заполненной области пространства. Для второго варианта действие условия по имени «теорема Нернста» определенно будет исключать возможность доведения вещества до состояния, полностью неблагоприятного для эмиссии какого бы то ни было элемента его состава, поскольку эмиссия, скажем так, «тепловых фотонов», способна продолжаться вплоть до достижения температуры абсолютного нуля. В таком случае мы и позволим себе возвращение к началу настоящего анализа и обратим внимание на некоторую погрешность при формировании понятийного аппарата естествознания.

Чтобы судить о данной проблеме, прибегнем к мысленному эксперименту. Предположим, мы используем одну из «гирь для гимнастики» миллионера Корейко, нагретую до температуры «выше окружающей среды» и помещаем ее в некоторую находящуюся в земной атмосфере вакуумную камеру. Положим, чтобы обеспечить данной гире полную тепловую изоляцию от стенок камеры, мы устанавливаем гирю на прокладку из идеального теплоизолятора. Тем не менее, гиря, при определенном запаздывании, понизит свою температуру до уровня, близкого температуре стенок вакуумной камеры. Стенки камеры и гиря, несмотря на исключающий конвекционные процессы вакуум, посредством обмена излучением, всегда следующим от теплого к холодному объекту, сохранят способность выравнивания температуры системы. То есть «агрессивность» материи, выбрасывающей свое тепловое излучение в пустоту, позволит веществу и в отсутствие кинетической связи достижение состояния теплового равновесия с внешним окружением.

Физика рассматривает механизм подобного равновесия как результат выделенного ею принципа детального равновесия, когда «любое тело должно излучать в окружающее пространство ровно столько фотонов, сколько оно поглотило из падающего на него равновесного излучения» (ФЭС, статья «Тепловое излучение», т. 5, с. 141). Но что получается, почему мы ведем речь о пустом состоянии пространства, «вакууме» в случае, когда существует и такой вид взаимодействия как приведение в равновесие тепловых состояний, единственно возможный благодаря циркуляции фотонов между телами, якобы разделенными состоянием «вакуума», то есть вид взаимодействия, возможный благодаря активности материальных же фотонов? Тогда и тот «вакуум», о чем рассуждает физика и во что и допускает помещение наша гиря для гимнастики, оказывается пустым в одном отношении и утрачивает качество пустоты в смысле иного рода возможности взаимодействия. Из данной зоны пространства были устранены молекулы, что не будет вести к образованию каких-либо препятствий выбросу, в данном случае, тепловых фотонов, благодаря чему тела и обретают состояние температурного баланса. И если в подобном «вакууме» помимо системы, откачивающей механически консолидированное вещество, установить и улавливатель фотонов, то останется, мы вспомним о потребовавшемся нам теплоизолирующем материале, и действие в данной среде гравитационного поля, собственно и прилагающего к телам силу тяжести.

Но и помимо странностей «вакуума», нам, если и исходить из существа показанных примеров, также потребуется и исследование формата «телесности» и в качестве нечто наделенного способностью «присутствия в пространстве». Тела, в зависимости от «чистоты» пространства, не только выражают себя перед пространством в качестве потенциальных либо актуальных источников эмиссий, но и непременно предполагают понимание обладателями определенного «комплекса» тех или иных видов распространяемого содержания. Именно настоящая необходимость и вынудит нас к отказу от иллюзии выражения материальности посредством линейных классификаций, что и предопределит последующее обращение к получению и других способов моделирования материальной действительности.

Тогда если избрать для настоящего рассуждения пределы не более чем обобщенного понимания, то материю и следует видеть являющей собой пример далеко не только «горизонтально» дифференцированного набора различных веществ, совмещенного с «вертикальным» дифференцированным набором различных агрегатных состояний. А именно, здесь уже специфика особых условий «пересечения» подобного рода как «вертикальных», так и «горизонтальных» связей и проявляет себя в качестве позиций специфических экстремумов и оптимумов типа максимумов плотности и активности. В частности, таким «пересечением» и следует понимать характеристику максимальной плотности воды, наступающей именно при температуре 4° по Цельсию или тот же отличающий данное вещество температурный диапазон «способности химического сродства», невозможной в его плазменной фазе и практически невозможной в случае сверхглубокого охлаждения. Даже само свойство, например, воды, представлять собой растворитель, это не только свойство самого вещества воды, но и свойство его агрегатного состояния (мы игнорируем при этом, например, крайне слабую возможность поглощения у плотных сред и т.д.). Сюда же, конечно же, следует отнести и рассмотренную здесь способность вещества к эмиссии.

Отсюда и следует, что и собственно материю в качестве предмета познания и следует определять никоим образом не простым, но непременно нечто композиционным нормативом, теперь уже и с когнитивной точки зрения непременно и требующим использования сложных средств предметной фиксации. В силу этого материя и позволит обращение таким комплексом форм содержания, относительно которого уже определенно невозможно однозначное определение возможности строгого разграничения с каким-то иным тоже материальным комплексом видов содержания или даже, если она возможна, монотонной средой. При этом еще необходимо определение, что же именно, массовая эмиссия или мизерная эрозия (массовая «накачка» или случайные вкрапления), представляют собой причину занятия некоторым материальным субстратом той или иной позиции в конкретном взаимодействии или в ситуации экспансии.

Отсюда, в дополнение, и объем функциональности материального комплекса и будет допускать понимание еще и способностью элемента данного комплекса в части употребления ресурсов комплекса в целом на поддержание собственных возможностей. В таком случае и априорную позицию выделения материальной системы как не более чем замкнутой некоторыми однотипными ограничениями невозможно понимать исчерпывающей, и вряд ли подобное ограничение способно вызывать собой и действие тех ограничений, чьему заданию исключительно и дано определять событие обретения состояния, означающего исчерпание всех материальных возможностей заполнения пространства. Потому и понимание под устранением материального влияния в целом устранения всего только некоторой единственной возможности материального влияния следует признать иллюзией, но, другое дело, зачастую человеческий опыт с его субъективных позиций наиболее «осязаемое» ему присутствие механического материального конгломерата и предпочитает определять как устранение материального присутствия «как такового».

Однако следует ли только что представленную недвусмысленную диверсификацию материальной специфики понимать и явным запретом на образование «места без материи»? Функционал необходимого объема возможностей, обязательных для устранения из некоторой сферы пространства любого материального наполнения непременно связан с двумя уже рассмотренными здесь спецификами - одной спецификой структуры материи, дискретной либо континуальной, и другой - условием возможности задания в материальной структуре полностью «дематериализованных лакун». Тогда мы и позволим себе то допущение, что, может быть, подобного решения и следует ожидать от условной «теории дематериализованных лакун».

В таком случае нам и следует допустить то предположение, что не препятствует нам исходить из понимания, что континуальная структура в состоянии неоднородности, а принципиальная склонность немеханических форм материи к проявлению неоднородности – экспериментально установленный факт, не допускает, собственно, никаких материальных лакун. Но если определить предметом анализа теперь уже дискретную структуру, и если, при условии построения сугубо логической модели, допустить существование минимальных, хотя бы нестрого замкнутых, материальных дискретных элементов, то здесь и следует подумать о правомерности гипотезы образования лакун. В частности, при условии образования таких материальных дискретных элементов посредством задания им однородной монотонной структуры и при естественном для такой модели предположении об отсутствии у подобных элементов механизмов поддержания какого-либо равновесия для содержащегося в них наполнения, и следует допускать, что пустотные лакуны возможны. Отсюда и следует, что для получения чистой пустоты в дискретной структуре материи фактически необходимо наличие системы предельно малых элементов, для которых справедливо, что их взаимодействие носит лишь контактный характер. Но как только и обнаруживается возможность действия механизмов эмиссионных средств поддержания какого-либо равновесия, то для данного уровня материальной организации о пустотности явно уже следует забыть.

Однако данный анализ следует понимать неполным в случае, если не уточнить, что же в действительности означает представление о, в частности, способности вакуума «пропускать» сквозь себя, положим, электромагнитное излучение. Но здесь уже необходимо пояснение, что поскольку мы уже утвердились во мнении, что природа содержит не нечто универсальный «вакуум», но, собственно, только некоторый объем пространства, не занятого определенного плана материальной конгломерацией, то нас здесь вряд ли ожидает перспектива построения именно обобщенной картины. Второе, физика устанавливает свойства отклонения, интерференции различных излучений, и если мы в вещественном смысле располагаем «вакуумом», то такое обстоятельство никоим образом не будет означать факт наличия нечто «свободного» участка пространства. Тогда, по-видимому, подобное рассуждение и следует строить в обратном порядке, начиная от казуса, а не от обязательного для некоторого множества казусов признака, – некоторые виды отсутствия заполнения и следует определять как устраняющие препятствия для прохождения электромагнитного излучения. В частности, ничто не мешает прохождению электромагнитного излучения в тех областях пространства, где мы и располагаем «не засвеченной» некоторого рода полями свободной от вещественной фазы отдельной частью пространства.

С другой стороны, здесь следует принять во внимание и некоторые признаки вакуума, определяемые самой физикой. В частности, физика наделяет вакуум свойством «пропускания световых лучей». Тогда если суммировать все определяемые физикой характеристики вакуума, то из этого и возможно обретение представления, какие же виды заполнения физика и определяет «приемлемыми и для вакуума», а какие нет. Например, если то же вещественное наполнение и признается физикой формой недопустимого наполнения для случая вакуума, то физика же пренебрегает присутствием в «вакууме» тепловых излучений. При этом следует обратить внимание и на ситуацию понятийной неопределенности: если обозначенная применением к ней понятия «вакуум» область пространства заполняется потоком излучения, то никто не удосуживается пояснить, сохраняется ли за данным участком пространства статус «вакуума» или такое наполнение определяется как «несущественное»? Разобравшись в тонкостях и оставленных неопределенными условиях вполне можно понять, какого рода наполнение соответствует физическому понятию «вакуум», а какое – ему противоречит. В современной физике, скорее всего, в силу конкретной конфигурации ее научного опыта, имеет место ни что иное, как актуально зависимое от объёма опыта понятие об «абсолютном» пустом пространстве «вакууме», для которого реально не исключены отдельные вполне материальные разновидности наполнения. И одновременно такие «уместные» с позиций представления о вакууме формы материального наполнения уже позволяют отождествление как условное «содержание» вакуума, а их свойства также предполагают выведение из ассоциативного ряда свойств материи и проекцию на состав ассоциативного ряда чего-либо иного, например, пространства или времени. Конечно, именно философии не следует обращаться к каким-либо попыткам усовершенствования физических понятий, но философию никто и не лишает права внесения предложения по устранению подобной нестрогости при последующем развитии физической теории.

Еще одну важную в нашем смысле проблему следует видеть в оценке понимания физикой вакуума, странным образом квалифицируемого ею не только непонятной «абсолютной» пустотой, но еще и своего рода донором механизмов протекания «физических процессов в вакууме». Если исходить из известных нам данных, то физика не предлагает и никакого методологического обоснования данного положения. В объяснение данного подхода мы тогда позволим себе обратиться к высказыванию одного из наших собеседников, С. Рычика, что «уже то, что вакуум пропускает свет – волну указывает на то, что он имеет некую упругость – без оной волны не распространяются... ;)», так и авторитетное свидетельство словаря ФЭС о «нулевых колебаниях вакуума» (ст. «Вакуум (в теории элементарных частиц)», ФЭС, т.1, с. 221-222). Основываясь на нашем предыдущем рассуждении, мы лишь позволим себе обратить внимание творцов физической теории на необходимость точного указания того самого состояния «вакуума», в котором данная теория обнаруживает свою работоспособность. В смысле же собственно философского понимания здесь куда более любопытной и следует признать фактически априорно задаваемую посылку, что нечто «абсолютное ничто» также способно представлять собой нечто «донора механизма» физического явления.

Для рассмотрения такой любопытной специфики, как «донор механизма» мы и позволим признание достаточным представление примеров всего лишь двух таких схем, хотя, вполне возможно, они насчитывают собой и куда большее число образцов. Если что-либо допускает определение еще и в качестве «донора механизма», то его и следует определять как некоторую конкрецию, каким-то образом и перераспределяющую поступающие к нему виды активности или содержания. Тогда подобного рода физические формы активности и следует понимать либо некоей эмиссией, что в материальном отношении и дополняет систему, ранее не располагавшую подобной составляющей, либо – подобную активность и отличает способность формирования абсолютно упругих или как-то подобных им реакций уже некоторых непременно материально выраженных составляющих принимающей системы. То есть мы признаем справедливость положения, что материя, подобно признававшим только свой круг Кэбботам и Лоджам, взаимодействует только с материей. Тогда, по нашему предположению, для случая эмиссии «навязывание механизма» исключает иной способ его реализации, кроме как посредством использования еще одного действующего на подобную эмиссию материального средства. Если это так, то имя «вакуум», опять-таки, и обозначает здесь некое образование, далеко не лишенное содержания. Случай передачи фигуры взаимодействия другой среде в условиях «нереализованности» этой передающей среды рассматривать просто абсурдно, но если, не вдаваясь в его внимательный анализ, просто принять подобный принцип, то именно он и обусловит наличие весьма любопытных последствий. Если абсолютно пустое пространство «упруго», то тогда, исходя из принципа единства физических норм, следует ввести и понятие «естественной» ограниченности распространения материи в пустоте. У материи остается лишь возможность пробежать некоторое расстояние до момента такого ослабления подобного распространения, что на какой-то стадии уже будет предполагать блокирование «упругой реакцией» пустоты.

Но тогда если и позволить себе пренебрежение буквальным смыслом некоторых понятий, то, наверняка, под «упругостью вакуума» и понимают, если именно в такой форме и пытаются определить колеблющееся вещество, специфику действительности носителей конкретных излучений. Просто если поместить в вакууме те же механические часы, то здесь человеческая ментальность явно обнаружит случай действия некоторого механизма инициации колебаний. Свет же для человеческой ментальности - это уже нечто явно «иначе детерминируемое» и потому и понимаемое лишенным субстанциональности, отчего и, как и следует предположить, непременные упругие качества световых фотонов и находят в определенных моделях их представление лишь в качестве какой-то непонятной «упругости вакуума». Во всяком случае, если подобная упругость и есть упругость той самой пустоты, то… но мы, заметит читатель, уже повторяемся.

Приведем для полноты нашего логического анализа и метафизический тест реальности вакуума. Вещество в смысле взаимодействия биноминально – оно и загрязняет и загрязняется. Допустимо ли и вакуум понимать располагающим способностью «загрязнения» чего-либо? Чтобы разобраться в данной проблеме, и следует подумать над собственно предметом признака «загрязнения». Последний скорее выражает собой не точную область смысла, но такой замыкаемый данным словом фрейм содержания, что и предполагает возможность как контрпродуктивного, так и нейтрального и, более того, так и способствующего загрязнения. Правда существо облагораживающего загрязнения язык предпочитает выражать посредством другого имени – «примесь». Однако по существу «примесь» представляет собой ни что иное, как загрязняющее включение. Используемый нами словарь ФЭС обсуждает проблему примесей в статье 2-го тома «Легирование» (с. 590). Легирование происходит посредством не нарушающего порядок кристаллической системы «замещения», а также нарушающего ее порядок «внедрения», и, кроме того, возможен и механизм «замещения и внедрения одновременно». Речь, здесь, как можно предположить, идет об отличающем определенную материальную структуру порядке отношений, допускающем для подобной структуры после введения примеси продолжение существования в собственном качестве, но теперь обнаруживающей и некоторые ранее неизвестные свойства. То есть речь идет о регуляризации, в которой «наряду с» обыкновенным (основным) комплексом отношений в менее массовом порядке представлены и дополнительно встраиваемые отношения. Одновременно весьма существенно и то, что подобные измененные формы отношений опираются на (конечно же, условно) самодостаточно сформированные (законченные) элементы.

В таком случае, принимая опыт, сообщаемый идеей легирования, мы и определим существом интересующей нас проблемы попытку получения нечто «самодостаточно сформированного элемента вакуума». Здесь следует принять во внимание, что о вакууме мы судим не иначе как о нечто области пространства, где вся присутствующая материя вытеснена (или так нам хотелось) за пределы данной зоны. Теряя всю материю и в принципе не располагая никаким собственным содержанием, вакуум, видимо, исключает иную возможность понимания, кроме как посредством признания формирующим некие «собственные дискретности». Тогда если вакуум и допускает отождествление как нечто «объемлющая» подобное состояние материальная структура, то и своего рода существом подобной «конституции» вакуума и следует понимать не более чем условность окруженной непроницаемыми границами лакуны, в пределы чего сама подобная материальная структура и блокирует проникновение какого-либо стороннего содержания. Отсюда «вакуум» и следует определять, с одной стороны, не предполагающим внедрения в материальную структуру в качестве вытесняющего условия, но и, с другой, и способным к обращению таким элементом замещения подобной структуры, для которого сами условия обретения обуславливает не он сам, но объемлющая его структура. Вакуум, таким образом, не «приходит» в структуру, чтобы сделать ее иной, но порождается самой структурой в силу того, что для нее не исключены подобного рода реализации структурных элементов. Этим самым вакуум, или псевдовакуум, никаким образом не порождаемый посредством видоизменения материального предшественника, тем и отличается от материи, всегда возникающей как некое перевоплощение предшествующих форм. Поэтому вместо отношения «загрязнения» вакуумом материи, столь характерного именно для отношений взаимодействия различных форм материи, лучшим решением следует понимать констатацию иной «фигуры» собственно реализации вакуума – некоторого нарушения упорядочения регулярных или плотных материальных структур вакуумными включениями, если подобные и способны иметь место.

Огл. Материя в ее качестве нередуцируемой комбинации видов природы

Что же происходит в случае, если мы приходим к выводу, что «вакуума нет» и строим отсюда соответствующую проекцию - (физически реальный) мир не содержит простоты? Нам следует вернуться к проблеме, поставленной «теоремой Нернста» и понять материю, в том числе, и не наделенной спецификой грубо однородной монотонной продолженности. Во-первых, как оказывается, собственно энергетизм тела уже предполагает поддержание более чем одним источником, наука говорит в подобной связи об энтропии решетки и магнитной части энтропии (ФЭС, т. I, с. 21, ст. «Адиабатическое размагничивание»). Во вторых, при приближении к абсолютному нулю падает размер «порции» отдаваемого тепла; ФЭС: «абс. нуля температуры нельзя достичь ни в каком конечном процессе, к нему можно только асимптотически приближаться» (ФЭС, т. V, с. 200). Третье, магнитные моменты разделяются на «магнитные моменты ионов» и «магнитные моменты ядер» (ФЭС, т. I, с. 22), что опять говорит об адресном расщеплении материальной структуры и «конкуренции за влияние» внутри собственно структуры тех или иных механизмов взаимодействия. Сознавая тогда подобную степень сложности, мы и предоставим право исследования физической специфики самой науке физика. Подлежащую же нашему решению проблему мы определим как означающую нечто иное, а именно, означающую неопределенность того, дано ли фрагменту материи, не обладай он механическими и вроде бы «внешне проявляемыми» свойствами утраты монотонности, сохранять еще и немеханические «внутренние» условия задающего его специфику многообразия проявляемых им реакций. В таком случае если этот наш материальный комплекс, логически некоторый «единый адрес» и следует рассматривать как «позицию привязки» сразу нескольких механизмов реализации действия, то принципиально мыслима и ситуация, например, относительно пограничного состояния, когда отклик на некое внешнее воздействие может появиться благодаря как одному, так и другому природному началу. То есть в подобном случае и следует допускать возможность наступления состояния, при котором незначительная или сторонняя неустойчивость меняет собственно природу реакции материальной формы (скорее всего, здесь можно привести пример той утраты стабильности находящегося в сверхстабильном состоянии вещества, что, в частности, проявляется в ситуации переохлаждения воды).

В таком случае, правомерно ли предположение, что и допускает возможность процесса рафинирования определенных материальных формаций, и какую именно специфику и следует отождествлять условностям нечто «чистых» или однородных материальных образований? Здесь, если и определять материю в качестве системы, собственно и располагающей способностью актуализации реализованных в ней механизмов или даже актуализации не более чем доминирования подобных механизмов, то, в таком случае и норме «материя» не следует придавать смысла типологической меры условности, располагающей простой структурой. Для структурирования связей подобного рода условности уже явно недостаточно наложения одной форматирующей схемы элементарного модально-атрибутивного логического описания. Простая связываемость подобного описания уже будет предполагать неизбежное нарушение и привнесением возможности изменения характера собственно специфики признака, например, согласно схеме, определяемой в технике под именем «обратной связи». Бесценным подобного рода примером и следует понимать петли гистерезиса, когда соответствие состояния объекта внешним условиям еще и зависимо от векторной составляющей совершаемого изменения. Отсюда и принцип «материи» теперь уже в представлении как нечто «расширенная» форма и потребует исключения возможности приложения к нему нормы регулярности в виде монотонной формы последовательности его некоторой собственной атрибутики. Вследствие этого и философская категория «материя» не позволит приведения к ней как к некоторому типологическому началу материальных форм лишь в качестве экземпляров феноменологически однородных классов, но непременно и потребует понимания своих экземпляров нечто образчиками конгломерата феноменов. Здесь «материю» и будут отличать те же особенности, что и выделены выше как характерные тому же «вакууму», в нашем понимании располагающему собственным именем непременно в качестве комплексного обозначения нескольких типологически различных «ситуаций реализации».

Тогда и для более пристрастной физической картины «материя» и потребует наделения способностью приобретения и утраты «не своего внутреннего» содержания, что и обращается причиной определения и для материи шкалы градуировки фаз начиная хотя бы с бинарности. Потому и саму собой материальность и следует определять не как нечто позволяющее воплощение посредством моноформата, но характеризовать в качестве коллекции замещающих даже и конечные положения комбинаций, где взаимодействие нескольких «простых» или редуцированных материальных форм и делает возможным представительство некоторого «устойчивого» материального наличия. Здесь также возможно допущение, что одним подобного рода экземпляром ряда материальных форм, «не имеющих массы покоя» также следует определять и пустоту. Нам в таком случае можно лишь надеяться на прояснение в физическом видении мира «условий удовлетворенности» отдельно для динамической и статической (подразумевая, конечно, под этим «статическое» для определенной фазы состояния) форм существования материи. Как мы понимаем, именно на подобном пути и именно благодаря углубленному исследованию собственно условия сложности, мы позволим себе следующее определение, условий «подкрепления» той или иной формы материальной организации и возможно выделение условий задания принципов, собственно и обуславливающих обретение того или иного формата материального присутствия. Частично, относительно вещества такая идея, скорее всего, уже определена посредством физической концепции «квантовых чисел».

Однако следует ли подозревать физику в недобросовестности в случае применения способа рассмотрения некоторого процесса или системы зависимостей материального мира именно в качестве такого предмета когнитивного описания, что и способен знать за собой одну лишь возможность наложения нечто «единственного» закона? В частности, физика явно допускает возможность рассмотрения тех же теплового или механического процессов вне зависимости от электромагнитных или гравитационных влияний. В частности, модель передачи тепла посредством кинетического обмена практически исключает лучевую конвекцию. Да, с одной стороны подобные приемы можно оправдать наличием такой особенности как доминирование в конкретных физических процессах одних механизмов над другими, с другой – современную физику в определенной мере и следует понимать наукой, непременно предпочитающей однослойные модели. Именно данный факт и позволяет признание причиной нашего обращения к рассмотрению предмета, что же именно представляет собой «слой физической действительности», как происходит его выделение, и насколько подобного рода представления и допускают как ситуативное, так и онтологическое оправдание.

Огл. Моделирование посредством послойного анализа

Простейшей идеей многослойной модели и следует понимать принципы, определяющие действительность комплексных видов физической активности (включая сюда и её производную химическую и т.п. виды активности). Предположим, мы исследуем прочность некоторого материала против ударной волны и выделяем здесь объединенное воздействие условий давления и вибрации. Или воздействие электромагнитного поля на ферромагнетик вызывает в нем как электрическую индукцию, так и магнитное притяжение. Ну а классический пример в этом смысле – химические реактивы в виде смеси веществ, способных оказывать разнородное воздействие, например, моющие средства с агентами, действующими против некоторых специфических источников загрязнения.

Если тогда подобная краткая характеристика и заслуживает признания вполне проясняющей смысл интересующей нас проблемы, то отсюда и следует понимать возможной попытку построения собственно и описывающей подобный предмет теории. Наше исследование некоторой физической конкреции, выявляющее причины ее реакции и будет исходить из посылки, что источником такой реакции и возможно признание одного из видов содержания конкреции, и что подобная конкреция позволяет модификацию до «урезанной» конфигурации, не утрачивая сродства к подобной реакции. В таком случае применение метода «отслаивания» элементов и позволяет обнаружение некоего единственного элемента, собственно и отвечающего за воспроизводство реакции. Подобным образом мы и получаем возможность констатации положения, для которого отождествление определенного признака с некоторой сложной сущностью и следует определять как неконечное решение. Окончательность подобного решения может быть установлена лишь в смысле, что в данных условиях именно данное материальное средство замещения пространства и позволяет отождествление в качестве источника некоей конкретной формы физического отклика. Но и одновременно источником реакции здесь также дано оказаться и не само собой «конкреции в целом», но уже той определенной составляющей ее содержания, что как содержание конкреции одинаково предполагает представление и посредством концентрированного и рассредоточенного присутствия в составе конкреции. Причем подобное наличие, как, в частности, нам и удалось убедиться на примере анализа состава материальных сред, явно не исключает и собственной вторичности в отношении конкреции, что и обнаруживает пример той же обеспечивающей дифракцию насечки на поверхности стекла, собственно и представляющей собой некую «неотъемлемую часть» данной конкреции. Объект способен существовать и порождать реакцию и всем комплексом собственного содержания, так и выделять в качестве источника реакции некоторый «растворенный» в нем простой либо составной компонент, или - ту же неотделимую от него конфигурацию формационных элементов, или, наконец, что нам пока не доводилось рассматривать, воздействие, придающее объекту некоторую временную (динамическую) структуру. Именно данные обстоятельства и лишают нас возможности обращения к иному решению, кроме как к определению понятия причинного расщепления признаков проявления материальным объектом определенной реакции. Если же мы окончательно определяемся в необходимости поиска причины конкретной реакции именно посредством обращения к аналитическому приему «расщепления», то нам и следует обратиться к попытке определения условных правил сброса «балласта», что никак не отражается на формировании физическими конкрециями некоторых определенных реакций. Что же тогда позволит признание «средством избавления» от подобной «излишней части» содержания?

Рассмотрение такого предмета, как механизм «расщепления причинного начала» и следует начать выделением его завершающей позиции, указания на присутствие в составе данного объекта некоторого «истинно» причинного основания исследуемой реакции. Предположим в нашем воображении, что подобный элемент «найден». В таком случае, что именно и следует определять некоторой вероятной перспективной реконструкции его наиболее существенных характеристик? Во-первых, объект способен допускать его материальное представление как рядовыми элементами состава материального объекта (когда образующим реакцию обращается и фактор формы материального объекта), так и некоторым размещенным в нем как в объекте-носителе материальным дополнением. При этом, как определяют условия задачи, случай «прямой» тождественности проявляемой функции непосредственным свойствам монотонного материального объекта мы исключаем как находящийся за рамками нашей проблемы. Для формы может произойти дальнейшее расщепление, например, на активные и нейтральные элементы одного и того же геометрического построения, что, однако, по существу не имеет значения, поскольку форма в целом вполне допускает редукцию к собственно наличию подобных значимых участков. В отношении же размещенного в объекте-носителе материального включения подобное решение уже явно предполагает несколько более сложную форму.

Тогда и первое ограничение, на что и следует указать в данной связи – это условие концентрации. Слишком незначительная концентрация, положим, черного красителя в растворителе фактически не меняет его цвета, избыточная – делает раствор непроницаемо чёрным. Для некоторых материальных включений возможность действия связана с присутствием в составе материального объекта кроме его основного материала ещё и способствующего включения. Как, в частности, отсутствие насыщения раствора кислородом предотвращает гниение. Такая модель и позволяет предположение, допускающего реальность и следующей коллекции условий состава объекта «в дополнение к образующему его материальному началу»: средообразователь, нейтральный наполнитель, обеспечивающая добавка, нейтральная добавка, способствующая добавка, блокирующая добавка. Каждый из названных здесь элементов состава и следует понимать существенным лишь при условии определения относительно эффективной концентрации.

Предложенная здесь гипотеза и позволит нам формулировку принципа, допускающего три характерно особенных варианта результатов послойного анализа: в одном случае путем устранения добавок выделяется действующее начало как таковое, в другом – оно совмещается с необходимым материальным подкреплением в виде среды, в третьем – первые два расширяются на условие включения обеспечивающей добавки. Из этого мы и обретаем возможность понимания, что собственно понятие «действующего слоя» или действующего начала только в одном из случаев и следует определять как «собственную форму» нечто монотонно представленного условия. В других же случаях условие «слой» и будет представлять собой характеристику некоторой синтетической или комплексной материальной формы. Следовательно, материя, становясь субъектом взаимодействия, а именно в этом она и находит онтологическую идентификацию в качестве собственно материи, только в некоторых отдельных случаях и проявляет себя в качестве нечто «монотонно организованной» условности. Отсюда и задачей любого исследования материальной организации и следует понимать не просто обретение представления о некоем материальном субстрате как о нечто «конечной» позиции расчленения сложности материальной действительности, но и признавать составляющей подобной задачи и выделение условий, в которых комплекс материальности и обретает возможность проявления себя в качестве стороны взаимодействия. Кроме того, следует обратить внимание и на те условия смешения и включения, в которых объединенная со сторонним материальным присутствием сторона взаимодействия продолжает исполнение функции стороны взаимодействия. Только с учетом подобных ограничений, как по условию «достаточности» так и по условию «требовательности» и следует допускать возможность выделения и материальной, и, помимо того, и некоторой дематериализуемой реальности, чем и следует понимать «чистое пространство» в качестве нечто монотонной заданности. В любом же ином случае непременно следует уделить внимание и такой специфике, как характерная материальным формам способность взаимного проникновения.

Отсюда исходным пунктом анализа всякой материальной ситуации и следует определить изучение предположительно ожидаемых наслоений, собственно и формирующих подобную ситуацию именно в качестве продукта естественной мультиприродности физической действительности. И тогда только устранение «сторонних» наслоений и будет позволять выделение собственно «действующего начала» анализируемого момента взаимодействия. В таком случае и всякие опережающие устранение наслоений суждения о «вакууме», «веществе», «поле» и т.п. форматах физического субстрата будут представлять собой лишь суждения неполной оценки. Физический субстрат как одно из специфических начал момента взаимодействия и требует понимания не просто в качестве самоё себя, но еще и в качестве некоторой комбинации, в том числе, и «фигуры тестирования» на предмет комбинационной природы и тех материальных форм, что для наивного или нарочито грубого представления и выглядят как «монотонные».

Огл. Заключение

Предназначением предложенной здесь методики послойного анализа и следует понимать условное пожелание в части соблюдения осторожности при оценке всякого материального выделения как претендующего на статус выделенного в собственном роде. Прежде чем вводить в физическое описание понятие о «собственном роде» некоторой специфики, и следует удостовериться в действительной способности подобной фактуры физического состояния допускать приведение к норме монотонного воспроизводства. Только убедившись путем расширения операций эмпирического и спекулятивного отслаивания в невозможности выделения из данного субстрата некоего следующего слоя, мы и получаем возможность определения своёго наблюдаемого как «монотонного».

Кроме того, как нам удалось удостовериться, и материальный, и дематериализованный субстраты в любом случае не позволяют обращение предметом простого и скорого суждения об условии их действительности. Дабы подобное суждение состоялось, необходимо проведение определенного комплекса тестов, о чем здесь и шла речь, вначале на эмпирико-обобщенном, а далее и на метафизическом уровне. Как мы надеемся, наша концепция «послойного» исследования вещества будет полезна если и не в прямой форме, то, можно предположить, в качестве нормы, ориентирующей исследователя на более тщательное и взвешенное понимание некоторых определяющих существо физических конкреций условий характерного им «формата».

07.2007 - 07.2016 г.

Литература

1. Шухов, А., "Регулярность".
2. Шухов, А., "Метрологический факт и общая теория комплиментарности".
3. Шухов, А., "Пространство (и расстояние)".
4. Физический энциклопедический словарь, М., 1960, т.1, т. 4. 5. Шухов А., "Когнитивная структура физической задачи", 2006
6. Шухов А., "Самодостаточность физического казуса и несамодостаточность норматива", 2007
7. Шухов А., "Рутаджизм - следующая стадия материализма", 2011
8. Шухов А., "Пустота и дефицит", 2007

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru