Онтологизм vs. физикализм

Шухов А.

Построение данного рассуждения невозможно в отсутствие предварительного определения следующих двух понятий:

онтологизм - вседостаточное условие организации мира; некоторый фрагмент мира предполагает только такую форму организации, которую устанавливает онтологизм;

физикализм - частное условие организации локального, не обязательного для мира в целом явления; физикализм принадлежит числу явлений допускающих различные варианты обустройства на началах физической организации (например, ток в аналогичной цепи способны поддерживать равно батарейка или аккумулятор).

Далее нам следует рассмотреть ситуацию, представляемую классической физикой. Положим, мы располагаем двумя установленными поблизости пушками, стреляющими прямой наводкой в диаметрально противоположном направлении. В случае производства двух практически одновременных выстрелов нам дана возможность определения скорости разлетающихся в диаметрально противоположном направлении снарядов друг относительно друга посредством сложения двух скоростей снарядов относительно «неподвижной точки» места расположения пушек. Здесь все просто - существуют скорости, позволяющие любые мыслимые варианты сложения при возможности их приведения к общей системе отсчета.

Тогда мы возьмем подобную ситуацию, но изменим две ее составляющие - собственно действующие устройства или явления и теорию, описывающую свойственные им возможности или принципы действия. Положим, мы располагаем двумя лазерами, испускающими лучи в диаметрально противоположном направлении на условиях, на которых и выстреливали пушки. Но здесь вступают в действие правила рассматривающей световые явления теории относительности, исключающей непосредственно возможность произвольного порядка сложения скоростей объектов. Поэтому для нас исключена возможность сложения скорости фронта волны одного и другого луча, поскольку очевидное в случае простой арифметики суммарное значение будет превосходить скорость света в два раза. Казалось бы, мы получаем логический парадокс, ответ на который нам неизвестен.

Однако наука по имени «физика» находит любопытный выход из подобного положения. Физика вводит условие, утверждающее, что ограничение предельным значением скорости распространения волны относится исключительно к явлениям, основу которых составляет ситуация «переноса энергии». Если тогда два лазера испускают лучи независимо, и данная ситуация исключает замыкание рамками некоторого условного «единого процесса», воспроизводящего своим протеканием условие «перенос энергии», то здесь, все же, можно говорить о возможности сложения скорости фронта волны одного и другого луча и по ранее использованной арифметической схеме.

Но физика в этом ее допущении непременно уподобляется шахматисту, забирающему пешку и теряющему качество. Фактически, введением дополнительного требования к описанию световых явлений - наличия или отсутствия казуса «переноса энергии», - физика вводит многообразие ситуаций и тем отказывается от претензии на признание онтологической значимости теории физического релятивизма. Физика отказывается от выполнения требований, заданных приведенным выше определением «онтологизма» и любезно соглашается с принятием для себя требований, приведенных в определении «физикализма». Тогда и ситуации, контур которых никак не предполагает включение в него и условия «возможности переноса энергии», будут иметь право на существование, но в то же время выйдут из подчинения физическому ограничению на предел величины всех возможных скоростей.

Или, простыми словами, если мы рассматриваем два луча лазера, все-таки, в статусе «расходящихся друг относительно друга», поскольку нас не заботит непременное соблюдение здесь условия «переноса энергии», то мы вполне преодолеваем ограничение в виде предельного значения скорости света, но - вводим следующее в виде уже предельного значения «2c». Хотя, следует пояснить, если образовать уже некоторые другие ситуации реализации все той же самой «геометрической скорости», то для них величина скорости допускает увеличение и до бесконечности.

Тогда подобную ситуацию следует понимать источником следующего философского вопроса: насколько физические принципы позволяют их «прямой перенос» в онтологическое моделирование действительности?

Но наш ответ на поставленный вопрос мы начнем определением рассмотренной нами схемы в качестве нечто «релятивистского парадокса». Что именно следует понимать составляющим собственно «предмет парадокса» в подобного рода парадоксе? Подобным предметом следует видеть возможность, открытую для простого изменения лишь конфигурации эксперимента изменять и непосредственно физический смысл эксперимента. То есть предмет парадокса - это корреляция физического смысла с непринципиальными особенностями фигуры эксперимента: оказалось достаточно установки двух лазеров взамен одного для обеспечения результата, уже выпадающего из ряда результатов, на которых распространяется некоторое строгое ограничение. Иначе говоря - изменение «логики постановки» эксперимента обнаружило и способность влияния на результаты эксперимента, хотя такого, вроде бы, и не должно быть. И именно понимание подобного предмета и позволяет нам возвращение к проблеме «прямого переноса» физических установок в теперь уже онтологическое моделирование действительности. Видимо, основным условием подобного переноса следует понимать устранение собственно «логической многозначности условий эксперимента». Но как тогда обеспечить подобное «устранение многозначности»?

На наш взгляд, источником подобной возможности явно способна оказаться замена в собственно физической модели представления о физическом феномене на представление о своего рода физическом же «районе возмущения» или физическом «ареале». Физический феномен, в любом случае, представляет собой нечто, данное именно в присущей ему деятельностной завершенности; феномен есть схема, в которой «событие состоялось» ввиду того, что толчком подобного свершения служил некий определенный импульс. То есть феномен это, по сути, предложенная Галилеем схема - консервативное состояние есть сохранение импульса, новация есть изменение импульса. В этом смысле падающее с дерево яблоко, если условно отбросить аспект приложения к нему постоянного ускорения, и обнаруживает тогда качество достаточности для наделения спецификой изменяющихся характеристик импульса, полностью предопределяющих картину его падения.

Но, если следовать предложенной нами идее, то и рассмотрение простейшей картины падения яблока с дерева позволяет ее дополнение следующей новой спецификой такой модели, своего рода «новым импульсом» собственно моделирования. «Падение яблока» в смысле помещения подобного события в определенный «физический ареал», это, непременно, и гравитация, и - среда позволяющая свободное движение (среда малого сопротивления), и, наконец, контрпозиция, определяемая собственно условием конечности ее пространственного положения, где непосредственно ее наличии и определяет собой наиболее любопытный момент настоящего рассуждения. Если бы яблоко каким-то чудесным образом падало бы не в место своего приземления, но в нечто «колодец бесконечной длины», то вряд ли бы имело место и непосредственно событие «падения». Тогда физике пришлось бы говорить не о его падении, но - свидетельствовать элементарное отделение яблока от дерева с обретением им способности бесконечного движения относительно дерева. Иначе говоря, мир из мира повсеместной угрозы остановки движения обратился бы миром, содержащим своего рода «права на свободу», и это породило бы «другую физику» в смысле отрицательного значения самого состояния прикрепления как одной из форм состояния устранения свободы. А так - физика строится именно как физика изначальной свободы, олицетворяемой движением яблока в сторону центра притяжения, которому препятствуют некоторые условия сдерживания.

Так и распространяющийся в пространстве световой луч рассматривается физикой только на положении свободного состояния, встречающего некоторые «факторы сдерживания» вместо того, чтобы пониматься некоторым «состоянием прикрепления», уже, в свою очередь, исключающим некоторую свободу. В частности, исключающим свободу для светового луча быть испущенным «наряду с другим лучом». И потому модель современной физики и следует понимать имеющей своим основанием именно нечто «дискурс феномена» или специфической моделью, концентрирующей связи явления исключительно на связях «ядра» феномена - импульса, фактически - именно на связях, блокирующих свободу развития феномена. Поэтому физика и получает картину, в которой возможен лишь один определенный тип явлений, и совершенно невозможен или, лучше, выпадает из пределов поля зрения другой тип.

В рамках подобной модели необходимо и введение двух существенных понятий именно «парадигмального уровня». Речь идет о предметах «материальной координации» и положения «гравитации в качестве антидиссипанта». Фактически собственно предназначением физического релятивизма следует понимать построение модели, предполагающей именно ту версию описания событий, где непосредственно условие координации исполняется непременно в материальной форме. Именно подобное условие устраняет в непосредственно способности координации всякую идеальность, заменяя ее характеристикой, основу которой составляет уже специфическая «техничность», главным образом - потребность в отведении некоторого промежутка времени на осуществление собственно «события координации». И, в нашем понимании, именно создаваемое всем этим усложнение непосредственно математической модели событий и обуславливает реализацию тех специфических способов расчета, где расчетно удобным оказывается представление, предполагающее свойство иррегулярности пространства и времени. Но чтобы понять предмет подобного, на наш взгляд, сугубо когнитивного казуса, следует устроить экскурс, связанный, казалось бы, с возможностью понимания «совершенно постороннего» здесь предмета.

Мы полагаем, что «ключ» к разрешению «загадки физического релятивизма» следует искать именно в рассмотрении, казалось бы, сугубо «схоластической» проблемы различия между физическим явлением и техническим ухищрением. Правомерно ли использование представлений о действительности нечто «технических ухищрений» в качестве именно особенной допустимой в онтологическом смысле типологии? Что такое «технические ухищрения», если представить их посредством тривиальной иллюстрации? В смысле характерного нам понимания явными кандидатами на присвоение квалификации «технических ухищрений» оказываются тогда такие технические устройства как пульверизатор, шприц либо трансформатор. Природу подобных устройств недвусмысленно определяет некоторый общий закон, например, законы Бернулли течения жидкостей или закон электромагнитной индукции, когда специфическую реализацию именно некоторой технической схемы уже предопределяет некоторая узкофункциональная оптимизация.

Если допускать тогда действительность такого условия построения модели (что все одно - технического устройства), как «ухищрение», то это и позволяет введение представления о специфике практикуемого нами понимания некоторых отношений действительности, позволяющего, с одной стороны, рассмотрение подобных отношений в качестве характеристик некоторой онтологии и, с другой, - характеристик, происходящих от некоей «привносимой» оптимизации. Тогда мы можем обратить взгляд на уравнения Лоренца и задаться вопросом - действительно ли искажения пространства и времени, что явно и предполагает применение подобного вычислительного метода, наделены непременно онтологической природой или, лучше сказать, онтологической подлинностью?

Возможно, здесь следует допускать наличие некоторых ограничений, привходящих не со стороны физической действительности, но … со стороны вычислительных возможностей. И в данной связи следует вспомнить математический формат «комплексного числа» и собственно специфику, могущую быть признанной своего рода «онтологическим началом» данного формата в качестве некоторой идеальной формы. Действительно ли комплексные числа позволяют их определение некоторой незаменимой возможностью представления некоторых математических отношений? Могут ли математики предложить ответ - существуют ли такие альтернативные способы решения некоторых задач, вполне вероятно, что и более громоздкие в смысле собственно способа решения, что заменяли бы решения, получаемые посредством вычислений в комплексных числах? Если применительно к определенным задачам возможна конкуренция методов вычислений, то и непосредственно статус методов вычислений вряд ли следует понимать удостоверяющим именно онтологическую подлинность отношений, упорядочиваемых посредством подобных счетно-алгебраических зависимостей. Во всяком случае, если это так, то явно возможна постановка вопроса о замене уравнений Лоренца некоторыми пусть более громоздкими, но решениями, не содержащими математических выражений, само существование которых предполагает вывод о сокращении пространства и времени. Или, иначе, вывод на основании предъявления некоторых математических выражений, говорящий о том, что имеют место именно искажения пространства и времени может быть принят исключительно в случае доказательства положения, что такую реализацию вычислительной модели или - такую реализацию всего лишь условий вычислительной модели можно понимать именно единственной реализацией подобной вычислительной модели.

Далее, собственно поднимаемой достижениями физического релятивизма философской проблемой следует понимать проблему места материальной координации в физической действительности. Действительность явно приемлет наличие в ней хотя бы двух форм реализации физических отношений - форму, в основании которой именно и лежит функция переноса энергии, и форму, явно пренебрегающую ограничением, следующим со стороны условия переноса энергии. Сколько бы физика не понимала вторую форму «излишней» в смысле создаваемой ею физической картины, это никак не изменяет собственно реальности подобной возможности, пусть и прагматически не столь существенной. Возможны отношения, где «энергетический мостик» между элементами некоторой картины явно отсутствует, что, тем не менее, никак не отменяет действительности существования подобных отношений и вмещающих их картин. Отсюда и отношения, для которых одним из существенных определяющих их начал именно и оказывается функция переноса энергии, мы позволим себе локализовать в качестве именно отношений материальной координации. Естественно, что форма подобной координации, что именно и предполагает конечную величину скорости осуществления координации, будет требовать использования именно сложных вычислительных схем, поскольку здесь можно говорить о наличии хотя бы двухзвенной корреляции - в составе собственно события и метасобытия «доставка». Это совершенно иная постановка задачи, нежели постановка всех без исключения задач ньютоновской механики, определенно пренебрегавшей учетом такого условия. Но и это же не означает, что если в тривиальной задаче, определяющей характеристики момента, когда мы дергаем груз за веревку, не следует учитывать некоторой «инерции веревки», способной отдать весь импульс буксируемому объекту лишь по приобретении предельного натяжения, или что нам с легкостью позволено забывать о реальности подобной «инерции веревки». Если тогда физика пытается придать некоторым выводам релятивистской интерпретации именно онтологическую достаточность, то ей следует объяснить, почему она склонна понимать подобного рода, по сути, «инерцию веревки» началом обустройства мира, а не началом обустройства частного случая воспроизводства некоторых отношений на началах, создаваемых возможностью проявления в подобных отношениях эффекта материальной координации.

В таком случае, какие именно общие положения позволяют их извлечение из настоящего рассуждения в отношении намерения придания квалификации «онтологической достаточности» некоторому физическому явлению или свойству? Мы насчитали здесь три подобных условия.

В частности, первым подобным условием следует понимать условие повсеместности физического явления или свойства - возможны ли исключительно подобные явления или конфигурации мира или возможны и иначе организованные явления и конфигурации? И здесь, если нам неизвестна другая конфигурация явления, которую можно было бы понимать иной, нежели конфигурация, собственно и предлагаемая физическим релятивизмом, то нам явно известна уже другая конфигурация мира. Вторым подобным условием следует понимать условие исключительности математического метода - если квалификацию наличия некоторой онтологии предполагается определять по основаниям использования некоторой вычислительной зависимости, то здесь явно не помешает отождествление такой зависимости на положении исключительной. И, наконец, третье - это понимание некоторой несущей определенные признаки типологической формы несущей именно универсальные признаки. В таком отношении пока физика не найдет способа экспериментального определения характеристики скорости распространения гравитационных волн, характеристики только лишь электромагнитной формы реализации материальной природы вряд ли следует понимать достаточными для предложения онтологической оценки.

В таком случае, если мы приходим к пониманию, что если нас пока не вознаградил успех в решении задачи выявления в наборе свойств определенного явления либо условия некоторого свойства, понимаемого наделенным свойством онтологической универсальности, нам приходится констатировать выделение в подобном случае именно «физически конкретного» явления. То есть подобное явление позволяет его интерпретацию феноменологически или типологически локализованным в границах определенной группы или комплекса ситуаций, что нельзя сказать о пространстве и времени, распространяющихся на любые явления. В том числе, конечно, весьма условно, пространство можно понимать и не наполненным материей и время - не нагруженным событиями. И тогда, если мы устраняем из пространства и времени подобные особенности, мы прибегаем к достаточно смелому решению. И тогда всем используемым для получения подобного вывода посылкам следует отличаться той же безупречностью, что, увы, была не свойственна и той же самой жене Цезаря, просто обязанной оказаться вне подозрений. Пока же онтологизация достижений теоретической модели физического релятивизма явно предполагает несколько существенных и пока не знающих внятного ответа вопросов. В частности, это весьма важная проблема собственно структуры физических событий.

Наконец, нам следует развеять здесь любое сомнение в нашем вроде бы вытекающем из данного рассуждения «покушении» на явно предсказательно безупречные сугубо физические результаты теории физического релятивизма. Наше возражение направлено лишь против скороспелых намерений придания таким результатам онтологического звучания, для чего пока явно недостаточно некоторых обязательных предпосылок. Возможно, постановка здесь некоторых вопросов поможет с поиском таких предпосылок или, все же, с признанием именно физически частного значения теории физического релятивизма.

И еще - может показаться, что мы пристрастны именно к физике или к некоторым выводам именно физического познания. Это не так, и по сей день мир предполагает наличие в нем некоторых подлинно банальностей, что почему-то никак не удосужиться осознать наука. Характерный пример - простая донельзя физиологическая проблема: как нейроны делают красное? Ученые не то, чтобы не видят подобной проблемы, но зачастую просто и не понимают непосредственно смысла данной постановки вопроса. Когда в отношении физического релятивизма наше предложение этой гениальной и много изменившей в физическом познании модели - определиться с пониманием простой вещи - логики известного положения, что характеристика «скорость света постоянна» в понимании этой физической концепции не определяется в качестве одного из ее возможных выводов, но принимается именно посредством постулирования.

04.2015 г.

Литература

1. Шухов, А., «Математика и мотив ‘обмана’ -проблема сильной ‘гибридности’ математической лексики», 2005

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru