раздел «Философия логики»

Эссе раздела


Место науки «логика» в системе познания мира


 

Проблема логического следования


 

Логика и формальная онтология


 

Невыводимость отношения эквивалентности


 

Регулярность


 

Логическая достаточность признака


 

Логика: избыточная перспективность как результат изначально недостаточной функциональности


 

Ложное в логике и в смысловом конструировании естественного языка


 

Различение элементарного типизирующего и категоризующего типа связи


 

Идентичность свойства «формальности» и логическая невозможность «формальной теории»


 

Категории обыденного сознания


 

Положительное определение


 

Единая теория истинности и соотносимости


 

Единая теория гранулированности, нечеткости и приближения


 

Абсурдность антитезы «абстрактное - конкретное»


 

Что медицинского в «медицинских анализах»?


 

Корреляция или причинность


 

Строгий контур и его регрессивная эрозия


 

Влияние конфигурации предиката на логическое построение


 

Онтологическая специфика предиката «существует»


 

Структура осведомленности и структура коммуникации: проблема «диалога»


 

Регулярность

Шухов А.

Имя «регулярность» входит в число достаточно употребительных имен языка философии, оставаясь при этом одним из философских понятий, что никоим образом не раскрыты онтологией фиксируемого им обозначаемого. Употребление философским рассуждением имени «регулярное», скорее всего, отсылает к определенным представлениям точных наук, чему-либо наподобие разложения меняющихся условий события по точкам диаграммы. Для точных же наук распространенное в их обиходе «регулярное» - это не более чем упорядоченное соотнесение текущих параметров условия-основания с выраженным в условии-результате «значением функции». Отсюда логически неизбежным продолжением подобного понимания и оказывается оценка, что естественным кандидатом на роль условия-основания фактически оказывается либо время, либо мета-время, в частности, путь, затраты, энтропия, или любой допускающий его выражение посредством специфики накопления «конечной суммы» параметр. Более того, особенностью подобного рода косвенного представительства времени оказывается специфика его распространения не только на непосредственную, но и на мнимую систему построения «конечного суммирования», например, в случае измерения ускорения относительно постоянно растущей скорости.

Если признать тогда достаточность нарисованной нами в преамбуле картины, то условие «регулярность» и явится именно не обретшим онтологического статуса построителем фактически своей особой логической или семантической категории. В подобном понимании регулярность и предстанет именно как не более чем описательная формализация той или иной предметной динамики. Однако явно проглядывающая в подобном понимании неполнота проникновения в действительность такой важной специфики, как регулярность, поможет нам набраться смелости для попытки выделения здесь именно онтологических начал условия «регулярность». Наше решение подобной задачи мы намерены построить посредством анализа всех известных нам вариантов включения условия «регулярность» в любые же возможные связи «так специфического». В частности, мы намерены обобщить здесь все известные нам примеры регулярного упорядочения, и на основании подобного обобщения изыскать возможность построения общих логических законов связи несущего регулярность и воспринимающего регулярное упорядочение.

Скорее всего, оптимальной исходной позицией поиска нужного нам решения именно и послужит постановка задачи, которую можно обозначить как анализ именно такого рода регулярных построений, что не требуют реализации в них связи с какой бы то ни было динамикой. Например, горная местность, если подходить к подобному предмету с меркой именно воплощения в данном многообразии некоего механического конгломерата, будет позволять ее оценку как та некая статическая форма, где упорядоченные заданием определенного направления горные гряды будут последовательно чередоваться ущельями. Положим, именно подобного рода порядок чередования мы и будем определять как воплощающий собой специфику «регулярное». Другим возможным здесь примером следует признать то упорядочение, что присуще определенным идеальным построениям, например, обязательное объемное разотождествление каждого следующего члена ряда чисел от предыдущего, наступающее именно в силу его дополнения величиной «1». Тогда и обобщение подобных иллюстраций позволит нам прибегнуть к оценке, что регулярность представляет собой систему, не обязательно выполняемую в той или иной природе или функциональном порядке, но такую, в которой развитое соседство одного элемента уподоблено развитому соседству другого элемента.

Представленный здесь нами принцип мы позволим себе определить как своего рода «элементарное» понимание регулярности, достаточное для условного «чувственного» уровня или уровня примитивной рефлексии. Основу подобного понимания именно и составит способность нашего сознания выделять порядки порядков расположения или следования элементов, прослеживать «логики» подобных порядков, и, посредством подобного незамысловатого анализа, определять и признаков либо «хаотичности» присутствия подобных элементов, либо - характерного данной организации или структуре норматива «тяготения» или, наконец, регулярной упорядоченности. Хотя непосредственно в логическом смысле как хаос, так и тяготение, и, равно, и регулярная упорядоченность будут представлять собой не более чем формы регулярности; однако подобная определенная наивность используемой нами классификации не в силах помешать пониманию, что некое отличающее определенное положение вещей сочетание просто в смысле элементарного обнаружения отличия в построении связей (например, «вниз и вверх») позволяет его понимание как «регулярности».

Но только что высказанную нами оценку невозможно понять иначе, кроме как признать ее утверждением, заявляющим о существовании куда более сложной, чем та, нежели признает вполне достаточным для себя наивное понимание, действительности принципа «регулярное». А далее в силу непосредственно решаемой логикой задачи разработки теории, позволяющей определение как начал процедуры сопоставления (обретения «истинности»), так и выделение причинных зависимостей, то и нам решаемую здесь задачу следует представить именно задачей сопоставительного отделения регулярности как таковой от нечто, не располагающего никаким регулярным порядком. Выделение подобных признаков уже позволяет нам надеяться и на получение ответа на вопрос, почему именно некоторые посылки или причины позволяют выделение в них такого аспекта, как отличающая их самих регулярная организация. Одновременно одной из составляющих решения как изначальной, так и следующей из нее задачи окажется и вспомогательная задача определения комбинационных условий регулярности, то есть выделения используемых для описания регулярно упорядоченных связей признаков и характеристик.

Но вначале позволим себе прояснить непосредственно интуитивное основание нашего рассуждения, выделив отличие регулярного от нерегулярного на простых обиходных примерах. С нашей точки зрения, большая степень иллюстративности будет отличать здесь не примеры темпоральной, но именно описанной нами выше «статической» регулярности. В частности, то же самое знаменитое «рядами и колоннами» и следует признать тем самым предельно наглядным примером регулярности, в отношении которого просто невозможно исключение наличия подобной составляющей. Но когда мы оценим некий пример сопоставительного сравнения «они играют по системе дубль-ве, а мы – четыре-два-четыре», то и здесь мы обнаружим такое приведение некоторых организационных форм в систему, где присутствует некое регулярное упорядочение, но теперь не просто однородное, но соответствующее некоей сложной фигуре упорядочения. Особенностью подобного рода «фигурной» регулярности послужит специфика, когда определять объем элемента будет дано уже не стереотипно неизменно «примитивной» норме, но некоему особым образом заданному «замысловатому» порядку.

Но если любое замысловатое сочетание позволяет его отождествление в качестве образующего регулярное построение элемента, тогда и практически любая комбинация наличествующих условностей и неких элементов связей расположения будет представлять собой «элемент регулярного построения». Фактически это означает, что для регулярного построения сдерживающее условие несовпадения объемов и позиций данных элементов не обращается основанием для признания его именно иррегулярным. Но тогда чтобы хоть как-то оценить возможность уместного здесь произвола, нам следует понять, что такое регулярное упорядочение как функция, и что именно располагает способностью наделять регулярностью, и что именно способно располагать качествами способности принимать адресуемую ему специфику интеграции в некий регулярный порядок?

Тогда, все же, позволим себе начать «простым». На некоем условном «до-рефлексивном» уровне саму возможность придания некоторому рассеянию элементов качества регулярно упорядоченного рассеяния будет предопределять способность таких элементов располагать признаком «соседски расположенных». Одновременно подобное «соседство» не следует видеть именно на положении «близкого» соседства, оно вполне может быть отдаленным или косвенным. Тогда в отношении именно «качества соседства» возможность принадлежности регулярному порядку будет отличать именно тот элемент, для которого открыта какая-либо из возможностей «состоять в соседстве», от близкого через опосредованное, при этом, в том числе, включая и возможность мета-соседства. Одновременно и обязательной спецификой подобного «соседства» выступит условие определенной близости, именно в его номинальном представлении отличающееся возможностью противопоставления ему альтернативной специфики удаленности.

Далее необходимым элементом данного анализа следует понимать уточнение, что природу используемых им соотносительных условностей «близость» и «удаленность» следует отождествлять с неким допускаемым онтологией порядком соотнесения. По сути, подобный порядок - это всего лишь условие определения принадлежности, когда всякий выходящий на поле игрок регулярен потому, что он, например, играет «по системе дубль-ве», тем и отличаясь от не выходящего на поле игрока со скамейки запасных. При этом та возможная связь, что сугубо территориально игрок на поле способен оказаться вблизи игрока на скамейке не определяет, что подобная близость достаточна для включения запасного в игровой эшелон. В смысле именно игрового эшелона запасной игрок будет отделен от него безусловно исключающим какую-либо совместимость порядком институциональной удаленности.

Отсюда и непосредственно то решение, что обращает основание «близости» началом некоторой нормализующей природы следует понимать неотделимым от констатации определенного способа организации собственно нормализующего начала подобной «нормализующей» природы. Дабы лучше себе представить подобный не столь простой предмет, позволим себе начать с рассмотрения некоторых примеров. Допустим тогда, что для нас не представляет особого интереса пример именно чередования с регулярным шагом, и потому нам и следует сосредоточить внимание на куда более любопытных примерах. Положим, нас интересует ситуация, при которой в космическом пространстве вблизи определенной звезды сформирована планетная система, причем орбита каждой из планет подобной системы представляет собой геометрически правильную окружность. Размеры же данных окружностей связаны отношением, определяющим любую разницу величин радиусов соседних большей и меньшей окружности равной очередному значению целочисленных позиций в некоторой геометрической прогрессии (4, 9, 25, …). Если нам, изучающим данную систему планет, доступно знание всего лишь начал арифметики, и именно опираясь на данные представления мы и пытаемся истолковать проблему упорядоченности значений в последовательности промежутков между орбитами планет данной системы, то здесь наш уровень опыта будет приводить нас здесь к мысли об иррегулярности подобной зависимости.

Тогда мы и позволим себе попытку несколько иной оценки проблемы регулярности, что мы облечем в форму следующего постулата: мир практически не содержит такой статической системы точек, которая бы не позволяла ее описания соответствующей, хотя бы и достаточно сложной, математической функцией. Если данное положение правильно, то в таком случае любая селекция статически расположенных реперов, для множества которых соблюдается наше условие «близости» – прямое или метапроизводное наличие порядка заданного одной из онтологических природ норматива «соседство», – представляет собой регулярность. А поскольку любая математическая функция представляет собой то или иное представительство математической условности «числовая ось», тогда регулярностью мы можем признать всякое состояние, объем элементов которого равен объёму элементов множества, выделенного по правилам образования на числовой оси некоторой отличающей ее подробности, и поэлементно получающегося путем однозначного отождествления каждого выделенного так элемента числовой оси элементу данного состояния. Грубо говоря, если существует возможность однозначного обращения позиции на числовой оси (или – позиции в системе налагающихся числовых осей) в условность некоего состояния, не увеличивающего при этом объема элементов, то, таким образом, и формируется особенное основание регулярности.

Какой тогда смысл способен отличать принятые нами здесь постулаты, если оценивать их значимость с позиций выделения новых возможностей философского понимания мира? Главным образом, данные постулаты означают для нас идею установления следующего правила упорядочения. Согласно подобному правилу, если нам дана возможность располагать (в том числе – и располагать не прямо, но посредством выделения) основанием, позволяющим выстраивать уподобляемые системы, наделенные однозначным способом уподобления (например, математической функцией), то относительно данного основания как стабильного условия привязки мы можем упорядочивать любые неорганизованные рассеяния.

Стоит тогда поступить в наше распоряжение основанию, в смысле порядка представляющему собой «наследника» числовой оси (а это значит – метанаследника натурального ряда чисел), то в нашем распоряжении оказывается и средство наложения регулярного упорядочения. Но, естественно, проведение подобного преобразования невозможно для систем, у которых сведение к заданному данной подробностью (данной выборкой) набору элементов числовой оси оборачивается образованием большего числа производных элементов. Условие регулярности позволяет его назначение исключительно в случае сохранения при образовании его конкретной проекции объема отношений, устанавливающихся между образующими связь соответствия элементами. Образование иной проекции, не позволяющей сохранения такого объема отношений, уже не будет предполагать выделения однозначной направленности упорядочения.

Признание подобных принципов будет предполагать тогда связь условия регулярности именно с двумя вещами. В подобном отношении первым условием регулярности явится специфика, что фундаментальным началом регулярного порядка будет выступать именно ряд натуральных чисел. Вторым условием регулярности явится невозможность выделения регулярного упорядочения в тех обстоятельствах, где не может быть задана однозначная направленность упорядочения. Представленное здесь нами второе условие предполагает и связанную с ним расширительную норму - если некое неоднозначное упорядочение одинаково адресуется сразу множеству элементов, то оно тоже допускает его признание однозначным. Здесь лишь следует добавить, что «одинаковое воздействие» на множество элементов может быть допущено лишь в случаях искусственного введения усреднения (хорошая иллюстрация – юридический принцип «закон обязателен для всех»).

Но выбор нами в качестве основания условия «регулярное» именно описываемого формой человеческого познания «математика» известного ей предельно простого чередования не позволит нам обойти вниманием одну не нашедшую разрешения в этой науке проблему, а именно предмет последовательности случайных чисел. Последовательность случайных чисел представляет собой такого математического еще кандидата в зависимости, в котором наличествуют упорядоченность, основания и результат, но не фиксируется их связь. Любой иной порядок, возможность отождествления некоторого чередования с определенной «функцией» будет лишать нас возможности определения данной последовательности как «случайной». Последовательность случайных чисел, если она для данного моделирования не может быть редуцирована к рационализированной функциональности связи между основанием и результатом, единственно представляет собой в подлинном смысле слова «неупорядоченность». (Здесь же можно говорить и об аналогичном же статусе последовательности простых чисел, но в смысле нашей задачи углубление в подобные математические сложности не настолько существенно.)

Фактическое приведение здесь нашей модели регулярности к принципу именно математической природы начала регулярности позволит нам уже перейти к такому предмету, как существо воспринимающих регулярное упорядочивание специфик. В любом случае, сущностью подобных специфик следует понимать некую условность, которая при наложении на нее несущего регулярность порядка позволяет формирование некоей разнообразной связи. Отсюда несущее регулярность и воспринимающее регулярное упорядочение обязательно будут выстраивать некое ситуативно определяемое простое отношение.

Однако именно сейчас следует напомнить о принятии нами выше принципа, определяющего, что в любом случае соотнесение несущего регулярность и воспринимающего регулярное упорядочение будет носить именно условный характер. Конкретно источником подобной условности будет служить именно используемая определенной интерпретацией модель «соседства». В дополнение следует пояснить, что здесь мы, если оценивать наш анализ именно математически, вынужденно ограничиваемся своего рода «линейной» моделью, не уделяя внимания такой важной проблеме, как неразрешимость определенных математических зависимостей. Но и выделение соответствующих специфик именно для подобной «простой» схемы - это уже важное продвижение вперед. Тогда, рассматривая процедурный аспект, мы неизбежно вынуждены будем отметить, что соотнесению несущего регулярность и воспринимающего регулярное упорядочение неизбежно должно предшествовать выделение некоторой условно объявляемой «несвязанной» группы элементов.

В таком случае условное «первичное» обследование воспринимающего регулярное упорядочение должно обеспечивать переход непосредственно к проблематике логического структурирования и этапу определения известных решающему данную задачу способов установления истинности условия «связанности» сущностей. Однако этап анализа «связанности» не допускает его понимания задачей именно установления своего рода «единичной истинности», он, в любом случае, предполагает его понимание именно решением задачи определения «истинности, налагаемой на систему определяемых вслед видов истинности». Например, если наше физическое время связано у нас с Земным астрономическим временем, то такая связь означает истинность случая, когда ход наших эталонных часов поверяется по результатам астрономических наблюдений. В данном случае мы налагаем уже вторичную истинность порядка согласования на систему истинности сущностей «эталонные часы» и «результаты астрономических наблюдений».

Следствием подобного решения окажется оценка, позволяющая признание истинности связи исключительно в случае истинности же перенесения признака В с истинности же поведения объекта А на истинность же поведения объекта Б. А далее условие «истинности связи» позволит нам прояснить логическую схему отношений регулярности, что, собственно говоря, и представляет собой предмет требующей нашего решения задачи.

Первое, нам необходимо понимать, что именно способна представлять собой логическая функция, определяемая нами как «истинность поведения» (поведения, конечно же, не в биологическом смысле, но в смысле способности объекта формировать некий набор реакций). Истинное суждение (истинное логическое отношение) о характере «поведения» (характере активности) отличается тем, что мы располагаем уверенностью в нахождении нами такого признака (меры) реакции, который всегда будет сопровождать данный источник реакции в данных обстоятельствах вызова реакции. Истинностная оценка поведения невозможна в обстоятельствах отсутствия возможности определения вызывающего данную реакцию источника, а также и невозможности указания предельной комбинации и конфигурации обстоятельств вызова реакции. Причем важной составляющей подобной истинностной оценки поведения будет служить и ограниченность самой ее возможности, соответствующей исключительно определенного рода «предельной» конфигурации обстоятельств вызова реакции. Последнее можно интерпретировать как следующее условие: если обстоятельства вызова реакции не носят постоянного характера, а варьируются, то для каждой допускающей некоторую эластичность комбинации подобных обстоятельств существует свое поведение.

Отсюда и собственно условие регулярность, представленное нами как несущее значение «истинности связи», и обратится неким начинающихся от истинности существования определенным приведением порядка включения в систему налагающихся иерархий. В нашем понимании очевидность подобного представления определяется непосредственно условием, что регулярность явно исключает ее описание посредством простых моделей, а, следовательно, нуждается в приложении к ней лишь приводимых к простым основаниям сложных.

Хотя подобное понимание и не доказуемо, но для нас оно логически очевидно. В связи с ним не имеющей решения следует понимать лишь проблему допустимости для обозначенного здесь как «поведение» условия допускать его обращение в условие, которое мы обозначили здесь как «существование», и, соответственно, формировать регулярность уже на подобной основе. Или, проще, что именно позволяет нам понимание нечто существующего именно «существующим», когда даже самые начала существования обнаруживают подверженность эрозии, как то и свидетельствует преобладающая теперь в физике модель физического релятивизма?

Вытекающая из решений физической теории специфика непостоянства времени и пространства превращает последние в образцы именно «поведенческих» моделей, требующих для своего обоснования их представления именно на положении систем реакций, то есть того, что уже определяется адресацией к некоторым существованиям. То есть уже и для времени и пространства нам следует определять те некие задающие их субстраты, что не содержат в себе ничего, кроме заданной какой-либо простой математической зависимостью упорядоченности. Как можно надеяться, позиция логики по данной проблеме определится тогда, когда будет построена логическая теория выделения в корпусе всякой предметной науки элементов и структур предметного и логического моделирования. (Применительно к физике эта проблема обсуждается в нашей работе «Самодостаточность физического контура и несамодостаточность норматива».)

Но на этом мы уже позволим себе завершить наш анализ и сформулировать здесь некоторые завершающие выводы. Первое, наш анализ мы видим обеспечившим выделение оснований, позволивших отождествление условия «регулярное» на положении особой нормы, обозначающей специфическую сложность отношений мира. В роли именно подобного рода нормы регулярность будет представлять собой такое низведение всякой МЕТАупорядочивающей связи объектов, когда их поведение нормализует уже не условие их объектной специфики, но именно элементарная специфика соотнесения с определяющим подобную связь общим основанием. Само же становление условия «общего основания» в качестве «общего» обеспечивает именно существование специфики «многократной», а это то же самое, что и «множественной» адресации к подобному основанию.

В результате в нашем распоряжении оказывается схема, в обязательном порядке адресующая регулярность именно к поведению, что не может не оставить нас в недоумении в отношении именно специфики регулярности расположения. И тогда здесь наше предложение некоторого общего решения не будет основано на введении какой-либо дополнительной нормы, но будет исходить из введения дополнительной сущности, то есть, имитируя некоторые математические приемы, будет заключаться во введении сущности поведение с нулевой активностью. В случае статических регуляризованных систем, когда существование обращается в форму или формат существования, это самое «обращение» мы также будем отождествлять в качестве «поведения». Если чередуются горные гряды и ущелья, то условия различных по высоте уровней поверхности следует в смысле анализа представлять как заданную в виде в определенном смысле квазиактивности регулярность, отображаемую условиями «нижнее» и «верхнее» положение.

Необычность предложенного нами здесь понимания, как мы готовы допустить, обратится препятствием в его принятии как логикой, так и семантикой. Тем не менее, и в качестве «маргинальных» наши выводы будут представлять определенный интерес и, как мы полагаем, именно следующий. В любом случае, нам удалось определить условие, означающее невозможность для регулярности представлять собой форму элементарной зависимости между «существованием» и «связью». Регулярность непременно представляет собой комплекс обстоятельств такого вовлечения существования в определенного рода отношения, где стереотип бытования нечто действительного обязательно предполагает его координацию со стереотипом, выражающим пусть не всегда явно оформленную, но «активность» определенного наложения. Или, регулярность следует понимать возможностью для некоего существования, не претерпевая разотождествления с собственно началами существования связаться с неким иным существованием. То есть любой анализ регулярности фактически исключается вне анализа способности некоего представительства существования коррелировать с представительством некоего взаимозаменимого с ним существования на основании некоей базы регуляризации.

Если кто-то, возможно, упрекнет нас в искусственности нашего вывода, ссылаясь на то, что упорядоченность, например, во времени не требует параллельной активности, то он явно обнаружит этим элементарную невнимательность. Время, хотя оно и течет как бы «само», не только для индикации, но и для осознания своего течения обязательно требует «часов», хотя бы в качестве подобных часов и будет выступать некий неупорядоченный процесс, единственно что и показывающий, то лишь разделение на «прошлое и настоящее». В случае пространственных соотнесений следует обратить внимание на невозможность для пространства индикации самое себя, и необходимость использования в качестве подобного индикатора некоего материального «заполнителя» пространства.

По существу же регулярность представляет собой сложный тип структуры вовлеченности обязательно не одиночных существований в развитие данной «базы регуляризации». Логической же ошибкой теорий, отсекающих продление связей регулярного к базам регуляризации, является то, что они не учитывают реальную сложность связей сущностей, вовлеченных в регулярные зависимости, порождаемую самой онтологией «способа укоренения» воспринимающих регулярное упорядочивание сущностей. Онтологию же укоренения воспринимающих регулярное упорядочивание сущностей не следует понимать областью опыта каких-либо предметных наук, но сферой именно таких дисциплин как логика и семантика. Если, положим, специфическая регулярность в какой-либо предметной науке описана недостаточно обстоятельно, то предметом разрешающей подобную проблему задачи следует видеть не собственно специфический предмет данной науки, но теперь общую логику постановки данной наукой подобной конкретной задачи.

02.2006 - 03.2013 г.

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru