Задача изобразительного отображения глубины

Шухов А.

Исследованный нами ранее на положении реалии классической физической модели предмет «пространство» был определен нами в качестве своего рода «нейтрального условия» в аспекте его присутствия в реальных процедурах физического взаимодействия. Данный выделенный в нашей предыдущей нашей работе порядок позволяет нам понимать пространство на положении «ресурса», а именно не относящегося к числу явлений материальной природы, но, всего лишь, некоторой «совместимой» с материальной природой специфики. Другой важной, определенной в той же работе особенностью пространства нам хотелось бы назвать характеристику «сферической симметрии», воплощающейся в принципе позиционного «равноправия» любой точки, удаленной на равное расстояние от произвольного центра. При этом точки, удаленные от подобного центра на разные расстояния получают в пространственном смысле признак неравноправия именно в силу присущего им различия в характеристике удаленности.

Возможность, допускающая существование налагающегося на структуру базисного симметрического отношения неравноправия отличающихся различной удаленностью точек и рождает, мы позволим себе ввести здесь следующий постулат, эффект наблюдаемой глубины объема. Тогда задачу нашего настоящего рассуждения можно определить как философское исследование способов, позволяющих в практической равноположенности (например, на плоскости живописного полотна) достигать эффективной имитации глубины объёма.

Как мы позволим себе представить, понять подобную специфику поможет определение принципа, фиксирующего условия, позволяющие наблюдателю выделять в составе упрощенного, но особым образом выстроенного изображения признаки, имитирующие перед его интерпретацией глубину объёмной проекции. На наш взгляд, специфическую функцию подобного рода изобразительных условий обеспечивает сочетание контрастных, обязательно протяженных светоотражающих элементов, то есть именно такое построение фактуры изображения, благодаря которому наша зрительная реконструкция воспринимает определенным образом члененную поверхность в качестве набора разных источников отражения (испускания) света. Фактически, этим самым мы утверждаем следующее: ситуация «монотонной», недифференцированной освещенности поверхности, – безразлично какой именно, как созданной самим характером подобной поверхности, так и засвеченной избыточно ярким внешним освещением, безусловно исключает для нас всякую возможность какой-либо имитационной реконструкции такой поверхности. В качестве подтверждения этого нашего мнения мы можем привести факт характерной технологии освещения художественных мастерских, позволяющий получать так называемый «естественный» свет посредством устройства потолочного светового фонаря в наших широтах обязательно смотрящего в северную сторону (в сторону, противоположную положению на небе Солнца в качестве источника света).

Если высказанные выше посылы верны, то отсюда следует, что достигаемый нашим сознанием в интерпретирующей реконструкции эффект объемности – это эффект выделения зрением (естественно на уровне, теперь уже, интерпретации) картины «пересекающихся поверхностей». Подобная картина в общем и целом соответствует нашему опыту рассматривания натурного пейзажа, в котором дальний план отличается от ближнего признаком большей объектной распределенности (с формальной точки зрения – большим числом точек изображения).

Однако же и не одна реалистическая живопись, но и такой упрощенный формат рисунка как карикатура (контурный рисунок) предоставляет ту же саму возможность, однако реально практически никогда не вызывая у нас ощущения глубины изображения. Впрочем, здесь нельзя сказать о том, что сравнение различных видов изобразительных приемов позволит нам принять какое-либо простое решение, византийская (и наследующая ей русская) икона представляет собой рисунок, создающий «перевернутое» пространство, где всем планам придается один-единственный масштаб. (Глубина в византийской иконе создается только посредством «загораживания» изображений.) Здесь, поскольку присущие человеку средства визуальной регистрации следует понимать сложной системой интерпретации, ему предоставляется другая возможность – теперь уже домысливания глубины (но не наблюдения в порядке той когнитивной деятельности, которая условно понимается равноценной перцептивной). Тем самым икона представляла собой исторически первую идею художественного сюрреализма, фактически говоря пришедшему в храм: ты приходишь сюда не для получения визуальных впечатлений, но для переживания религиозного ощущения.

Но реализуются ли эффекты зрительного воспроизведения глубины в случаях неполноты реализма изображения? Психология и практический опыт убеждают нас в следующем: контурное изображение, практически подобное той же самой чертежной аксонометрии (изометрии), но и не оно одно, но и всякая техника изображения, посредством контурного рисунка создающего ряд фигур убывающего масштаба, порождает в нашей интерпретации иллюзию объёмности. Но, что особенно заметно на примере психологических опытов по порождению подобных иллюзий, восприятие объемных эффектов контурных рисунков происходит в нас с некоторым замедлением, когда объёмное восприятие реалистической живописи практически так же мгновенно, как и восприятие натурного пейзажа.

В чем причина подобного запаздывания? Скорее всего, следует учитывать включенность объёмного зрения в механизмы зрительных автоматизмов, сам порядок которых подразумевает условия некоей неизменной «стереотипно многообразной» стимуляции. Стереотипно наша зрительно-интерпретирующая система улавливает именно так заданную картину многообразия среды, в которой порядок убывания точек представлен посредством именно таких шаблонов. Поэтому в случае бедной поверхностным членением аксонометрии, где порядок стимуляции существенно упрощен перед требованиями свойственному нашему опыту «шаблона», начинают работать дополнительные механизмы нашей интерпретирующей системы, по-видимому, расширяющие эту редуцированную подробность до привычно усвоенной нами «естественной» подробности. В подобном смысле передачу глубины изображения посредством контурного рисунка следует признать возможной, но в изобразительном плане менее эффективной.

Однако из данного рассуждения с очевидностью следует и понимание сопряженности шаблонов глубины для нашей зрительной интерпретации не только с регистрацией чисто «подробностной» составляющей («структурой точек»), но и иных функциональных составляющих. К ним очевидно относятся «яркость», «цветность», «загораживание», «затенение», и если они столь многочисленны, то что именно подобное их многообразие позволяет сказать о сопряжении данных функций с рождаемым в нашей интерпретации объёмным представлением?

Вероятно, каждая из названных функций наделена собственными возможностями представления зрительных условий объёмности. Яркостное, например, представление (мы говорим именно о нерезких переходах яркости), в случае возможности выделения на изображении позиций «источник освещенности» и «освещаемые объекты» предоставляет возможность параллельного понимания феномена глубины объёма. Яркость служит источником данных для важной нам интерпретирующей аналогии, и потому условия яркости не могут в собственном роде рассматриваться как источник информации об объёмной структуре изображенных объектов.

Цветность, скорее всего, передает только условия членения и создает основу различения для «прямого» выделения размеров объектов. При этом нерезкие переходы цветности, скорее всего, при построении структурирующей изображение сетки наша интерпретация игнорирует. К области «цветности» нам следует, скорее всего, отнести и переход «белое – чёрное», хотя, насколько это установила нейрофизиология, черно-белое контурное изображение возникает в нашей зрительной системе независимо от системы фиксации цветности. Система интерпретации стимулов, связанных с резкими переходами – основной источник формирования данных о «глубине» наблюдаемой картины. (Выделение данной системы в особую функцию происходит еще, как установлено нейрофизиологией, на уровне функции глаза посредством выделения фоторецепторных клеток в особые комплексы разного рода «детекторов края».) И именно поэтому нашей зрительной системе не так просто выделять «объёмность» из всего лишь контурного рисунка, еще не содержащего идентифицируемых в качестве «цветовых зон» областей, отчего наше зрение и задерживается на выполнение операции «восстановления» таких областей из однородного по цвету фона.

Условие «затенения» – это условие в общем случае непостоянного смешения двух цветов в пределах одной цветовой области, главным образом – смешения конкретного цвета с оттенками серого цвета. Для нашей задачи оно выполняет ту же задачу, что и условие «яркости», только в настоящем случае деля общую картину на множество «световых событий» – совмещение падающего луча и загораживающего объекта.

Не нуждаются в особом комментарии и присущие изображениям комбинации прямого загораживания. Если они, тем более, создают впечатление уменьшения масштаба частично загороженного объекта, то здесь естественным результатом подобного совпадения оказывается возникающая у нас иллюзия реально не заданной на уровне структуры изображения его глубины.

В смысле же поставленной нами перед собой задачи итогом данного анализа можно определить понимание представленности объёма в зрительной интерпретации как стереотипа размерной идентификации «привычного объекта» и соотнесение его с неким «стандартом размера» такого объекта. Если отдаленное дерево зрительно воспринимается нами наделенным равным размером с близко летающей мухой, то мы (это важно, здесь вступает в действие наш интерпретирующий аппарат) выделяем его «на задний план». Наше понимание в виду опыта работы с идентификацией размеров путем приложения стереотипов выделяет сущность «объём» в качестве упорядоченной населенности пространства размерно конкретными объектами.

Почему тогда функцию объёмного зрения нельзя представить в виде работы простой «физической машины», например, как предлагает В. Карев:

«Имеющие линейную зависимость между смещением однотипного раздражения на глазном дне и расстоянием до действительного или мнимого источника»?

Аргумент эмпирического происхождения связан с тем, что по данным нейрофизиологии зрительная информация уже на этапе регистрации ее в зоне глаза приобретает структурированную форму, отдельно поступая в мозг как информация о прямых границах, выпуклом крае, движущемся крае, затемнении, общей освещенности [1], 3-х отдельных цветах [2, с. 219]. Аргумент философского плана связан с тем, что мозг способен хранить информацию об объёмной картине, а никакая возможность хранения информации невозможна вне механизмов параллельно-последовательного преобразования.

Мы, на уровне некоего когнитивного автоматизма, способны извлекать из памяти характер связи «что находится за чем», и подобный процесс, начинаясь от общей посылки, например, декларативного имени предмета или условного изначального фокуса внимания, развивается путем последовательного включения элементов картины в общий «внутренний» паттерн. Поэтому воссоздаваемые собственно не перцепцией, а когницией наши образные структуры и подчинены способностям оперирования отвлеченными данными и хранятся в признаково упорядоченных информационных базах. Для способа получения изображения методом «прямой физической» проекции подобное практически невозможно.

Интересный аспект рассматриваемой нами проблемы связан с тем, что в случае солнечного освещения в земных условиях, интенсивность свечения в зависимости от земных масштабов расстояния практически не меняется, и картина потери яркости практически не может быть использована в качестве средства объёмной иллюстрации. Это особенно легко заметить, если сравнить визуальное впечатление от фотографий на естественном свету и от реалистических полотен, изображающих сцены при освещении свечей и коптилок (например – картин Караваджо). «Нормализованность» света – это одно из препятствий объёмного восприятия фотографически отображенных объектов.

Но помимо «условий воссоздания» нашей когнитивной способностью функции объёмного зрения, ещё, как привычно полагают, данная способность опирается и на специфические инструменты регистрации, например, бинокулярное зрение. Чтобы не быть голословными и не анализировать на философском уровне столь сложную проблему, к тому же еще и требующую сугубо научной оценки со стороны нейрофизиологии, мы процитируем Х. Шиффмана [2], с. 370 – 371:

В результате эволюции мозг и зрительная система приобрели способность воспринимать и обрабатывать только такую визуальную информацию, которая приводит к образованию двух практически идентичных ретинальных изображений. В тех же случаях, когда эти изображения весьма значительно отличаются друг от друга, наблюдается необычное явление, называемое бинокулярным соперничеством. Общепризнано, что бинокулярное соперничество – результат искусственно создаваемых условий видения, редко встречающихся за пределами исследовательских лабораторий.

Что именно, наконец, из найденных предпринятым здесь кратким рассмотрением проблемы объёмного зрения особенностей поможет нашему осознанию предмета «пространства»? Именно то, что условия положения объектов обращаются для человеческой когниции в признаки уже привычной отличимости этих объектов, не вполне принадлежащие собственно таким визуально идентифицируемым объектам. Подобная «неполная принадлежность» как бы «свойств объектов» самим объектам вынуждает к признанию реальности существования некоего медиатора, где координация по задаваемым таким медиатором «правилам игры» определяет порядок взаимодействия с объектами (в данном случае – условия работы механизма зрительной регистрации). Пространство оказывается реально тем, что его существование оказывает решающее влияние на масштаб конкретного взаимодействия (превращение любой звезды, мощнейшего эмиттера светового потока, в маленькую светящуюся точку небосвода).

05.2004 - 10.2010 г.

Литература

1. Алейникова Т.В., "Проблема переработки информации в зрительной системе лягушки", Ростов-н-Д, 1985.
2. Шиффман Х.Р., "Ощущение и восприятие", М., 2004.

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru