Эссе раздела


Онтология движения и структура его физической модели


 

Когнитивная структура физической задачи


 

Самодостаточность физического казуса и несамодостаточность норматива


 

Пустота и дефицит


 

Послойный анализ и проблема ограничивающей его «нерасслаиваемой позиции»


 

Деизолирующее вмешательство - инициатор события «кинетического выброса»


 

Метрологический факт и общая теория комплементарности


 

Способность физической сохранности


 

«Синергетизм» как деупорядочение предзаданного формализма


 

Философское объяснение работы D-триггера (в схеме делителя частоты)


 

Онтология процедуры сенсорного съема


 

Физические принципы общей теории относительности


 

«Курс физики», Отдел первый, ВВЕДЕНИЕ


 

«Курс физики», Том первый, избранное: Констуитивы механики и измерения


 

«Курс физики», Том второй, избранное: Резонанс и учение о лучистой энергии


 

«Курс физики», Том третий, избранное: Теплота и начала термодинамики


 

Ядерные процессы в поле релятивистского фемтосекундного лазерного излучения


 

Новые основания качественной физики


 

Физический и феноменологический миры


 

Когнитивная структура физической задачи

Шухов А.

Началом настоящего анализа и следует определить принятие посылки, определяющей физику, основной инструмент научного познания действительного мира, не заместителем онтологии в целом, но, напротив, специфически частным методом познания. Отсюда и физическое знание будет позволять уподобление познанию особенного содержания или специфических характеристик определенных объектов и отношений, выделяемых из онтологии в целом, что с онтологической точки зрения позволяют понимание образующими множество, упорядоченное ограниченно справедливыми закономерностями, прилагаемыми к связям и элементам такого множества. В развитие настоящего положения и манипуляцию выделения «физического» содержания из полного комплекса известных онтологии типов содержания, равно и манипуляцию «отчуждения» физического содержания от средств уже «косвенного» указания физических отличий и следует определять как нечто особое феноменологическое «выделение» некоторых частных форм видовой специфики. А тогда в силу уже собственно положения физического содержания как «непременно обособленного» содержания и условие «принадлежности физическому» будет наделено обликом своего рода практики приложения некоего комплекса критериев, так же, в свою очередь, задаваемого собственной феноменологией, тогда и определяемой как нечто присущая носителю познания возможность выделения неких «специфически очевидных» признаков. В развитие этого и непосредственно подобные признаки, «очевидные» пониманию особенной фигуры «оператор физического познания», и будут предполагать отождествление еще и несущими на себе отпечаток нечто «естественной» специфики именно чувственно воспринимаемых или возводимых к чувственной структуре. Тогда и в смысле существа такой зависимости мы и позволим себе признание оператора физического познания исполнителем некоей специфической функции, когда он, следуя установкам собственного чувственного опыта, вне зависимости от реальной природы объекта, прибегает к наделению рассматриваемого объекта признаком в его понимании феноменологически «очевидной» физической принадлежности.

Отсюда и неразлучный с описанным методом подбора феноменологической данности произвольный выбор специфики допустит и такой вариант построения адресованной ему иллюстрации, как оценка кем-либо якобы в качестве «невесомого» слоя краски, нанесенного на лист бумаги, то есть вариант образования видения, собственно и лишающего некую структуру специфики механической реализации субстрата. Иными словами, наблюдатель, пренебрегающий условием такой непременной механической действительности малозаметного объекта, и позволит понимание редуцирующим некое действительное физическое содержание. Перед не проявляющим должной проницательности взглядом некоторой группы когнитивных операторов предметность красочного слоя и позволит признание феноменологически состоятельной лишь в качестве источника свойства «поверхность отражения», но никак не в качестве механического, то есть, тем самым, физически обособленного объекта. Если, напротив, допустить и такую возможность реализации поверхности отражения, как использование средств аппликации, то здесь явная феноменологическая очевидность такого «отдельного» присутствия подобной механической формации и образует в глазах, вероятно, обладателей и не особенно развитых когнитивных возможностей определенно иное понимание подобного объекта. Представленный здесь пример и следует рассматривать как очевидное подтверждение непременной двусмысленности тех используемых носителем обыденного опыта условно «очевидных» критериев собственно действительности физического содержания, что и позволяет выделение некоего особого аргумента, непременно и указывающего на условную природу любой когнитивной модели физических явлений. А именно, физическое явление в его когнитивном представлении никоим образом и не допускает признания нечто «феноменально явным», но, напротив, позволяет признание облекаемым перед носителем обыденного опыта таким качеством «состояния открытости», в чем носителю подобного опыта и открывается возможность применения грубых чувственных инструментов «определения принадлежности физическому».

Непременным развитием обрисованного нами понимания тогда и следует видеть оценку, что приложение к материалу простейшего примера некоего же простейшего метода и того оказалось достаточно для выделения нечто свидетельства вносящей ошибку операции выделения физической специфики, некорректной в части определения действительности такой специфики как объекта приложения средств логического оперирования. С другой стороны, подобное утверждение в некотором отношении следует определить и несколько необычным для философской традиции, в силу того, что как таковое условие «физического» ни в онтологии, ни в логике, ни разу еще не рассматривалось именно в особом качестве «физического». В силу подобной специфики от онтологии или логики и вряд ли следует ожидать помощи в части предложения какой-либо идеи понимания «физического» именно не тождественным содержательной специфике каких-либо иных отделов онтологии. Далее, теперь уже некоей следующей стороной обозначенной здесь проблемы и следует понимать подчиненную проблему подлинной сложности порядка взаимосвязи и взаимного дополнения онтологического и физического представлений. Последнее из перечисленных положений мы и позволим себе определить причиной изложения некоторых соображений, подтверждающих правомерность представления, фиксирующего условие возможности выделения особой «логической специфики понимания физического». Подобную «логическую специфику» понимания физического мы и позволим себе определить означающей выделение особого принципа построения связи присущего человеку понимания и содержательного начала некоторых квалификаций, фиксирующих наличие физического объекта, физической процедуры или «физически специфического» отношения. Что именно и способен представлять собой подобный принцип, мы и надеемся пояснить в предлагаемом ниже рассуждении.

Однако начать такой анализ следует все же с некоторой предварительной стадии - а именно, определения «более аккуратной» формулировки интересующего нас предмета. Действительно ли предмет предпринятого нами поиска - более точное определение или составление более точной спецификации, устанавливающих набор или перечень нечто «логически определяемых» требований, обязательных в обстоятельствах построения модели специфически физической (или – материальной) действительности? Как мы позволим себе определить, здесь явно невозможен какой-либо «прямой» ответ на такой вопрос, что и вынуждает к попытке получения ответа обращением к осознанию двух, на первый взгляд, далеких друг от друга предметов: онтологической специфики физического и эпистемологической схемы телеологии предметной деятельности.

В таком случае, если допустить, что предмет логики явно исключает ограничение определением существа лишь базисного формализма, но включает в себя и функционал когнитивного конструирования, адресованный некоторой деятельности, наделенной и характерным уровнем сложности, то отсюда и следует допускать возможность двух логически привходящих составляющих интересующей нас проблемы. Итак, одну сторону рассматриваемой нами проблемы тогда и образует собой условие сложности организации физической действительности, когда другую сторону - степень обусловленности деятельности ею же и востребуемой добротностью решения.

Как бы то ни было, но всякую деятельность, невозможную без следования когнитивной установке, собственно и определяющей собой характер ментального «сервиса» в отношении действия вторжения в физическую действительность собственно и осуществляющего подобное вторжение субъекта, и следует понимать обнаруживающей «странную» взаимную зависимость составляющих тщательности видения и уровня результативности деятельности. В частности, если представления, принадлежащие сфере грубой и наивной («прямо» эмпирической) оценки позволяют человеку создание посредством воздействия, например, на твердую телесную субстанцию лишь механических систем с заведомо избыточным запасом стационарности (например, прочности), то, напротив, изощренный инженерный расчет явно обеспечивает ожидаемый результат на условиях именно предельно экономного употребления ресурсов. Однако и саму собой предложенную нами оценку, полученную благодаря конструированию не более чем в некотором отношении «экономичной» интерпретации, также непременно следует понимать оценкой, именно и определяемой посредством обретения наивного понимания.

Вынесение же никоим образом не допускающей упрека в «наивности» оценки физической действительности и следует начать попыткой рассмотрения всякой частной модели физической действительности именно в качестве уже нечто сложной структуры интерпретации, непременно и обладающей спецификой методологической (систематической) совместимости с целым рядом параллельных частных моделей. И здесь очевидной иллюстрацией подобной идеи мы и позволим себе определить условный «случай сопоставления» астрономических систем Птолемея и Коперника. Тогда и следует начать с оценки рассматриваемых астрономических систем, собственно и определяющей такие системы как обеспечивающие достаточно близкую точность рассчитываемых параметров, если решением задачи и видеть фиксацию не более чем определенной части астрономических явлений. Если ожидаемым ответом и понимать всего только характеристику «положение небесного тела», то обе системы и следует признать обеспечивающими одинаковую эффективность, если не принимать во внимание условий сложности расчета. Но если использование подобных моделей уже предназначено для выделения характеристик, определяемых как нечто особенности «поведения физического объекта астрономическое тело», то тогда и возможно появление потребности в совмещении картин, образуемых как астрономической, так, возможно, и другими физическими моделями описания поведения физических объектов.

Построение же синтетической модели особенностей «поведения физического объекта астрономическое тело» явно невозможно, в частности, и в отсутствие понимания специфики гравитационного взаимодействия. Как правило, характерную специфику физической модели гравитационного взаимодействия и составляет собой схема, что непременно и наделяет некий более массивный объект нечто спецификой «построителя» поля, когда уже менее массивную структуру такая модель определяет не более чем «присутствующей» в подобном поле. Отсюда в смысле «логики» такой модели летящий самолет непременно будет предполагать понимание в качестве нечто объекта, находящегося в зоне действия «гравитационного поля Земли». И тогда и просто как таковой физический символизм рассмотрения подобного рода комбинаций и следует определять порождаемым идеями специфической зависимости импульсно-энергетических характеристик «объекта» по отношению «поля», что и позволит отдать предпочтение идеям Коперника по сравнению со схемой Птолемея именно в силу их способности построения в некотором отношении «более насыщенной панорамы». Если же в отношении все той же проблемы «соизмерения эффективности» двух различных моделей уйти от практикуемой нами последовательности рассуждения «от незнания», то стоит напомнить, что одно из представлений современной физики видит модель Коперника соответствующей физической норме «инерциальная система отсчета», а Птолемея - норме «неинерциальная система отсчета».

Настоящий вывод нашего пока лишь предварительного анализа и позволит нам задание некоторой грубой характеристики «достаточности» физической модели: чем некоторая модель в большей мере обеспечивает возможность обнаружения условий «пересечения» различных моделируемых специфик, то она в большей мере будет располагать и характеристикой достаточности. В таком случае и признак принадлежности числу предельно примитивных «элементарно простых» в смысле условия достаточности моделей и следует отождествить нечто надёжной зависимости, определяющей собой возможность элементарного предсказания. Показатель же «надежности» подобной зависимости именно и будет допускать определение с позиций возможности обобщения некоего выделяемого на эмпирическом уровне содержания действительности, и находить подтверждение в непременной успешности основанных на подобных предсказаниях направленных на внешний мир действий оператора познания.

Принятие данных посылок и позволит нам обращение к попытке обретения представления теперь уже о различиях в степени достаточности физической модели. Но, прежде всего, нас в формулируемой концепции и привлечет возможность определения первичных характеристик, собственно и позволяющих построение на основании образуемого ими множества некоей иерархии типов физической модели, собственно и упорядочиваемой посредством соотнесения с характеристикой степени полноценности или достаточности таких иерархически ранжируемых моделей.

Тогда нам и следует прибегнуть к такому методу поиска предполагаемых первичных характеристик, как рассмотрение следующих двух предметов. Первым подобным предметом именно и следует признать уже упоминавшийся выше показатель «включенности» определенной физической области в физическую действительность в целом, когда уже положение второго подлежащего рассмотрению предмета непременно следует отвести специфике структуры онтологических оснований, достаточных для онтологического представления физической действительности. В таком случае, если нам последовать здесь подсказке собственной интуиции, то подобный поиск нам и следует начать со второй обозначенной здесь позиции, а именно - базисной структуры онтологических оснований.

Тем не менее, и нашему прямому обращению к рассмотрению базисной структуры онтологических оснований все же помешает еще непонимание одной существенной специфики. Подобная особенность всякий раз своего рода «придерживает» философский анализ, препятствуя формированию отчетливой и недвусмысленной онтологической схемы. Дело в том, что любая возможная модель на положении определенной системы представлений позволяет воплощение в ней как принципов построения комбинационной модели, так и принципов построения антипода первой интегральной модели. Возможно, проблема «характеристик модели» и допускает возможность более широкого толкования, нежели обозначенные нами пределы, но мы ради упрощения нашего рассуждения ограничимся применением подобной простой дихотомии. И тогда нам и следует обратить внимание на привычку физики, как и любого иного научного направления из группы направлений естествознания, непременно предпочитать продвижение своего познания именно посредством практик комбинационного моделирования. Физика, несмотря даже на включение в ее корпус представлений понятий «пространство» и «время» в качестве понятий фундаментального уровня, все же предпочитает наложение дискретных «опций меры» метр и секунда, далее фактически посредством порядка меры и отождествляя иные физические специфик непременно лишь в качестве комбинаций подобных базисных условий. В таком случае и мы в настоящем рассуждении, определенно повторяя «логику» предпочитаемого физикой способа моделирования, и построим это рассуждение в строго комбинационной «парадигме», исключив из его построений любые мыслимые интегральные конструкции.

Итак, далее мы добровольно и ограничим собственную свободу тем видением принятой практики физического познания, что и характеризует подобный способ познания знающим лишь начало организации исключительно в виде совершенствования посредством построения частных схем и структур, собственно и позволяющих «комбинационное представление комбинационной же природы» физических объектов. Кроме того, еще одной такой «очевидной» спецификой физической действительности также следует признать и ту особенность, чем и следует понимать удивительную «лояльность» физической действительности в отношении возможности представления посредством контурной схемы, непременно предполагающей использование в синтезе всего лишь трех базисных онтологических формаций – состояния (или – существенности), случая и универсалии. И здесь если формация «состояние» в некотором смысле как бы «более формальна», то формация «случай» уже допускает и более широкое толкование, откуда и собственно исследование возможности построения модели физического случая нам и следует определить в качестве первоочередной задачи.

Тогда мы и позволим себе допустить, что и наиболее простой для выражения посредством модели фигурой случая и следует определить возможность развития случая именно в пределах некоторого характерного некоему физическому медиатору его «собственного» предела действия (или – характеристики его «расположения»). Такая схема знает и бесчисленное множество примеров, и для подтверждения такого тезиса нам достаточно избрать некоторый предельно упрощенный пример. В частности, то же прохождение электрического тока возможно лишь в месте расположения проводящих элементов, то есть в быту мы наделены возможностью образования временной электрической цепи лишь включением вилки в розетку, но не включением этой же вилки в какое-либо соседнее место простенка.

Тогда если позволить себе аналогию, то куда большую сложность и следует ожидать от некоторой модели случая, оперирующей уже ощутимо большим количеством аспектов, чем и следует определить схему в некотором отношении «метафизической» комбинации признаков. Далее мы и позволим себе настойчивую ассоциацию между непониманием подобной специфики и распространенными трактовками концепции физического релятивизма, но в качестве именно первоначальной иллюстрации подобного непонимания мы позволим себе прибегнуть к существенно более простому примеру. Тогда и следует представить картину наличия двух движущихся объектов - самолета и поезда, подобных друг другу в их замкнутости на нечто общий «медиатор» - земную гравитацию, но не вступающих ни в какую взаимную связь посредством некоторого «прямого» общего медиатора. Именно этим такие поезд и самолет и отличаются от связи между средствами генерации электроэнергии и устройствами потребителей, объединенных одно с другим посредством системы именуемой «электрическая сеть». Тогда и какая-либо операция, например, то же сложение скоростей поезда и самолета и будет лишена какого-либо физического смысла, просто по причине неучастия данных составляющих в порождении хотя бы какой-либо новой физической сущности. Или - если позволить себе остаться на некоем «грубом» уровне, то между данными физическими объектами отсутствует какое-либо физическое взаимодействие, способное характеризовать его в качестве «достаточно мощного». Но на подобном же «грубом» уровне имеет место и возможность другого порядка суммирования, реализуемого уже посредством метафизического представления. Следует заметить, что подобное метафизическое представление в некотором отношении явно позволит и своего рода «развивающее» отождествление уже физическим смыслом, например, если рассматривать влияние относительных уровней скорости данных объектов на условие их открытости наблюдению находящегося в них человека, пользующегося визуальными средствами (или для переговаривающихся по радио пассажиров поезда и самолета). Но собственно в части сугубо физического представления подобных движущихся объектов их взаимная соотносительная скорость так и сохранит за собой свойство невозможности отождествления как выражающей некоторый практический или «эффективный» смысл. Хотя для некоторого оператора, организовавшего сеанс прямой радиосвязи между одним и другим, и знание подобной относительной величины скорости несет уже и существенный смысл, хотя бы в части оценки продолжительности сеанса связи. В последнем случае, да, имеет место задание единой характеристики различных объектов посредством общего признака, но такой признак не несет смысла, значимого для непосредственно данных объектов.

Проделанное здесь рассуждение тогда и позволяет следующее заключение: многообразие физических зависимостей способно предполагать осмысленность и тех моделей, где комбинирование некоторых признаков охватываемых ими объектов явно утрачивает существенный смысл именно в части процессов, значимых для непосредственно действительности подобных объектов. Но и такого рода с физической точки зрения «бессмысленное» комбинирование непременно допустимо метафизически, и оно же образует и нечто физический смысл «второго рода», позволяя нормирование неких третьих процессов, протекающих благодаря «обеспечению», предоставленному подобными объектами. Если напомнить здесь некоторые наиболее характерные примеры подобных феноменов, то это либо ситуация «геометрической» скорости, в простейшем варианте случай светового зайчика, посланного из удаленной точки космоса и пробегающего по поверхности той или иной планеты или ситуация, кратким выражением которой и следует понимать утверждение «тень способна двигаться быстрее, чем свет».

Кроме того, ради полноты нашего обзора здесь возможно и напоминание о следующем стечении обстоятельств. Ради этого непременно и следует напомнить о существовании той модели случая, что и предполагает фиксацию порядка протекания такого случая именно в условиях пренебрежения некоторыми физическими ограничениями. Например, таковым и следует понимать пассаж из обычной сказки, показывающий, что «по мановению руки короля все изменяется в одно мгновение». Но именно здесь имеет место уже не метафизическая, но, скорее, просто «афизическая» модель совершения события, и мы просто позволим себе пренебрежение идеей такого рода иллюзии.

Итак, на взгляд некоторой «серьезной» постановки вопроса предпринятый нами анализ и следует определять как рассмотрение следующего «парадокса» – онтологический норматив «случай» очевидным образом не предполагает абсолютной совместимости с любой комбинацией физического моделирования. Нечто «случай» только тогда и позволяет признание в качестве физически значимой комбинации условий либо посылок, когда объекты, вовлекаемые в осуществление некоторого взаимодействия, собственно и обнаруживают способность проявления той существенной силы (значимости), что и позволяет признание уже источником влияния на собственно процесс воспроизводства случая.

Найденное нами разделение, задающее в отношении нечто обобщающей позиции «физически обеспеченный» случай теперь уже возможность выделения особенных видов пересматривающего (меняющего) и не пересматривающего собственно порядок течения случая, и позволяет нам попытку рассмотрения некоторой следующей любопытной проблемы. Для представления такой проблемы мы и прибегнем к картине события наблюдения на основе релятивистской интерпретации. Если следовать отличающему нас пониманию, то пример построения подобной картины и раскрывает некоторый предложенный В. Каревым пример:

Рассмотрим проводник с током и заряженный шарик, движущийся вдоль проводника. Первый [неподвижный относительно проводника] наблюдатель делает измерения и видит, что вокруг проводника имеется магнитное поле. Заряженный шарик, двигаясь в магнитном поле, испытывает действие силы, которая направлена перпендикулярно направлению линий магнитного поля и перпендикулярна скорости шарика. Сила эта пропорциональна силе магнитного поля и скорости шарика. И наблюдатель видит, что да, шарик отклоняется в сторону проводника с током (или от него, если шарик двигался в противоположную сторону).

Теперь попробуем предсказать, что увидит второй наблюдатель, который двигается со скоростью шарика и в том же направлении. Для него шарик неподвижен, а проводник движется в обратную сторону. Поскольку шарик неподвижен, то с магнитным полем он не взаимодействует. То есть он должен увидеть, что шарик как был неподвижен, так и должен остаться неподвижным, оставаясь на постоянном расстоянии от проводника.

Итак: один наблюдатель видит, что шарик приближается и на основании этого делает вывод, что второй наблюдатель должен видеть, что шарик остаётся на постоянном расстоянии от проводника.

Парадокс?

Однако в первую очередь нам явно следует указать на присутствующую в представленном примере собственно физическую ошибку - здесь, если определять посредством философских категорий, происходит перенос означающего на означаемое, но мы намеренно допустим, что пример следует понимать достаточным. В таком случае, оправдаем автора примера тем, что он просто неудачно формулирует мысль, что любой случай физически обеспеченного взаимодействия непременно и требует признания в качестве «источника влияния на процесс воспроизводства случая». Тогда уже посредством несложного рассуждения и следует понимать возможным тот вывод из такой посылки, что собственно природа физической действительности в некотором отношении и воспрепятствует однозначности причинно-следственной связи. Именно риск утраты такой однозначности, собственно и исходящий от пренебрежения проведением стадии типологического рассмотрения, и следует определять несущим угрозу утраты логической последовательности собственно рассмотрения некоторой проблемы.

Но и, с другой стороны, понимание нами условий правила получения физически значимого изменения только в случае использования физически действительной медиации никак не обеспечит нам возможности осознания специфики основания, собственно и определяющего подобный порядок. Более того, и собственно действие данного правила тем или иным образом ограничивается определенными условиями, фактически исключающими «простой» физический порядок действия того же «просто физического» отношения причинности. Естественно и то, что данная предложенная нами оценка именно и подразумевает возможность наличия нечто «переносчика» или медиатора, тем более, что предполагающего как статическую, так и динамическую формы реализации.

Отсюда и в качестве следующей стадии настоящего анализа мы и определим исследование предмета статического медиатора, непременно более перспективное непосредственно в силу простоты конституции подобного предмета. В таком случае и нечто «первым» условием реализации данного формата обустройства медиатора и следует определить условие уровня грубости, в пределах чего некоторая зависимость и будет допускать признание в качестве «статической». Именно в данном отношении характеристику «статический» и следует связывать исключительно с той конституцией физической конкреции, что категорически исключает какое-либо изменение ее пространственных позиций или реперов в течение того отрезка времени, в пределах которого и имеет место совершение некоторого случая. Характеристика «статический» и будет позволять отождествление определенной физической конкреции исключительно при условии, что некоторый уровень неопределенности данных параметров признается нами «незначимым».

Например, напряжение электрической сети, во всех своих точках равное 220 вольт именно и следует видеть образцом подобного рода «статического» медиатора, хотя, в частности, его постоянство и поддерживает работа (а, следовательно, и некий протекающий процесс) электрического генератора. Тем не менее, если исполняемая подобным критерием функция удостоверения и позволяет возложение на нечто условного признака наличия «стабильности», то и уровень напряжения сети непременно и следует определять как нечто «статический» медиатор.

В точности таким же условно «статическим» медиатором следует понимать и постоянное магнитное поле для случая взаимодействия с парамагнетиком, какая бы уже специфика механических процессов подобного взаимодействия и не определяла бы собственно ход взаимодействия. Здесь собственно идею настоящего рассуждения и подсказывает пример такого известного прибора, как магнитный компас, где простейшая механическая система данного прибора не просто подчинена, но и даже обеспечивает строго определенный порядок взаимодействия данной системы с внешним магнитным полем.

Наше понимание специфики «статического» медиатора тогда и послужит основанием для теперь уже и построения представления о действительности динамического медиатора, очевидным образом не сохраняющего неизменными на протяжении случая отличающие его особенности ориентации и размещения в пространстве. Функционал подобного рода медиаторов, как правило, характерно и отличает среды, подверженные еще и воздействию, оказываемому в некотором отношении «параллельно» развитию случая, или же среды, допускающие своего рода «консервацию» колебательной активности, само собой наследующей ситуации ранее уже завершенного воздействия. Тогда если специфику поддержания определенной динамики и следует понимать прямой характеристикой собственно медиатора, то и транслируемое им взаимодействие уже явно утрачивает возможность воспроизводства в определяемом выше «статическом» формате. И здесь ради придания подобному спекулятивному пониманию и некоторой иллюстративной достаточности и следует напомнить, с одной стороны, такую принципиальную вещь, как относительность энтропийного равновесия и, с другой, такие уже технически специфические вещи, как тропосферное прохождение радиоволн или современные виды активных стекол с яркостно зависимой прозрачностью. В подобный же ряд непременно возможна постановка и такого издревле известного человеку опыта, как очевидная бесполезность крика в направлении, противоположном направлению ветра.

Собственно понимание предмета такой существенной физической условности, чем и следует определять медиатор, и позволит нам попытку рассмотрения теперь уже собственно предмета логической структуры физической задачи. Исходной позицией такого анализа мы тогда и позволим себе определить некоторый принцип, не только предполагающий фиксацию собственно наличия медиатора, но и, помимо того, фиксирующий и фигуру некоего отношения, собственно и определяющего собой обстоятельства присутствия медиатора непременно в качестве условия, охватывающего собой и некоторое структурное начало.

В таком случае теперь уже явно возможное рассмотрение предмета еще не самой логики, но, скажем, многообразия задач физического познания и следует начать обращением к такому предмету, чем и следует понимать задачу анализа каузальности. Физическое познание и в принципе отличает способность охвата некоторого многообразия каузальности, в частности -

(а) казуса прямого локального взаимодействия,

казуса взаимодействия по схеме в некотором смысле «слабой» координации,

казуса взаимодействия, предполагающего вовлечение средств, относящихся к различным «платформам»,

казуса взаимодействия, одновременно вовлекающего и стороны, принадлежащие кругу стабильных формаций, и, так же, принадлежащие кругу изменяющих принадлежность,

казуса взаимодействия, совершаемого по своего рода схемам «очаговых» явлений.

Мы, что вполне естественно, не предполагаем заявления здесь каких-либо претензий на полноту предложенной классификации, но, тем не менее, позволим себе отождествление предложенной выше классификации в качестве необходимой исходной посылки. Но и если мы получим некую неожиданную возможность дополнения данного перечня, мы также оставляем за собой право на его дополнение и новыми позициями.

В таком случае в пояснение позиций перечня и следует отметить, что иллюстрацией, раскрывающей пункт (в) перечня следует понимать взаимодействие пористого и плотного механического материалов (аналогичный смысл отличает и смешивание объемов «солёной» и «пресной» жидкости, или смешение двух видов сигнала – «узкополосного» и «широкополосного» и т.п.). Далее, позицию (г) следует понимать определяющей возможность в ходе развития взаимодействия потери формата одной или несколькими сторонами данного взаимодействия, причем здесь явно возможен и подбор до смешного элементарных иллюстраций, подобных картине случая столкновения капли и поверхности жидкости. Позицию (д) тогда следует понимать описывающей на «языке теории» ситуацию разрыва струны, где само развитие такой ситуации и позволяет выделение «зоны истончения», где собственно и происходит событие разрыва. Тогда и позицию (а) следует определить как просто элементарную, а позицию (б) тогда уже следует определить как ранее рассмотренную.

Итак, если некоторый анализ и предполагает рассмотрение события физического взаимодействия, то само его построение и следует понимать отвечающим условиям, определяемым согласно некоторому логически определенному порядку использования применяемых приемов и методов анализа. В таком случае непременной первой стадией такого анализа и следует понимать формулировку заключения, констатирующего момент полного выполнения программы не содержащей спекулятивного содержания когнитивной стадии «снятия показаний». Отсюда и спецификой уже пройденной «предварительной» стадии снятия показаний и следует определить констатацию факта, удостоверяющего, что в результате понимания некоего казуса процесс построения некоторой модели и перешел к стадии образования массива физической условности, представленного объектами и отношениями, выделенными по условию соответствия тем пределам дискретизации, что и отличают используемые средства регистрации.

Далее, непременным следующим этапом подобного анализа и возможно определение акта квалификации некоей строго изотропной физически нейтральной базы казуса, главным образом, времени, и расстановки относительно вектора такой изотропии тех условностей, что собственно, и допустили выделение на стадии констатации казуса. Акт задания «изотропного основания» и следует понимать закреплением за казусом специфики подверженности изолирующей тенденции, относительно которой и возможно то понимание, что и характеризует подобную тенденцию как определяющую обязательность некоторого перехода, собственно и предопределяющего в отсутствие внешнего вмешательства достижение вовлеченными в казус объектами и отношениями некоторого «указываемого» им состояния. Даже если подобное «изотропное состояние» и позволяет признание в некотором отношении искусственным, все равно определяемый им случай не будет знать никакой иной возможности представления, помимо соотнесения с нечто принимаемым здесь за регулярное начало порядком протекания случая.

В свою очередь, третьим этапом определяемой здесь последовательности рассмотрения физического случая и следует понимать этап определения порядка сортировки образующей случай условности, уже предполагающей спекулятивную возможность разделения посредством приложения критериев, позволяющих различение специфики контактности от специфики наложения. Подобную процедуру и следует определять как поступок фиксации физической конкреции, непременно и отличающейся качеством пространственной завершенности, собственно и наделяющим такую конкрецию строгой квалификацией объекта как нечто завершенного в присущих ему пространственных пределах, и уже отделяющей от него все прочие специфики, уже квалифицируемые как собственно отношения данного объекта. Причем по отношению возможности задания квалификации «объект» следует понимать, что и «пространством» его присутствия возможно признание не только привычного геометрического пространства, но и условного пространства бытования некоторой природы, например, проводимости, упругости или химического сродства. Далее еще и качеством «отношения» здесь также возможно определение не только нечто условий «истинного» отношения, наподобие отношений связи, совмещения или проникновения, но и определять состоянием образования «отношения» и наличие любого содержания, что, несмотря на перспективу обращения полноценным объектом, не проявляет себя в качестве в некотором отношении «пространственно завершенного». Например, очевидными ситуацией выделения такого «полуобъекта» и следует понимать такие события фиксации, для которых минимальная продолжительность или элементарный период события регистрации и представляет собой существенно более продолжительное событие в сравнении с тем, что и подлежит регистрации. Таково, в частности, наблюдение человеком вращения авиационного пропеллера, признаваемого подобным наблюдателем своего рода «сплошным диском». Но и, одновременно, если подобные обстоятельства определяются уже как позволяющие выделение нечто «зоны протекания» процесса вращения, в том числе, и задание четкой границы, отделяющей данное местоположение от прочего пространства, то здесь и следует предполагать выделение особого объекта «пространство активности тела вращения». Одновременно и важнейшим логическим условием совершения данного акта регистрации следует определять и некие ограничения, собственно и задающие здесь специфику «грубости оценки». Отсюда же и само по себе отношение, собственно и выделяемое посредством подобных процедур констатации, и будут отличать качества характерного ему «условия наложения», замкнутости на специфику выстраивающих данное отношение объектов и сочетания с теми или иным внешними отношениями.

Очередной, теперь уже четвертой стадией аналитического исследования физического взаимодействия мы позволим себе определить стадию исследования применимости к предмету некоторой задачи условия определенной «классификации позиций». Образцом классификации, собственно и проверяемой на применимость к предмету некоторой задачи, можно понимать и предложенную выше классификацию, но здесь следует допускать и возможность приложения каких угодно иных моделей или схем. Собственно природой потребности в использовании при решении задачи некоторой модели или классификации и следует понимать определение «фигуры» или «контура» физического взаимодействия, что, главным образом, и определяет стадии, зоны или участки физического случая, в конечном случае приводимые к условиям монотонного или другого «алгебраически заданного» порядка воспроизводства в форме математических выражений. Кроме того, сопоставление с некоторой схемой или классификацией и следует понимать определяющим условия «полноты» первичного представления, а также и допускающим выделение условий, чье содержательное начало никак не позволяет определения не только на стадии прямой регистрации, но и на стадии спекулятивной реконструкции.

Наконец, пятой стадией аналитического исследования физического взаимодействия и следует признать стадию задания потенциально прогностически применимой формализации порядка совершения физического события, в основном представляющую собой построение неких математических выражений. Но именно нам в настоящем рассуждении непременно следует отказаться от детализации такой важной стадии, поскольку собственно теорией такой возможности и следует понимать философскую теорию природы математического аппарата. Однако так же следует отметить, что именно данная стадия и позволяет обретение представления о неоднородности моделируемых объекта или отношения, по причине чего и собственно последовательность рассмотрения задачи потребует повторного прохождения, начиная с некоторых предшествующих стадий.

Однако помимо пяти основных операций, позволяющих определение в качестве своего рода процедурных, возможна и некая шестая стадия анализа, уже определяющая необходимость в решении вспомогательной задачи на проверку достаточности прошедших регистрацию условий случая для его моделирования. Здесь следует предложить пример наиболее известного события обнаружения подобной несостоятельности, известного под именем «опыт Торричелли» (позднейшее «открытие» флаттера в авиации – тоже из подобного ряда). Торричелли, поставив свой знаменитый опыт, доказал необходимость включения в перечень наблюдаемых условий взаимодействия жидкости с заключающим жидкость сосудом и дополнительного условия по имени «атмосферное давление».

Формализация порядка исследования физического взаимодействия и позволяет нам возвращение к проблеме, пониманию чего собственно и было посвящено настоящее исследование (хотя мы и не обращали ее основным «фокусом» нашего внимания), - прав ли оказался А. Эйнштейн, пополнив, подобно Торричелли, перечень физически наблюдаемых условий и условием неизотропности пространства и времени? Дело в том, что, например, время и формирует в классической механике собственно условие изотропии случая, и решение Эйнштейна тем самым фактически ликвидирует одно из условий схождения физической задачи как таковой – условие задания наделенного фундаментальным смыслом изотропного основания. Декларируя собственно и исходящее из его положения лишение времени способности определять «порядок течения» случая, Эйнштейн не предлагает ответа ни на один из философских вопросов об изменяющемся в связи с этим порядке формирования структуры физического случая. Другое дело, что напрямую и следующее из определенного им положения задание, скажем так, «коэффициентов нерегулярности» в моделях обмена сигналами как характеристик именно времени (или пространства) уже предполагает обращение и отменой всех альтернативных положений о возможности дополнения какими-либо «внешними» условиями. В любом случае, нас не оставляет надежда на пересмотр хотя бы «философского смысла» физического релятивизма, причиной чему и следует понимать наличие ряда логических и даже собственно предметных сложностей, связанных с признанием данного положения в качестве фундаментального.

В отношении же предложенного В. Каревым примера мы и позволим себе признание предпринятого выше анализа собственно и предлагающим аппарат проверки существа подобных утверждений. Следуя принципам выстроенной здесь схемы исследования физического взаимодействия, мы, во-первых, обосновали необходимость постановки вопроса о физической конфигурации регистратора по имени «наблюдатель», используемой в приводимом примере, и, скорее всего, и предопределяющей неясность относительно предмета «состава» рассматриваемого случая. На наш взгляд, В. Кареву непременно и следует уточнить, в правах какой же именно условности из числа собственно и составляющих собой комплекс обстоятельств, определяющих случай наблюдения взаимодействия заряда и проводника, предложенный им пример и позволяет включение в комплекс его отношений упоминаемого там наблюдателя.

Тем более что специфика «искривления пространства», представляющего собой один из наиболее сильных аргументов нашего оппонента, выступает не в качестве приложения некоего материально реализованного шаблона прямизны к комплементарному ему «пространству», реализованному именно посредством некоторой материальной репрезентации, но представляет собой спекулятивно построенный вывод из наличия факта «задержки распространения сигнала». В принципе, данная проблема указывает на то, что философии необходимо и обретение ее собственного представления о том, что же именно и представляет собой метрологический факт на фоне условий прямой и косвенной комплементарности метрологического отношения. Присущая же реальным физическим теориям «простота» используемого ими анализа, конечно же, предпочитает об этом умалчивать.

«Физический случай», каким он и допускает осознание в свойственной науке «физика» практики синтеза представлений, не только отличает зависимость используемого для его формализации моделирования от исходно задаваемой грубости представления, но такой схеме характерно и такое условие «грубости» ее задания как не особо тщательное зонирование в пространстве и во времени. Тем не менее, задачу разделения «области случая» и «области среды» непременно и следует понимать допускающей полное поглощение проблематической схемой, реализуемой в порядке определенной нами «третьей стадии» последовательности рассмотрения физической задачи. «Зоны» или «районы» пространства и времени, если они уже не предназначены для построения изотропного «вектора» случая, тогда и потребуют представления в качестве нечто наделенных границами объектов, что и определяются на началах отождествления подобных «времени» или «пространства» уже в качестве нечто «агентов заполнения». Или - здесь не обойтись и без признания мнимой «объективности» того парадокса, что и обращает среду, «принимающую к себе» физический случай в нечто включаемое в состав случая на правах метаобъекта или метаобъектной структуры.

Теперь уже завершающим «аккордом» настоящего анализа нам и хотелось видеть идею порядка рассмотрения предмета собственно «действительности физической среды». Во-первых, следует признать, что одним из числа принципиально (или «идеально») возможных представлений о предмете физического случая и следует понимать его представление посредством изолированного «усиления» отдельных признака или характеристики. Ввиду недопустимости подобного понимания с позиций, например, закона сохранения энергии, мы исключаем анализ данного представления из нашего рассмотрения. Еще одним весомым возражением против модели «изолированного усиления» является пример потребности некоего действия в необходимой ему стабильности условий. Все мы пытались поджигать спички на ветру, и знаем, насколько непросто преуспевать в подобных усилиях.

Напротив, если предназначением некоторой задачи и понимается поступок фиксации диапазона действующих значений условия или специфики (вода жидкая от 0 до 100º C, пружина предполагает удлинение в пределах 10 см), то относительно такой постановки задачи не следует пренебрегать и обстоятельством, что подобный анализ уже явно не допускает выполнения в систематике случая.

Теперь уже весь в совокупности обозначенный здесь комплекс специфики физической задачи и позволит приступить к подведению итогов настоящего анализа в целом. Как нам хотелось бы надеяться, все же, нам посчастливилось определить специфику непременной ограниченности комплекса условий физического случая тем же обстоятельством вхождения во всякую схему случая онтологических форматов «объект» и «отношение», как и удалось выделение специфики замкнутости случая далеко не бесконечно отнесенным вдаль горизонтом действительности и наследования. Далее мы так же понимаем успешной и предпринятую здесь попытку выделения принципа, устанавливающего такое основание физического случая, чем и следует видеть определитель упорядочивающего его протекание изотропного начала. Тогда в смысле действительности подобной комбинации признаков физическую модель и следует определять как достаточную в обстоятельствах, если она обещает вознаграждение такой возможностью, как реализация прогностически существенных моделей без ревизии изотропного начала случая.

Если же задача моделирования физического случая уже не предполагает решения без поддержания известной неопределенности, например, неопределенности «объект – отношение» или же ведет к ревизии определителя изотропного начала, то подобное физическое рассуждение и следует определять как выходящее за пределы логического стандарта модели. Независимо от показателя прогностической эффективности такого выхода (что и имеет место в случае прогностически успешного физического релятивизма), подобное представление трудно назвать укладывающимся в логический норматив «модель». Физическое представление, замещающее некоторые из логических определителей модели на, например, двусмысленные характеристики, именно и позволяет определение в качестве особого трансмодельного представления. Для трансмодельного представления непременно и характерно использование одной и той же нормы в качестве определяющей собой уже два и более формата интерпретации.

Итак, нашему анализу не удалось выделение никаких иных форматов достаточности физической модели кроме условия логической корректности модели и нарушающего подобный порядок трансмодельного представления. Если же оставить в стороне проблему трансмодельного представления, то тогда и появляется возможность обращения к поиску ответа на наш первый вопрос: как именно сама логика построения физической модели могла бы определить собственно предмет «физического познания»?

Как нам и удалось понять, существенное значение для построения модели физического случая способно отличать три обстоятельства: отдельность (несмешиваемость) вовлекаемых в течение случая действующих условий, корректное выделение полного перечня распространений (связей) подобных условий и выделение изотропного начала, координирующего порядок переходов уже в период собственно совершения случая. Таким образом «логику» физики и следует понимать практикой задания некоторых оснований нормирования, управляющих выделением и распространением физического содержания, как и фиксацией зависимостей, определяющих нечто «регулярные начала».

Тогда если решению и подлежит задача выделения определенного содержания, то здесь существенны две составляющие, устанавливающие собой уровень изначально определяемой грубости меры: состояние смешения (фактически - условие однородности или континуальности) в некотором приближении определяющее некий предмет как инвариантный, и - условия минимальной девиантности, ниже которой мы прекращаем регистрацию элементов образующего объект инвариантного поля. Отсюда и задача выделения будет допускать определение своего рода «задачей регистрации» теперь уже ситуативно признанного «инвариантным» содержания по некоторому нейтральному основанию.

Еще одной задачей, невозможной вне определения для нее и некоторой специфической логики, следует понимать и задачу распространения или задачу идентификации модальных условий существования некоторых объектов как существенных для непосредственно действительности таких объектов. Здесь фактически имеет место некая реквалификация, когда как бы «неопределенные» или не заданные условия уже получают определение на положении особым образом характерных или обязательных.

И еще одной специфической формой своего рода «логики» постановки физической задачи следует понимать и «логику» соотнесения физического случая с нечто важным для него регулярным началом, что и позволяет выделение обстоятельств, воздействующих на состав случая на условиях нейтралитета в отношении отдельных элементов случая.

Отсюда и физику в целом следует видеть в широком понимании «теорией совместимости» сущностей по отношению друг к другу и к тому, что в плане совместимости уже исключает выделение на фоне именно подобных сущностей. Более того, если, положим, та же логика, ввела бы в свой состав и некую специфическую теорию предметно особенных связей совместимости, то подобный отдел логики и позволил бы определение в качестве практики познания «физика».

09.2006 - 06.2016 г.

Литература

1. Смит, Барри, "На основании сущностей, случайностей и универсалий. В защиту констуитивной онтологии", 1997.
2. Смит, Барри, Варзи, А.С., "Онтология границ", 1999.
3. Шухов А., "Регулярность", 2006.
4. Шухов А., "Рутаджизм - следующая стадия материализма", 2011.
5. Шухов А., "Преонтологическая эпистемологическая ревизия", 2009".

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru