Нелюбопытство философии и природа движения

Шухов А.

Поначалу вряд ли помешает указать, что философия … странным образом не любопытна. Или, скажем так, философия не та форма разумности, чему в хорошем смысле присуще любопытство к новым вещам, явлениям и находкам познания. Таким явлениям в известном смысле иной раз потому и дано проходить «незамеченными», что философии не удается заметить за ними и не всегда хорошо различимый глубинный философский смысл.

Тогда вслед за этим кратким предисловием можно начать изложение и предмета настоящего рассуждения - это природа движения и, кроме того, «на фоне» подобной принципиальной проблемы и нечто «привычное» в широком обиходе явление, чему, как ни странно, дано заключать собой и некий глубинный философский смысл. Данному явлению в силу ряда причин, главным образом, недостатка философской «интуитивности» не дано обратить на себя пристального внимания, что, тем не менее, не отменяет его принципиально важного смысла. Или - на наш взгляд, осознание не более чем нечто комплекса связей и отношений нечто простого и незамысловатого явления позволит придание иных очертаний и как таковой философской концепции движения.

Тем не менее, открыть такой экскурс подобает обзору предмета, а что же в точности на настоящий момент философии и дано «отождествлять в качестве» или - каким-то образом в значении содержательного начала философской категории «движение». Здесь перед нашим взором и дано раскрыться картине, что движение в его философском измерении - никогда не переход из прошлого через настоящее в будущее, но, в данном случае - то и непременно нечто нахождение в одном и том же особенном состоянии, или - «нахождение в движении». Или - философии, да и познанию в целом дано видеть движение равно состоянием и нечто непрекращающейся регенерации, но - никогда не способностью обретения за счет наступления будущего того, что не в состоянии предъявить прошлое. Таким образом, условность или формация «движение» для присущей философскому пониманию схемы - это и такого рода уподобление будущего прошлому, в чем будущее неотличимо от прошлого, поскольку ему и доводится воспроизводить не более чем то же самое состояние, что, в таком случае и достается ему «в наследство от прошлого».

В данной модели движению дано обретать выражение то и непременно «в пределах» его «бытования движением», а если и подлежать ограничению, то лишь со стороны возможного противодействия (а равно - и содействия, ускорения), то тем или иным образом и нарушающего движение, или, точнее, и нечто порядок «самодостаточности воспроизводства» движения. Как бы то ни было, но данное представление равно превосходно согласовано и с физической схемой, где принципу инерции или «первому закону Ньютона» и дано наделять движение равно и качеством «обретения своей причины лишь собственно в себе». Движение в такой схеме никоим образом не нечто как-то подобное «открытой конституции» или открытому интерфейсу, в силу чего оно есть и нечто совсем иное, чем, скажем, электрический ток. Дело в том, что электрический ток и возможен не иначе, как из приложения электродвижущей силы, когда, напротив, движению вообще или механическому движению дано располагать то и само собой такой спецификой, как нечто «открытая» форма определяющей его конституции, то есть - спецификой открытости перед помехой, но и закрытостью для обретения внешней причины.

Равным же образом в той же самой схеме свою особенную специфику доводится обнаружить и нечто агенту - носителю движения. Носитель движения - это не мысль и не событие, но непременно тело, то есть то, что в роли составляющей комплекса условий постановки задачи и есть такого рода становление, что любым образом позволяет определение и непременно лишь в статике. Или, скажем так, и само собой восприятие движения такого рода «телом» потому и возможно, что телу «всецело и без остатка» дано откликаться на приложение движения, а как таковому подобному свойству дано отличать и лишь непременно «твердое» тело. Тем не менее, подобному представлению уже «не всегда» дано ожидать поддержки и со стороны науки физика, собственно и позволяющей себе рассуждения на предмет, что способности осей передавать вращательное движение - ей же дано корениться то и присущей осям способности упругой реакции на приложение вращательного момента. Так или иначе, но для философии ее представление о нечто способном воспринимать импульс движения - оно же и представление о нечто «характерно твердом».

Но чем именно дано быть и как таковой «твердости» равно в значении и «нечто неизменного»? Сама собой специфика «твердости» и есть нечто качество, чему дано означать и нечто непременную «жесткость» структурного порядка пространственной организации, когда для нечто материально обустроенного объекта та же его вещественная атрибуция - это проявление им способности удержания условий и характера локализации каждого элемента ее структуры. Но если, напротив, восприятие и наделение импульсом движения - это не порождение такого начала, как жесткость, то тогда оно и не более чем нечто «остаточная» форма, как бы возможность «пост-эластичной» реакции, но в философском понимании это явно не так. Для философии всякий агент, способный воспринимать импульс движения, и есть то нечто, что и обнаруживает способность непременно всецело и без привнесения какого-либо собственного принимать и «движение как наложение», не внося в него то и каких-либо собственных дополнений.

Равно для философии характерно определять и как сугубо техническую - по крайней мере, об этом из ее обширного корпуса ничего не известно, - и ту же возможность разделения движения на формы поступательного и вращательного, непрерывного и периодического. Фактически «движение» философии - и есть как таковое прямолинейное непрерывное движение, равно совершаемое и как бы «в тени» или «на фоне» возможности криволинейного движения, и потому неспособное обнаружить и каких-либо склонений равно определяемых как таковой и геометрической формой траектории. Да и для физики реальный предмет как бы констуитивной базы или «категорности» движения - равно и форма не более чем «прямолинейного и непрерывного» движения.

Тогда если и вынашивать мысль о построении альтернативной философской теории движения, то подобную теорию и следует возводить к таким началам, как способность движения вступать в будущее как претерпевшее изменение прошлое и признавать специфику его носителя тогда и за чем-либо, что не подлежит отождествлению и как нечто «телесный статический» носитель. Но возможно ли подобное решение в принципе? Здесь, в общем-то, и дано прийти на помощь предмету одного старинного изобретения, а именно - бикфордову шнуру.

С бикфордовым шнуром в инструментарий философского анализа и дано войти такому средству, как материально обустроенное условие дистанции. То есть - в этом случае условию дистанции уже дано обнаружить не только возможность материального задания - мы можем отойти от места подрыва лишь на расстояние длины шнура, но равно и качество, что прохождению дистанции дано устранять и самоё дистанцию. Таким образом, прямое достоинство данной схемы - она же и возможность оценки условия дистанции как нечто, «подлежащего исчерпанию», и, отсюда, благодаря проективному расширению, то и истолкование движения как нечто явления, прямо и предполагающего исчерпание условия дистанции. И хотя там, где условие дистанции и не предполагает задание в материальной форме, там ему и не дано ожидать какой-либо материальной деструкции, но, тем не менее, там ему дано ожидать исчерпания то и как нечто потенциала, приданного нечто агенту - носителю движения. Или - отличие здесь и не более чем в том, что в случае прохождения по шнуру условие дистанции и подлежит изничтожению как нечто наделенное бытиём, а в случае нематериального порядка задания - то и не более чем как потенциал. Другое дело, что различие по подобному признаку тогда и вряд ли существенно.

Равно и как таковое продвижение по «материальной трассе» бикфордова шнура - это и продвижение не тела, но продвижение события. Конечно, подобного рода событие - любым образом и нечто физическое событие, и всякая структура всякого пламени - она же структура и горячей плазмы. Другое дело, что такой составляющей дано обнаружить и следующую существенную привходящую - здесь нам дано иметь дело и с нечто формой потока, откуда агентом - носителем движения и дано предстать нечто фронту такого потока. Или - на деле носителем движения не обязательно быть нечто материи, но - равно и обрамляющей материю структурности, что «как структурность» и состоятельна в силу того, что во всякий момент времени ей дано обрамлять поток материального наполнения где-то именно здесь и совершающего движение не в направлении движения структурности. А в развитие этого - то и условию структурности при наличии такого рода потока дано бытовать теперь и в форме не замкнутого на нечто ресурс репрезентации нечто материальной идентичности. Хотя формам репрезентации материальной идентичности и дано здесь сменять одна другую, но равно и условию структурности дано сохранять здесь свое постоянство.

Тогда самой реальности подобного рода порядка и дано определять следующее: уже на фундаментальном уровне и такого рода условию организации отношений материальной действительности как собственно движение не дано знать и нечто элементарно простой формы обустройства, или - не дано знать привязки и не более чем к единственной схеме. Более того, и та традиционная схема, посредством чего и предполагалось философское осмысление движения - это и любым образом вырожденная схема, и выбирающая из полного объема условий становления движения равно и не более чем некоторые. А далее собственно качество подобного вырождения и позволяет подобной схеме то и пренебрежение условием дистанции как нечто заданным, поскольку на подобном фоне оно не в состоянии и должным образом проявить себя, или - предполагать здесь порядок проявления то и не более чем посредством «бледной картины». Когда такую «бледную» картину дано сменить и достаточным образом «богатой» картине, то и условию дистанции дано проявить себя равно и как нечто характерно «представительной» форме.

Другое дело, что той же данности «условия дистанции» дано располагать качеством очевидности по отношению порядка «поступательного прямолинейного» движения и как бы не знать такой очевидности то и для возможности совершения вращательного движения. Возможно ли и по отношению вращательного движения, что в усредненном представлении и не позволяет отождествление как приводящее к изменению положения в пространстве, равно и задание той же нормы «исчерпания условия дистанции»? Если это своего рода вечное неубывающее движение, то же самое бесконечное движение электронов в сверхпроводящем кольце, то какое условие дистанции оно тогда исчерпывает? Собственно здесь и следует определить, что и для вращательного движения по отношению некоей заданной точки траектории и все прочие точки той же траектории будут относиться к данной то и непременно на условии «плеча досягаемости», в отношении чего и следует ожидать наступления будущего, когда такое «плечо досягаемости» будет предполагать исчерпание. Тогда если и вращательное движение определять как «постижение» неких участков траектории, то и здесь правомерно приложение той же схемы.

Тогда если поддержать все предложенные выше выводы, то чему именно подлежит занять место и наиболее существенного итога предпринятого нами анализа? Важнейший итог предпринятого выше анализа и есть понимание, что философская проблема движения - никак не проблема внутреннего начала агента - носителя движения, но - проблема вмещающего его окружения, или - проблема мира, вмещающего такого агента. Движение - это проблема такого обустройства мира, где активность агента - носителя движения это и любым образом активность, направленная на исчерпание неких ресурсов дистанции. Причем возможно, что даже если принцип инерции так и не изменит нематериальной природы, то и такая специфика не послужит основанием для ревизии данного положения - все равно, и та же возможность инерциального движения состоятельна лишь потому, что имеет место и нечто открытая и не оказывающая сопротивления среда. И, помимо того, той же реальности среды дано определять и как таковую возможность «задания системы отсчета», какая бы форма топологического (математического) упорядочения не определяла бы порядки организации такого рода системы. Отсюда движение и позволит отождествление как нечто одна из возможных форм «принятия» материальной формации (объекта) тем миром, в котором подобной формации дано найти и саму возможность ее обретения.

Другое дело, что ответу на вопрос о природе движения не дано предопределять и ответа на вопрос, что означает для становления материальной формы и та ее специфическая конституция, что самой материальной форме и дано бытовать как нечто устойчивому лишь в силу нахождения в движении равно и неких ее слагающих. Да, материальная реальность так и устроена, как нечто же система «динамического баланса», но и таким слагающим этой системы, чему дано пребывать в движении уже как структурно замкнутым в «границы слагающих» и дано пребывать в движении то и относительно внешних таким границам пространств. Даже если таким слагающим и дано принять размытые очертание, все равно, подобному размытию и дано означать лишь коррекцию, но - не ревизию данного порядка. Но и вопрос о «конституции материальной реальности как покоящейся на внутренней динамике» - непременно и некий иной вопрос.

04.2019 г.

 

«18+» © 2001-2020 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.