монография «Идея меры как стадии пути обращения сборки россыпью»

Состав работы:


Показатель «мерности» бытующего – мера «самости»


 

Сущность в качестве «неточечного» начала


 

Конкреция как проекция последовательности осознания


 

Парадоксальный тезис «модели языка» Л. Витгенштейна


 

Упорядочение приведением к «нормативной чистоте»


 

«Трасса» (ось) онтологии – «распыления» единства бытия


 

«Трасса» (ось) гармонии – «разбиения» единства величины


 

Становление в его многомерных формах


 

Метасущностная комбинация «философское пространство»


 

Принцип «шага смещения» по линии «трассы»


 

Порядок оси как возможность «делегирования экстремума»


 

«Репрезентативность» философского пространства


 

Подготовка данных для загрузки в процедуру моделирования


 

Метатопология точки (позиции)


 

Топологическая характеристика «за рамками топологии»


 

Суффиксы


 

     Суффиксы точек оси гносеологии


 

     Суффиксы точек оси онтологии


 

     Суффиксы точек оси гармонии (величинности)


 

Философское пространство – поле применения «операций»


 

От «операций» к преобразуемому содержанию


 

Новое видение «свободы и обременения» спекуляции


 

Виды скепсиса, выделяемые условием «протяженности»


 

Вытеснение частной интерпретации системной


 

Комбинаторные пределы «философского пространства»


 

Рабочая оптимизация «философского пространства»


 

Предметные начала позиционирования


 

Спекулятивная проективность философского решения


 

Префикс как «нестабильно неограниченное» восприятие


 

Хаос или «платформа» свободной интерпретации


 

«Учительный» мифологизм – показной «беспорядок»


 

Задача «на преобразование» – «завхоз и стулья»


 

Фундаменталии и производные


 

Идея меры как стадии пути
обращения сборки россыпью

§12. «Репрезентативность» философского пространства

Шухов А.

Одним из традиционных для естествознания средств описания мира следует понимать понятие «пространство», обозначающее некое единство, вмещающее предметы, вовлеченные в развертывающуюся последовательность связанных друг с другом событий. Если основное трехмерное пространство более или менее формализовано, то его копии – всевозможные уподобленные ему «пространства» не знают характеристик метарегулярности, например, плотности и объединяют собой, если позволительно подобное определение, произвольное число соизмерителей, то есть осевых начал упорядочения. Причем нередкая ситуация для подобных «пространств» – отсутствие условий особенной «привязки», возможность ситуативного соотнесения с любым возможным материальным комплексом. Если исходить тогда из накопленного естествознанием опыта конструирования «пространств», то чего следует ожидать от выстраиваемого нами «философского» пространства, если провести некую параллель между данной схемой и «пространствами» естествознания?

Прежде всего, «пространство» как некая типология тождественна не феноменальной явности или ее модели, но соответствует некоторой форме координации, или, если предложить формулировку, соответствующую уже требованиям философской достаточности, системе поликорреляции. Очевидная особенность подобных систем – некая «неопределенность ситуации», в условиях которой сущность и обретает свободу проецирования как на все представленные в данном «пространстве» осевые условия, так и только на определенную часть этих осей. Другая важная здесь особенность – пространство как своего рода «узел» связей корреляции – это не более чем система наложения меры и потому и исключает его понимание неким заместителем действительности мира. В таком отношении и философское «пространство» – это только инструмент «переходящего в конструирование» описание помещаемого в подобную систему градаций предмета.

Какие же, в некотором отношении, «сервисные возможности» предоставляет тогда моделирующая функция позиционирования уже не сущности, но именно нечто «сущностного начала» в философском пространстве? В чем именно следует видеть эффект подобного рода связывания в сравнении с использованием порядка моделирования, оперирующего понятием феноменально самодостаточной сущности или же нечто «явления природы»? Какие недоступные для извлечения другими способами характеристики позволят их получение посредством соотнесения сущности со сходственными ей более «устойчивой» и более «зыбкой» преобразованными из нее же формами? Скорее всего, наиболее полезным эффектом следует определить здесь понимание предмета на положении именно определяемого средой обретения порождения. Подобного рода «среда обретения» не просто порождает предмет, но формирует именно некую вариацию некоторой же «возможности» предмета, связанную с допустимостью проявления подобной возможности в пределах некоторого диапазона условий. Мир в преломлении подобной схемы обращается населенным не феноменами на положении нечто «конечных сущностей» (уникальных образований), но населенным реализациями как обрастающими девиантностью реалиями, следующими из условия некоей «позволительности». Что и вознаграждает тогда возможностью понимания мира некоторой обеспечивающей становление структур действительности позволительностью, формирующей подобные структуры именно как несущие и соответствующие условиям такой позволительности черты особенного. Отсюда и наполняющее мир содержание позволяет его понимание уже не в качестве нечто предполагающего «идеально четкое» построение, но содержащим в себе некое обязательное, непременно наделенное возможностями вариации, не отменяющими саму его обязательность. В результате обязательное и позволит его ситуативное или функциональное низведение до состояния предсостоятельного, в котором оно и будет позволять его слияние с некоторыми препятствующими его полной состоятельности нарушениями. Интуитивно мы исходим именно из недвусмысленной очевидности принципа, утверждающего обязательную деабсолютизацию любого возможного действительного, причем не только явно склонной к широкодиапазонной устойчивости физической действительности, но и действительности идеальных объектов. Идеальные формы, полностью уподобляясь в этом и физическим объектам, предполагают и потенциальные отклонения, например, в силу «сквозной» идентичности некоего конкретного числа относительно условий построения разного рода типов множеств – от множества натуральных до множества действительных чисел. Или – подобная картина, в отличие от получаемой посредством построения системы единичных проекций, уже соответствует тем истинным условиям действительности, что следуют из непосредственно специфики погруженности, или – многозначности бытования.

Непосредственно условие обязательной деабсолютизации мы и положим в основание способа отделения непосредственно «начала обязательности» от выделяемой на некотором диапазоне позволительности вариации. Важно понимать, что, в частности, иначе невыполнимо и установленное Э. Гуссерлем правило отделения содержательной части высказывания от формирующего само «отношение высказывания» психического переживания. Такое переживание способно принимать различную психологическую окрашенность, но исключительно на началах сохранения за передаваемой посредством подобного высказывания интерпретацией идентичности некоего одного определенного отношения референции с выражаемой интерпретацией сущностью. Результатом же подобной «альтернативной» реализации «начала обязательности» и окажется тогда отказ от сужающей положение вещей картины «мира фиксаций» в пользу более близкой действительности картины «мира позиций».

 

Следующий параграф - Подготовка данных для загрузки в процедуру моделирования

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru