монография «Идея меры как стадии пути обращения сборки россыпью»

Состав работы:


Показатель «мерности» бытующего – мера «самости»


 

Сущность в качестве «неточечного» начала


 

Конкреция как проекция последовательности осознания


 

Парадоксальный тезис «модели языка» Л. Витгенштейна


 

Упорядочение приведением к «нормативной чистоте»


 

«Трасса» (ось) онтологии – «распыления» единства бытия


 

«Трасса» (ось) гармонии – «разбиения» единства величины


 

Становление в его многомерных формах


 

Метасущностная комбинация «философское пространство»


 

Принцип «шага смещения» по линии «трассы»


 

Порядок оси как возможность «делегирования экстремума»


 

«Репрезентативность» философского пространства


 

Подготовка данных для загрузки в процедуру моделирования


 

Метатопология точки (позиции)


 

Топологическая характеристика «за рамками топологии»


 

Суффиксы


 

     Суффиксы точек оси гносеологии


 

     Суффиксы точек оси онтологии


 

     Суффиксы точек оси гармонии (величинности)


 

Философское пространство – поле применения «операций»


 

От «операций» к преобразуемому содержанию


 

Новое видение «свободы и обременения» спекуляции


 

Виды скепсиса, выделяемые условием «протяженности»


 

Вытеснение частной интерпретации системной


 

Комбинаторные пределы «философского пространства»


 

Рабочая оптимизация «философского пространства»


 

Предметные начала позиционирования


 

Спекулятивная проективность философского решения


 

Префикс как «нестабильно неограниченное» восприятие


 

Хаос или «платформа» свободной интерпретации


 

«Учительный» мифологизм – показной «беспорядок»


 

Задача «на преобразование» – «завхоз и стулья»


 

Фундаменталии и производные


 

Идея меры как стадии пути
обращения сборки россыпью

§15. Топологическая характеристика «за рамками топологии»

Шухов А.

«Точка», представляющая собой элемент топологии, если она, как бы то ни было, но допускает, пусть даже и «не собственное», но вынесение за пределы порождающей ее топологии, подвергается здесь своего рода «администрированию» посредством неких «иноначальных» для нее условий «акцепции». Ниже мы рассмотрим подобное обуславливание на примере специфики суффиксов и порождаемой ею некоторой уже задаваемой «спецификой суффиксов» иерархии очередности. Относительно же предмета префикса точки философского пространства мы позволим себе утверждение, что предлагаемое нами моделирующее отношение следует понимать аналогом предложенной Р. Карнапом модели интенсионала. Непосредственно сам автор так определяет предмет интенсионала:

«Испытания, касающиеся интенсионалов, не зависят от вопроса о существовании. Рядовой человек вполне способен понимать и отвечать на вопросы о предполагаемых ситуациях, где остается открытым вопрос о действительном существовании чего-либо в описанном роде, и даже о несуществующих ситуациях. Это проявляется в обычных разговорах об альтернативных планах действия, об истинности сообщений, о сновидениях, легендах и волшебных сказках». (Р. Карнап, «Значение и необходимость», с.344)

То есть, употребляя уже собственную терминологию, мы характеризуем интенсионал нечто возможностью «построения мира как предположения (= идее)», в смысле которого мир позволяет его обращение представленным не в форме «потока» воздействия, но – некоторой выделяемой в данный момент определенным интерпретатором картиной обретаемых им представлений. Интенсионал и есть данная интерпретатору возможность осознания мира неким характерным самому интерпретатору видением, быть может, не предполагающая осознания собственно специфики мира не обязательно обнаруживать открытость перед подобной интерпретацией.

Интенсионал, представляет собой нечто «объективно характерное интерпретатору» его отношение к миру, каким мир именно и позволяет его «схватывание» пониманием интерпретатора в качестве некоторой присущей интерпретатору реакции. И, одновременно, интенсионал не представляет собой нечто «знака события», явно допуская, при его одновременном нахождении «в статусе интенсионала», совершение над ним различных преобразований. Еще один момент – интенсионал способен знать и относящееся же к нему собственное «пространство», а именно, – возможность выделения структурно разнообразных форм «интенсиональной природы», чем и следует понимать собственно практику выдвижения гипотез в пределах конкретно данного научного направления.

В противоположности «интенсионалу»–префиксу суффикс представляет собой конструкцию, образующую коллекцию всевозможных управляющих «маркеров» точки, например, сбора неких связанных характеристик точки вне выделения основания соотнесения, собственно и выстраивающего подобные характеристики («пить кофе ради аромата»). В частности, если функцию суффикса исполняют формы, принадлежащие коллекции элементов «чай сладкий, подслащенный или вообще несладкий», то собственно суффикс и будет представлять собой именно множество подобных норм в порядке задаваемой ими же иерархии вне того, что именно «суть сладкое». Предназначение суффикса – определять не условие существования, но именно условие сотрудничества, – по существу, именно порядок образования выборки различно значимых в смысле возможности наложения характеристик.

В таком случае нам следует упрекнуть современную философию в очевидной неспособности понимания мира на положении системы позиционируемых реалий. Философия в подобном анализе уходит даже от образования элементарных схем подобной классификации, тех же, например, физических диапазонов, или не обнаруживает за собой способности понимания сущностей в статусе объектов, замкнутых пределами подобных диапазонов. Забывая о таком важном предмете, как позиционные начала мира, философия позволяет себе прибегать к построению некоего недопустимого «непосредственного отношения» между «действительным и ситуативным». На деле же отношение «действительного и ситуативного» исключает его прямой порядок построения вне опосредования, собственно и фиксирующего границы «разрешенных» возможностей, причем не только как таковых, но и, равно, еще и дополненных состоянием их актуализации.

Именно критика недостатков философской интерпретации и позволит нам признание достигнутого нами уровня представлений достаточным для раскрытия и характера философского пространства как некоторого самостоятельного «принципа». Выстраиваемое нами «философское пространство», представляя собой своего рода основание «интерпретации», и следует понимать определяющим возможности выявления именно такой схемы реализации феноменальности, по условиям которой состояние, оказывающееся некоторым образом осуществленным равновесием «разрушительного» и «дополнительного» начал, именно и репрезентирует самое себя на положении неполноспособного. Именно поэтому и любое особенное, принадлежащее настоящим обстоятельствам как присущее им «уравновешенное» явно исключит его рассмотрение вне воссоединения с тем привходящим, что располагает хотя бы какой-либо возможностью сочетания с ним именно как с «подобным равновесием». Так электрическую схему невозможно рассматривать всего лишь в качестве единства «источника» и «потребителя», где данные показываемые в разделенном состоянии структуры, собственно говоря, потому и позволяют их разделение, что существует еще и исполняющий функцию оператор доставки поля («тока», «мощности») провод.

Именно подобные аргументы и предопределяют понимание философского пространства нечто непременно средством деизоляции моделируемого предмета, вводимого в порядок определенного комплекса разрешенных для данного предмета различного рода «обращений». Мы позволим себе приведение здесь следующей иллюстрации данного тезиса: в полностью свинцовом мире, в котором полностью блокирована возможность проникновения радиации, последняя по своей способности распространения и уподобится не проходящему сквозь множество сдерживающих его препятствий дневному свету.

Отсюда «суффикс» и приобретает значение непосредственно показателя «незавершенности сущности в качестве возможности существования». Далее сама собой подобная отличающая суффикс специфика и обратится условием, собственно и предопределяющим, что непосредственно наличие сущности обязывает не только к ее содержательной реконструкции, но предполагает и реконструкцию посредством выделения ее «непрямых» продолжений, или порядков, собственно и позволяющих обретение окончательной реализации особенного «как существования». «Шлейф» в виде суффикса и следует понимать показателем «незавершенности» сущности именно в том отношении, что особенному необходим мир для воплощения как сущности, подобно бревну в качестве «плавучего тела» необходим водоем для реализации подобной специфики. Суффикс фактически показывает дифференциацию среды «контактности» сущности, в силу чего сущность и позволяет ее включение в мир на положении единства, объединяющего собой определенное множество составляющих некое многообразие элементов.

Именно отсюда суффикс и следует понимать нечто «вторгающимся в однозначность иноначалом неоднозначности», например, в случае, когда порядок вычисления записывает результат простого «2х2» в виде «3,99999999…», а «вакуум», изначально предназначенный обозначить идеальную пустоту, подвергается дальнейшей интерпретации, обращаясь средой формирования «нулевых флуктуаций». В подобном отношении и философия как таковая, представляя собой сущность «вид человеческого познания» требует ее наделения суффиксом, позволяющим ей существовать в человеческом опыте именно на положении, в частности, «нестрого формализованного» знания. Подобная специфика и позволит тогда действительности суффиксов приобрести значение собственно определяющего «неточечность» мира условия, поскольку непосредственно мир никоим образом не обращает бытующие в нем сущности нечто самодостаточными началами собственно и отличающего их многообразия. Сущности для мира – непременно «компромиссные» формы собственно и характерных сущностям начал и вторгающегося в их действительность стороннего нормирования. Предлагаемое нами сочетание «точки и суффикса» и следует, тогда, определять именно свидетельством отождествления всякого особенного именно пересечением «нескольких захватов».

Вслед подобному выводу уместно вспомнить привычку философии ограничивать собственную задачу определением той или иной конечной локализации, будь то номиналистические связи, категории либо феномены. Своего рода «убожество» подобной модели уже непосредственно «отношения идентичности» и позволяет тогда осознание мира не просто вместилищем элементов либо форм, но местобытием множественной пересекаемости, образующей не просто идентичные виды, но и виды и пара–, и метаидентичности, как и «идентичности вне наличия собственно начала идентичности».

 

Следующий параграф - Суффиксы

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru