монография «Идея меры как стадии пути обращения сборки россыпью»

Состав работы:


Показатель «мерности» бытующего – мера «самости»


 

Сущность в качестве «неточечного» начала


 

Конкреция как проекция последовательности осознания


 

Парадоксальный тезис «модели языка» Л. Витгенштейна


 

Упорядочение приведением к «нормативной чистоте»


 

«Трасса» (ось) онтологии – «распыления» единства бытия


 

«Трасса» (ось) гармонии – «разбиения» единства величины


 

Становление в его многомерных формах


 

Метасущностная комбинация «философское пространство»


 

Принцип «шага смещения» по линии «трассы»


 

Порядок оси как возможность «делегирования экстремума»


 

«Репрезентативность» философского пространства


 

Подготовка данных для загрузки в процедуру моделирования


 

Метатопология точки (позиции)


 

Топологическая характеристика «за рамками топологии»


 

Суффиксы


 

     Суффиксы точек оси гносеологии


 

     Суффиксы точек оси онтологии


 

     Суффиксы точек оси гармонии (величинности)


 

Философское пространство – поле применения «операций»


 

От «операций» к преобразуемому содержанию


 

Новое видение «свободы и обременения» спекуляции


 

Виды скепсиса, выделяемые условием «протяженности»


 

Вытеснение частной интерпретации системной


 

Комбинаторные пределы «философского пространства»


 

Рабочая оптимизация «философского пространства»


 

Предметные начала позиционирования


 

Спекулятивная проективность философского решения


 

Префикс как «нестабильно неограниченное» восприятие


 

Хаос или «платформа» свободной интерпретации


 

«Учительный» мифологизм – показной «беспорядок»


 

Задача «на преобразование» – «завхоз и стулья»


 

Фундаменталии и производные


 

Идея меры как стадии пути
обращения сборки россыпью

§18. От «операций» к преобразуемому содержанию

Шухов А.

Итак, теперь мы осознаем условность «операция в философском пространстве», открывшуюся нам благодаря пониманию подобных операций предопределяемыми собственно задающими их правилами. Использование обозначенных нами именем «операций» простейших приемов и обеспечивает возможность построения нашей спекуляции как перехода по построенным здесь осям от нечто «текущая позиция» к нечто «следующая позиция». При этом не следует забывать, что принятый нами порядок формализации подразумевает разбиение присущих данной модели отношений на блоки как «внутренних», так и выделяемых для некоторой топологической единицы («точки») «внешних» отношений. В отношении же подобного разделения «внешние» отношения будут представлять собой нечто, выводимое на некоторое межтопологическое поле, где непосредственно возможность подобного вывода будет обуславливать отделение как образующего «точку» философского пространства содержания, так и содержания же связей «окружения» точки.

Фактор обозначенного здесь многообразия (многозначности) условий придает правомерность и той версии последующего прогресса предлагаемой нами модели, что исходит из возможности выделения некоторой характеризующей отношения между сущностями «зоны потенциальной напряженности», притом, что для подобных сущностей допустима как гармоничная, так и конфликтная форма сосуществования. Наши размышления о подобном предмете привели нас к идее заимствования принципов, сформулированных в одном из высказанных Л. Витгенштейном положений, представившем действительность наличествующей вне «знака заряда»:

«3.26. Имя не разлагается далее никаким определением; оно - первичный знак.

3.261. Каждый определенный знак указывает на те знаки, посредством которых он был определен, а определения показывают путь.
Два знака, один - первичный, и другой - определенный через первичный, не могут обозначать одним и тем же способом. Имена не могут разлагаться на части определениями. (Как и любой знак, который сам по себе и независимо от других имеет значение.)

3.262. То, что не может выражаться в знаке, выявляется при его применении. То, что скрывают знаки, показывает их применение».

Собственно принцип предложенной Л. Витгенштейном своего рода «логики» и позволит тогда отождествление события выполнения определенной здесь «философской операции» с нечто актом выделения «скрытых» признаков особенного. В подобном отношении предлагаемую нами «операцию» именно и следует понимать событием «обнаружения» нечто, исключающего его предъявление наблюдению в условиях некоей «первоначальной открытости». Спецификой же данной констатации следует понимать тот ее «задел», что и предопределяет всякое особенное принадлежащим одному из двух классов формата «особенное»: либо классу, допускающему возможность «исчерпывающего» представления уже в фазе наблюдения, либо – классу, где характеристики раскрываются лишь в условиях протекания особого, назовем его так, дезинервирующего казуса. Содержание всякого конкретного особенного принадлежит этим двум классам в некоторой конкретной пропорции; собственно подобная пропорция и будет представлять собой непосредственно указатель «характера» особенного. Именно в подобном соотношении всякое особенное и заявит себя определенной комбинацией общего и частного, принадлежа, например, как общее материальному миру, как частное – физике твердого тела или специфике химической активности.

Между тем, достаточно распространенной особенностью сущности оказывается еще и наличие признаков, приданных ей не в качестве нечто «неотъемлемого содержания», но обретаемых именно благодаря вмещающему сущность окружению. Именно характер окружения нередко наделяет сущность совершенно иными признаками, как вещества способны реагировать друг с другом при нагревании. Тогда и «обряжение» особенного условиями его включения в среду обуславливает правомерность принципа: особенное не позволяет его понимание тождественным некоему уникальному знаку подобного особенного, началами идентификации всякого особенного следует понимать соответствующую ему среду характерной специфики. Именно подобная среда и позволяет ее представление объемлющей все то множество характерных проявлений, что рассеяны по многочисленным эпизодам вхождения такого «особенного» уже и в некие «особенные» же обстоятельства.

Тогда уже следуя принципу «среды характерной специфики» мы и сформулируем еще один необходимый нам принцип тождественности особенного его уникальной типологии в случае полной закрытости для него выбора возможностей его реализации. Если применить данный принцип к возможности оперирования в «философском пространстве» или акту пресчисления, последовательности перехода, начинающейся установкой префикса, минующей фазу фиксации точки и создающей суффикс, то здесь условность, относящаяся к данности, но образующаяся уже на стадии «префикса» раскрывается ранее, нежели происходит выделение особенного. В этой связи нам следует напомнить, что иллюстрацией предваряющего выделение точки образования префикса можно понимать голевую ситуацию, возникающую прежде непосредственно попадания мяча в ворота.

В том числе, учитывая и подобную специфику, мы и позволим себе предположение, что наше пресчисление не следует понимать однозначно и безусловно выполняемым. Пресчисление все же следует видеть «функцией, аргумент которой также представлен функцией», что и утверждает одно из положения философии Л. Витгенштейна:

«3.31. Каждую часть предложения, характеризующую его смысл, я называю выражением (символом). (Само предложение есть выражение.)

Выражение - все то существенное для смысла предложения, что предложения могут иметь друг с другом общего. Выражение характеризует форму и содержание.

3.311. Выражение предполагает формы всех предложений, в которые оно может входить. Это является общим, характерным признаком класса предложений.

3.312. Следовательно, выражение изображается общей формой предложений, которые оно характеризует. А именно, в этой форме выражение будет постоянным, а все остальное - переменным.

3.313. Выражение, следовательно, изображается переменной, значения которой - предложения, содержащие это выражение. (В определенном случае переменная становится постоянной, выражение - предложением.)

Я назову подобную переменную «пропозициональная переменная».

Неоднозначность собственно пресчисления предопределяет еще и неоднозначность и существенных посылок пресчисления. В подобном отношении даже предполагаемое в пресчислительном отношении предполагает его обращение действительным; например, в смысле составления карты территория, на которой еще отсутствует «товарный» лесостой, но присутствует подрост, позволяет ее определение посредством характеристики «участок леса».

Подобное расширение моделирующего охвата в определенной мере можно определить как условное «достижение» философского моделирования, позволяющего признание даже за потенциями формата завершенного действительного. Работающая с нечто объемлющими «полями» условности моделирующая конструкция явно требует обращения как к предмету «уже наличествующей» реальности, так и к предмету «предварительных» состояний, – например, ко всего лишь предваряющей конкретное действительное «обставленности». Особенное, представляемое посредством подобной модели на положении не более чем ожидания, даже предполагая выражение лишь на положении «особенного в смысле выделенного», позволяет выход уже к его полному представлению указания данному особенному в некотором отношении перспективы окончательного становления.

Сделанные нами утверждения явно предполагают и некоторые следствия. Если особенное допускает его представление своего рода «единством обставленности и обусловленности», то этим же оно явно и позволяет его понимание индикатором прогресса эволюции ряда сходственных состояний. Отсюда и обретенное состояние, если рассматривать его с позиций именно действительности утраченного, и будет представлять собой не собственно «сущность», но лишь комплекс присущих сущности «начал», как непосредственно руины уже не представляют собой собственно дома, хотя и содержат все элементы его конструкции. Именно подобная специфика и позволяет тогда построение собственно отношения связанности, налагающегося на две точки философского пространства как надстоящее над ними единство.

Отсюда и всякое особенное не будет предполагать его ограничения никаким из форматов конечной определенности. Именно поэтому и особенное как таковое непременно невозможно вне позиционирования в системе начал, позволяющих, если обретены другие состояния объема или порядка или принято допущение, позволяющее определенные замены состава, образование, по крайней мере, «не такой» данности. Тогда переосмыслением подобной идеи следует понимать допущение, предполагающее, что данности в большей степени объективированы своими вызовами «префиксом» и «суффиксом» философского пространства, нежели непосредственно отличающей их стационарностью. Именно востребование и обращает данность обязательным компонентом действительного, или, как принято утверждать, реальностью и истиной.

Предопределяемое предложенным нами допущением категорическое изменение непосредственно предмета объективирующего начала мира изменяет, казалось бы, и вполне очевидное «соотношение точки и операции» философского пространства. Система операций, возникшая лишь как нечто «наследующее» точечной и инстинствующей структурам пространства, обращается, в результате, тем преобладающим началом, именно благодаря которому и открывается возможность «кристаллизации» точек, наступающей лишь в силу реализации комплекса условий, который мы грубо обозначим под именем «благоприятное» стечение обстоятельств. Отсюда и перед пользователем данной модели открывается возможность обретения свободы видения действительности – либо ее представления в статусе распределения позиций, либо – ее понимания на положении некоего состояния, вечно меняющего характерные ему уровни интеграции и дезинтеграции. Потому ничем не сдерживаемый произвол нашей интерпретации и позволяет нам понимать мир обретаемым в любом присущем ему состоянии представления, – и в случае его разбиения на посылки и начала, и в случае выделения самих переходов, как и в случае непосредственно завершающих подобные переходы реализаций. Отсюда важнейшей задачей моделирующего проникновения в особенное и следует признать расширение отличающей такое особенное «диссоциации» с тем, чтобы отождествить его еще и в качестве располагающего особым «перспективным потенциалом» некоторого возможного для подобного особенного представительства.

Философия, не осознавая непосредственно предмета подобной проблемы, пыталась осмыслить мир в качестве собственно бесконечного протяжения диссоциации. Например, как свидетельствует П. Гайденко, Платон предпринял попытку определения мира как смешения или «качания» конечного и бесконечного:

Мерное отношение, мера ( = средству диссоциации - А.Ш.), – это, по словам Платона, – то, что возникает из «смешения» предела с беспредельным. Мера означает «согласие» противоположных начал предела и беспредельного, а это согласие как раз и порождает число. Число, таким образом, есть единственное средство, с помощью которого можно остановить «качание» беспредельного и определить предмет. («Платон и его эпоха», с.119-120)

В нашем же понимании способом решения подобного рода задач оказывается именно изменение непосредственно характера формулируемой в момент совершения познания «декларации о действительности» сущности. В подобном отношении и «всего только» объявление о наличии сущности должно подразумевать и возможность «сильного» позиционирования сущности по целому ряду тех позиций, что отождествляются с особенными вообще. И здесь одной из числа составляющих подобного «позиционирования» и оказываются тогда выделенные нами возможности ориентирующего связывания данности с краевыми условиями осей и отношениями межтопологической координации, «неограниченного восприятия» и «истинствования», обозначенными нами как префикс и суффикс. Нами, таким образом, руководит намерение устранения из философии некоторых недостаточных нормативных начал выделения особенного, в настоящее время рассматриваемого именно на положении «не погруженного» в системы связей обретения, создания метода, раскрывающего особенное уже непосредственно благодаря его объявлению.

И тогда важнейшим предназначением подобной схематизации мы и позволим себе понимать синтез нечто особой условности по имени «потенциал обозначения». И здесь основным признаком всякого обозначения мы намерены определить специфику добротности раскрытия, отождествления особенного таким комплексом маркеров, что позволял бы развернутое осознание подобного действительного на положении именно тем и обнаруживающего его же собственный «полный потенциал» характеристик. Здесь особенному следует как «наличествовать», так и предопределять самим же его наличием и другое располагающее возможностью существования.

 

Следующий параграф - Новое видение «свободы и обременения» спекуляции

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru