монография «Идея меры как стадии пути обращения сборки россыпью»

Состав работы:


Показатель «мерности» бытующего – мера «самости»


 

Сущность в качестве «неточечного» начала


 

Конкреция как проекция последовательности осознания


 

Парадоксальный тезис «модели языка» Л. Витгенштейна


 

Упорядочение приведением к «нормативной чистоте»


 

«Трасса» (ось) онтологии – «распыления» единства бытия


 

«Трасса» (ось) гармонии – «разбиения» единства величины


 

Становление в его многомерных формах


 

Метасущностная комбинация «философское пространство»


 

Принцип «шага смещения» по линии «трассы»


 

Порядок оси как возможность «делегирования экстремума»


 

«Репрезентативность» философского пространства


 

Подготовка данных для загрузки в процедуру моделирования


 

Метатопология точки (позиции)


 

Топологическая характеристика «за рамками топологии»


 

Суффиксы


 

     Суффиксы точек оси гносеологии


 

     Суффиксы точек оси онтологии


 

     Суффиксы точек оси гармонии (величинности)


 

Философское пространство – поле применения «операций»


 

От «операций» к преобразуемому содержанию


 

Новое видение «свободы и обременения» спекуляции


 

Виды скепсиса, выделяемые условием «протяженности»


 

Вытеснение частной интерпретации системной


 

Комбинаторные пределы «философского пространства»


 

Рабочая оптимизация «философского пространства»


 

Предметные начала позиционирования


 

Спекулятивная проективность философского решения


 

Префикс как «нестабильно неограниченное» восприятие


 

Хаос или «платформа» свободной интерпретации


 

«Учительный» мифологизм – показной «беспорядок»


 

Задача «на преобразование» – «завхоз и стулья»


 

Фундаменталии и производные


 

Идея меры как стадии пути
обращения сборки россыпью

§28. «Учительный» мифологизм – показной «беспорядок»

Шухов А.

Взаимно переплетаясь, функциональная и социальная значимость (учительного) мифа порождают ошибочное понимание места подобного мифа в корпусе возможностей познания в целом. Учительный («религиозный») миф, рождаясь в способном лишь к неглубокой рефлексии сознании, некоторыми недостаточно глубокими толкователями понимается в качестве лишь нечто «надстройки» над прагматически обусловленными пусть примитивными, но адекватными возможностями интерпретации. Ангажированный аналитик здесь явно игнорирует значимую для учительного мифа специфику, что присущие архаичному сознанию адекватные представления наделены фрагментарностью, связывание которой и обеспечивает исключительно учительный миф! Архаичное сознание явно исключает рассмотрение принимаемых им адекватных решений в качестве современных «выводов специального знания», но признает их приходящими не каждое отдельно, но обретаемыми вместе лишь с неадекватной в целом мифологической картиной мира. То есть собственно адекватность всякого адекватного представления архаичного сознания представляет собой именно адекватность вопреки, тем самым не допуская реализации на положении «адекватной потому».

Изложенная здесь аргументация и позволит нам постулировать положение, определяющее архаичный учительный миф исключающим его представление вторичной (добавочной, надстроечной) структурой сознания. Напротив, именно первичная позиция архаичного мифа в качестве построителя наивного опыта и вынуждает примитивную сознательность к развитию особой квазиконкретной практики объяснения.

Далее мы позволим себе некоторое огрубление высказанной и так не слишком детализированной схемы архаичного мифа, сохранив в ее составе лишь два формата практики познания: сотворение мифа и конструирование особенного как специфики. Конструирование особенного как специфики, пусть даже и в формате научных представлений, построенных еще на манер своего рода «концептуалогического мифа», заключается в выборе топологии и помещении особенного в одну из задаваемых наукой позиций фиксации, избираемой посредством анализа реального множества условий подобного размещения, явно охватывающего и предмет связей различных топологий. Если же пренебречь различением таких привходящих обстоятельств, как генерация мифа и конструирование данности, то в грубом приближении интерпретацию и следует видеть устойчивой практикой вовлечения в процесс формирования моделирующей конструкции определенных базисных форматирующих условностей. Другое дело, что в качестве таковых в одном случае выступят развивающиеся как распространения некоей системы позиции классификации, в другом – объединяемые общностью мифического сюжета «отдельные составляющие» мифологической повести.

Но и сам по себе учительный миф следует понимать не только своего рода безусловным началом примитивного объяснения, но и его в некотором отношении средством форсирования. Миф явно способствует консолидации опыта познания как «объема знания» даже в той ситуации, когда подобное знание с позиций изощренности уже нашего понимания по существу еще остается не готовым к консолидации ни в какую возможную для него «общность». Что, в таком случае, и позволяет принятие на себя первоначальными мифом роли источника иллюзии объема знания, создаваемой как бы с целью дальнейшего разрушения и замещения на действительное знание. При невозможности синтеза картины мира, по крайней мере, на положении картины унифицируемого причинного «поля», первоначальный миф наполняет всякий феномен балластом в виде его глубинной и таинственной трансцендентности. Функциональность подобного «наполнения» и служит в подобном иллюзорном синтезе средством образования идеографии мира: например, видения «ночи» не просто состоянием астрономического затемнения, но источником глубоко абстрактной «идеи» ночи.

Однако и рождаемое всем этим развернутое политеистическое описание мира неизбежно обуславливает и рефлексию на подобный комплекс представлений. Здесь уже от сугубо «номинантной» конструкции, той, что всего лишь посредством незамысловатой регистрации «номинировала уже номинированное», миф перевоплощается в неноминантную конструкцию, идею «не подверженного обозначению сверхсущностного». Такое «сверхсущностностное» и приобретает права «сущности всего», не предполагая породнения с осуществляемым, и отделяясь от действительного посредством барьера в виде «косвенного характера пространства косвенного опыта». Лейте Попперы океаны слез, но подобная дистанция полностью и изолирует подобное «сверхсущностное» от любой возможной фальсифцируемости.

Однако и собственно изоляция «от фальсифицируемости» обращается определенной «сдачей позиций» учительного мифа. Фактически сверхсущностный рывок означает позволение экспериментального исследования, подразумевая придание опытнической практике статуса, означающего включение в данную категорию еще и практики спекулятивного исследования среды формальной комбинаторики (логики и математики). И тогда внутри подобного объяснения и рождается своего рода «миф-инвалид» – объясняющий миф. Такого рода «объясняющий» миф и проявляет такую его непременную особенность, как нечто «правильный» порядок объяснения. Возникновение первых возможностей такого мифа имело место еще задолго до начала все той же позитивной научно-общественной деятельности К. Маркса. «Объясняющий миф» – это, более того, еще и простейшие идеи даже собственно Пятикнижия Моисея, представившего мир деятельности разделенным на субпространства приемлемой и недопустимой форм поведения. Посредством подобного представления и сознание, получив опору в «конструктивности» подобной мифологии, и приобрело возможность обнаружения за собой и способности «предвидения». «Грех» предполагал факт будущего страдания, праведник открывал врата рая. Именно подобный порядок мифотворчества и составил тогда фундамент любых современных правил восприятия всего конституируемого вне «Я» (деление среды доступного нам практического опыта, на доброе, злое, дружественное или враждебное, прогрессивное или лояльное). Если же вместо близкой метафоре оценки теперь уже предметно характеризовать современную ситуацию в сфере сознания, то последнее, в силу неистребимой приверженности «мифогенным» установкам, и следует определить «невольной жертвой» фактора каузальной перегруженности интерпретации.

Последняя для учительного мифа стадия его в некотором отношении «истории жанра» – наиболее поздний по времени и изощренный по типу своей конструкции миф – идея вручения феномену «активного разума», как воплощающему принцип «руководящего начала», еще и средств в некотором отношении «рычагов управления». «Правом и обязанностью» подобного разума и понимается тогда задача осознания справедливости и претворения отличающих ее нормативов в действительность. Идеология подобного мифотворчества тогда и обнаруживает склонность к паразитизму на возможности выделения в порядке некоторого строя общественных отношений условия «субъективного начала» – «капиталистические отношения несправедливы, различие между людьми по уровню достатка недопустимо». Носители подобного мифа, конечно же, позволяют себе делать вид, что не знают решения заранее, но – изображают себя решающими задачу обращения неких представлений в инструментарий «эффективного» понимания.

Все та же не покидающая и подобной уже «рациональной» мифологии ориентация на акселерацию объяснения и позволяет ее признание принадлежащей ряду фантазийных вариаций, – «воля», помимо всевозможных привходящих обстоятельств вряд ли допускает ее включение в число реальных представлений знания. Современный миф «воли», он таки и продолжает настаивать на возможности преодоления обстоятельств, утверждая сознание в правомерности принципа «всесилия познания».

Отсюда нашим «наказом» философии мы и позволим себе определить пожелание изживания надежды на приход столь долгожданной эпохи «светлого будущего», в которой интерпретация полностью бы освободилась из цепких объятий мифа. До какого бы состояния совершенства не прогрессировала бы наука, миф как был, так и продолжит быть простым и доступным средством конструкции, позволяющим попытку посредством именно воображения понимания чего-либо не поддающегося систематическому представлению (позволяя вообразить «правильный порядок» вожделенного «завтра»).

 

Следующий параграф - Задача «на преобразование» – «завхоз и стулья»

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru