монография «Идея меры как стадии пути обращения сборки россыпью»

Состав работы:


Показатель «мерности» бытующего – мера «самости»


 

Сущность в качестве «неточечного» начала


 

Конкреция как проекция последовательности осознания


 

Парадоксальный тезис «модели языка» Л. Витгенштейна


 

Упорядочение приведением к «нормативной чистоте»


 

«Трасса» (ось) онтологии – «распыления» единства бытия


 

«Трасса» (ось) гармонии – «разбиения» единства величины


 

Становление в его многомерных формах


 

Метасущностная комбинация «философское пространство»


 

Принцип «шага смещения» по линии «трассы»


 

Порядок оси как возможность «делегирования экстремума»


 

«Репрезентативность» философского пространства


 

Подготовка данных для загрузки в процедуру моделирования


 

Метатопология точки (позиции)


 

Топологическая характеристика «за рамками топологии»


 

Суффиксы


 

     Суффиксы точек оси гносеологии


 

     Суффиксы точек оси онтологии


 

     Суффиксы точек оси гармонии (величинности)


 

Философское пространство – поле применения «операций»


 

От «операций» к преобразуемому содержанию


 

Новое видение «свободы и обременения» спекуляции


 

Виды скепсиса, выделяемые условием «протяженности»


 

Вытеснение частной интерпретации системной


 

Комбинаторные пределы «философского пространства»


 

Рабочая оптимизация «философского пространства»


 

Предметные начала позиционирования


 

Спекулятивная проективность философского решения


 

Префикс как «нестабильно неограниченное» восприятие


 

Хаос или «платформа» свободной интерпретации


 

«Учительный» мифологизм – показной «беспорядок»


 

Задача «на преобразование» – «завхоз и стулья»


 

Фундаменталии и производные


 

Идея меры как стадии пути
обращения сборки россыпью

§29. Задача «на преобразование» – «завхоз и стулья»

Шухов А.

Фактически уже на стадии завершения предпринятого здесь анализа предмета структурного начала мироздания мы и позволим себе попытку в некотором отношении «практического» использования собственно выстроенной нами концепции с целью решения определенных проблем построения (или «синтеза») интерпретации. Существенно то, что предложенную нами схему «философского пространства» мы именно и предназначаем для создания модели любой возможной сущности, любой материальной и идеальной формы, от очевидно проявляющихся материальных свойств до лишь выделяемых в идеальной форме конфигураций. Однако, поскольку человек главным образом существует в мезо-мире, в котором его окружение именно и составляют мезоразмерные объекты, к чему, по существу, он, по большинству случаев, и прилагает развиваемую им активность, то и наш пример использования предложенных здесь средств мы и адресуем некоторой именно «простой и соразмерной» ситуации.

Тогда допуская известную долю иронии в отношении выбора столь известных мыслителей как Э. Гуссерль и Д. Беркли, предпочитавших приводить в качестве примера обособленного объекта стол, мы предпримем анализ обстоятельств, окружающих уже не стол, но стул.

Исходя тогда из выбора подобного особенного и преследуя цель отчетливого осознания всех присущих стулу как некоторой возможности бытования особенностей, мы и вообразим себя добросовестным завхозом, очевидно обязанным воссоздать в собственном сознании интенцию детального познания свойств имущества, находящегося в распоряжении некоторого учреждения.

В таком случае «стул», допуская его идентификацию именно на положении принадлежащего нашей схеме «философского пространства» «адреса» или позиции и будет отождествлять для нас именно проецируемую в это пространство «точку». Подобная точка будет представлять собой нечто, локализуемое в отрицательной «полуоси» любой из наших осей (то есть «стул» здесь будет отождествляться позиции, расположенной в «отрицательной» зоне любой из осей); собственно выделение подобных позиций и будет позволять и определение уже и относящегося к подобным позициям истинствования. И тогда именно характеристики истинствования проекций точки «стул» и обратятся началами конституирования подлежащего нашей квалификации предмета. Истинствование, как и предполагает предложенный нами порядок моделирования, означает тогда построение модели относительно трех разных соответствующих каждой из шкал позиций («точек»). Более того, мы позволим себе предположение, что в отношении нашего предмета, «стула», не исключено отождествление и в качестве принадлежащего условному единому «положительному» отделу шкалы, когда получающаяся посредством обрезания спинки стула табуретка, чурбан и набор деталей стула также будут допускать их осознание на положении условного «стула».

Итак, мы приступаем к условному воссозданию картины концентрации нашего «завхоза» на «проблематике» стула, начиная определением основных особенностей онтологии такого «стула». То есть, в нашем понимании, – это отождествление «отрицательными» показателями (соотнесение данного представления с позицией «сборка») предполагающими наличие именно мешающих достижению совершенства особенностей, своего рода «мелких недостатков», не позволяющих стулу представлять собой нечто «идеальный стул». На стуле, что нередко, можно обнаружить сколы лака, потертости обшивки, шатающееся крепление спинки, да и стул в целом иногда издает скрипы и проявляет реакции, не характеризующие его в статусе «качественного» изделия. Другое дело, уже в положительной характеристике («россыпи») онтологии стула появляется возможность определения точек, указывающих бытности, например, набора деталей этой вещи (всего, к примеру, пригодного в качестве относимого к стулу «ремонтного комплекта»).

Далее наш условный «завхоз» в порядке проводимого им расследования обратится к установлению характеристик «гносеологии» стула. Как ни странно, и данная комбинационная составляющая недвусмысленно действительна, если следовать тому, чем же в смысле стула, как в смысле «типа», и позволяет ее понимание позиция выражающего подобную сущность представления. «Мир стульев» никоим образом не уподобляется миру скудного разнообразия, располагая множеством специальных форм – или стульев, на которых удобно откидываться, или обеспечивающих лишь вертикальное положение спины, подобный «мир» включает в себя и стулья для отдыха, и канцелярские стулья, наконец, и некоторые сугубо специальные, детские стулья. «Положительная» детерминанта гносеологии стула – разнообразные заместители, – но не стула именно, а исполняемой им функции, всевозможные «сопоставленные» объекты, оцениваемые в сравнении с употреблением стула: «здесь будет жестко как на стуле», «здесь можно откинуться, как на стуле».

Далее, какая именно, в необходимом нам смысле, специфика выразит условность «стул» посредством выделения уже гармонических форматов, ассоциируемых с этой сущностью именно как с нечто «отдельной» системой? Пожалуй, гармоническое структурирование стула, как и гармоническое структурирование любой вещественной формы, позволяет его отнесение к гармоническому нормированию не более чем какой-либо особенности стула. Например, вариантом подобной гармонически формируемой особенности стула способна послужить его стоимость. В нашем смысле «положительной», то есть несовершенной формой стоимости стула можно представить себе, например, стоимость, не равную конечному значению, в силу покупки, например партии стульев «оптом со скидкой», когда цена партии обнаруживает свойство не делимости нацело на количество стульев. «Вроде бы как стоимостью» стула можно понимать наличие такой базы его стоимости как операция натурального обмена, когда подобная стоимость еще требует ее формирования на основании пересчета стоимости обмененных предметов на количество полученных стульев. При этом положительная часть характеризующих «стоимость стула» точек будет относиться именно к сложностям окончательного установления величины, а отрицательная часть таких же точек – будет принадлежать своего рода «алгебре», условию наличия «расчетных значений», не допускающих «прямого» порядка выделения величины стоимости. Понятно, что фактически ничем не отличающиеся виды гармонических структур позволят их приложение к массе стула, его линейному размеру, количественной структурности и т.п.

Далее очевидно, что непосредственно постановка нашей задачи вряд ли позволяет ограничиться представлением «стула» посредством фиксации отводимых ему на осях нашего «философского пространства» позиций, ее решение невозможно и без последующего развития данных позиций соответствующим прилагаемым к ним истинствованием. Какие тогда уже именно выделяющие данность «стул» обстоятельства «окружения» точек осей позволят их понимание в некотором отношении «известными» нашему завхозу? Стул способен попадать в разные случаи употребления, оценки его качеств, предназначенности чему-либо, включения в разные гарнитуры и т.д.

Предположим, завхоз обращает внимание, что стулом не пользуются, и стул покрывается пылью – так он присваивает «точке» стул суффикс отслеживаемый момент присутствия. Но если стул покрыт чехлом, то тогда столь показательное развитие действительности такой данности и заставит завхоза понимать подобную «точку» сопровождаемой суффиксом демонстрационный момент присутствия. Если стул будет вытерт до блеска, и содержаться в образцовом порядке, то такой признак принадлежности к числу «музейных экспонатов» заставит вспомнить о суффиксе момент доминирующего присутствия. Начатый тремя уже показанными начальными суффиксами ряд развития условий окружения точки «стул» может быть продолжен вплоть до момента установления суффикса условно активная функция, где стулья из конференц-зала вместо наличия в виде отдельного предмета будут представлять собой уже блок стульев. Здесь уже конструкция «собранных в ряд» стульев не позволит использование каждого в отдельности; и так, пока новый шаг развития, не позволит далее образовать и новую точку онтологии, такую как, например, «комплекс стульев».

В том, как стул в представлениях завхоза способен позиционироваться, он обращается напоминанием событий, в которых мог когда-либо «участвовать». Когда стул обнаруживается в какой-либо комнате на каком-либо этаже, на него направлена детерминанта состоявшихся обстоятельств. Далее, в смысле детерминанты подчиняющих обстоятельств, стул может быть не закреплен ни за сотрудником, ни за подразделением, а находиться в общем хозяйственном ведении, будучи специально выделенным для удобства посетителей.

Следующий уровень, отщепление в массовом состоянии, позволяет, например, его признание указанием на происхождение конкретного стула из сменившейся теперь в учреждении обстановки. Пропустив ряд последующих позиционных истинствований, выделим тогда старшее – поддерживаемое условие готовности ситуационного расщепления, подчеркивающее, например, что именно данный стул ревизия определяет как предназначенный к списанию.

Тогда вслед получению представления о специфике окружения спроецированной на ось гносеологии точки «стул», нашему рассмотрению будет теперь подлежать окружение такой же точки на шкале адекватности. Для стула как для возможного источника «величины» его величинная редукция может заключаться, например, в определении процента списания стоимости стула в силу износа. Для суффикса, отображающего связь фиксирующей стул величины и определяющего данную величину комбинационного построения, стулья могут быть представителями единицы физического количества или доли в общей балансовой стоимости имущества. Возможно, не исключено выделение и других модальных зависимостей для показывающих стул величин, как правило, его характеристик в качестве экономического или физического объекта. Мы, чтобы не усложнять рассуждение, просто признаем вполне очевидную возможность подобных ассоциаций.

Нам, как мы и позволим себе допустить, вполне удалось показать, что даже некий элементарный опыт открывает перспективу тех или иных, основанных на предлагаемой нами модели, формализованных или близких достижению формализации описаний. И в подобном отношении нас и будет поддерживать надежда, что подобную практику способно ожидать некоторое более широкое использование.

 

Следующий параграф - Фундаменталии и производные

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru