монография «Идея меры как стадии пути обращения сборки россыпью»

Состав работы:


Показатель «мерности» бытующего – мера «самости»


 

Сущность в качестве «неточечного» начала


 

Конкреция как проекция последовательности осознания


 

Парадоксальный тезис «модели языка» Л. Витгенштейна


 

Упорядочение приведением к «нормативной чистоте»


 

«Трасса» (ось) онтологии – «распыления» единства бытия


 

«Трасса» (ось) гармонии – «разбиения» единства величины


 

Становление в его многомерных формах


 

Метасущностная комбинация «философское пространство»


 

Принцип «шага смещения» по линии «трассы»


 

Порядок оси как возможность «делегирования экстремума»


 

«Репрезентативность» философского пространства


 

Подготовка данных для загрузки в процедуру моделирования


 

Метатопология точки (позиции)


 

Топологическая характеристика «за рамками топологии»


 

Суффиксы


 

     Суффиксы точек оси гносеологии


 

     Суффиксы точек оси онтологии


 

     Суффиксы точек оси гармонии (величинности)


 

Философское пространство – поле применения «операций»


 

От «операций» к преобразуемому содержанию


 

Новое видение «свободы и обременения» спекуляции


 

Виды скепсиса, выделяемые условием «протяженности»


 

Вытеснение частной интерпретации системной


 

Комбинаторные пределы «философского пространства»


 

Рабочая оптимизация «философского пространства»


 

Предметные начала позиционирования


 

Спекулятивная проективность философского решения


 

Префикс как «нестабильно неограниченное» восприятие


 

Хаос или «платформа» свободной интерпретации


 

«Учительный» мифологизм – показной «беспорядок»


 

Задача «на преобразование» – «завхоз и стулья»


 

Фундаменталии и производные


 

Идея меры как стадии пути
обращения сборки россыпью

§4. Парадоксальный тезис «модели языка» Л. Витгенштейна

Шухов А.

Одними из возможных составляющих надкласс представлений познания классов можно понимать следующие два класса – функциональных оценок и оценок порождения (генезиса). Нам дана возможность определения некоего предмета спецификой его предназначения и использования и, равно, возможность отождествления предмета спецификой его происхождения или места изготовления. Познание, в практическом смысле, куда более интересуют функциональные оценки, и куда менее – особенности генезиса предметов, поскольку последние менее значимы для прогноза развития событий. Но и функциональная оценка на положении собственно оценки подразумевает и собственные «подводные камни», например, неточное определение функции предмета, например, если не оценить прочность дощечки, проложенной сверху грязной канавы. Но здесь мы позволим себе несколько расширить подобную иллюстрацию, приведя некий многозначный пример.

Положим, примером функциональной оценки послужит нам выражение «прославленный театр». Подобное выражение свидетельствует о том, что подобная сущность «театр» (труппа) отображается не в собственном качестве, но посредством косвенного свидетельства, передаваемого понятием (равнозначным мнению) «слава о» данном театральном коллективе. Переход на непрямую модель описательности (подобное и происходит в случае понимания физикой, в частности, физической категории в облике «формулы») порождает практику номинальной оценки, для которой существенным оказывается уже не собственно первичное предметное, но некое извлекаемое уже посредством рефлексии представление.

Именно подобные посылки и предопределят вывод, что неразумно было бы предполагать возможность однозначной фиксации данных: данные следует понимать обращением в тот или иной порядок представления условно «первозданных» характеристик объекта. С другой стороны, и собственно специфику подобных комбинаций будет предопределять та или иная рациональность интерпретации некоторой картины действительности, и потому и от философской схемы следует ожидать соотнесения предлагаемого ею способа представления данных с каким-либо функционально оправданным порядком. И тогда вполне возможным решением следует понимать следующий подход: обстоятельства требуют указания для них рамок непосредственно их феномена каузальности (дождь на взгляд городского жителя принадлежит одному кругу явлений, сельского – совершенно иному). (Или, иначе, подобную специфику можно обозначить как «проблему порядковых и механизмических границ».)

Поэтому философии и следует поставить себе задачу создания такой теории моделирования, в которой выстраиваемое представление будет рисоваться нечто лишь «претендующим» на возможность выражения конкретной, а не проективной данности, и оцениваться с точки зрения «готовности» исчерпывающее характеризовать данность посредством известных определителей. Отсюда и будет следовать, что одним из начал построения характеристики сущности и следует понимать тогда никак не произвольное подключение, а именно специфический подбор определителей. Например, в случае одной реализации моделирующей схемы составляющая часть ландшафта гора позволит ее отождествление признаком «высота на местности», другой – отдельным признаком «объекта рельефа».

Правомерность подобной «специфики констатации» и предопределяет понимание такой сущности как философский род на положении наделенной характерным уровнем диверсификации, нередко предопределяемым и непосредственно развитием познания. В подобном отношении особая иллюстративность свойственна, например, понятию «жизнь», в историческом прошлом на мифологическом уровне измерявшимся «духовным» и «душой», в современном научном представлении связываемым с явлением воспроизводства наследственного материала. Отсюда мы и позволим себе предложение в случае построения модели некоего философского рода применение именно некоторого «расширительного» метода. В соответствие с требованиями подобного метода вся совокупность, которую мы готовы определить представительством философского рода, если, только, мы не описываем данную совокупность как ссылку, обращается тогда и целиком определяющим подобный род признаком. В таком случае, согласно заданным данным принципом требованиям и, например, «среда, относящаяся к условию материального представительства в целом» будет позволять ее отождествление полному размеру «области» средств физической действительности.

В соответствии с присущим нам пониманием, именно задаваемый данным принципом порядок и допускает его установление для основного элемента предлагаемой нами модели, конструкции «трасса – шкала», не обращаясь для нее нарушением условия обязательного единства сущности и открывающихся перед ней перспектив реорганизации. Особенность подобного подхода – признание самодостаточным лишь «наличествующего» вне его актуализирующей организации, вне представления одного и того же индивида в периоды юности и зрелости. Но поскольку в подобной схеме принципиально уже собственно несовершенство, то необходим и ответ на вопрос, допустимо ли сопоставление формации несовершенства (актуализированного обретения) с формацией совершенства (категорическим условием, становлением абсолютного)? Здесь следует определить, что именно означает возможность оценки на основании лишь меры достаточности, – фактически на основании условия относительной взаимозаменяемости двух данных состояний? Ответ на заданный нами вопрос фактически следует из того «общего положения» любого моделирования, определяющего, что если некая позиция воспринимается в качестве «последнего адреса очереди адресации», то она исключает для нее иной квалификации, помимо аксиоматического начала данной последовательности дедукции. Следуя теперь данному положению, мы и определим аксиоматическую позицию нашей схемы, а именно, что функциональными аксиомами создаваемой нами схемы следует понимать исключительно простейшие позиции классификационно общего. Так, в частности, мир действительных сущностей допускает его описание условно необъясняемым именем «онтология», и любые иные объяснения данного имени утрачивают значимость, когда источником значимости оказывается уже не объяснение, но непосредственно употребление подобного имени.

Тогда, исходя из достаточного для ведения последующего рассуждения принципа «простейшего образа общего», мы и позволим себе обращение к анализу предмета «философский тип начала». В смысле выделения ее начал философии следует предусмотреть именно такой порядок их образования, дабы присущая выделяемым началам и связывающая их с отдельными предметами всеохватность, тем не менее, существовала бы в подчиненном положении по отношению условия «совершенства» построения описания. Поверяющим же собственно условие «совершенства» инструментом следует понимать специфику акта размещения сущности на «трассе – шкале», например, ее представления наделенной конкретной характеристикой консолидации – идет ли в данном случае речь об одном дереве, или – о лесе, или, наконец, – о фрагменте ландшафта. Сущность либо условность, обнаруживая тогда не целостность вида организации, но целостность способности репрезентации, и получит возможность участия в присоединительной ассоциации, когда «лес» может быть «продан на корню» или заполнен вернувшимися с зимовки перелетными птицами. Причем подобная способность репрезентации допускает ее обращение и способностью представительной репрезентации, когда, например, любая из материальных форм будет представительствовать собой материю как таковую. Однако положение сущности или условности в качестве именно субъекта репрезентации не исчерпывает непосредственно объем связей укоренения этой сущности либо условности в мире в целом. И тогда, если репрезентация сущности основывается на принципе делегирования, когда свечение звезды говорит нам о ее далеком прошлом, то здесь уже необходимо иное решение. В подобном случае условность и нуждается в ее реорганизации из вида номинально присущей ей «подлинности» в вид ее слияния со средством раскрывающего ее представительства.

Далее мы позволим себе допущение, утверждающее, что задачей философского познания следует понимать не построение предсказательных моделей, но именно тщательное осмысление предмета «первоначального обобщения». В подобном случае, и именно во избежание произвольности при выборе подобного начала, философской интерпретации уровнем первоначального обобщения и следует признать идею всякой вещи, в отношении которой когнитивная и, по существу, любая иная косвенная фиксация совершает нечто антиконкретное отвлечение. Первоначально состояние обобщения не связывает никакие собственные отношения с тем, на что именно действительное, извлекаемое «в качестве подкрепляющего обобщение», направляет действие, для этого действительного непосредственно условие его действительности принадлежит не уровню реакций, но лишь уровню обеспечения реагирования. «Позиция» экземпляра действительности в смысле его сопричастности первоначальному обобщению не предполагает его реализации на положении предопределяющего связи воздействия обобщаемого, но предполагает реализацию в качестве предопределяющего общий порядок вовлечения этого обобщаемого уже в осуществление «потока событий».

Предложенный нами принцип «антконкретного отвлечения» и позволит его понимание основанием, предполагающим выделение нечто «данности, открытой для фиксации вне ее «текущего» (актуального) содержательного ограничения». И здесь, на счастье, идея подобной схемы уже рассматривалась философией, будучи представлена в виде характеристики такого набора позиций, что не ранжируются как позиции, что и нашло свое выражение в одном из положений «Логико-философского трактата» Л. Витгенштейна.

Моделью того, что уже в нашей системе понятий можно обозначить как «транспозиционирование не-дифференцирующих отличий» Л. Витгенштейну послужила (здесь, конечно же, следует говорить о не более чем некоторой нашей вольной интерпретации его идеи) некая фигура из двух позиций, внутри которой философ позволил себе мыслить нечто «эволюцию преемствующих состояний».

Именно в смысле подобного рода эволюции особенное и позволяет его выделение не на положении вмещающего и вмещаемого, но именно в качестве ориентации настоящей позиции, принципиально позволяющей ее представление условием ее же связи с ограничениями, заданными посредством исходной фигуры из двух позиций. Как мы понимаем, идею подобного отношения и выражают следующие слова философа:

«4.46. Среди возможных двух условий истинности имеется два предельных случая.

В первом случае предположение истинно для всех возможностей истинности элементарного предложения. Мы говорим, что условия истинности тавтологичны.

Во втором случае предложение ложно для всех возможностей истинности. Условия истинности противоречивы.

В первом случае мы называем предложение тавтологией, во втором - противоречием.

4.461. Предложение показывает то, что оно говорит, тавтология и противоречие показывают то, что они ничего не говорят.

Тавтология не имеет условий истинности, потому что она безусловно истинна; а противоречие не при каких условиях не истинно.

Тавтология и противоречие не имеют смысла.

(Как точка, из которой две стрелки расходятся в противоположных направлениях.)

(Я не знаю, например, ничего о погоде, если я знаю что дождь идет или что дождь не идет.)

4.4611. Но тавтология и противоречие не являются бессмысленными, они являются частью символизма, подобно как «0» есть часть символизма арифметики.

4.462. … В тавтологии условия соответствия с миром - отношения изображений - взаимно аннулируются, так что они не стоят ни в каком отношении изображения к действительности.

4.463. Условия истинности определяют область, которую предложение оставляет факту».

Итак, условия по имени «тавтология» и «противоречие» и образуют объединяющую их на положении двух крайностей композицию, в которой «эволюции смещения акцентов» от преобладания в составе данностей элементов первой к преобладанию в их составе элементов второй и позволяет установление порядка систематизации идей, условно определяемого «не зависящим» от смысла высказанного.

«Вектор» же подобной эволюции мы установим таким образом, что начальной, «точкой несущественного», будет служить нам позиция «близ тавтологии». Вектор же эволюции только лишь формы выражения  идеи «в сторону» от тавтологии к противоречию и позволит его идентификацию на положении «направления» («положительного» направления) для сферы, допускающей ее условное отождествление в качестве «сферы гносеологии».

Уникальной особенностью подобного рода схемы и оказывается тогда возможность образования конструкции «плечо состояний» (обстоятельный анализ которой мы дадим в следующей части), в которой нечто «практически идея» (точка «тавтологии») эволюционирует к своему отрицанию – точке «противоречия». Однако вряд ли следует определять конструкцию «плеча состояний» завершенной, если ограничиться замыканием данной связи всего лишь двумя названными здесь пределами. Дав волю своему воображению, мы сформулируем дерзкую идею, что помимо истинного, «исключающего» противоречия, допустима и его неистинная, зеркальная, «включающая» форма.

Возможно, здесь правомерно усомниться в отношении логической достаточности формата подобного «включающего» противоречия. Однако нам важно другое, использование подобной идеи позволяет нашему анализу определить еще один класс значимости, и тем самым создать еще один вид условности, который и позволит нам получить некий новый норматив, очевидно полезный для построения наших описаний. Для иллюстрации нашей модели мы вспомним одну встречающуюся у Ленина логическую конструкцию, а именно, – «мелкая буржуазия – попутчик революции». Оно, собственно, и указывает на существование нечто «непротиворечащей» конкреции, реально обращающейся нечто именно негативированным состоянием противоречивости. Тогда уже «начальностью единства» простого и «негативно противоречащего» начал можно понимать позицию тавтологии как позицию их взаимной компенсации.

Дабы облегчить понимание высказанных здесь теоретических построений, мы и прибегнем к следующей иллюстрации. Положим, нам предстоит вынести умозаключение о пригодности для питья вытекающей из некоторого источника воды. Предположим, данная характеристика определяется посредством формулы близкой «включающему» противоречию, свидетельствующей: «представление о содержании в воде примесей не определяет эту воду вредной для здоровья». «Тавтологическая» формула, далее, положим, позволит ее следующее выражение: «понимаемая в качестве воды жидкость обладает некоей характеристикой состава». Далее, сопряжением настоящего противоречия (заметим, что здесь мы его фиксируем именно в отношении качества идеи) окажется формула: «это в смысле наивного понимания чистая вода непригодна для питья по причине присутствия опасных для здоровья веществ».

 

Следующий параграф - Упорядочение приведением к «нормативной чистоте»

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru