монография «Идея меры как стадии пути обращения сборки россыпью»

Состав работы:


Показатель «мерности» бытующего – мера «самости»


 

Сущность в качестве «неточечного» начала


 

Конкреция как проекция последовательности осознания


 

Парадоксальный тезис «модели языка» Л. Витгенштейна


 

Упорядочение приведением к «нормативной чистоте»


 

«Трасса» (ось) онтологии – «распыления» единства бытия


 

«Трасса» (ось) гармонии – «разбиения» единства величины


 

Становление в его многомерных формах


 

Метасущностная комбинация «философское пространство»


 

Принцип «шага смещения» по линии «трассы»


 

Порядок оси как возможность «делегирования экстремума»


 

«Репрезентативность» философского пространства


 

Подготовка данных для загрузки в процедуру моделирования


 

Метатопология точки (позиции)


 

Топологическая характеристика «за рамками топологии»


 

Суффиксы


 

     Суффиксы точек оси гносеологии


 

     Суффиксы точек оси онтологии


 

     Суффиксы точек оси гармонии (величинности)


 

Философское пространство – поле применения «операций»


 

От «операций» к преобразуемому содержанию


 

Новое видение «свободы и обременения» спекуляции


 

Виды скепсиса, выделяемые условием «протяженности»


 

Вытеснение частной интерпретации системной


 

Комбинаторные пределы «философского пространства»


 

Рабочая оптимизация «философского пространства»


 

Предметные начала позиционирования


 

Спекулятивная проективность философского решения


 

Префикс как «нестабильно неограниченное» восприятие


 

Хаос или «платформа» свободной интерпретации


 

«Учительный» мифологизм – показной «беспорядок»


 

Задача «на преобразование» – «завхоз и стулья»


 

Фундаменталии и производные


 

Идея меры как стадии пути
обращения сборки россыпью

§9. Метасущностная комбинация «философское пространство»

Шухов А.

Если понимать сущность определяемой именно посредством вовлекающего сущность метасущностного порядка, то и непосредственно реальность подобного порядка будет отождествлять собственно сущность на положении нечто «существующего в системе метасущностных связей». Подобная система, где выстроенные нами оси будут располагать возможностью образования сопроекций, мы назовем именем философского пространства. Однако, здесь важно понимать, что мы формируем вовсе не схему в традиции философского идеализма, где собственно познаваемость представляет собой такое же начало мира, как и собственно природа особенного. В подобном отношении и определяемая нами именем гносеология порядковая область не представляет собой именно познавательной характеристики, но исполняет предназначение характеристики определенного ограничения. Собственно природу подобного ограничения и следует отождествлять действительности условия нечто ассоциативной «склонности», а, отсюда, и определяемые у нас «тавтологию» и «противоречие» следует понимать формами состояния ассоциации, что в каждом таком случае представляет собой именно самодостаточный формат ассоциации. Например, состояние ассоциации предполагает возможность его обращения состоянием, образуемым в результате определенного принуждения к такой ассоциации, а может – и состоянием достигаемой именно через подобную ассоциацию потенциальной ямы, что имеет место в случае свойства гигроскопичности.

Данные посылки и обращаются тогда постановкой проблемы понимания предмета собственно «метасущностной природы» той среды связывания, для обозначения которой мы и используем имя «философское пространство». И здесь куда более правильно понимание подобной природы в качестве нечто именно показательного основания, указывающего на неспособность сущностного начала к образованию самоё себя, на его ограниченность условиями ассоциативного и номиналистического начал, как и на неспособности сущностного начала реализовать себя вне проявления в том же обуславливании собой некоторых же сущностных реализаций. Хотя, равным образом, следует допускать и существование такой формации, как ассоциативно–номиналистическая взаимообусловленность, но не следует спешить с рассуждением о подобном предмете, пока подобную специфику не прояснит нам сам прогресс предметного познания.

Тогда то главное, что представляет собой плодотворный результат следующего из условий «философского пространства» моделирования – это осознание рамок такого предмета, как самодостаточность всякой форматной проекции. Возможно, будущее математики принесет нам и подобного рода сугубо математические решения, объясняющие, например, реальность численных форматов, но пока о проецировании подобной самодостаточности мы можем говорить только по отношению сущностной сферы. Тогда установленная посредством осознания реальности метасущностных связей самодостаточность некоторого сущностного начала будет означать его актуальную или ситуативную защищенность от попыток сторонних вторжений в некий условно «внутренне» определяемый самим подобным началом порядок построения.

К примеру, образцом подобного рода «закрытой» от возможности «вторжения» комбинации может быть определено представление день. Применимо ли к данному представлению условие наложение «вторгающегося» определения или подобная возможность полностью исключена? Попытаемся оценить предмет «день» соотнесением с ним некоторого ряда отдельных позиций. Например, день не позволяет определения уровнем меняющейся на протяжении дня яркости дневного света, как исключает определение и событийным значением – день ото дня способны существенно разниться, с его собственных позиций день фактически неделим и на пропорциональные части – ведь непостоянно и его протяжение. Следовательно «день» и допускает его признание понятием, хотя и нормой лишь в части представленных здесь ограничений, запрещающим вторжение в сферу его определения. Хотя благодаря некоторому выбору соответствующего инструментария легко будет добиться устранения и поначалу выглядящих непреодолимыми препятствий в построении подобного рода уже «вторгающегося» определения.

Отсюда «философское пространство» в том его изображении, что собственно и развертывает создаваемая нами схема, будет обращено некоторой заданностью, допускающей образование некоторой конфигурации сущностного начала в отличающих его метасущностных связях. Или – в придаваемом ему от нас отождествлении философское пространство именно и обратится основанием для выделений областей, в которых множество сущностных начал обнаружат возможность образования собой некоего единства посредством воссоединения на основе их метасущностного уподобления. Схематически же центром «философского пространства» окажется нечто «полностью закрытая» для вторжения определения позиция, мы обозначим ее именем аналитического континуума, и определим данную позицию именно как совмещение центральных позиций трех построенных нами невеличинных шкал. Хотя аналитический континуум и будет позволять его понимание особой присутствующей собственно в «теле» метасвязанности условностью, тем не менее, напрямую он будет означать наличие позиции, где всякий данный трансформизм (или «конкретно–формизм») позволяет понимать его лишенным какой бы то ни было выраженности в виде тенденции.

Какой, в таком случае, функциональности следует ожидать от «философского пространства» именно в случае обеспечения им возможности «разделения действительности», немыслимой вне наличия у нее функций идентификации динамического и статического, реальности и иллюзии, состояния и универсалии, воплощающего и воплощаемого? Специфика, вкладываемая нами в систему отношений межпорядковой сферы «философское пространство» – это именно модель тех образующихся непременно вне ситуативных рамок отношений, что и составляют для сущностей условия пусть не существования, но некоторой актуализации, присущей им не более чем на положении условия соотнесения с той или иной обусловленностью их сущностного контура. В нашем понимании, «философское пространство» – это нечто средство фиксации сущностной специфики в одном из срезов ее возможного распространения, позволяющее уточнение тех пределов распространения сущности, охват которых не тождественен ни одной из ее порядковых позиций. «Философское пространство» – это своего рода видение бытия сущности «как притяжения», вмещающего некоторые предметно рафинированные условия позиционирования как слившиеся в этой их «устойчивой коалиции».

Отсюда «философское пространство» и позволит его понимание условием разделения моделирующего представления некоей сущности на сферы, функция которых заключается в выделении двух ограниченных сред, в одной из которых «разрешено», а в другой – «запрещено» вторжение сторонних условий. Потому и смысл «философского пространства» следует видеть в выведении сущности из-под ограничений феноменологической представленностью в область такого рода способа задания «сущностного начала», что конституирует действительность на положении метасущностных коалиций чистых предметных реализаций.

 

Следующий параграф - Принцип «шага смещения» по линии «трассы»

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru