Бытование понимания в среде
потоковой общности данных

§11. Адаптация представления к «самоконтролю понимания»

Шухов А.

Читателю дана возможность и такого порядка организации чтения, при котором практически отсутствует возможность формирования его рефлексии на собственную способность понимания прочитанного, как, конечно, дана и возможность полностью противоположного порядка, когда он в первую очередь выделяет характеристику именно глубины проявленного им понимания. В настоящий момент предметом нашего интереса и послужит способность читателя фиксировать самое себя в состоянии определенным образом постигшего некие сообщаемые ему посредством данного текста представления.

В таком случае, используя уже накопленный здесь опыт построения модели текста, попытаемся воспроизвести подобного плана «моделирование» порядка действий подобного читателя. Изначально представим себе такого читателя в виде нечто «устройства», фиксирующего комбинации контекста из состава именно такого рода текста, который уже предварительно понят данным читателем как «предпочитаемый» в некотором субъективно близком ему смысле. Хотя в принципе вероятен и иной порядок чтения – признание текста «навязывающим» конструкцию контекстуального блока источником только по причине обязательного воспроизводства во всяком фрагменте данного текста некоторого «преднамеренно» заданного порядка.

Приступив к чтению и отмечая в своем сознании, какое именно из средств действия – обязанность или желание – реально практикует настоящую возникающую в его сознании мысль («ну и скучный учебник!»), читатель «проглатывает» одно за другим подцепляемые в повествовании предложения в поиске новых необходимых его интересу объектов. Осознавая очередное утверждение, которое, исходя из принимаемых им посылок, он и признает за «высказывание», читатель буквально сразу «схематически» реагирует на подобное «выделяемое» содержимое, – или эмоционально проникается существом подобного содержания, или, напротив, склоняется к мысли на предмет, как именно прочитанное позволило бы выражение уже в более концентрированной форме. Например, ситуация увлеченного чтения детектива «от корки до корки», в состоянии отстранения от всего происходящего вокруг, означает погружение подобным образом ведущего себя читателя в то особенное состояние, когда он ничто из передающего сюжет текста не определяет как «высказывание». Просто для части читателей, для которых практика сознательной активности заполнена именно актами сигнального обмена, чтение, вероятно, приобретает значение «тренировки» их сознания или - значение действия пополнения собранной ими коллекции сигналов. Увлечение такого рода читателей чтением - это погружение в иллюзорное ограниченное сигнальным обменом пространство коммуникации.

Но тогда и характеристикой собственно и выносимой читателем в момент чтения оценки содержания повествования вряд ли можно понимать одно лишь влияние собственно содержания, как вряд ли правомерен и отрыв подобной оценки от впечатлений, накапливающихся в результате чтения в целом. Связь конкретной выражающей интерпретацию реакции со всем комплексом впечатлений и обращается источником нашего следующего вывода: непосредственно выделение отличающих конкретное повествование возможностей впечатляющего воздействия и образует ту характерную возможность ассоциации «внутри порядка» сюжета, посредством которой определенное утверждение и включается в интегрирующую ее последовательность нарратива.

Тогда и развитием настоящего представления о способности читателя представлять собой, в связи с ведущейся им деятельностью чтения, еще и «интерпретатора» самое себя, можно понимать и ряд следующих общих соображений о предмете типологии «интегрированных» высказываний.

Специфика непосредственно понимания фактически и предопределяет порядок построения нарратива именно в соответствии с одним из двух возможных форматов: первого, где некий фрагмент повествования видится «прямо связанным» с определенным контекстом, и второго, где фрагмент повествования ассоциируется с некоторым контекстом благодаря другому, «распорядительному» высказыванию. Первому виду «полноценного», рожденного смыслом непосредственно контекста высказывания мы присвоим имя «правильного». Непременной спецификой правильного высказывания следует понимать отличающую подобное высказывание существенную особенность – свободу участия в комбинациях вторичного, внешнего для него ряда. Тогда как «неполноценные» модули нарратива допускают их понимание лишь «именованными», то есть утрачивающими свободу применения, при сохранении одной особенности – характеристики включения в предопределенный для них ряд комбинаций. Таково, в частности, представление содержания посредством использования местоимения в качестве маркера полного имени.

 

Следующая часть:
Прямая и опосредованная функции фальсификации

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru