Общая онтология

Эссе раздела


Отношение - элементарная связующая субстанция картины мира


 

Существенный смысл Ареопагитова «тварного»


 

Общая теория анализа объектов


 

Общая теория онтологических констуитивов


 

На основании сущностей, случайностей и универсалий. В защиту констуитивной онтологии


 

Философская теория базисной структуры «тип - экземпляр»


 

Математика или общая теория структур?


 

Причинность


 

Архитектура и архитектоника причинно-следственной связи


 

Типология отношения «условие - обретение»


 

Неизбежность сингулярного начала реверсирующей редукцию дедукции


 

Функция и пропорция


 

Установление природы случайного посредством анализа конкретных «ситуаций проницаемости»


 

Формализация как репрезентация действительного на предельно рафинированном «уровне формального»


 

Бытиё - не погонщик


 

Закон и уподобляемый ему норматив


 

Три плана идентичности


 

Эскалация запроса идентичности


 

Мир как асимметрия и расстановка


 

Возможность и необходимость


 

Понятийный хаос и иллюзия метафизического скачка


 

Философия использования


 

Философская теория момента выделения особенного


 

Проблема субстратной тотальности


 

Установление природы случайного посредством
анализа конкретных «ситуаций проницаемости»

Шухов А.

Содержание

Предложенная философом Барри Смитом модель предполагает формирование такой типологии онтологических форматов, чем и следует понимать выделение форматов состояний (states), случаев (events) и универсалий (universals). Если, следуя подобной типологической «раскладке», мы избираем такой предмет анализа, как природа случайного, то собственно и задаваемый подобным основанием анализа порядок и потребует определения данного предмета именно в качестве относящегося к разделу или классу «онтологии случая». Онтологическое исследование случайного тогда ни в коем случае не следует обращать анализом нечто состоявшегося и потому закрепленного посредством условности состояния, но следует понимать именно анализом особого предмета «специфический порядок воспроизводства случая». Или - характеристику «истинно случайного» порядка воспроизводства случая и следует понимать характеристикой, означающей невозможность проведения над некоторым составом случая никакой рационализации именно в виде выделения систематических характеристик процесса, за исключением такой фактически «капитулянтской» констатации рационализирующего знания: «случай протекает именно так, как собственно и протекает». То есть условие «случайное», как его и фиксирует современное познание, и предполагает понимание тем порядком воспроизводства случая, в отношении которого и понимается невозможной любая попытка рационализирующей интерпретации. В частности, такими инструментами рационализации и следует понимать некие вычислительные модели.

Некоторой второй существенной посылкой предпринимаемого нами анализа мы видим и принцип постановки в настоящем исследовании именно онтологической, а не эпистемологической задачи. В силу этого мы и позволим себе исключение из построения нашего рассуждения некоторого числа употреблений, применяющих понятие «случайное» в отношении тех или иных возможностей «все же осуществления» систематизирующей рационализации. В частности, именно подобную специфику следует понимать присущей любым массовым процессам, наподобие давления газа, где неопределенность конкретной вовлекающей каждый локальный объект (молекулу газа) ситуации фактически никак не сказывается на выделении рационализирующей подобное явление суммарной картины. Несмотря на то, что собственно механизм физической рационализации давления газа следует отождествлять именно принадлежащим числу истинно случайных механизмов, непосредственно усредненная картина подобного порядка и обращается источником той редукции, в силу которой макроскопическое единство подобного хаоса уже позволяет отождествление именно в качестве закономерного. В силу принятия подобных посылок мы и ограничим предпринятый здесь анализ предмета «случайного порядка протекания» исключительно того толка «контуром события», в котором мы не предполагаем никакой возможности нарушения собственно случайного порядка протекания процесса.

Огл. Две значимые особенности мироустройства - проницаемость и прозрачность

Неудачей, постигшей селекционеров, трудившихся еще в эпоху догенетических методик селекции, оказалось невозможность выведения сорта яблони, плодоносящей и в тропическом климате. «Крепким орешком» для предпринятых ими попыток оказалась отличающая генетику данного плодового дерева специфика потребности в продолжительном периоде светового дня. Отсюда именно в отношении вида растительности «яблонное дерево» мир в виде планеты Земля и принимает вид относительно проницаемого в том отношении, что и открывает для данного растения зону расселения, ограниченную районами относительно теплого климата и продолжительного светового дня на время вегетационного периода. Подобным же образом и человеку вряд ли следует предаваться мечтаниям на предмет отправки некоего робота для исследования «поверхности Солнца» или на предмет погружения в морские глубины без использования батискафа - мир для него, как для определенного формата существования представляет собой далеко не абсолютно проницаемую среду. (Проблематику подобного рода зависимостей в некоторой другой нашей модели мы и определяем как условие «разомкнутости».) Однако если мы обращаемся к такому рассуждению о мире, в котором мир и раскрывается перед нами в качестве некоторого единства, именно потому, что исключает понимание в качестве «содержащего другие миры», то мы рассматриваем здесь уже совершенно иную специфику мира, теперь уже ни в коем случае не проницаемости. Мир в этом нашем представлении един потому, что обладает свойством прозрачности.

Преследуя мысль своего рода «углубления» предложенной здесь идеи, мы и предположим возможность существования нечто «антимира», а именно, некоторой полностью образованной антивеществом физической среды, появление в которой уже нашего вещества, «положительно заряженных ядер атомов и отрицательно заряженных электронных оболочек» инициирует неизбежную аннигиляцию с порождением продуктов реакции и выделением энергии. Тогда именно в смысле возможности постановки физического опыта мы и оказываемся в положении отрезанных от подобного антимира невозможностью помещения туда нашей исследовательской аппаратуры, поскольку и ее, как и всякое вещество ожидает участь агрессивного уничтожения воздействием среды антивещества. Но позволяет ли подобного рода специфика понимание «мира антивещества» в отношении нашего «мира вещества» именно состоянием антимира? Положительный ответ на данный вопрос далеко не очевиден, и, скорее всего, непременно неверен. Мир антивещества не разотождествлен с нашим миром именно потому, что законы физического взаимодействия и, более того, принципы математики и логики действительны не только для одной нашей формации физической среды, но и для вещественно не совместимого с ней «мира» антивещества. То есть мы, будучи лишены возможности любого даже косвенного аппаратного контакта с миром антивещества, располагаем возможностью вторжения в подобный «аппаратно недоступный» мир нашим моделированием, рассматривая события в мире антивещества пусть определяемыми наличием альтернативных субстанциональных форм, но, тем не менее, развертывающимися в порядке, который мы и определяем как «физические закономерности». Или, соответственно, как математические, логические и т.п. закономерности. Именно подобная «тождественность на уровне идеального» и исключает для нас всякую возможность изоляции этого мира от нашего, а, равно, и так же недоступного нам «мира прошлого», поскольку подобные формы сред бытования, не обеспечивая нам доступа благодаря проницаемости, и остаются доступными нашему познанию благодаря отличающему их состоянию прозрачности. Или - подобные формы сред бытования и отличает доступность нашему познанию именно в силу свойственной данным средам специфики позволять их теоретическую и аналитическую реконструкцию. Прошлое невозможно вернуть, но в смысле доступности посредством реконструкции подобное прошлое отличает, пусть и относительная, но прозрачность в формате «реконструируемое по следам». В силу этого и от онтологического моделирования следует ожидать соответствия правилу, вводящему порядок, согласно которому прозрачность и проницаемость мира следует выделять именно на положении различных специфик.

Именно несовпадение таких двух немаловажных особенностей мира, как отличающие мир качества прозрачности и проницаемости мы и позволим себе определить в качестве основной посылки, необходимой для построения предлагаемой нами концепции случайности. В нашем понимании онтологически достаточным началом порядка случайности и следует понимать характеристику непроницаемости, но и ее не во всякой форме ее реализации, но исключительно в качестве предполагающей один особый порядок развертывания. Характерной же чертой именно данного порядка развертывания непосредственно и следует понимать наличие обеспечивающей плотное прилегание границы соприкосновения сред, взаимно отчужденных именно по условию проницаемости. Тогда, пока не обращаясь к разъяснению собственно смысла данной гипотезы, ради лишь представления описания того, что «она есть», мы и обратимся к иллюстрации в виде некоторого физического аналога подобного состояния. Итак, в следующей части мы опишем физический вариант казуса соприкосновения сред, различающихся по характеристике проницаемости.

Огл. Специфический случай «векторного контакта»

Возможности современной физики позволяют нам наблюдать действительность систем, которые нам хотелось бы обозначить именем «системы векторного контакта», поскольку они допускают протекание того же самого казуса одним образом и исключают смену направления его протекания на противоположное. Таков простейший прибор современной электроники, а именно «диод». Диод, как мы и отметили выше, построен посредством реализации плотного прилегания двух сред, где одну из них, как называет подобный порядок физика, отличает «сродство» к электронам, особенностью другой уже следует понимать характеристику отторжения тех же электронов. Если направление тока в цепи представляет собой сонаправленное с переносом электронов из зоны отторжения в зону сродства, то подобная система пропускает такой ток. Потенциал обратной полярности, пытающийся насытить электронами зону их отторжения и вымывать их из зоны сродства, уже не создает тока в подобной цепи, и нас в качестве необходимой нам аналогии и будет интересовать именно подобного рода случай.

Но данную аналогию, если и рассматривать предлагаемую данной аналогией схему развертывания события, невозможно понимать абсолютно полным аналогом условий, обеспечивающих случайный порядок развертывания событий. Система физического векторного контакта действует именно в качестве однонаправленного вентиля, допуская закономерный переход электронов в зону сродства. Нас тоже будет интересовать переход, но переход такого рода, который мы можем понимать на положении перенесения в несвойственную среду. Как бы сухопутный транспорт съезжает с откоса набережной и плюхается в воду. Адекватность же для нашей модели именно картины векторного контакта заключается лишь в том, что она лучше всего показывает казус совмещения двух сред, каждой при наличии собственной упорядоченности и в присутствии еще и множества носителей, когда переход в соседнюю зону и будет означать смену начал упорядочения. Существенной в нашем понимании тогда и явится возможность воспроизводства порождающих определенную упорядоченность комплексов свойств, а также и достаточная распространенность и, можно сказать, тривиальность феномена векторного перехода, нередкого как в природе, где его и представляют живые мембраны, так и в технике. Нам, фактически, важно, что феномен контакта различных сред существует и его иллюстрацией и следует определять элементарную и широко известную схему. Именно картина подобного рода «состояния контакта» и позволяет нам рассмотрение специфики переноса активности детерминируемого в одной среде агента в некую другую среду, и, в дополнение, и собственно порядка протекания событий, происходящих в случае несовместимости определяющих подобные среды принципов организации. Нам важно и то, что наше рассуждение полностью реализуется посредством онтологической, а не какой-либо иной модели - предмет используемого нами примера именно и образует некая физическая ситуация.

Огл. «Инерционное» сохранение порядка в среде враждебного порядка

Объем опыта обыденного сознания вряд ли позволяет признание его полноты в случае незнания поговорки, описывающей приход послушника «со своим уставом» в чужой монастырь. Но интерес для нас представляет именно онтологическое решение проблемы случайности, что и обязывает нас к построению нашего рассуждения в порядке употребления именно онтологически адекватных примеров. В подобном отношении мы и позволим рассмотрение условной активности некоторого физического носителя или «агента», наследующего заданную ему некоторой средой специфику в обстоятельствах перехода из подобной изначальной среды в совершенно иную, построенную на полностью иных требованиях к порядку реализации активности. Подобное отличие проявляется между теми же автомобилем и самолетом, сухопутным животным и птицей, хотя не исключена и возможность, в частности, в ситуациях достаточного разгона, пролета сухопутным объектом некоторого расстояния по воздуху, а летающим - медленного перемещения по поверхности. Но в случае банальных физических ситуаций речь идет о помещении в иную среду объекта со всего лишь определенной в иной среде характеристикой, а нас будет интересовать не определенная иначе организованной средой простая в ее объеме и потому не распространенная характеристика, но унаследование именно распространенного в своем существе порядка воспроизводства характеристик. Хотя нас интересует онтология, и потому нам важны именно примеры неодушевленных объектов, мы в качестве наглядной иллюстрации все же воспользуемся примером извлеченной из воды рыбы, все старающейся своими жаберными крышками закачивать под жабры несуществующую воду. Мы именно и предполагаем выбор в качестве адресата нашего анализа такого специфического случая, в ходе которого попытка упорядочения посредством подобной активности некоторого именно разнообразного содержания приводит к утрате в подобном развитии событий условия детерминизма.

Тогда нам и остается определить сущность, отличающуюся именно заданием в ней порядка воспроизводства событий, а, проще говоря, определить нужный нам процесс. Скажем, это вращающийся волчок или остывающее в более холодной среде тело. Далее к такому порядку воспроизводства следует добавить наложение в виде условия «помещения в специфическую среду», где для волчка такого рода средой может оказаться неровная поверхность, а для остывающего тела - некоторая динамика процесса остывания или неравномерный обдув потоком холодного субстрата, например, воздуха. Но и, с нашей точки зрения, и обнаруживаемой в подобного рода модели комбинаторики совершенно недостаточно для отождествления с подобного рода простыми процессами именно отличающего любой возможный порядок воспроизводства «условия самоопределяемости». На, как мы понимаем, псевдодостаточной для воспроизводства нужного нам состояния способна послужить хотя бы бинаризация порядка воспроизводства активности исходных «агентов», то же включение в систему волчка еще и механизма его собственного подскакивания, а в охлаждаемое тело - еще и фрагментов продолжающего догорать топлива.

Именно подобное, хотя и не сильно развитое многообразие условий и позволит наше согласие с тем, что наша модель раскрывает ситуацию наложения двух взаимно инорегулярных динамик. Но и подобного рода ситуация, образование общего порядка для совмещаемых инорегулярностей, не показывает свою закрытость для осуществления над ней следующей из общих правил физического детерминизма («законов физики») моделирующей реконструкции. Физический детерминизм превосходно владеет приемами сложения (суммирования) регулярностей, вполне допуская возможность образования из двух отдельных сред некоторой синтетической с задаваемым уже посредством сложной функции порядком регулярности, и превосходно определяет обнаруживаемую в силу подобного положения вещей закономерность. Но сама возможность суммирования различных обеспеченных различием задающих специфик или сред регулярностей процессов приводит нас к любопытной идее различия в сложности вводимого для описания некоторой ситуации детерминизма. Мы переходим практически в идеальную область «модели комплекса условий», практически логику и математику и предмет такого рода модели мы обсудим в следующей части нашей работы.

Огл. Ситуация «экспрессивного роста» условий обременения

Существуют, особенно обнаруживая характерную для них успешность именно в теоретической реконструкции, некие простые модели, в которых течению случая именно и сопоставлено единственное условие. Однако уже послуживший выше предметом нашего анализа случай позволяет и перенесение из среды возникновения в среду специфически восприемлющего укоренения, и здесь течение данного случая будет определяться сложением действия как условий побуждения, так и укоренения. Далее, мы составили такого рода пример, где уже возможно рассмотрение не условий, но уже «порядков условий» - и среда побуждения, и среда укоренения и обращаются там двумя разными источниками задания систематики сложных функций, что и вынуждает физический детерминизм обращаться к использованию сложного математического аппарата для построения модели «закономерного» развития случая. Но не приводит ли нас подобная любопытная ситуация к некоторой идее природы комбинаторного начала случая?

Скорее всего, обстоятельства, связанные с предметом «порядков условий» не следует понимать прямыми основаниями для осознания предмета «комбинаторного начала случая». Даже переход от простых случаев, позволяющих ограничиться при их моделировании фиксацией лишь единственного условия, к диверсифицированным структурам условий случая все равно не освобождает от цепкой хватки математического детерминизма. Сложно даже определить, какой же именно рубеж и следует понимать рубежом «предела власти» математического детерминизма, однако здесь и следует понимать возможной оценку, что с ростом объема обременяющих случай условий возникает хотя бы потребность в специальной квалификации для выделения проявляющегося там детерминизма. Или, иными словами, выделение подобного детерминизма и обращается в подобных условиях сложной манипуляцией, явно и требующей введения особых инструментов, уже обеспечивающих предъявление подобной упорядоченности. Именно теория подобных инструментов, а, напомним, она носит имя «математика», и позволяет определение, возможно ли в принципе создание инструментов описания, соответствующих некоторым уровням сложности случая.

Однако один напрашивающийся здесь вывод позволяет его определение и без обращения к предмету разрешимости разного рода математических задач. А именно собственно логика подобного рода сугубо идеальной модели и обеспечивает возможность принятия постулата, посредством которого и появляется возможность определения достаточно простого, но, по существу, неопровержимого условия истинной случайности. А именно, появляется возможность определения постулата, согласно которому наличие истинно бесконечного числа обременяющих случай условий и следует понимать свидетельством принципиальной невозможности выделения детерминистического начала такого случая. Тогда посредством приложения определяемого данным постулатом принципа некоторые элементы картины мира и позволяют их определение в качестве потенциально случайных. Собственно предмет изложенного здесь тезиса мы и обсудим в следующей части нашей работы.

Огл. Потенциальная случайность, достаточная для упрощенной квалификации

В одной из наших работ мы исследовали случай, имевший место с прохожим, обрызганным автомобилем неаккуратного водителя, - именно подобную ситуацию и следует понимать и наилучшей иллюстрацией и требующей анализа сущностью и в отношении введенного нами постулата. В порядке достаточно грубой меры и при принятии во внимание фактически лишь условий непрерывности действия факторов, рассматриваемый нами случай «обрызганного прохожего» и следует понимать комбинацией весьма существенного числа «так совпавших» условий. Например, водителю следует выехать из пункта отправления и прохожему выйти из места предыдущего нахождения и обоим двигаться с определенной скоростью, чтобы одновременно оказаться на месте, где соседствуют и лужа на дороге и место прохода пешеходов. Скорость машины должна быть достаточно велика, а прохожий - проходить в непосредственной близости от лужи, чтобы оказаться досягаемым для брызг. Если ограничиться данными факторами, то знание подобных привходящих и позволяет определение подобного случая именно на положении детерминируемого. Но если принимать во внимание, что водитель ехал и притормаживал, прохожий шел и отвлекался, лужа могла быть разбрызгана предыдущей машиной, и потому не обеспечивать должного эффекта при быстром проезде, прохожий быть внимательным и следить за движением по трассе, то здесь неизбежно существенное увеличение объема условий случая. Здесь уже недостаточно простой логики, и роль арбитра при решении вопроса о возможности построения строго детерминистической модели подобного рода случая вновь следует отводить математике с ее аппаратом вычисления сложных функций. Но если подобного рода аппарат отсутствует, то мы уже утрачиваем возможность фиксации подобного детерминизма, поскольку явно не располагаем непосредственно средствами фиксации. Однако здесь же и невозможно исключение того допущения, что математике и дана возможность построения в будущем тех более сложных функций, что, собственно, и обеспечат реализацию аппарата прогнозирования и подобного рода ситуаций.

Но если рассматривать данную ситуацию с философских позиций, то здесь и следует понимать существенным несколько иное обстоятельство. Если предмет некоторого нашего анализа и составляют ситуации, число условий которых конечно, хотя, одновременно, и непомерно велико, то здесь мы не теряем надежды в случае диверсификации наших инструментов познания на выделение определяющего течение подобного случая детерминизма. То есть для нас, прежде чем мы сможем засвидетельствовать потенциально открытую в отношении некоторого случая возможность выделения его детерминированности, именно и приобретает значимость специфика конечного числа определяющих его условий. Согласно нашему постулату, детерминированность в принципе способна отличать ту часть случаев, комбинаторной характеристикой которых и следует понимать конечное число условий. Именно в отношении подобного рода случаев и правомерно предположение, относящее их к классу допускающего детерминацию происходящего. Если же число условий случая, как это видит наше наблюдение, неисчерпаемо увеличивается, и мы по некоторым субъективным основаниям приостанавливаем регистрацию относящихся к данному массиву условий, то этим мы и лишаем себя оснований для вынесения определенного суждения, способен ли некий конкретный случай допускать возможность его прогнозирования или не допускать в принципе. Отсюда и следует, что отнесению случая к числу потенциально допускающих детерминируемость необходимо предшествовать другой операции анализа - констатации выделения полного объема определяющих его условий. Без выполнения подобной операции случай допускает лишь возможность квалификации не более чем в качестве не характеризуемого в отношении такой своей вероятной особенности как детерминизм воспроизводства случая.

Тогда среди уже «квалифицируемых» в смысле отличающего их детерминизма случаев способны наблюдаться как потенциально предполагающие детерминизм, так и всего лишь «подозреваемые» в принадлежности типу допускающих детерминизм. И любопытной здесь и следует понимать ситуацию принятия математикой решения о принципиальной невозможности вычисления некоторой функции. Если объем условий конкретного случая выводит моделирование именно к комбинации условий, принципиально исключающей представление его посредством функции, то и подобный случай также фактически следует понимать протекающим истинно случайным образом.

Еще один любопытный «поворот сюжета», и в подобном отношении наше рассуждение уже будет следовать установке «эпистемологического формата», и следует видеть в недоступности для некоторого оператора познания возможности решения определенной задачи (положим, не отдельному ученому, но направлению познания в целом). Тогда в смысле подобной познавательной ограниченности нечто и позволит его признание «истинной» случайностью, фиксируемой по условиям недостаточности познавательной способности или наличествующего инструментария познания. В подобном отношении и появляется возможность фиксации практически констатируемой в статусе случайности псевдослучайности, хотя и принимающей во внимание и то обстоятельство, что иногда в отношении подобной случайности арбитраж математики будет позволять ее признание и истинной случайностью.

Огл. Знает ли вычислительное моделирование пределы своему совершенству?

Все наше предшествующее рассуждение, как, условно говоря, и определил бы его Барри Смит, исходит из того именно «ошибочного априоризма», чем и следует определять понимание, собственно и признающее вычислительное сведение вездесущим в том отношении, что ему отождествляется способность преодоления ограничения разноплатформенностью объединяемых общей функцией характеристик. То есть и при построении модели событий, представляющих собой единый комплекс разноприродных процессов, например, комплекса, вначале образованного запускающим биологическое развитие физическим толчком, здесь же продолжающегося посредством обращения биологически реализуемой активности физическим условием, математическая интерпретация все равно будет определяться не знающей ограничения какой-либо сложностью функции, собственно и обобщающей собой сложный трансформизм. Если же подобный порядок не то, чтобы полностью, но пусть только частично невозможен, то тогда предполагаемая нами «вычислительная унификация» детерминизма, пусть в отношении подобного рода специфических комбинаций, но явно утрачивает присущую ей правомерность. Если же прибегнуть здесь к философской интерпретации, то выражением подобного рода проблемы и следует понимать вопрос: в какой же именно мере специфику «единства мира» и следует понимать находящей выражение в возможности сколь угодно развитого моделирующего комбинирования порядков, относящихся именно к разным «платформам»? Первое, что и допускает предположение в подобном отношении - наличие сугубо математического ограничения: допустимо ли существование подобного рода функций, что исключают их включение в другие функции? Хотя комплексные числа каким-то образом особенны от прочих разновидностей величинных порядков, от натуральных до действительных чисел, мы будем исходить из отрицательного ответа на такой вопрос. Но если здесь каким-то образом возможен положительный ответ, то у нас просто появляется новое следующее из собственно математической природы условие случайности, и тогда пусть разрешение названной проблемы заботит именно математику. Другое дело, если непосредственно природа специфик, или, как мы их называем, «платформ», отрицает суммируемость фиксируемых внутри одной такой природы условий с условиями, задаваемыми уже порядком вещей таким, каким он следует из иной подобной «платформы». Хорошей иллюстрацией здесь может послужить «мемориальное место», что это такое? На самом деле - это комбинация артефактов, расположенных в определенной географической точке, относительно которых наше представление испытывает убеждение в отношении их вовлечения в некоторое социально значимое развитие событий в прошлом. Тогда способны ли физические и геометрические характеристики некоторой незамысловатой табакерки допускать их некое расширение за счет характеристик былой принадлежности данной табакерки одному известному писателю? Позволяют ли подобные совершенно разные в смысле отличающих их «платформ» характеристики создание некоторого «единого комплекса» характеристик?

Скорее всего, здесь следует допустить невозможность получения ответа, пригодного для оценки любой вероятной ситуации. В принципе подобный ответ и позволяет его представление лишь относительно некоторых фиксирующих определенный объект телеологии или ситуативных рамок. Для нашего чувства сопричастности да, значимым и следует понимать фактор уровня в некотором отношении «материального воплощения» мемориального предмета, - мы находим некоторое различие между лицезрением трости знаменитого писателя или же некоторого предмета из обставлявшей его жилище корпусной мебели. В определенном отношении два вида таких вещей и следует понимать совершенно разными объектами хранения: легко помещаемая где угодно трость и явно требующая определенной площади мебель. Но, самое любопытное, что уже в смысле своего рода «обратной» телеологии это уже не имеет никакого значения, стоит лишь вспомнить совершенно бесполезный поиск отцом Федором принадлежавших инженеру Брунсу стульев. Для собственно бриллиантов значимо присутствие именно в замкнутом пространстве обивки стула, для собственно стула небольшое изменение его обивки таким незначительным по характеристикам массы и объема дополнением практически не играет никакой роли. То же самое - совершенно одинаковые трости одного изготовителя, одна приобретенная писателем, другая - отставным майором. Если позволить себе их понимание в качестве не более чем конкретной трости, то важны именно параметры сохранности подобных объектов, но не их мемориальная ценность.

В таком случае вслед за подобным «лирическим отступлением» нам снова следует уделить внимание рассматриваемой нами проблеме. Итак, мир следует понимать допускающим разделение, именно в отношении обозначенной нами выше «проницаемости», о чем мы и позволим себе напомнить читателю, на факторы, распространяющие свое действие на некую область и факторы, так или иначе безразличные подобной области обустройства мира. И тогда и как таковую проблему, создаваемую собственно фактом наличия подобного рода «независимых платформ» и следует видеть именно в свойственной подобным платформам способности либо образования друг с другом «комбинированной платформы», либо - неспособности к созданию подобной комбинации. Положим, принадлежавшая писателю трость в смысле массогабаритных характеристик в точности та же, что и любая другая, но составляющему ее древку характерна столь уникальная текстура, по которой в антикварной лавке она и будет непременно опознана кем-то из окружения писателя. Обобщая данный пример, мы позволим себе утверждение, что подобная комбинированная платформа возможна в том случае, если она обеспечивает возможность построения конфигураций, в которых каждая из материнских платформ способна внести некое отделяемое содержание (или - передаваемое содержание). Подобная возможность и будет позволять построение того общего поля, на котором и будет создана возможность реализации определенного детерминизма.

Если же ставшие основой интриги знаменитого авантюрного романа стулья инвариантны к скрытому под обивкой содержанию, будь то бриллианты или мемориальная табличка изготовителя, то для данной ситуации, если ограничиться именно подобного рода ситуативным срезом, наличие некоторого стороннего содержания в обивке стула будет представлять собой именно образец проявления истинной случайности. Если исходить именно из данного ситуативного среза распределения одинаковых в смысле понимания их выбирающими агентами (Изнуренкову, Эллочке и т.д.) стульев, то попадание кому-либо из них стула с бриллиантами и следует понимать именно случайным выпадением. Реальное наличие столь вожделенных для Ипполита Матвеевича бриллиантов в последнем, двенадцатом стуле - это, с подобной точки зрения, результат случайного выпадения обстоятельств. Однако и данное складывающееся у нас представление элементарно допускает парирование очевидным контраргументом - мир именно закономерно наполнен всем своим многообразием, и его проецирование на ситуацию распределения стульев ни в коей мере не следует понимать случайностью. Проблему мира как «универсальной платформы» и в данном смысле «общего начала» своего закономерного наполнения всем представленным в нем многообразием мы и рассмотрим в следующей части.

Огл. Мир в его функции «всеобщего закона многообразия»

Наше рассуждение мы и позволим себе начать с признания принципа, определяющего мир «генеральным законом многообразия в целом». Что именно следует из такого решения - получить ответ на этот вопрос нам также поможет пример интриги замечательного романа Ильфа и Петрова. Справедливость данного принципа и означает, что появление именно такого числа покупателей мебельного гарнитура, их выбор или адресованное каждому распределение конкретного количества стульев, отбор приобретенных стульев в таких очередности и порядке - все это и следует понимать закономерным. Мир таков, что некоторая группа потенциальных покупателей не могла не решиться на приобретение стульев, не определить для себя именно такое количество предметов, как-то не успеть на выдачу, чтобы не забрать стулья именно в таком порядке распределения. Причем в определенной мере это еще сочетается и с условием детерминистически построенной активности «тов. О. Бендера», ищущего стулья, устанавливая тех владельцев, кого проще установить и обращением его активности на позиции, где сосредоточено большее количество стульев. Но и собственно подобная «логичность поведения тов. О. Бендера» приходит сюда также в качестве одной из закономерностей, характерных миру в целом.

Если, насытившись подобной картиной отойти от ситуативной логики и перейти к использованию философской системы понятий, то мир и следует видеть представляющим собой закономерное начало возникновения именно такого числа оперирующих в нем агентов, устремления их активности именно в такие сферы свободы, принятия в этих сферах именно таких определенных стратегий и т.п. Когда же предметом нашего опыта мы именно и определяем такой совершенно не располагающий никаким «качеством агента» предмет, чем и следует понимать тело с определенными массэнергетическими характеристиками, в отношении которого свою значимость сохраняет лишь специфика изменения этих характеристик, то подобное положение вещей явно позволяет его определение тяготеющим к полному детерминизму. Когда же предметом нашего внимания именно и оказывается «агент», для которого присущие ему способности воспроизводства реакции мало того, что адекватны внешнему миру, но и адекватны и его внутреннему состоянию, развивающемуся у него как антитеза миру, плюс к этому еще и наделенному способностью сомнения в истинности своего представления о мире, то нам тогда и следует удостовериться в возможности собственно и обеспечивающего устойчивость его позиции сильно разросшегося дерева отношений закрепления действительно воплощаться посредством некоторого фиксированного состояния. Здесь речь идет о таком предмете, как «равновесие эквилибриста», действительно приводящего себя в равновесие на весьма небольшой по площади опоре, но при этом, естественно, не выходящего из «угрожаемого состояния».

На наш взгляд, именно приведение в систему подобного комплекса посылок и позволяет предложение ответа на вопрос о природе случайности, задаваемый в отношении той области мира, где закрепления обладают весьма протяженным развертыванием, или ответа на вопрос о возможности превращения такого развертывания в «статически» (стационарно, неизменно) связанное. Фактически это будет ответ на вопрос, насколько такое закрепление способно «следовать самому себе»; если же оно не следует самому себе, но допускает и состояние подчинения всевозможного плана внешним факторам, то здесь наше рассуждение вновь обращается к рассмотрению проблемы конечного числа условий случая. То есть если мы исходим из порядка, что «роли всех агентов детерминированы», то нам следует определить далее «детерминированы ли агенты на положении агентов»? Если кто-то покупает стул из гарнитура мадам Петуховой, то не покупает ли он стул по просьбе жены? И не является ли подобная просьба следствием совета старинной приятельницы, неожиданно встреченной в некотором общественном месте?

Подобная ситуация, если вновь прибегнуть к языку математической модели, «хотя и фрактальна, но не вполне фрактальна». Созданная человеком наука «математика» развила в себе не такие уж и слабые способности суммирования факторов в условиях, когда конечным результатом именно и следует понимать своего рода «меткое попадание»; мы располагаем лишь единственной мишенью, и суммирование факторов либо обеспечивает поражение мишени, либо пуля уходит «в молоко». Но когда правами специфической мишени и наделяется каждая точка условной «зоны обстрела», и здесь уместен пример растраты Ипполитом Матвеевичем денег на ресторан, то и собственно вероятностная комбинация приобретает такой характер, что всегда существует возможность того или иного потенциального «попадания», в отношении которого агенту
именно и необходимо принятие ценностного решения.

Отсюда и в некотором отношении «стратегическим» посылом осуществляемой агентом активности и следует понимать столь известный принцип «куй железо, пока горячо», правило использования ситуативно открывающейся податливости, употребление которой возможно лишь при проявлении необходимой ловкости. Вполне вероятно, здесь так же возможно приведение примера и некоторых других условий, вносящих, в конце концов, в способность выполнения агентской функции специфику принципиальной нестабильности. Отсюда и мир агентских структур неизбежно будет предполагать его понимание «стабильным лишь на макроуровне», и именно и допускающим истинную случайность.

Тогда и функцию в некотором отношении резюме настоящего рассуждения и следует возложить на ту оценку, что у нас отсутствует возможность представления какого-либо ответа на вопрос о потенции мира представлять собой «генеральный закон всего своего многообразия». Но мы способны ответить на подобный вопрос в части именно необходимого условия получения такого ответа. Чтобы ответить на такой вопрос, необходима, прежде всего, разработка особой комбинаторной теории форматов активности. Именно наше понимание инерционного, агентского и, возможно, каких-либо иных форматов активности и следует понимать позволяющим восприятие мира как перспективного или неперспективного в смысле выделения в нем истинного детерминизма.

Огл. Особый «случай наложения» - информационных условий на физические

В смысле некоторого рода начальной модели превосходным примером своего рода «истинной» случайности способны послужить действия в определенной физической среде основывающегося на некоторых присущих ему убеждениях информационного оператора. Это не обязательно поступок следования каким-либо «высоким побуждениям», но подобная специфика способна отличать и абсолютно тривиальное, частное по своему смыслу рядовое действие. Например, мы не можем достоверно разглядеть поверхность болота и наступаем в представляющееся нам кочкой место, на деле попадая в заполненную водой ямку. В нашем произвольно построенном представлении, если, конечно, следовать здесь логике подобного рода обстоятельств, и образуется никак не связанный с данными условиями алгоритм, в силу употребления которого мы и встречаем в данной среде именно реакцию произвольного отклика. Хотя в отношении подобной модели и следует учитывать характерные ей ограничения, когда, в частности, в случае остро направленного выбора, такого как показанный нами случай выбора среди поверхности болота устойчивой площадки, в случае подключения в данную модель и фактора опыта, и следует считаться с возможностью рассмотрения подобной ситуации именно как псевдослучайной. Но рамки настоящей ситуации тем же образом позволяют мыслить и обстоятельства нашего полного незнакомства с условиями некоторой действительности, где вызываемая нашими сугубо интуитивно строящимися действиями реакция среды и приобретает действительно случайный характер.

Что же именно в смысле предложенной нами выше модели и можно будет утверждать относительно показанной здесь картины? На наш взгляд, здесь имеет место обычная в смысле выработанных нами представлений задача невозможности образования комбинированной платформы. Наши сугубо внутренние интуиции, и действующая по своим «правилам» действительность обеспечивают сугубо случайный характер сочетания нашего поступка и реакции некоторой среды. Подобного рода случайность и следует понимать своего рода «материей» некоторых неожиданных открытий, хотя, конечно, сама способность человеческого познания «набрести» на подобного рода явления вряд ли случайна, что и показывают примеры таких открытий, как открытия радиоактивности и пенициллина. Открывшие данные явления ученые просто проявили способность к их осмыслению, когда их действия по совмещению радиоактивного образца и фотопластинки и помещения культуры бактерий в плесень носили какой угодно утилитарный или небрежный, но не какого-либо рода экспериментальный характер. Хотя то, что эти близко расположенные инструменты с некоторой ситуации могли оказаться рядом, просто следовало из логики их нахождения в лаборатории. То есть случайным в событии совершения таких открытий и следует понимать не собственно возможность открытия, но лишь собственно условия наступления предваряющего открытия случая, - и в подобном отношении именно обстоятельства подобного случая и следует определять как «случайные», как случайным же и следует понимать попадание бриллиантов именно в двенадцатый стул.

Случаю наложения информационной и физической платформ именно потому и дана возможность вознаграждения нас эффектной иллюстрацией, что достаточно часто отношения двух данных платформ могут формировать условия их существенной взаимной изоляции. Во всяком случае, для человека здесь наступает повод для размышлений над предметом зыбкости часто возникающих у него интуитивных представлений.

Огл. Заключение

Нам представляется, что основным результатом выполненного здесь анализа и следует понимать такой непременно значимый вывод - а именно, принцип, утверждающий непременную необходимость в «логически неоспоримом» обосновании специфики истинной случайности какого бы то ни было развития событий. Также, как мы понимаем, нам удалось обратить внимание читателя на то обстоятельство, что арбитром в отношении случайной природы некоторых других конфигураций случая следует выступать именно математическому знанию. В отношении же другого рода подозреваемых на принадлежность к действительной случайности казусов мы определили необходимость в создании могущего здесь принять на себя функцию арбитража знания - комбинаторной теории форматов активности. Во всяком случае, отсюда и возможен вывод, что именно в онтологическом смысле «природа случайности» - это как бы не природа случайности вообще, но уже некоторая коллекция различных форм возможности воспроизводства случайности.

11.2010 - 12.2015 г.

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru