Общая онтология

Эссе раздела


Отношение - элементарная связующая субстанция картины мира


 

Существенный смысл Ареопагитова «тварного»


 

Общая теория анализа объектов


 

Общая теория онтологических констуитивов


 

На основании сущностей, случайностей и универсалий. В защиту констуитивной онтологии


 

Философская теория базисной структуры «тип - экземпляр»


 

Математика или общая теория структур?


 

Причинность


 

Архитектура и архитектоника причинно-следственной связи


 

Типология отношения «условие - обретение»


 

Неизбежность сингулярного начала реверсирующей редукцию дедукции


 

Функция и пропорция


 

Установление природы случайного посредством анализа конкретных «ситуаций проницаемости»


 

Формализация как репрезентация действительного на предельно рафинированном «уровне формального»


 

Бытиё - не погонщик


 

Закон и уподобляемый ему норматив


 

Три плана идентичности


 

Эскалация запроса идентичности


 

Мир как асимметрия и расстановка


 

Возможность и необходимость


 

Понятийный хаос и иллюзия метафизического скачка


 

Философия использования


 

Философская теория момента выделения особенного


 

Проблема субстратной тотальности


 

Общая теория онтологических констуитивов

Шухов А.

Наше время отличает такая особенность, как предложение даже некоторого разнообразия онтологических моделей. Однако явную особенность уже подобной предлагаемой коллекции моделей и составляет собой не просто отсутствие сколько-нибудь внятной унификации, но и само собой пренебрежение хотя бы каким-либо конкурентным порядком, что позволял бы позиционирование одной модели как альтернативы или обращенной схемы другой модели. Ни одна из подобных моделей фактически не объясняет применяемого ею порядка образования основных принципов или, другими словами, не предлагает теории онтологических констуитивов. Современная философия, если и обнаруживает смысл в идее построения подобной теории, то наделяет последнюю спецификой лишь общей модели разграничительной функции, собственно и обеспечивающей ту диссоциацию мира, что и позволяет выделение определенных форм предметного содержания. Показательным примером подобной, хотя и крайне общей схемы и следует признать концепцию Барри Смита, изложенную в эссе «На основе сущностей, случайностей и универсалий. В защиту констуитивной онтологии». Между тем, неотъемлемой особенностью онтологических принципов и следовало бы понимать не только специфику вовлечения в отношения разграничения, но и специфику дополнения условий разграничения и структурой условий наполнения, условий емкости, слияния и совмещения. Более того, если несколько углубиться в проблематику построения онтологической схемы, и уделить внимание постановке задачи нагружения онтологических констуитивов функцией формирования продуктивного основания для образования комбинированных или комплексных структур, то уже само собой подобный интерес и обусловит отход от предполагающей только диссоциацию модели в пользу построения более сложной схемы. Собственно функцию подобной схемы и составит тогда не только обоснование функционала диссоциации, но и вовлечение образуемых диссоциацией отдельных формаций в некоторый синтез, собственно и ожидаемый по результатам подобной диссоциации. Тогда и идеей настоящего исследования мы намерены понимать определение нечто «общих контуров» теперь не однопланово классификационной, но предоставляющей возможности многоплановой комбинации онтологической схемы.

Тогда если придерживаться принципа, собственно и составляющего собой основание любой задающей порядок «диссоциации» онтологической схемы, то и самоё онтологию следует видеть практикой структурирования сред, что или заданы в качестве нечто континуальной формации, либо тем, что, будучи структурированным, и знает за собой такое основание, как континуальная формация. Подобного рода онтологическим концепциям и характерна склонность еще и обращения определением мира непременно в качестве нечто «скрепляемого» континуальным началом, равно как при оказании подобным порядком «скрепления» какого-либо прямого влияния, равно и в случае опосредованного проявления подобного «скрепляющего» воздействия. Собственно и проявляющаяся в подобном синтезе в некотором смысле «вторичная» изощренность, как правило, и позволяет понимание порождением «свойств совместимости» онтологических констуитивов, что и предполагают задание некими конкретным образом реализуемыми возможностями совмещения, по условиям которых, например, некоторые формы ассоциации и могут знать только структурированное, но никоим образом не гомогенное смешение. Показательной формой подобного синтеза и следует понимать широко распространенную, предложенную Аристотелем и адресованную предмету пространственно-материальной комбинации физической действительности концепцию «формы и содержания». Как и определяет подобная схема, всякий объект материальной природы и следует понимать наделенным возможностью допускать для себя и что-либо стоящее вне его материальной природы, в частности, (геометрическую) форму, что тогда и определяется как в некотором отношении «обрамляющая» некоторое же определенное (материальное) содержание. При этом по странной причине уже как таковая форма и предполагает отождествление в качестве нечто, находящегося «вне пределов онтологии», хотя, конечно, сложно предложить такие основания, что и ставили бы под сомнение собственно «онтологичность» геометрической формы. Тогда уже непосредственно мы, очевидным образом критически оценивая обозначенную здесь точку зрения, и позволим себе предложение такой схемы, что и следует понимать восходящей к принципу, квалифицирующему любое нечто, скрывающее собой некий порядок синтеза, непременно именно в смысле функции подобного синтеза и представляющего собой нечто самодостаточную условность. В таком случае и задачей построения онтологической модели следует понимать выделение нечто, что, продолжая данный синтез, и открывает перед собой перспективу предметной селекции, исключающей из подобной последовательности продолжения любой такой «предмет» воссоединения, что и позволяет признание фактором дезорганизации для преемственности подобного синтеза.

Итак, нашим намерением и следует понимать построение такой онтологической схемы, где собственно самодостаточностью некоторого элемента мира и будет определена не характерная ему самодостаточность в качестве некоторой изолированной формы, но отличающая его самодостаточность в качестве, условно говоря, позиционной формы некоторого ряда развития. Тем не менее, подобный элемент мира эта же схема предпочтет определять и в качестве наделенного такой именно открытостью для возможности извлечения, что и допускает именно такую возможность выделения извлекаемого содержания, что условно и позволяет признание освобожденным от любых прежде воссоединенных с ним наложения или ассоциации. Лишь одна подобная установка и будет допускать признание обеспечивающей концентрацию внимания не на отдельных казусах совмещения и разделения, но на предмете общего представления об обеспечивающих подобные совмещенные состояния типах совместимости и форматах комбинаций. Для мира основой поддержания его функции разнообразия именно и следует понимать наполнение различными агентами взаимодействия, а, помимо того, и нормализацию течения взаимодействия его структурным выражением в виде определенного «баланса условий». Отсюда и всякое онтологически своеобразное наполнение мира и следует определять в качестве нечто «проективного последствия» выделения некоего прилагаемого к определенному обустраивающему взаимодействие интерфейсу уже нечто категоризующего норматива. Отсюда и онтологическая квалификация любого действительного непременно будет предполагать отождествление нечто типизирующей специфике совместимости с определенным множеством условности, а если распространять статус «вида совместимости» и на изоляцию, то и с любыми возможными онтологическими типами.

Если само собой онтологическое представление и рассматривать именно в качестве позволяющего сведение к «типизирующей характеристике совместимости», то и спецификой всякого типа следует понимать возможность установления отличающей его специфики допущения ряда приемлемых комбинаций не вытесняющих друг друга условий совмещения. Наш анализ подобного рода условности «не конфликтующих друг с другом» условий совмещения в силу непосредственно сложности такого анализа лучше всего и начать рассмотрением ряда иллюстраций. В частности, растворитель, пока раствор не приходит в состояние насыщения, будет допускать растворение нескольких инертных по отношению друг к другу в составе такого раствора растворяемых веществ. Или, в другом случае, условный «эфир» позволяет одновременное распространение множества сохраняющих идентичность сигналов, проводник позволяет одновременное пропускание постоянного и переменного тока, механическая конкреция одновременно оказывает сопротивление статической и динамической нагрузке, на протяжении одного пространства могут иметь место параллельно происходящие события, а некий человек способен одновременно говорить и слушать собеседника. Еще одним подобного же плана примером следует понимать и собственно процесс преобразования, где распад одной структуры возмещается образованием другой; хотя гвоздь в результате действия кислорода и покрывает ржавчина, но одновременно и происходит «образование ржавчины». Возможно, в определенном отношении представленные нами примеры и не следует понимать «универсальными», но уже в типологическом отношении каждый из них и следует видеть выражающим собой следующую универсальную специфику: вне собственно индивидуальности каждого подобного казуса всякий такой казус и обнаруживает порядок организации, основу которого и составляет именно нечто интегрально-распределенная комбинация. Именно признание правомерности подобного принципа и следует понимать позволяющим определение, что собственно и отличающую объект специфику самодостаточности и следует признать показателем наличия узловой схемы объединения, отмечающей собой состояние востребования или состояние реализации некоторой определенной условности. Настоящий принцип и следует понимать тем самым «принципом задания специфики», что и определяет объект никоим образом не производной некоторого гомогенного или континуального начала, но, непременно, - неким комплексом условий, в котором каждое такое условие лишь своим специфическим образом и предполагает возведение к некоторому гомогенному или континуальному началу. Пояснением подобной, не отличающейся простотой квалификации мы и позволим себе понимать следующую иллюстрацию: то нечто, что естественный язык обозначает посредством приложения имени «камень», именно и означает одновременное введение нескольких начал задания регулярного порядка, принадлежащих категориям «положение», «состав», «форма», «химическая инертность», «физическая емкость», «изменяемость» и, возможно, ряду других. В таком случае и собственно обозначаемый именем «камень» предмет и следует определять тем особенным, что, будучи упорядочено спецификой соответствия некоторому комплексу специфик, и будет позволять обращение той формой репрезентации всякой составляющей такой комплекс гомогенности, что и представит подобную гомогенность именно в качестве нечто продолжения отличающей ее в некотором отношении «линии». Например, по «вещественной линии» камень будет обозначен как принадлежащий числу «кремнийсодержащих соединений». Далее, детальной картиной предложенной квалификации мы видим следующую иллюстрацию: понимание некоего предмета, именуемого в естественном языке словом «камень», именно и предполагает одновременное введение нескольких начал задания регулярного порядка, принадлежащих категориям положение, состав, форма, химическая инертность, физическая емкость, открытость для модификации и, возможно, другим. Исходя из этого идентифицируемый именем «камень» предмет и следует понимать тем особенным, что, будучи упорядочено в виде «целочисленной суммы» специфик, и отобразит собой подобного рода «монотонные» форматы, что, собственно, и объединены в нем в порядке именно «узлового способа объединения», но никак не полного совмещения. Отсюда и онтологию всякого нечто непременно и следует рассматривать комбинацией, воплощающей собой специфику нечто редуцированной и типизированной формы практик узлового объединения, вводимой нашим моделированием в силу обнаруживаемого у нечто действительного порядка рационального взаимного совмещения подобного рода подлежащих узловому соединению специфик. И подвергаясь теоретической редукции, такая схема из натуралистической картины «камня» и обращается некоторой необходимой ситуативной схемой или указывающей на наличие «твердого» тела, или - на наличие «вещества», или - на присутствие отличающего некоторую материальную точку «момента движения». Причем источником подобной редукции никоим образом и не следует понимать какую-либо особую «теорию», но непременно и следует видеть то практическое знание, что и отождествляет объекты именно в качестве субъектов обмена спецификой или элементами их природы, и выделяя посредством подобных квалификаций нечто «чистые формы» подобного обмена.

Тогда что именно и следует представлять собой практике одновременно и вмешательства в действительность и ее интерпретации, что и обращается заданием всякой стремящейся к непротиворечивости модели онтологии именно того порядка рационализации, что и заключается в выделении всякого частного именно в качестве адаптированного к «узловому» порядку координации? Подобной практикой и следует понимать практику, оперирующую либо преобразованием (изменением), либо же - оперирующую теми принадлежащими корпусу познания ассоциациями, чьим «отдаленным адресом» и следует определять те же преобразования (изменения). Если же искать некоей когнитивной причины подобного в известном отношении «целеуказания», то таковой и следует понимать условность своего рода «воспроизводства нашей телесности физическим способом», что и обращает телеологию всякого совершаемого нами поступка телеологией поступка по «поддержанию кондиции» и продлению нашей телесности. И подобная специфика не только не препятствует, но и способствует структурированию всякого представления равно о практике человеческой деятельности, равно же и о мире именно в качестве квалифицирующих характеристик неких «узловых» форм. Отсюда и как таковую деятельность нашего интеллекта и следует определять своего рода оперированием идеями подобных узловых комбинаций в аспекте наращивания или сокращения мощности таких узлов. Воспользуемся достаточно простым и примитивным примером. Положим, мы проголодались, и в случае нахождения в нашем распоряжении продуктов питания просто удовлетворяем чувство голода. В данном случае имеет место наиболее простой и примитивный «узел» событийного типа, связанный с купированием некоторого эмоционального стресса. Более сложный «узел» появляется в случае отсутствия у нас нужных продуктов питания, но обладания средствами их получения, например, ореховым деревом и палкой. Далее сложность «узла» возрастает в обстоятельствах, предполагающих такой порядок инициации нашей активности, как обеспечение «доступа к средствам получения» продуктов; еще большая степень сложности и отмечает далее случай, реализующийся в виде «освобождение пространства для получения доступа к средствам получения» продуктов питания. Аналогичные проекции возможны и для «узлов» теперь уже не событийного, а формационного типа (далее мы покажем пример «материального» типа такого узла). Положим, мы изготавливаем некий элемент конструкции для некоей машины; изначально в нем мы обеспечиваем только статическую надежность, но далее возникает потребность в реализации и динамической надежности, далее – химической и электрической стойкости и, наконец, и подбора доступного по цене материала. Аналогичный порядок событий отличает и операции «сокращения» мощности «узла»; скажем, мы болеем, и ищем причины заболевания в питании, режиме, погоде, наследственности и т.п., а оказывается, что заболевание неврологического характера и нам просто необходимо обратить внимание на снижение раздражительности. (Аналогичная ситуация «обратной селекции» известна автору по примеру практической задачи поиска неисправности в электронной схеме.) Показанные здесь иллюстрации и следует понимать подтверждениями той характеристики человеческой деятельности, что и отождествляет ее когнитивную сторону именно задаче выделения того задаваемого комплексом предметных линий «узла», что и позволяет признание удовлетворяющим видимому масштабу проблемы.

Отсюда практику и следует рассматривать в качестве источника того содержания, что и позволяет его обретение посредством построения человеком собственных представлений о разветвленности и диверсификации беспокоящих его проблем, и, в силу этого, и в построении представлений о некотором рациональном для ограниченности данным кругом задач многообразии мира. Любопытным подобного рода примером тогда и следует понимать понятийную идентификацию инструментария математических представлений, – если обычного вычислителя и удовлетворяет нестрогое понятие «число», то профессиональный математик непременно и выделяет «натуральные числа», «целые неотрицательные», «рациональные» и другие форматы представления численных величин. Когда же интерес к построению онтологической схемы овладевает умом философа, то для него единственным в некотором отношении «философски безупречным» способом постановки задачи и следует понимать принятие во внимание социально закрепленных (главным образом, научно состоятельных) представлений о предметно особенных спецификах действительности. Однако философу здесь вряд ли будет предоставлена возможность ограничения своего круга интересов способом не более чем простого воспроизведения специфических представлений научного опыта. Напротив, именно философская постановка вопроса и подразумевает необходимость учета и такой характерной специфики подавляющего большинства научных моделей, как эвристическая минимизация, склонность к выделению в особую познавательную практику или принципиальное отрицание носителями подобного знания возможности его подведения под некоторую общую классификацию. Если тогда одной из задач построения философской онтологии и следует понимать преодоление изоляционистского предметного радикализма, то тогда уже непосредственно порядку построения такой онтологии и сложно будет избежать указания и некоторых «пространств неопределенности», например, пространства неопределенности физического представления «гравитация». Одновременно подобного рода «пространствами» или «зонами» неопределенности следует понимать и порядки взаимного соответствия различных предлагаемых специальным знанием предметных моделей; например, если современная наука понимает физический релятивизм некоей «окончательной теорией», то само подобное понимание представляет собой интуитивное или, в лучшем случае, индуктивное заключение. Однако познание и по сей день странным образом именно и склоняется к пониманию материального мира лишь миром физической коллизии, что явно и игнорирует те достижения современной практики, когда способность интерактивной реакции явно позволила ее распространение уже вне пределов прежде ограничивающей ее биологической ниши. По крайней мере, в некоторых областях предметной активности, пока лишь относящихся к практике разрешения формальных задач (даже достаточно сложных, вплоть до шахматной игры), и ранее допускавшей оперирование лишь со стороны биологических интерактивных объектов (высших животных), в наше время уже успешно функционируют соответствующие технические автоматы. В таком случае и онтологию следует понимать невозможной в отсутствие прямого включения в ее построение и некоей независимой категории, отражающей собой уже нечто «инструментально независимую способность интерактивности». Наше предложение – обозначить данную категорию именем ее операторной функции информация. В остальном неизбежно наследующая «метапрактике» онтология именно и обращается нечто онтологией «образования общей классификации», чей предмет и составляет собой некая «общая картина» области не предполагающей последующей девальвации условности, формируемой развитием тех областей познания, что и предполагают добросовестную верификацию предсказательной ценности принимаемых ими решений.

Но и все развитые выше соображения не следует понимать исчерпывающими собой круг тех предварительных пояснений, что и следует понимать обязательными для представления прежде обращения к представлению предлагаемой нами схемы констуитивов. Круг подобных пояснений мы и позволим себе дополнить анализом различий, непосредственно и исключающих объединение таких условностей как предмет «организации позиции» и предмет «реализации позиции». Основываясь тогда на некоторых высказанных Барри Смитом и философами его круга идеях, мы и позволим себе приравнивание нашего «узла оснований» условию позиции, существующей как элемент «переднего плана» в силу неизбежности присутствия здесь и некоего контрастирующего подобный «передний план» фона. Если же уже перейти к использованию предлагаемого нами комплекса понятий, то тогда ту или иную из числа объединяемых узлом оснований специфик и потребуется квалифицировать в качестве именно не устраняемого без устранения собственно сущности. Так, камень может и не служить воспринимающей некоей физическое воздействие конкрецией, и по подобному основанию находиться в такой изоляции, где для него устраняется собственно причастность физической действительности, но его принадлежность месту пространства продолжит существовать до тех пор, пока будет существовать феномен подобного камня. Мы откажемся здесь от рассмотрения предмета, насколько такая подобная специфике пространства обязательность будет отличать и специфику времени, согласившись признать справедливость утверждения, согласно которому для выявления сущности как самодостаточности достаточно лишь одного условия, собственно и обеспечивающего возможность подобного выявления. Вспомним тогда тот пример, что для живого организма таким условием и следует понимать условие продолжения жизни. Тогда мы, но исключительно в рамках образуемой нами классификации, и наделим выделяющее самодостаточность условие смыслом условия «организации позиции», когда все прочие условия – значением условий «реализации позиции». Тогда основными, мы откажемся здесь от возможности вынесения оценки, в какой именно мере единственными, условностями, назначение которых можно истолковать как выполнение функции «организации позиции», мы определим пространство (включающее в себя синтез условий и «расстояния», и «симметрии») и время (в физическом смысле независимое от физических либо технических эталонов времени «идеальное» время). Также принадлежащим числу подобного рода начал, скорее всего, следует понимать и жизнь, если определять ее в качестве уникальной тенденции самовоспроизводства нечто «стандартной структуры». Отсюда же и некоторые прочие условности, образцами которых и следует видеть далеко не безызвестные для философии материю или информацию, будут отображать собой именно условия «реализации позиции». Спецификой же в некотором отношении «ситуативной значимости» подобных условий тогда и следует понимать то обстоятельство, что нечто, допускающее в отношении условия организации позиции его признание как бы «простой самодостаточностью», не избегает и его подверженности внешнему связыванию, происходящему посредством наложения некоторых условий существования. Такие условия и следует понимать нечто условиями именно «ограничения свободы» (в нашем случае не индивидуалистической, а понимаемой в философском или физическом смысле), связанного с тем, что нечто иное, как и первоначальное нечто, выстраивает уже его собственное отношение с теми же началами «организации позиции». В таком случае и собственно казус созревания обстоятельств «реализации позиции» будет происходить лишь тогда, когда и обнаружится более чем одно способное группироваться нечто, что уже позволяет проявление как связывающих, так и, здесь же, разделяющих условий взаимодействия. И одновременно же тот род условности, что и квалифицируется здесь в качестве «первичной», никоим образом и не позволит его отождествления в качестве «стороны взаимодействия». Все, предназначенное исполнять функцию «организации позиции» и будет предполагать понимание источником именно некоторой предметно специфичной свободы, которую и обретает некоторый «верхний уровень» макросистемы («Вселенная»), если таковая и вмещает в себя подобный уровень. С другой стороны, собственно сферу «реализации позиции» и следует понимать объединяющей собой целый ряд каузально специфичных практик взаимодействия. Такими практиками и следует понимать те практики, что, в одном случае, присущи массовидной материи, а, в другом, - материи лишенной свойства «массы покоя» или - той же формальной или, напротив, лишь коннотативно заданной информации или же - самовоспроизводящейся или только внешне воспроизводимой форме реализации машины.

Непосредственно и полученное выше представление о предмете норм, определяющих собой общие условия онтологического синтеза, и следует понимать позволяющим переход к собственно попытке данного синтеза. Тогда и образующие собой данный синтез частные схемы, на что и следует обратить особое внимание, будут продолжать характерное нам видение опыта, обобщающего собой достижения науки, и потому не будут включать в себя специфик, в отношении которых у нас отсутствует стойкое понимание невозможности последующего изменения лежащих в их основе начал классификации. Подобного рода решениями науки мы и понимаем, в частности, теории физического релятивизма, квантово-механические модели именно в части действующих на сегодняшний день схем, а также любые модели, вводящие в качестве онтологически самодостаточных вероятностные факторы. Равно не обеспечивающими удовлетворительной научной достаточности мы понимаем и любые модели, не предполагающие разделения форматов «объект» и «отношение». Равно и способность выходить на уровень «собственной феноменологии» мы понимаем связанной с реализацией специфического, собственно и обеспечивающего феноменальное становление, синергетизма.

Теперь уже достаточность изложенных выше предварительных пояснений и позволяет наше обращение к непосредственному представлению нашей онтологической схемы. Тогда уже и следует обратиться к представлению нашей первой позиции, где и будут представлены те онтологические специфики, что по своему типу принадлежат именно числу специфик организации позиции. Отдельные специфики из предложенного ниже перечня философия и прежде предпочитала понимать именно в качестве неких «позиционирующих» оснований, другие, в частности, жизнь, философия ранее не предлагала понимать в качестве нечто «организационного» начала. Итак, присущее нам понимание сложности организации действительности и позволяет нам предложение следующего списка онтологических градаций «организации позиции»:

пространство, время, жизнь, элементарная мультиструктурность (численность), вещественность.

Одновременно нам показалось недостаточным просто ограничиться представлением данного списка, и потому мы и сопоставили присутствующие в нем позиции с рядом уже представляющих собой их наполнение производных образований. Тогда следует начать с более знакомых философскому опыту «пространства» и «времени»:

пространство - пустота, объём, плоскость, протяженность, место
время - настоящее, прошлое, будущее, существование, движение

Далее следует остановиться на особенностях тех трех специфик, чью принадлежность типу «организации позиции» определяет уже не вековая философская традиция, но именно наше решение:

жизнь - возникновение, исчезновение, самостоятельность, паразитирование, неразвитость, зрелость, упадок
численность - счетность, мерность, производность, прогрессия, численная мнимость, бесконечность
вещественность - состав, сродство, инертность, совместимость, синтез, распад

Определившись со спецификами «организации позиции», мы представим тогда и известные нам специфики «развития позиции», описание которых и откроет представление двух, в присущем нам понимании, основных:

материя - взаимодействие, фаза состояния, массовидность, энергия, условность массы, машина (полицикл), моноцикл
информация - код, символ, данные, сообщение, суждение, сигнал

Теперь, если обратиться к обобщению основных задающих порядковые и предметные основания действительности градаций такими, какими они и находят определение в предложенной нами модели, то и непосредственно предложенная нами модель будет позволять признание именно в качестве нечто определенного «взгляда на мир». Созданная нашим воображением картина общей онтологической схемы и позволяет обращение философской квалификации «онтология» той собирательностью, где непосредственно становление сложности и понимается как востребование принципиально важного комплекса некоторых основных специфик – пространства, времени, вещественности, материи, численности, жизни и информации. При этом подобную модель никоим образом и не следует видеть никакой «актуальной реализацией» онтологии, - само собой «звездное вещество» вряд ли указывает на наличие в нем информации либо жизни, - но ее и следует понимать идеей некоторого «потенциально полного» объема возможностей, что и позволяют отождествление в качестве «образующих действительность». Причем следует допускать, что, вполне вероятно, подобный спектр возможностей и не исчерпывается наличием именно предложенных нами позиций, не следует исключать и возможности такого развития познания, что непременно и обратится пересмотром обозначенной здесь «полноты» действительности. Но на данный момент следует говорить именно о данном наполнении онтологии возможными для нее «форм-факторами». В наши дни познание мира именно и строится посредством адресации непременно к комбинациям на базе «пространства», «времени», «вещественности» и т.п., лишь облекая их в разных случаях различными вариантами «представительства». При этом оно иногда выходит за подобные пределы, предполагая «сокращение времени» или «искривление пространства», но выходит потому, что мыслит данные констуитивы внутри своего эксперимента, а не условиями нормализации или регуляризации, связь которых с экспериментом заключалась бы в привнесении их извне. Конкретный же эксперимент, каким он не располагай фундаментальным значением, не способен представлять собой эксперимент именно над существованием в целом, но сводится лишь к испытанию, выявляющему некоторые способности устойчивости или неустойчивости нечто материально и вещественно существующего в сочетании же с материально и вещественно существующим окружением. Время же и пространство таковы, что они представляют собой не «окружение», а присущие «свободе» перспективы, ничем и никак не ограничивающие существование, если последнее в таковом своем качестве способно претендовать на «единственность». Именно подобное отличающее пространство и время «особенное качество» и оправдывает ту нашу «позицию наблюдателя» по отношению научного познания, когда мы и определяем себя размышляющими именно над предметом относительности всякого понимания природы отношения, связывающего собой вещественные ограниченности и невещественные пространство и время.

Заключение

Онтологический синтез и следует квалифицировать тем специфическим умозрением, что, в отличие от физической модели не покоится на непосредственно эксперименте, но вбирает в себя результаты подобного эксперимента уже через некоторую рационализацию рефлексии. Но и свойство онтологии следовать из рационализации рефлексии никоим образом не означает, что подобного рода схема уже охватывает собой и как таковую ту или иную конкретную возможность различения. Она явно и предполагает такие различимости, но уже в качестве форм «различимости обретаемых посредством рационализации самоё различимости», а именно форм различимости, и определяемых либо, в одном случае, фиксирующими специфику «организации позиции», либо - определяемые фиксирующими формат становления в предметном качестве. Отсюда онтологическую схематизацию и следует видеть в некотором отношении концепцией «системных пересечений», или, как мы их определили, «узловых оснований» нечто предметно или феноменально данного. Возможно, если будущее время и принесет познанию такое расширение, как наполнение неизвестными ныне представлениями о конкретных вариантах «узловых оснований», то именно подобного рода представления и будут предполагать рационализацию до состояния представлений о неизбежности порождения данной сложностью отношений следующего уровня подобной сложности в обстоятельствах некоторого расширения действительного содержания. Но такое представление пока и следует понимать в правах лишь некоторого ожидаемого совершенствования познания, хотя нам и хотелось бы надеяться на некий «практический прогресс» синтеза онтологических схем в части способности построения уже формальных схем «посредством расщепления базисных начал».

01.2008 - 11.2015 г.

Литература

1. Смит, Б., "На основании сущностей, случайностей, универсалий. В защиту констуитивной онтологии", 1997.
2. Смит, Б., "Социальные объекты", 1996.
3. Ракита, Ю.? "Система категорий", 2001
4. Гриффитс, П., Штотц, К., "Гены в постгеномную эру", 2006
5. Шухов, А., "Общая теория анализа объектов", 2003
6. Шухов, А., "Проблема выделения онтологического", 2002
7. Шухов, А., "Комбинационное решение проблемы времени", 2001
8. Шухов, А., "Сущностное решение проблемы времени", 2001
9. Шухов, А., "Время как контрпозиция пространства", 2001
10. Шухов, А., "Пространство (и расстояние)", 2005
11. Шухов, А., "Проблема набора признаков места и выполняемая над ним редукция", 2005
12. Шухов, А., "Самодостаточность физического казуса и несамодостаточность норматива", 2007
13. Шухов, А., "Послойный анализ и проблема ограничивающей его предельной "нерасслаиваемой" позиции", 2007
14. Шухов, А., "Сущность информации", 2005
15. Шухов, А., "Математика как объект онтологического упорядочивания", 2005
16. Шухов, А., "Субстанциональная категоризация информационных явлений", 2007
17. Шухов, А., "Регулярность", 2006
19. Шухов, А., "Семантическая природа доказательной проекции", 2007
20. Шухов, А., "Отношение - элементарная связующая субстанция картины мира", 2005

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru