Общая онтология

Эссе раздела


Отношение - элементарная связующая субстанция картины мира


 

Существенный смысл Ареопагитова «тварного»


 

Общая теория анализа объектов


 

Общая теория онтологических констуитивов


 

На основании сущностей, случайностей и универсалий. В защиту констуитивной онтологии


 

Философская теория базисной структуры «тип - экземпляр»


 

Математика или общая теория структур?


 

Причинность


 

Архитектура и архитектоника причинно-следственной связи


 

Типология отношения «условие - обретение»


 

Неизбежность сингулярного начала реверсирующей редукцию дедукции


 

Функция и пропорция


 

Установление природы случайного посредством анализа конкретных «ситуаций проницаемости»


 

Формализация как репрезентация действительного на предельно рафинированном «уровне формального»


 

Бытиё - не погонщик


 

Закон и уподобляемый ему норматив


 

Три плана идентичности


 

Эскалация запроса идентичности


 

Мир как асимметрия и расстановка


 

Возможность и необходимость


 

Понятийный хаос и иллюзия метафизического скачка


 

Философия использования


 

Философская теория момента выделения особенного


 

Проблема субстратной тотальности


 

Три плана идентичности

Шухов А.

Содержание

Когда-то представленное нами рассуждение о предмете идентичности располагало едва ли не совершенно иным содержанием, но неумолимый ход времени позволяет и замещение устоявшихся схем теперь уже следующими схемами. Как нам удалось прояснить, тот специфический порядок реализации отношений, что человечество и подразумевает или склонно подразумевать под условием «идентичности» слишком уж неуместно «прост», хотя и предполагает наложение и условия типологического разнообразия. Иначе говоря, прежде чем определять, что нечто в некотором отношении «идентично» чему-то иному, включая сюда и «себя в следующий момент времени», все же лучше понять, какая именно «линия соизмерения» и определяет или «устанавливает» такое условие идентичности. То есть условие идентичности непременно и позволяет признание исключающим всякую возможность мыслить его идентичностью «вообще», но определенно и предполагает реализацию условия идентичности, следующего из специфики «линии соизмерения». Что именно представляют собой такие «линии», и что именно и следует из условия идентичности «в определенном соизмерении», мы и определим в настоящем рассуждении.

Огл. Общий объем планов идентичности

Сколько вообще насчитывается «планов идентичности»? Сейчас мы попытаемся ответить на этот вопрос. Но первым делом нам следует пояснить и собственно понятие «плана идентичности»; в предисловии мы уже указали на принадлежность такого условия некоторой определяющей его «линии соизмерения», - в дальнейшем собственно специфику принадлежности определенного частного отношения идентичности некоей «линии», «традиции» или формату соизмерения идентичности мы и будем характеризовать как «план» идентичности. То есть для нас всякое частное отношение идентичности не будет представлять собой отношение идентичности «вообще», но будет представлять собой отношение идентичности, установленное в рамках некоторого «плана идентичности». Но сколько существует таких «планов» идентичности, и на основании чего они и допускают определение?

Если следовать нашему пониманию, то возможно существование трех планов идентичности, а если быть точным, то и трех с половиной планов идентичности, и собственно величина данного объема и предполагает установление на условиях, заданных одним из возможных планов идентичности. Но к доказательству этого положения мы приступим впоследствии, когда определим некий необходимый ему план идентичности, а теперь лишь обозначим общее количество планов идентичности. Естественно, что на данном этапе основанием для определения подобной величины «объема планов» идентичности можно понимать только функцию интуиции. Хотя, не помешает повторить, далее мы все же предпримем попытку положить в основание допускаемой нами величины планов идентичности и некоторое внешнее основание. Итак, в некотором условном «базисном варианте» мы допускаем возможность трех планов идентичности, в таком случае, что же они могут представлять собой?

Первый план идентичности получил от нас имя физической идентичности и определяет физическую, иначе - феноменологическую достаточность для того, чтобы признать одно идентичным другому. Но поскольку если «одно идентично другому» то ему следует быть наполненным тем же содержанием, что и то другое, то мир явно исключает нахождение в нем двух предметов, определяемых в качестве «физически идентичных». В таком случае и «физическая идентичность» - это не более чем идентичность объекта самому себе, иначе - некая инерционная идентичность объекта или феномена, собственно и удостоверяющая, что он и продолжает оставаться самим собой. То есть - «физическая идентичность» - это такой план идентичности, который уже заведомо исключает распространение на «всякое множество мощностью, отличной от единицы».

Второй план идентичности носит название типологической идентичности и определяет условие подстановочной достаточности объема признаков одного феномена для его подстановки в среду обстоятельств, в описание и куда угодно вместо некоторого другого феномена. Соответственно данный план идентичности и распространяется на «любое целочисленное множество», и удостоверяет типизационный ресурс или потенциал мира, в котором «каждому электрону дана возможность принимать участие в некоем событии просто как электрону». Но теория этого вопроса явно не допускает признания слишком простой, и мы и обратимся к рассмотрению ее проблематики уже на соответствующей стадии нашего анализа. Однако уже сейчас следует пояснить, что именно из типологической идентичности и выводится значение собственно объема планов идентичности.

Третий план идентичности носит название, которое поначалу не так уж и просто понять. Он называется план идентичности на фоне ансамблевого маневра. На деле же подобное, казалось бы, «страшно» звучащее выражение не подразумевает какой-либо особенной сложности. Оно означает идентичность некоторого представительства, не утрачиваемую в случае действий либо физического перемещения, либо - математического или логического преобразования. Здесь все достаточно просто - когда кулинарная книга рекомендует «налить три стакана воды», это означает, что в некоторую другую посуду следует поместить количество воды, чей объем и соответствует объему, для размещения которого и необходимы три стакана. Точно так же и написание математического равенства a2 - b2 = (a - b) (a + b) или любого другого равенства, допускающего возможность написания в разных видах благодаря возможности математического преобразования. «План идентичности на фоне ансамблевого маневра» только что не получил никакого особенного имени, но исторически он достаточно давно представлен в познании, хотя бы и с тех времен, когда Архимед и исследовал таким способом добротность материала золотой короны.

Три плана идентичности нашего «базисного варианта» дополняет и некоторый в известном смысле «неполноценный» план идентичности, а именно - праксиологическая идентичность. Это такого рода физическая идентичность, что, по существу, позволяет пренебрежение некоторыми аспектами собственно физической идентичности. Это в определенном отношении то «соответствие поношенной вещи новой», что такая вещь в известном отношении все еще продолжает удовлетворять нашим запросам «как новая». Или - это сохранение предметом специфики самотождественности в случае пренебрежения составляющей «незначительных» потерь.

Далее мы и предпримем детальное рассмотрение каждого из обозначенных здесь планов идентичности.

Огл. Физическая идентичность

Самое любопытное, что определение физического плана идентичности способно опереться на внефилософскую и, пожалуй, даже внепознавательную подсказку. На наш взгляд, лучшим вариантом ключа для понимания физической идентичности и следует понимать употребительную в британской торговле автомобилями характеристику или признак предназначенного к продаже автомобиля «brand new», что в вольном переводе можно представить как «прямо с конвейера». То есть она означает, что с автомобилем после выхода с конвейера не произошло ничего, что изменило бы его специфику как сошедшего с конвейера. Тогда уже в теоретическом определении физическую идентичность и следует понимать идентичностью посттрансформационного состояния, то есть состояния, на достижении которого некоторая трансформация и позволяет определение как завершившаяся, и которое не несет на себе никаких признаков других событий, кроме собственно признаков завершения создавшей его трансформации. Или физическая идентичность - это «чистый итог» некоторой трансформации, по которому нам и дана возможность судить только о данной трансформации и ни о какой иной событийной специфике.

В таком случае, если мы на практике утверждаем, что что-то «использовано» и несет на себе отпечатки такого использования, а в наше время возможны и вещи, на которых использование не оставляет никаких отпечатков, то здесь мы теряем физическую идентичность. Хотя такое обстоятельство, что в результате осторожного использования идентичность все же не теряется «главным образом» или «по большей части», и говорит о том, что здесь происходит утрата идентичности, «если подходить с меркой высоких требований физического плана идентичности». Но данный предмет мы все же обсудим в нашем рассмотрении праксиологического плана идентичности, а сейчас нам лишь остается утвердиться в убеждении, что любой отпечаток на предмете не собственно генерирующего события и следует признать нарушением физической идентичности. Физическая идентичность - строгий маркер события, событий или последовательности событий порождения объекта или феномена.

Но физическая идентичность несет с собой и другой смысл, который можно называть смыслом первородства статического. Это тот самый смысл, что и представляет собой подспудный смысл принципа В. Гейзенберга «начальные условия физического эксперимента позволяют определение только в понятиях классической физики», - на деле начальные условия физического эксперимента и позволяют определение только как «статически закрепленный контур предваряющих его обстоятельств». Но здесь и следует начать с того, что сама собой статика - вещь достаточно парадоксальная. Если мы наблюдаем полностью механически «статическое» твердое тело, то это не значит, что из него «полностью изгнано» движение, - на деле атомы этого тела, «статически закрепленные в узлах решетки» именно и образованы движущимися электронами их внешних оболочек. И еще эта проблема проявляется и в отношении «всех фазовых состояний, кроме твердого», - например, если «только что» и завершилось растворение сахара в чае, то такой раствор не обращается носителем физической идентичности, поскольку в момент времени, непосредственно следующий за моментом растворения, то же броуновское движение немедленно изменяет структурные формы такого раствора. Что же все это способно означать - «физическая идентичность» и есть некий идеализм, который по существу невозможен?

Как мы понимаем, физическая идентичность это, все же, идентичность системы статических связей, и она возможна на определенном уровне структуры. И здесь сразу следует сказать, что для физических форм, не подчиняющихся статическому упорядочению физическая идентичность либо невозможна в приложении к определенному промежутку времени, пусть даже очень короткому, но возможна в приложении к непротяженной точке на оси времени или в приложении к дате. Если же существует такая система, которая, хотя и вмещает в себя движение, но на определенном уровне структуры выходит к образованию статической структуры или формы, то она в срезе этого уровня структуры и обращается объектом приложения физической идентичности. И именно в подобной способности задания каким-то «частным образом» статического состояния мир и обретает такой свой функционал, как изначальная определенность условий, относительно чего и возможно построение схематической картины любого изменения. Или, словами В. Гейзенберга, мир обретает здесь свою «фиксированную» картину, «построенную в понятиях классической физики». То есть - как бы ни было статическое состояние условным непосредственно физически, оно всегда «первоконстуитивно» логически, и именно в смысле логики построения модели или, скорее, логики устройства мира статическое состояние определенно и располагает правом «первородства».

Тогда и наша «физическая идентичность» - это не идентичность во всех аспектах физического становления, но идентичность в смысле наиболее простой логики задания условий физического обретения. А то, что уже не всякое физическое достаточно для реализации «простой логики условий» физического обретения, - это уже последствие действия фактора сложности мира, а не рационалистической иерархии «условий становления в мире». Отсюда и физическая идентичность - это идентичность по линии наиболее простого порядка становления в обстоятельствах физической действительности.

Как мы понимаем, такими же объектами, позволяющими наложение физического плана идентичности, следует понимать не только телесные, но и потенциальные формы. «Запас энергии» также стационарен, как статична и линейная длина. То есть в смысле предполагаемой нами «физической идентичности» не существует различия между стационарностью и статичностью.

Огл. Типологическая идентичность

Судьбе так удалось распорядиться, что в качестве основания нашей концепции типологического плана идентичности нам уже открывается возможность использования и некоей философской идеи, к сожалению, не получившей должной оценки в современной философии. Столь распространенный источник философской информации, каким и следует признать ленинский «Материализм и эмпириокритицизм» включает в себя и следующую выдержку из монографии И. Петцольдта «Введение в философию чистого опыта»:

… Только в единстве обретается та естественная цель, за пределы которой не идет никакая мыслимость и в которой мышление, если оно и учитывает все факты соответствующей области, может прийти к спокойствию.

… Несомненно, что природа далеко не всегда соответствует требованию единства, но так же несомненно, что она, тем не менее, во многих случаях уже теперь удовлетворяет требованию спокойствия, и следует считать наиболее вероятным по всем нашим прежним исследованиям, что природа в будущем во всех случаях будет удовлетворять это требование. Поэтому вернее будет обозначить фактическое душевное состояние, как стремление к устойчивым состояниям, чем как стремление к единству… Принцип устойчивых состояний идет дальше и глубже… Предложение Геккеля поставить рядом с растительным и животным царством еще царство простейших есть негодное решение, ибо оно создает две новых трудности на место прежней одной: прежде была сомнительна граница между растениями и животными, теперь же простейших нельзя отграничивать резко ни от растений, ни от животных … (Материализм и эпириокритицизм, Гл. 3, пар. 4)

Из настоящего рассуждения мы и позволим себе извлечение следующей «морали». Некоторый комплекс характеристик не позволяет признание комплексом характеристик, выражающих собой действительность некоторой типологической формы, если он все еще сохраняет не улаженными отношения разграничения с какими-то другими носителями специфической типологии. То есть некоторой типологической форме только тогда и открывается возможность обретения способности «не вызывающей претензий» подстановки в любой возможный структурный каркас, если за ней уже не будет тянуться какой-либо шлейф тех или иных проблем «разграничения». Или - типологическая форма только тогда и обретает себя в качестве типологической формы, когда ей уже не приходится «путаться» ее же собственными признаками с некоторой другой типологической формой.

Однако такой вывод звучит явно несколько «странно» именно в силу той простой причины, что ничто не препятствует типологической форме и в собственно разделении признаков с любой другой типологической формой. Так, все металлы электропроводны и, тем не менее, все они различны. Тогда что же именно и следует определять собственно существом случая «спутывания» признаков? Случаем «спутывания» признаков и следует определять ситуацию невозможности определения четкого контура определенного признака. Например, если некое определение, устанавливающее, что блюдо «приготовлено», будет исходить из некоей меры вкуса, то разные дегустаторы, следуя собственным ощущениям, могут предлагать определения, что блюдо как приготовлено, так и не приготовлено. То есть, хотя типологической форме и дана возможность обладания признаком, открытым для обладания со стороны и другой типологической формы, но ей не дано возможности обладания признаком, на специфику которого претендует в известном отношении признак «иного знака». Так, если в технике возможно применение резисторов со сверхвысокой величиной сопротивления, то это не значит, что они и есть «изоляторы», хотя для низких значений напряжения они действительно действуют в качестве явных «изоляторов».

Ну а далее следует учитывать, что одной типологической форме все же необходимо отличаться от другой типологической формы, то есть обладать и спецификой «несовпадения» набора признаков. Тогда на «не теоретическом» уровне и следует определить, что типологической форме там и открывается возможность обращения «типологической формой», где ей дано обрести уникальный набор признаков, причем именно таких, на чью специфику не претендуют никакие признаки «иного знака». Но как же тогда подобному представлению придать вид уже некоторой теоретической формулы?

Для теперь уже теоретического определения типологического плана идентичности нам и потребуется задание двух операторов - оператора селекции и оператора деселекции. Отсюда типологический план идентичности и следует определять как такую «экспансию» или, может быть, «мобильность» оператора селекции, когда он полностью вытесняет или блокирует оператора деселекции. Но здесь оператор селекции развивает не один, но именно два функционала подобного блокирования, - один, когда наращивает объем признаков до такого размера подобной коллекции, что условие подобного разнообразия всегда будет отличаться от условия разнообразия любой другой в чем-то совпадающей с ней коллекции признаков. И, соответственно, теперь уже случай совпадения содержания таких коллекций признаков здесь и позволит определение как случай деселекции. И еще одним функционалом подобного блокирования и следует понимать отсечение оператором селекции любых «посягательств» на перехват содержательной специфики используемых признаков для ее использования уже при задании признаков «иного знака». Соответственно использование содержательной специфики признаков для задания признаков иного знака и будет здесь определяться как деселекция.

Тогда какой же именно выигрыш или «эффект» будет следовать из отождествления чего-либо в качестве носителя специфической типологии, будь то некоторый тип или даже экземпляр? Верифицируя специфику типологической принадлежности, мы и обретаем возможность своего рода «гарантированной реализации» носителем такой типологии некоторой «функции замещения». Если в отношении «гаек стандартных типоразмеров» это достаточно просто, поскольку собственно объем требований или условий и задает там не столь уж и большой объем коллекции признаков, то при привлечении содействия сложного функционала, например, «услуг опытного адвоката», это все уже не так просто. Здесь вдогонку за селективностью характерной особенности по имени «опытный» и поспешает деселективность тех или иных неудач такого специалиста в отдельных частных случаях. То есть здесь само качество «опытный» часто исключает его задание, поскольку и размер определяющего его множества «опыт» непременно находится под угрозой быть опрокинутым в «недостаток опыта» каким-то «большим опытом», так и позитивный окрас элемента подобного «опыта» в качестве «удачного хода» с иной точки зрения может позволять и понимание неудачей. Напротив, для гайки практически ничто не выходит за рамки условий типоразмера, и ничто из стандартных применений не означает собой случая дисфункции. То есть гайка в любых ситуациях применения замещает собой другую гайку, а «опытный» адвокат не во всяком случае ведения дела и обнаруживает способность проявления себя как «опытного».

Все же еще одной существенной особенностью типологического плана идентичности следует понимать его в известном отношении «относительную» связь с реальностью. То есть это не как бы отсутствие или даже не условный характер связи с реальностью, но именно состояние связи с реальностью только в той мере, «в какой это необходимо». Или - в отношении типологической идентичности именно и возможно избрание того объема признаков или специфических особенностей, в отношении чего и возможно достижение состояния «опережения селекцией деселекции», и неважно, что уже некоторое расширение такого объема будет обращать это отношение в обратное. Предпочитаемый нами пример гаек и позволяет то толкование данного принципа, что фиксация особенностей каждой гайки вне установок технического стандарта и будет исключать признание этих изделий носителями того же объема признаков, но дело в том, что мы ограничиваем наше познание гаек не более чем объемом признаков, только и задаваемым техническим стандартом. И в пределах установок технического стандарта гайки и позволяют понимание «однотипными», хотя и не позволяют понимание однотипными с позиций более широких установок познания. То есть, практически, типологическая идентичность все же будет предполагать связь с реальностью, но уже не будет предполагать эту связь в том случае, если преследовать цель извлечения бесконечно большого объема признаков. Иначе - на бесконечно большом объеме признаков оператор деселекции всегда опережает оператора селекции, и опережение оператором селекции оператора деселекции возможно лишь на конечном объеме признаков.

Кроме того, следует понимать, что проблема «избрания требуемой величины объема признаков» имеет некоторое отношение и к проблеме фундирования критерия практики.

А теперь нам следует выполнить данное выше обещание и показать, каким же именно образом объем видов идентичности и способен следовать из собственно принципа типологической идентичности. Естественно думать, что мир в его наиболее общем выражении все равно допускает разделение и на некие типы, и естественно, что такими типами и следует понимать пребывание, чередование как вступление и выбывание, и удержание особенности при невозможности удержания всего. Тогда «идентичностью пребывания» естественно и следует понимать неподобие окружающему, собственно и предполагающее такую наиболее развитую форму, чем и следует определять физическую идентичность в ее качестве «идентичности самому себе», а идентичностью «чередования» - идентичность типологической достаточности. Тогда здесь остается пояснить лишь идентичность в части возможности «удержания особенности», что мы и попытаемся сделать уже в следующей части.

Огл. Идентичность на фоне ансамблевого маневра

В одном из наших рассуждений мы обратились к представлению примера «из жизни», в следующем - из области философского опыта, а теперь мы позволим себе прибегнуть к помощи «кладезя народной мудрости», напомнив один известный анекдот. Среди «научной общественности» бытует анекдот, как Леонард Эйлер будто бы проучил Дидро. Дело в том, что когда-то Екатерина II пригласила Дидро в Россию, а он приехал и начал рассказывать каждому встречному, что бога нет. Екатерине II это естественно не понравилась, и она попросила Эйлера, заведомо зная, что он верующий, выправить положение. Эйлер тогда вызвал Дидро на диспут и, зная, что тот не силен в математике, начал следующим утверждением:

- Если а квадрат минус б квадрат равно а минус б помноженное на а плюс б, то бог существует.

Дидро смутился, отказался от диспута и уехал из Петербурга.

Но поскольку уже нам не стоит расписываться в незнании элементарной алгебры, мы тогда условно «продолжим» данный диспут и попытаемся придумать условный ответ «за Дидро». Неужели из простой манипуляции математическими зависимостями способны следовать последствия буквально «космического масштаба»?

Нет, мы позволим себе прибегнуть к допущению, что существуют нечто ансамблевые структуры, причем неважно, физические или идеальные, естественно, включая сюда и математические многочлены, что обладают и спецификой сохранения за собой характера ансамбля при совершении над ними и некоторого маневра. С физическим миром здесь существенно проще, и если пренебречь всякими остаточными пленками или предположить, что речь идет об идеально несмачивающей жидкости, то и переливание некоторого объема жидкости из одной посуды в другую не сохраняя физического подобия тела такой жидкости, уже будет сохранять ее ансамблевое подобие в виде неизменности объема жидкости. Пусть жидкость и присутствует здесь в виде другого тела, но она же и присутствует здесь в виде того же ансамбля, носящего имя «объема жидкости».

Но, в таком случае, чем же именно и следует понимать ситуацию с нашим исходным примером «математического преобразования»? Как ни странно, уже выполненное нами рассуждение для физического примера снимает все вопросы и для данного случая. Если математическое выражение и позволяет реализацию посредством разных «фигур», что никак не приводит к изменению собственно вычисляемого результата, то эти различные фигуры и объединяет одно и то же условие «ансамблевого» признака в виде конечного численного результата вычислений. Что, собственно говоря, и имело место в случае жидкости.

Той единственной группой проблем, что и следует определять возможными в случае задания особого плана идентичности «на фоне ансамблевого маневра», и следует признать проблемы характера и специфики подобного маневра. То есть данный маневр и следует определять именно таким, чтобы он никоим образом и не обращался изменением в некотором отношении «экзистентности» подлежащего маневру. Если речь идет о физическом случае такой идентичности, то такой маневр не должен изменять плотностных или фактурных особенностей подвергаемых ему тел, им не следует расширяться или приобретать пустоты и т.п. Точно также и в случае чисел, они должны сохранять свой формат, не изменять принадлежности от принадлежности натуральным на принадлежность действительным или в обратном направлении.

В общем же идентичность «на фоне ансамблевого маневра» - это идентичность в способности удержания или унаследования признака, имеющая место в случае передачи или унаследования операторно выраженной формы подобного признака от одного носителя к другому. Насколько же подобная способность унаследования и позволяет обращение основанием, уже допускающим возможность выдвижения тезиса о телеологическом начале мира мы и предоставим возможность сформулировать Л. Эйлеру.

Огл. Праксиологическая идентичность

Мы позволим себе признание очевидным, что обыденная практика явно исходит из несколько иных установок, нежели непременно и тяготеющая к буквальной точности наука. И для практики предметы, несмотря даже на изменение их качества сохранности, все же продолжают выражать собой качество тех же предметов, чем они являлись и ранее. Предметы обихода явно позволяют наделение признаком некоторой степени износа, и при этом они сохраняют способность исполнения своей функции предметов обихода практически с той же эффективностью, что и в отсутствие износа. Но поскольку такая мера все же изначально и трактуется нами в качестве «грубой» меры, мы откажемся от ее толкования в качестве онтологически «полноценной», но привяжем такой «бытовой» план идентичности к одному из уже определенных нами «полновесных» планов идентичности.

Но какой же из определенных выше планов идентичности позволяет признание планом-источником для «праксиологического плана идентичности»? Это явно план физической идентичности, поскольку праксиологический план идентичности самым очевидным образом и ориентирован на статический формат репрезентации объекта или на специфику стационарности объема потенциала или «тела в роли потенциала» (запас воды).

Но тогда чем именно и следует понимать физическую идентичность, если и определять ее не с точки зрения «безусловно полного» объема признаков, но с точки зрения некоторого как бы «явно состоятельного» объема признаков? Такая физическая форма идентичности и переносит ее «центр притяжения» с наличия безусловно полного объема признаков на тот все еще достаточный объем признаков, что все еще позволяет исполнение некоторым объектом или ресурсом ожидаемой он него функции. Так, чуть затупившийся нож все пригоден для разрезания, а чуть подсевшая батарейка все еще достаточна для подачи питания на схему. Другими словами, «праксиологическая идентичность» - это не более чем идентичность функциональной достаточности, опрокинутая на носителя или средство поддержания функции.

Но тогда какие именно особенности способны отличать «праксиологический план идентичности», если и принимать во внимание одни лишь определяющие их установки. Хороший пример здесь - определение торта несвежим потребителями с разной степенью сытости. Иными словами, основным источником в известном отношении «дереализации» праксиологического плана идентичности и следует понимать различие в квалифицирующих признаках функциональной достаточности. Кто-то привыкает резать и тупым ножом, а кому-то - подавай лишь остро заточенный. Отсюда же следует и тот вывод, что «праксиологический план идентичности» явно неприемлем и с позиций научной достаточности. Именно поэтому и мы, указывая на возможность подобного плана идентичности, и предостерегаем от его задания уже в качестве онтологически состоятельного.

Хотя в некотором отношении «праксиологический план идентичности» и следует понимать аргументом в пользу многовариантности мира, о чем и утверждает известная максима «стакан настолько же наполовину пуст, насколько и наполовину полон». Во всяком случае, «праксиологический план идентичности» явно допускает использование при построении аттрактора, когда нечто уже определяется как функционально совершенно непригодное или полностью исчерпавшее изначальный потенциал.

Огл. Заключение

Так в чем же следует понимать полезность изложенной выше модели планов идентичности? Разве только в облегчении участи Дидро, теперь явно обладающим и неким, положим, достаточно «сильным» аргументом? Конечно, мы именно и намерены обосновать здесь некое когнитивное значение предложенной нами модели. А такое значение и следует видеть в том, что некоторое отождествление не имеет смысла вне соотнесения с определенной схемой или «линией» задания условия тождественности. Например, науку «математика» явно и следует определять направлением познания, оперирующим лишь типологическим планом идентичности или планом идентичности на фоне ансамблевого маневра в странном сочетании с праксеологическим планом идентичности, когда речь заходит о приблизительных вычислениях. Ту же биологию явно следует понимать странным образом тяготеющей к типологическому и праксеологическому плану идентичности, явно вне всякой возможности, что и обнаруживает существующее положение, использования физического плана идентичности. А, напротив, наука «история» странным образом и упирает на некоторую, быть может, и недостаточно полноценную, но именно в известном отношении «физическую» идентичность. То есть наше знание модели «планов идентичности» и открывает нам возможности оценки достижений познания с точки зрения такой квалифицирующей специфики, чем и следует понимать условия и специфику отношения соответствия.

11.2016 г.

Литература

1. Смит Б., Брогаард Б., «Единая теория истинности и соотносимости», 2003
2. Биттнер Т., Смит Б., «Единая теория гранулированности, нечеткости и приближения», 1956
3. Шухов, А., «Невыводимость отношения эквивалентности», 2006
4. Шухов, А., «Способность физической сохранности», 2010
5. Дискуссия в философском сообществе о проблеме «феномена», 2013

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru