Общая онтология

Эссе раздела


Отношение - элементарная связующая субстанция картины мира


 

Существенный смысл Ареопагитова «тварного»


 

Общая теория анализа объектов


 

Общая теория онтологических констуитивов


 

На основании сущностей, случайностей и универсалий. В защиту констуитивной онтологии


 

Философская теория базисной структуры «тип - экземпляр»


 

Математика или общая теория структур?


 

Причинность


 

Архитектура и архитектоника причинно-следственной связи


 

Типология отношения «условие - обретение»


 

Неизбежность сингулярного начала реверсирующей редукцию дедукции


 

Функция и пропорция


 

Установление природы случайного посредством анализа конкретных «ситуаций проницаемости»


 

Формализация как репрезентация действительного на предельно рафинированном «уровне формального»


 

Бытиё - не погонщик


 

Закон и уподобляемый ему норматив


 

Три плана идентичности


 

Эскалация запроса идентичности


 

Мир как асимметрия и расстановка


 

Возможность и необходимость


 

Понятийный хаос и иллюзия метафизического скачка


 

Философия использования


 

Философская теория момента выделения особенного


 

Проблема субстратной тотальности


 

Формализация как репрезентация действительного на
предельно рафинированном «уровне формального»

Шухов А.

Содержание

Философская интерпретация действительности заслуживает отождествления и такой яркой характеристикой, чем и следует понимать имя «метод феноменального представления». В противовес философии, естествознание странным образом склонно к такой форме представления действительности как вычислительная модель, инструмент представления, отображающий не явления, но раскрывающий такие отображающие явления показатели как параметрические характеристики, подобные массе или плотности. Казалось бы, напрасно искать хотя бы какой-либо сложности в разотождествлении двух данных форм моделирования - «базисным примитивом» одной из них и следует понимать репрезентирующее множественность феноменальное представление, основанием альтернативной схемы - тяготеющее к монопризнаковому виду параметрическое представление, но на деле чистоту подобного несродства явно искажает картина неких перекрестных связей. Подобную проблему и следует видеть в понимании естествознанием предмета «параметра» отнюдь не объектом контроля по признаку количества (или «объема») отождествляемых с ним «порядков проективного отношения» - количество таких порядков может достигать любого значения, от одного до множества большой мощности (своего рода «относительно несложный» пример подобного сложного параметра - ускорение). Далее, предмет определяемой подобной спецификой проблемы следует видеть еще и не в собственно сложности разотождествления феномена и параметрической характеристики, но и в присущей параметру способности, в том числе, обращаться и показателем с переменным количеством линий параметризации. В частности, образцами подобных параметров и следует видеть такие характеристики, как зависящее не только от напряжения и тока, но и от температуры напряжение отсечки транзистора, или показатель ламинарности потока (перепад давления), в расчетах которого как допустимо, так и не допустимо пренебрежение длиной трубы и т.п. В зависимости от условий, от требований точности расчета, от характера задачи, от принятия во внимания или пренебрежения переходными процессами, наука и задает параметрические характеристики не неким недвусмысленно «обязательным», но существенным именно в данной ситуации и не обязательно постоянным на протяжении непосредственно рассматриваемой ситуации количеством «линий» или объемом условий параметризации.

Тогда и задачей настоящего исследования мы и определим задачу выделения объема требований к структуре некоторой, не обязательно научной модели, соблюдение которых и позволяет понимание подобной модели наделенной статусом «формальной». Или, иначе, мы намерены предложить нашу оценку такого любопытного предмета как возможность построения схемы, наделенной такой характерной особенностью, как постоянное число «линий» или аспектов параметризации.

Огл. Начала, позволяющие состояться формализации

Приблизительно очертив контур искомого нами решения, мы и позволим себе обращение к собственно предмету настоящего исследования. И тогда обязательной составляющей своего рода «материи» подобного предмета мы и позволим себе определить оценку присущих функции формализации истоков и систематических оснований.

Отличающая нас интуиция явно подводит нас к мысли об использовании имени «формализация» для отождествления некоторой условности, непременно допускающей отождествление в качестве «нечто большего, нежели форма», а именно той, с чем может быть связана возможность отождествления всех (либо - характеристически значимых) процедурных специфик некоего изменения именно в качестве выражающих «изменение формы». К примеру, именно подобного рода отождествлением и следует видеть представление определенной формации действительности «эластичное тело» именно в качестве ограниченной в комплексе отличающих ее свойств характеристиками исключительно идеальных растяжимости и сжимаемости. С позиций собственно и руководящего настоящими размышлениями присущего нам интуитивного понимания непосредственно подобную «замкнутую» идентификацию и следует определять выражающей специфику формализации.

Но какую же именно спекулятивную «фигуру» и следует понимать отождествляющей собой нечто истоки или основания, именно и определяющие возможность наложения «замкнутой» идентификации? Подобной «фигурой» и следует понимать нормативную характеристику «форма», именно и определяя данную характеристику нечто «универсальным порядковым» условием бытования некоторой данности, как данность именно и соответствующей нечто произвольной комбинации или комплексу специфик. Именно таким и следует видеть любой возможный порядок вовлечения некоторой условности (предмета, признака) в состояние нечто налагаемой на нее «двузначной» определимости, в том отношении, что непременно «жесткой и нераспространенной». Образцом подобного рода квалификаций, где непосредственно «форме» и отводится функция в некотором отношении порядкового начала, и следует понимать характеристики, выражаемые посредством таких широко известных речевых оборотов, чем и следует понимать выражения «в форме отбытия наказания в колонии общего режима», «в форме обмена нотами», «в форме свободного заселения».

Показанная нами в качестве примера скромная коллекция подобных квалификаций явно позволяет дополнение и рядом других присутствующих в разговорной речи примеров употребления предиката «в форме (А)», например, (нечто) в форме ... -

- ... препарата в ампулах
- ... баллады
- ... распространения листовок (пропаганда)
- ... раскладывания пасьянса (отдых)
- ... бездокументарного выпуска (эмиссия ценных бумаг)
- ... этюда (или - симфонии и т.п.)...

Рассмотрение показанных нами примеров именно и позволяет оценку, определяющую маркер «форма» непременно средством задания условности, что и позволяет отображение посредством тех речевых конструкций, в которых собственно порядок определяющих некоторую сущность признаков подразумевает изменение идентичности их воплощения, но не изменение идентичности их обретения. Если, положим, «ручная работа» и «фабричная выделка» позволяют достижение одинакового результата, то налагаемые на некоторое изделие специфики «ручная работа» и «фабричная выделка» и следует понимать не позволяющими вторжение в его обретение, но указывающими на определенную специфику его воплощения. Причем если в отношении определенной условности некоторая имеющаяся практика и будет отсылать непременно к единственной форме воплощения, допуская, например, исключительно «разлив в ампулы», то объективно подобная специфика как бы «по умолчанию» будет предполагать неизбежное многообразие форм - и выпуск во флаконах и в виде порошка. Но лучшими образными иллюстрациями различия обретения и воплощения следует понимать известную детскую игрушку мозаика или лотерейный барабан.

В таком случае именно для научной модели подобный маркер «формы» и следует понимать присутствием в некоторой структуре реальности нечто условия, не вносящего собственно специфики исполнителя, то есть - равнозначности исполнения некоторого прибора и в виде устройства со стрелочной и цифровой индикацией, эквивалентности количества энергии, сохраненной как механическим, так и химическим способом. Тогда именно для собственно научной модели ее обращение к выделению «не более чем формы» и будет позволять придание образуемым ею схемам характера своего рода «анонимности», использования исключительно характеристики востребованного в некотором казусе количества энергии, но - не дополнения такого показателя конкретизирующим уточнением в виде характеристики «структуры аккумуляции» энергии. В нашем понимании, всякий подобного рода используемый в научном познании «формалистический» показатель и следует понимать допускающим некоторое разнообразие вариантов предметного воплощения.

Другое дело, что непосредственно схему, собственно и выделяющую в моделировании особый отдел «синтеза формы» и следует понимать продуктом реализации специфической модели, именно и определяющей предмет комплекса условий обретения нечто, «принимающего форму». Тогда некоторая «линия» или специфика сложного явления обретения нечто и будет позволять определение наделенной тем качеством достаточности, что собственно результат ее приложения и будет обращаться возможностью указания объема определяющих обретение условий, когда всё находящееся вне подобных пределов и позволит понимание в качестве именно «внешней» специфики предметного воплощения. Отсюда и всякую «характеристику формы» и следует понимать тождественной специфике, ограничивающей собственно «условия формы» исполнением функции отсечения такого не вторгающегося в порядок обретения определенной условности нечто, что и следует понимать в некотором отношении «скрытым» в подобном обретении порядком перестановок.

Предложенную нами характеристику и следует видеть основанием для вывода, что если порядок протекания действия не порождает внутри себя сложности порядка запроса обеспечивающих влияний, то тогда он и создает возможность статусного разделения определяющих подобное действие начал на значимые для совершения действия и лишь задающие действию специфику условной «видимости» своего рода обрамление. Если в отношении некоей условности имеет место введение не нарушающего важный функционал востребования, чем, например, и обращается краткий пересказ некоего утилитарного сообщения, лишь устраняющего длинноты оригинала, то именно здесь различие в «литературной форме» и будет выступать в качестве различия формы.

Огл. Прагматические основания познавательного моделирования формализации

Вслед за определением основной специфики формализации или порядка задания формы мы позволим себе рассмотрение и предмета того привычного понимания формализации, чем и следует понимать истолкование предмета формализации не в качестве релятивной, но уже в качестве абсолютной характеристики. Подобного рода идея «как таковой формализации» и обращается предположением определенных порядков организации, что мотивируют интуицию носителей познания непременно на попытку отождествления нечто уже вынесенного вне всяких специфик приложения подобных порядков отождествления некоторой условности почему-то в качестве именно нечто «формального» или же «формализованного». Тогда что же именно и следует понимать причиной склонности устоявшейся практики познания к рассмотрению условия формализации именно в качестве условности определенной «жесткой» организации? Если в определении подобной причины и обратиться к поддержке отличающей нас интуиции, то она и укажет такой источник подобного понимания, как прагматическая установка.

Если всякое «жесткое» понимание формализации непременно и следует определять вытекающим из некоторой прагматической установки, то в подобном отношении формализацию и следует (ошибочно) квалифицировать как определителя такого нечто, что в смысле отличающей его структурной сложности позволяет понимание индифферентным к вовлекающему такое нечто событийному окружению. А именно, абсолютное понимание формализации и обращает ее нечто тождественным субъекту некоторой схемы, что и предполагает действие принципа «запуск есть всё», и потому формализация и позволяет представление в качестве некоторой специфики, полностью индифферентной к сопровождающему окружению и задаваемой этим окружением каузальности. Именно этим формализация и обнаружит, но исключительно в смысле метафоры, уподобление тому безразличному внешнему шуму состоянию крепкого сна, когда внешний шум утрачивает возможность всякого действия на сон.

Однако помимо индифферентности к окружению любопытной следует понимать и ту порождаемую подобной спецификой особенность формализации, когда нечто «безупречная» функция, скажем, тот же «непромокаемый сапог» будет позволять ее истолкование именно как нечто «формальное начало». Казалось бы, задаваемое подобным решением устранение неизбежной для физических реальностей ситуативности в тех обстоятельствах, где такое устранение явно проблематично, следует понимать непременно парадоксальным, но здесь явно не следует спешить. «Безупречная» функция в условных «стандартных» обстоятельствах именно и позволяет обращение нечто понимаемым «само собой проявляющимся», то есть, фактически, реализующим идеальное условие. И здесь исключительно переход от частной модели «резиновый сапог» к более точной и обстоятельной «плоский слой резиновой массы» (или - резиновая стенка сапога) и обеспечит задание в качестве субъекта такой модели уже непосредственно данного слоя, что и позволит проведение комплекса тестов. В том числе, возможно, и тестов, позволяющих формирование особых условий, когда влага позволит ее наделение возможностью преодоления такого слоя. Если же некоторое представление не будет исходить из вероятности подобного изощренного тестирования, то и специфика рассматриваемой нами непромокаемости, принадлежа в качестве экземпляра классу инертной фазы, не будет располагать статусом, определяемым из конкретной ситуативности, что и позволит ее отождествление в качестве как бы «идеального порядка вообще».

Огл. Формализация в качестве аналитической установки

Некоторые представленные в предшествующем рассуждении моменты и позволяют нам допущение, что собственно «формализацию» и следует понимать условностью, задающей для некоторой структуры именно такой порядок репрезентации, когда данная структура и позволяет рассмотрение отбрасывающей все внешние, не определяемые самой данной природой налагающиеся специфики. Например, присутствие в некоем рассуждении предмета «геометрическая сфера» в данном смысле именно и обращается установкой на отказ от обсуждения особенностей предмета «реальная поверхность шарообразного физического тела», в отношении чего некие отличающие подобную поверхность реалии и позволяют внесение в данную модель неких «параллельных» специфик.

В силу этого и собственно формализация будет позволять понимание именно тем способом задания условий репрезентации, когда некая комбинация признаков выделяется на положении предельно устойчивой в сравнении с любыми иными конкурирующими комбинациями признаков. В отношении собственно некоторой возможности «воспроизводства результата из неких начальных посылок» собственно формализованную структуру и следует видеть своего рода предельно лояльным условием сходимости подобного воспроизводства.

В силу этого и наличие в некотором анализируемом предмете некоторого внешнего содержания, вмешивающегося в изначально заданный порядок некоторой тенденции, и будет означать наличие некоторых условий нелояльности по отношению течения некоторого процесса. Отсюда и собственно задача «констатации формализации» позволит ее определение именно в качестве задачи выделения условий либо полностью лояльного, либо же близкого полной лояльности порядка воспроизводства некоторых тенденции или процесса. В таком случае и свойство «формализованная» будет позволять его приложение исключительно к той модели, для которой всякое присутствующее условие будет обеспечивать данным тенденции или же процессу исключительно их самодостаточное прохождение. Или, иначе, специфика «формализованности» будет отличать именно то протекание неких тенденции или процесса, что именно и будет обращаться ограничением условий подобной трансформации исключительно выделением пула нечто начальных условий. Тогда и любой казус, именно и предусматривающий в своем развитии выход за «пределы пула начальных условий» и будет позволять понимание исключающим задание ему любой вероятно формалистической конституции. То есть, в общем случае, формализация - это именно фиксация состояния принципиально неслучайного порядка развития казуса.

Огл. Символический способ выражения условия формализации в науке

Непосредственно наука и позволяет понимание особой средой синтеза формально-символических структур, причем обретающей себя в подобном качестве не в силу тяготения ученых к употреблению сокращенных обозначений, но в силу способности подобных структур позволять достижение состояния «предельной формальности». Причем в собственно формально-символических структурах наука ценит не условную в некотором отношении «завершенность» или «финальность», но совершенно иное качество - специфическую обеспечиваемую ими функциональность. Основу же последней, в свою очередь, обеспечивает такая любопытная возможность, как своего рода способность придания определенному пониманию качества «полноты отождествления». Или, если позволить себе некоторое смещение акцентов, и прибегнуть к построению альтернативной концепции той же способности, то для науки формально-символические структуры драгоценны отличающим их качеством формирования понятий, завершенность которых либо строго коррелирует с выделяемым некоторым экспериментом результатам, либо - соответствует характеристикам употребляемой с целями идентификации меры.

В силу этого и как таковую науку, если подойти к ней с меркой построителя специфических методов интерпретации, и следует понимать ценителем вовсе не полноты идентичности, но именно способности достижения в символизме «чистоты» его сопряжения с денотатом. Оперируя своей формализованной символикой, наука и совершает выбор отнюдь не в пользу возможности исследования «предмета полностью», но - именно в пользу достаточно основательного осознания проблематики некоторого данного причинного или предметного условия, а не ее же вместе с некоторой другой сопутствующей спецификой.

Хорошим иллюстрирующим наше рассуждение примером и следует понимать когнитивную историю понятия «ген». Принцип гена именно в ситуации понимания наследственности, по существу, именно порядком своего рода «логического» воспроизводства характеристик фенотипа посредством генокода, представлял собой для именно данного объема опыта нечто образец «чистого» символа. Далее, когда наука смогла установить определенную неоднозначность воздействия генокода на синтез белка, символизм «ген» благодаря этому фактически и утратил для науки чистоту значимости, и поэтому как бы потерял и ранее отличавшую его символическую ценность. Нас же в настоящем анализе предмета формализации никоим образом не интересует ситуация использования определенных символов определенным порождающим их знанием, но нам именно и значим аспект, что всякий «символ» каким-то образом характеризуется и в отношении специфики «чистоты» символизма. Утрачивающий чистоту символ потому и утрачивает ценность «как символ», что уже не придает формалистичности фиксируемой им специфике.

Огл. Допараметрический уровень - уровень контура или уровень комплекса?

Если следовать предложенному нами пониманию, то тогда что именно и следует определять как более существенное по отношению познания определенного объекта: знание «объекта как объекта» или знание условий, предпосылающих все возможные казусы предстоящих объекту событий его существования? Что именно и следует понимать собственно «предметом исследования» - или полноту отличающего данный объект состава, или - некоторую актуализирующую определенные элементы состава объекта среду влияния? Что именно и следует определять в качестве той же «добротной основы» некоторой выстраиваемой формализации: или систему «порядков наличия» или - систему «порядков вовлечения»?

На наш взгляд, для формализации куда более значимо не «четкое выделение объекта», но четкое выделение вовлекаемого в некоторый казус комплекса обстоятельств, полнота определения специфик, что собственно и ограничивают реализацию казуса некоторыми «внутренними» инверсиями без изменения круга или «спектра» самих вовлеченных обстоятельств. В частности, что можно видеть на примере простейшего механического события, того же элементарного соударения шаров, рассмотрение данного явления и будет исходить как из изначального выделения круга обстоятельств, во что и входят обладающие импульсами шары, так и из возможности сохранения объема того «основного» круга обстоятельств, что, собственно, и обеспечивает контакт шаров. В силу действия подобного «принципа построения» и выделяемое благодаря построению подобной схемы событие изменения и будет представлено обращенным не на комплекс таких «основных» обстоятельств, но лишь на характеристики импульсов. Если тогда некая модель и будет представлять собой модель наличия нечто «приданного» некоторым носителям механического движения, и исключать ее нагружение внешним обременением в виде вводящих «силы сопротивления среды» дополнений и т.п., то именно в рамках стандарта подобного рода модели ее и следует понимать образцом формализованной схемы.

Однако уже любое возможное расширение подобной модели принятием во внимание и сил сопротивления среды, вносящее, казалось бы, в уже «устоявшуюся» модель новый комплекс обстоятельств будет создавать и нечто новую «формулу» круга обстоятельств. И тогда согласие с подобным расширением и обращается условием, обязывающим к дополнению обстоятельств модели включением в их число и специфик, что характеризуют собственно способность сопротивления среды теперь уже в качестве «вступающей в игру» характеристики. Следовательно, дело не в том, какой именно масштаб обстоятельств способен определять некий казус как вмещающий некую условность, характеризуемую признаком «формализованной», но в том, открыта ли для подобного казуса возможность состояться в условиях некоего «неизменно полного» объема обстоятельств. Если же некоторый объем обстоятельств в отношении некоторого казуса и позволяет признание недостаточным для запуска подобного казуса, то в отношении данного объема условий подобный казус и следует понимать развивающимся в силу наличия целого ряда производных комплексов обстоятельств. Иными словами, существенным и следует понимать достижение представления, в какой мере некоторый объем условий и представляет собой стартовый объем условий реализации некоторого казуса. В таком случае для формалистического типа порождения казуса собственно запуск казуса будет означать реализацию казуса, когда для своего рода «свободного» порядка воспроизводства казуса будет существовать такая любопытная неопределенность, как определение в качестве события «испечения пирога» и случая испечения подгоревшего пирога.

Однако и предложенную нами оценку не следует понимать таким образом, что в отношении собственно казуса непосредственно и обеспечивающий его порождение объем обстоятельств непременно и следует понимать своего рода «внутренней сценой». Здесь некоторое углубление в картину собственно воспроизводства казуса, и, одновременно, и в картину порождающих казус причин и будет предполагать и открытие такой, вроде бы, уже непременно «внутренней» сцены вовне. В таком случае и не остается ничего иного, кроме замены представления что, вроде бы, и знало непременно формальные «гены» на представление о куда более адаптивном «механизме репликации».

Огл. Какой контур и следует определять «контуром внутренней инверсии»?

Теперь мы предпримем попытку рассмотрения предмета, представляющего собой развитие тезиса о невозможности всесилия познания, или тезиса о не всегда вознаграждающей познание удаче в виде возможности однозначной интерпретации познаваемого предмета. Чтобы не обращаться к неким сложным современным примерам, вспомним о том, как именно постепенно и развивалось научное понимание природы электричества, исходившее из различных восходивших к традиционной механике представлений о вещественных формах материи. То есть познание, как мы его понимаем, не обязательно наделено возможностью четкого выделения присутствующего в природе объекта, определения предмета исследования, иными словами понимания, что именно и представляет собой нечто избранный предметом опыта «препарат». В таком случае, какие именно ограничения, предопределяемые подобного рода спецификой познания, и будут предполагать наложение на непосредственно функцию формализации?

Суммируя наше предшествующее рассуждение, мы и позволим себе следование принципу, что для формализации существенно не «четкое выделение объекта», но четкое выделение вовлеченного в конкретный казус комплекса обстоятельств, определение такого круга обстоятельств, что именно и позволяет реализацию некоторого рода «внутренних» инверсий без изменения собственно комплекса вовлеченных обстоятельств. В упоминаемом выше случае соударения двух шаров мы и наблюдаем не картину изменения содержания, но всего лишь картину видоизменения наполнения, если, конечно, не прибегаем к нагружению подобной модели спецификой открытости к уже дополняющим данную схему «новым» обстоятельствам.

При этом если мы прибегаем к расширению нашей схемы, включая в нее и некоторые дополнения, пополняющие изначально определенный комплекс обстоятельств, например, дополняя в картину соударения шаров условием сопротивления среды, то этим, фактически, предопределяем и замену «формулы» используемой нами формализации. И если объем такого дополнения предполагает как количественное ограничение, так и невозможность внесения перекрестных влияний, то подобные обстоятельства и следует понимать вполне позволяющими замещение одной «формулы» формализации на другую «формулу».

Отсюда и собственно формализацию следует видеть нечто «контуром инверсий», что на положении собственно «возможности инверсии» в пределах определенной схемы и предполагают именно «внутренний» порядок задания, то есть подчинение или привязку к специфике изначально определяемого объема условий. Хотя здесь и следует понимать, что собственно условие подобной «изначальности» и будет предполагать внесение в него и неких привходящих условий на положении «изначально заданных как предвидимым образом привходящее».

Но если результатом развития познания, а, по существу, совершенствования представлений об объеме учитываемых условий и оказывается осознание специфики, вынуждающей к пересмотру посылок или даже «развитых форм» осознания, что и представляли собой основания для задания формалистических зависимостей, то здесь и проявляется необходимость в задании иных «замкнутых на себя» контуров инверсии. Если ни Ньютонова механика, ни формальная генетика уже не позволяют понимание в качестве моделей, непосредственно и описывающих формалистические конкреции, то здесь уже явно требуется построение других удовлетворяющих подобным запросам моделей.

В дополнение к этому мы также позволим себе отметить, что пример выхода за рамки формалистично заданных условий способна представлять собой и известная в компьютерной области ситуация «переполнения буфера» процессора, в силу чего процессор утрачивает способность предсказуемой реакции на командные последовательности, однако мы не будем спешить с подобного рода оценкой.

Огл. Корректная методика образования среды внутренней инверсии

Науку не просто следует понимать «проявляющей склонность», но и, фактически, испытывающей явную потребность в применении формализованных, а не каких-либо иных, своего рода «свободных» моделей. Если именно в этом и следует понимать непосредственно «существо» науки, то мыслимы ли те хотя бы и не более чем общие рекомендации, что могли бы помочь науке в построении такого рода моделей?

Тогда рассмотрение предмета возможности подобных рекомендаций и следует начать оценкой, собственно и определяющей возможность построения формальной модели равнозначной возможности корректного замыкания «среды совершения преобразования». Собственно же возможность «корректного» замыкания среды «внутренней инверсии» и следует понимать непременно определяемой, мы здесь позволим себе заимствование некоторого биологического понятия, наличием «правильного» метода «фенотипического» анализа - то есть развернутого определения отличающего некоторый данный порядок объема многообразия. Условием же «объема многообразия», фактически и следует видеть условие придания многоцелевой функциональности, когда, например, в некотором случае необходимо наличие не просто инструмента, но точного инструмента, к тому же, приспособленного для неквалифицированного обращения. Тогда именно характеристику «многоцелевой функциональности» и следует понимать тем основанием, что и позволяет определение комплекса требований к той модели, чьим конечным предназначением и следует понимать обустройство некоторой «среды внутренней инверсии».

Отсюда же и собственно среда внутренней инверсии будет позволять признание некоей проекцией того определенного многообразия, что именно и позволяет отождествление посредством представления о нечто начальности, как бы «условно независимой от стороннего обряжения». Непосредственно же выделение некоторой изолированной агрегации тогда и следует определять как нечто «порядковое начало» образования среды внутренней инверсии.

Огл. Формализация и когнитивный феномен «символической красоты»

Столь любезные философии феноменальные представления и следует понимать ассоциациями, выражающими собой картину ситуативно-значащих условий определенной действительности. Однако собственно подобные представления, сливаясь в некоторую «массу» (общность) и задавая собой определенную конкрецию, и обращаются в этом представляющими не множество обособленных условностей, но именно представляющими собой нечто казус совмещения, порядок отношений, где доминантой, довлеющим над всяким особенным и следует понимать упорядочение, налагаемое именно на конкрецию в целом. В случае же их вхождения в конкрецию обособленные условности в некотором отношении утрачивают самодостаточность, но формируют посредством распространяющейся на них контингентной нормализации нечто картину, выходящую за пределы простой феноменологической явности. Именно подобная метафеноменальная структура и позволяет понимание своего рода «символизмом символического», то есть такого рода представительством, что именно и позволяет представление действительного посредством упорядочивающего его вовлечения, но, теперь, никак не его собственной феноменальной обособленности. Соотнося подобную возможность с определенным ранее нами принципом «среды внутренней инверсии», мы и позволим себе допустить, что «символизм символического» и следует рассматривать в качестве в некотором отношении «знака» подобного рода сред.

В таком случае человек, когда им овладевает своего рода «эстетическое чувство» выделения нечто «предельно символичного», на деле и обращается построителем формалистической конструкции. Тогда именно подобная характерная человеку способность и будет позволять отождествление в качестве удачного предмета приложения предложенной нами здесь концепции выделения формалистических конкреций, в данном случае именно конкреции в определенном отношении «идеальности символизма». Так, в частности, идеи всевозможных предельных равномерностей, предельных четкостей, предельных конфигураций и следует понимать идеями тех образований, что и заключают собой оптимальность некоего фактически «самообращающегося» начала. И именно подобную самообращенность эстетического идеала и следует понимать средством репрезентации в известном отношении «природной специфики» формализма.

«Эстетизм» некоего идеального во многом и позволяет его признание своего рода продуктом «вкусового» начала. Но та же самая «вкусовая» специфика равно же позволяет и обращение истоком конкретной «фигуры» формализации, находящей воплощение либо посредством «простого» символического отношения, либо отношения, что хотя и задано посредством построения сложных связей, но, тем не менее, обнаруживает ту символическую чистоту, чье раскрытие и обеспечивает нечто именно «простой» случай. Если же справедливость подобного принципа будет допускать какую-либо возможность нарушения, то уже будет иметь место лишь включающая такого рода «символы» не «вполне формальная» комбинация и т.п. В любом случае возможность достоверного сведения неких связей мира к форме «символически чистого» начала и представляет собой именно выделение из мира некоей «возможности формалистической конкреции».

Огл. Заключение

Определенным результатом настоящего анализа и следует понимать осознание того обстоятельства, что формализация именно и обращается неким нашим осознанием действительности, причем именно отражающим вполне определенную специфику собственно действительности. Действительность, под которой мы и понимаем действительность физического мира, и раскрывает себя в качестве системы событий произвольной конфигурации, событий, как открытых для дополнения любым значимым для событий условием, так и событий, допускающих выведение некоторого содержания из своего комплекса условий. И тогда именно та ограниченная конфигурация, в отношении которой система участвующих начал и обнаруживает неизменность при любом изменении присущей такому контуру его внутренней упорядоченности, и будет позволять ее отождествление в качестве действительно «формалистической». Подобная система именно потому и располагает спецификой «формальной», что ее непременной составляющей и следует понимать такую способность, как безусловное предопределение условием среза характерного этой системе «начального состояния».

04.2011 - 12.2015 г.

04.2011 - 12.2015 г.

Литература

1. Гриффитс, П. Э., Штотц, Карола, Гены в постгеномную эру, 2007
2. Шухов, А., Идентичность свойства "формальности" и логическая невозможность "формальной теории", 2009

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru