Общая онтология

Эссе раздела


Отношение - элементарная связующая субстанция картины мира


 

Существенный смысл Ареопагитова «тварного»


 

Общая теория анализа объектов


 

Общая теория онтологических констуитивов


 

На основании сущностей, случайностей и универсалий. В защиту констуитивной онтологии


 

Философская теория базисной структуры «тип - экземпляр»


 

Математика или общая теория структур?


 

Причинность


 

Архитектура и архитектоника причинно-следственной связи


 

Типология отношения «условие - обретение»


 

Неизбежность сингулярного начала реверсирующей редукцию дедукции


 

Функция и пропорция


 

Установление природы случайного посредством анализа конкретных «ситуаций проницаемости»


 

Формализация как репрезентация действительного на предельно рафинированном «уровне формального»


 

Бытиё - не погонщик


 

Закон и уподобляемый ему норматив


 

Три плана идентичности


 

Эскалация запроса идентичности


 

Мир как асимметрия и расстановка


 

Возможность и необходимость


 

Понятийный хаос и иллюзия метафизического скачка


 

Философия использования


 

Философская теория момента выделения особенного


 

Проблема субстратной тотальности


 

Закон и уподобляемый ему норматив

Шухов А.

Содержание

Одним из принадлежащих занятию наукой видов деятельности и следует понимать построение классификаций, отображающих богатство эмпирического содержания изучаемого наукой предмета, а также принятие правил, обозначаемых общем именем научных законов. Задачей настоящего исследования мы и понимаем придание данной категории форм познания некоторой более изощренной структуры, предполагающей выделение в составе корпуса научных «законов» одновременно и собственно законов, и уподобляемых законам вычислительных методов получения численных значений характеристик. Такого рода вычислительные методы мы и обозначим здесь под именем порядков, определяющих вычисляемое соотношение или нормативных порядков.

В нашем понимании постановку проблемы настоящего анализа и оправдывает необходимость в более осмысленном отношении к употребляемым в научном познании практикам определения квалификационных статусов устанавливаемых там принципов. Но сколько бы не разнились статусы подобных принципов, важно понимать, что как устанавливаемый наукой закон, так и обозначаемые нами именем «норматив» принципы означают собой установление того обязательного порядка, что и позволяет отождествление в качестве «задающего закономерность». Но здесь некий даже ограниченно интуитивный анализ специфики множества различных употребляемых наукой принципов явно и позволяет оценку, определяющую далеко не одинаковое качество в некотором отношении «сервиса», собственно и предлагаемого познанию подобными принципами. Проблемой следует понимать и несомненное различие в способности «закона» и «нормативного порядка» располагать тем функциональным предназначением, в силу чего с точки зрения характерного им семантического качества они и будут позволять определение как бы «несколько разными» формами семантической ассоциации. Подобного рода различение практически никогда не предлагалось в философии, и нам сложно не просто предложить читателю некоторые ссылки, но и элементарно сопоставить с этим нашим представлением ту или иную философскую или практическую концепцию, и мы вынуждены открыть наше рассмотрение именно своего рода «наивным анализом».

Тогда мы и позволим себе начать с анализа принципа, определяющего собой в некотором отношении формат «физического заключения». В этом нам и поможет ряд замечаний, высказанных О.Д. Хвольсоном в I главе первого томаа его фундаментального учебного пособия «Курс физики», где автор весьма известного в прошлом учебника и излагает некоторые оценки собственно возможности физической интерпретации.

Огл. Специфика физического результата как некоего особенного формата

О.Д. Хвольсон предлагает следующий принцип построения физических законов, фактически наделяющей физику статусом эмпирической науки. Если во главу угла поставить в некотором смысле «потребности практики познания», то подобного рода представлению сложно отказать в правомерности, однако с принципиальных позиций сложно и вполне разделять подобного рода понимание, фактически и квалифицирующее физику безнадежно эмпирически ограниченным методом познания. Как бы то ни было, но и «прежде всего» эмпирическую физику следует видеть предполагающей и предложение некоторых оснований, которые и следует определять своего рода «законами», устанавливающими те связи ассоциации, что далее и позволяют образование важнейших оснований для определения и фундаментальных онтологических представлений. Однако собственно рассмотрение нами подобного предмета мы позволим себе начать приведением здесь предложенной О.Д. Хвольсоном формулировки принципа «существа физического закона»:

Непосредственным результатом опыта и наблюдения являются таким образом два ряда чисел, которые суть не что иное, как числовые значения этих двух физических величин, зависящие, как мы видим, от выбора единиц меры. Числа двух рядов, понятно, сопряжены, т. е. каждому числу a одного ряда соответствует одно число другого. Искомый закон выражается тем, что все числа a могут быть получены из чисел b путем одной и той же арифметической манипуляции, произведенной над этими числами, т.е. подстановкой их в одно и то же алгебраическое выражение, содержащее букву b. Символически можно это выразить равенством a = f(b), т. е. а есть некоторая функция от b.

Казалось бы, подобное понимание и следует определять явно безальтернативным: любые возможные результаты физического познания и находят выражение в виде вычислительно определяемых соотношений или выражаются посредством задающих подобные соотношения пропорций некоего «глубинного» характера. Однако хотя бы то обстоятельство, что непосредственно и вовлеченные в построение подобных пропорций условности в весьма значительном числе случаев и представляют собой сущности далеко не феноменального плана, и заставляет задуматься о некотором расширении подобного понимания. Средствами такого расширения и следует понимать некоторые принципиально значимые физические абстракции - материальную точку, идеальный газ, абсолютные качества, линейность оптических явлений и т.п. используемые физикой условности. Как бы то ни было, но практикуемую физическим познанием дефеноменализацию картины действительности и следует относить к ряду не более чем второстепенных свидетельств существования некоторых уже не вычислительных по своей природе принципов. Хотя, конечно же, представленную многочисленными идеализациями практику своего рода «конструктивного» устранения феноменальной неусредненности физического содержания и следует понимать непременным свидетельством наличия в физическом познании решений и далеко не «вычислительного свойства». Исходя из этого и некоторую более совершенную аргументацию, указывающую на очевидную не сводимость физики к вычислительным представлениям, и следует формулировать, основываясь уже на совершенно иных посылках.

Тогда и существом проблемы «сложности физики, выходящей за рамки вычислительных представлений» следует понимать связанную с условием ограниченности вычислительного представления замкнутость физического познания на фиксации фигуры конкретного отношения, или его ограниченности только определением выражения математической пропорции. Более того, собственно способность некоторых двух условностей состоять в смысле действительности определенной феноменальной представленности или процесса в упорядочиваемой посредством фигуры некоторого соотношения связи, не следует понимать результатом именно математического вывода. Некие принципы, определяющие некий порядок, существом которого и следует видеть способность одного выражающегося в численном значении показателя замыкать на себя некоторый другой показатель, именно и определяются установлением, позволяющим его фиксацию вне собственно пределов правила выполнения вычислительной процедуры. Хотя, можно предположить, если для физиков такие принципы могут казаться «естественными» или вытекающими из очевидности, то в действительности их очевидность не в такой степени наделена «очевидностью», как можно было бы об этом думать. Очевидные примеры такого «не вполне очевидного» - не только сложность пути к таким «простым» вещам, как принцип инерции Галилея, невозможность вечного двигателя и закрытая от прямого чувственного опыта радиоактивность или возможности превращения одного вида энергии в другой, но и до сих пор не решенная проблема истинной природы выделения дискретности и континуальности, возможности их взаимопревращения, отсутствие общей модели выделения структурных скелетов и т.п. Физика в ее исследовании группы явлений в результате накопления определенной эмпирики приходит к выводу о способности одних характеристик замыкать на себя другие, и именно подобного рода вывод никаким образом и не находит выражения именно посредством вычислительного отображения.

Названный здесь ряд условий и следует понимать определяющим положение, в силу которого физика и позволяет признание «наукой о показателях», не касающейся собственно и обуславливающих выделение таких показателей принципов фундаментальной организации физических структур. Более того, как показывает общение даже в узком кругу интересующихся проблематикой онтологических оснований физической действительности, в современном познании сохраняют присущую им неясность и некоторые фундаментальные начала физики, такие, как идеализация, интерпретация измерения в качестве формального акта или тот же принцип инерции. Отсюда и физические представления, поскольку собственно их создателями и выступают, мы позволим себе здесь следующим образом утрировать существующую на сегодняшний день картину, некоторые прагматические практики определения параметрических характеристик физических феноменов, следует понимать фактически отчужденными от сквозной рационализации уже в смысле корпуса физики в целом. (Хотя следует отметить, что в последнее время физика и занялась поиском подобного рода обобщающих моделей, если напомнить хотя бы теоретический поиск, ведущий к определению четырех основных видов взаимодействия и т.п.) Физические представления такими, какими они и представлены в имеющейся сейчас картине физической действительности, и следует понимать выводящими на рациональное представление параметрической картины или «схемы» именно в ее признании порождением определенных представлений об «открытости» для параметрического охвата определенного фрагмента картины материального мира. Физические представления, конечно же, невозможно понимать некими последствиями обеспечиваемой вычислительными методами рационализации понимания комплексов параметрически представимых феноменальных специфик, но, напротив, они и позволяют определение в качестве собственно подобных комплексов, но при этом образуемых в силу определенных потребностей в оптимизации познания. Причем, главным образом, такими потребностями и следует понимать потребности в рационализации типологии, собственно и распространяемой на содержание, понимаемое допускающим характеристическое выделение именно в качестве «природного» единства определенных общностей, именно и понимаемых в качестве некоторого усреднения феноменального разнообразия. То есть если наши представления строятся на том, что некий феномен включает в себя, скажем, как ситуативное, так и не ситуативное, то подобное «ситуативное содержание» именно и обращается предметом обобщения в комплекс, используемый далее для построения типизирующей картины. И когда именно данный комплекс и предназначается в качестве объекта приложения теории, определяющей для него фигуры соотношения неких характеристик, тогда и такая теория понимается в качестве науки «физика». И в смысле существа подобного теоретизирования и высказанную О.Д. Хвольсоном оценку предмета подобных «теорий» явно и следует понимать правомерной.

Огл. Типологическая форма «ситуативной зависимости»

Вообразим далее некую условную точку зрения, полагающую движение всего лишь «модальной спецификой». В частности, перемещается ли некий физический объект на высокой или малой скорости, такое отличающее его существование обстоятельство не понимается порождающим физического смысла: непосредственно скорость - это не более чем относительная характеристика (для системы отсчета, построенной на основе самого объекта он вообще неподвижен). Если это так, и если скорость не позволяет понимания характеристикой вовлечения объекта во взаимодействие, то ее и следует признать своего рода «физически бессмысленным» условием. То есть: как бы мы не рассматривали в сопоставлении с неким нейтральным фоном объект на положении «стремительного» или «медленного», то подобную характеристику вряд ли следует определять выражающей собой некоторую существенную специфику. Однако скорость тогда уже способна к обретению смысла существенной специфики, когда она в качестве определенной характеристики отличает уже «скорость совершения взаимодействия».

Или - если некоторое событие совершения движения и следует рассматривать не в качестве не относящегося ни к чему события, но видеть уже некоторым элементом ситуативной картины, то оно не дает повода для понимания непременно модальной характеристикой. Если движение превращается в фактор физической коллизии, то оно и представляет собой вполне очевидный атрибут вовлеченных в подобную коллизию объектов, но атрибут, очевидный именно в ситуации подобной коллизии. В таком случае логически корректным и следует видеть понимание такого движения не само собой «движением», но, напротив, нечто способностью отклика, открытой данному телу именно в условиях подобной динамики. Положим, что такого рода признаки, характеризующие положение физических тел относительно вмещающих их систем и следует определять как позволяющие понимание сочетательными. И здесь вновь образуется положение, когда однозначный порядок физической соизмеримости утрачивает свою абсолютную специфику; «два ряда чисел» и составят здесь лишь функционально конкретное условие реализации некоего порядка физической зависимости, когда кроме них будет иметь значение и оценка обстоятельств, собственно и устанавливающих возможность реализации подобной пропорции.

В качестве иллюстрации к данному рассуждению мы позволим себе приведение следующего примера. Например, мы выделили «два ряда чисел», показывающих, что обстрел снежками каменной стены представляет собой совершенно безвредное для подобной стены воздействие. Однако при выполнении действий обстрела нам удавалось придание снежкам именно такой скорости движения относительно стены, которая всегда принимала значение меньшее скорости крошения снежка при ударе о стену. Если же мы каким-то образом получим возможность придания снежку скорости, превышающей скорость протекания процесса крошения, то в таком случае последствия столкновения со снежком также будут отражаться и на состоянии стены, а не только снежка. Из этого и будет следовать, что в случае существования такого рода зависимости те самые «два ряда чисел» потребуют их дополнения, возможно, и «третьим рядом», указывающим на условия справедливости для данной ситуации обозначаемого пропорцией отношения. (Подтвердить приведенный здесь сугубо условный пример со снежками способен и факт существования современных технологий резания металлов посредством направления на них вытекающих на сверхвысокой скорости струй воды, «струйной резки».)

Отсюда следует, что справедливость физического пропорционирования следует понимать сохраняющейся лишь в определенных рамках, когда, возможно, и сами подобные рамки «как рамки» и определяются теми «двумя рядами чисел», что и принадлежат еще одному необходимому здесь условию «дрейфа специфики рамки». Хотя это положение в принципе не опровергает данного О.Д. Хвольсоном определения порядкового начала физической реальности, но оно ставит его в зависимость от такой странной вещи как «математическое же описание необходимой математическому представлению сложности». Возможно, дело здесь заключается исключительно в том, что в построение подобного рода моделей еще не включилась такая современная дисциплина как метаматематика, пытающаяся определить принципы описания всех математических закономерностей в виде элементов некоего «общего пространства закономерности», где они рассматриваются уже в присущей им обратимости. Однако такой подход нарушает сам принцип «простоты модели», которым руководствовался О.Д. Хвольсон; в такой картине физика уже предстает системой замеров коррелирующих показателей, сама возможность которых вытекает из «замера условий замера» и, возможно, и из замера нечто общих начал практики установления условий замера.

Тогда уже для философского понимания, если подобное понимание и позволяет себе согласие с правомерностью принципа, определяющего правило построения физической модели именно посредством нормативных порядков, и будет действовать «вторичный» принцип справедливости, наследующий справедливости физической нормы. Если это так, то и самоё физика будет позволять понимание свободной системой нормативных порядков, которые в качестве специфических условий действительности организованы в общее пространство многообразия ситуативных условий. Причем последнее, если рассматривать его в качестве получаемого «опытным путем» (путем прогресса экспериментальных исследований) может пониматься как своего рода «результат эксперимента, проводимого над деятельностью экспериментирования». Тогда на феноменальном уровне конкретный физический эксперимент с выделяемыми им «двумя рядами чисел» и следует понимать нечто «замером» в условном как бы «эксперименте над деятельностью экспериментирования».

Огл. Развитие теории как своеобразный «когнитивный эксперимент»

Тогда мы и позволим себе построение анализа такого предмета как «прогресс теории» именно на основании картины порождаемого выработкой новых теоретических концепций прогресса области эксперимента, распространяющейся от уровня грубых макромоделей к более детальным моделям тех образующих макропроцесс процесс процессов «нижнего уровня», что имеют место на уровне именно элементов структуры объекта. Характерный пример - исследования в области использования технических материалов и технологических процессов, где видимое «снаружи» явление на уровне описания посредством нормативных порядков обязательно и переходит к рассмотрению процессов, протекающих в составляющих макроструктуру структурных элементах или микроструктурных формах.

Тогда мы и позволим себе начать с изображения некоего нового предлагаемого теорией представления именно как не осмысленного на уровне адресованных ему возможностей экспериментальной верификации. Некая теоретическая концепция утверждает, что физическая реальность построена неким определенным образом, но еще неизвестен собственно способ проверки правильности предлагаемого такой теорией нормативного порядка или даже не выделены феноменальные конкреции, средством описания которых собственно и понимается предлагаемая теория. Данная ситуация отнюдь не предполагает искусственности, лишь воспроизводя положение, сложившееся, в частности, в момент предложения А. Эйнштейном созданной им релятивистской физической модели. Итак, если в момент своего появления некая предлагаемая физическая теория фактически даже не знает, какие именно могли бы ей соответствовать феноменальные проявления, но она уже «как теория» в обязательном порядке и располагает видением нечто описываемого ею физического идеализма, то это и порождает необходимость эксперимента, собственно и раскрывающего потенциал подобной теории.

Что тогда способна означать непосредственно возможность выработки методики эксперимента именно «под» определяемые некоторой теорией методологические установки? Такая возможность способна означать следующее - то понимание мира, что представляло собой некий порядок разбиения на отдельные феномены, изменяется либо в части приобретения прежними феноменальными конкрециями нового содержания, либо - в части дополнения картины мира новой комбинацией феноменов, требующей для себя новых средств обращения с подобным содержанием. Чтобы не заходить далеко, примером введения альтернативной интерпретации уже хорошо знакомых познанию феноменов следует понимать осознание на теоретическом уровне того же принципа инерции. В данном случае группа понимавшихся Аристотелем на положении проявлений как бы «естественного» замедления феноменов уже обращается феноменальной картиной эффектов сопротивления среды или нахождения в определенном поле и т.п. Примером второй ситуации, появления предопределяемых некоторыми теоретическими изысканиями новых феноменов условно можно взять создание такого устройства как вибратор Герца или ускоритель элементарных частиц. Современная наука способна представить массу подобного рода примеров, но и предмет интересующей нас специфики составляют не собственно примеры экспериментов либо подтвердивших, либо - предопределивших расширение области физического познания.

Предметом нашего интереса мы и видим совершенно иное - способность теории посредством изменения и дополнения теоретических представлений предопределять как добавление в известные феномены новых составляющих, так и вынуждать к созданию устройств и систем, позволяющих осуществление процессов или реализацию возможностей, не трактовавшихся ранее в качестве нечто способного представлять собой феноменально особое. Пример, который мы и намерены представить, - это физические концепции явлений, составляющих природу технологических процессов. Предметом таких концепций и следует видеть то обстоятельство, что в материалах (или «средах»), ранее понимавшихся как бы континуально «сплошными» обнаруживаются физически различимые элементы структуры или субсреды, откуда и собственно ситуация представляется как суммарная реакция этих элементов. Пластическую обработку материала или способность некоего элемента конструкции выдерживать статическую нагрузку подобного рода «прикладная» физика видит уже особой системой реакций присутствующих в материалах слоев или доменов, изменение условий сбалансированного нахождения или взаимного расположения которых и объясняет закономерности порядка выполнения конкретных технологических операций.

Тогда какого именно плана неизвестные ранее методики эксперимента и способно порождать развитие представлений о действительности подобного рода технологических процессов? В данном случае именно и следует предполагать формирование потребности в постановке такого рода экспериментов, что позволяют отслеживать поведение уже не системы в целом, но поведение составляющих ее отдельных элементов, собственно и отождествляемых в качестве образующих подобную систему своего рода «действующих начал». Данный подход явно позволяет сопоставление и с тем же подходом медицины, врачующей не организм в целом, но подверженные определенной патологии органы. И здесь методику подобной «прикладной» физики и составляет собой именно отслеживание активности элементов, образующих в пределах развития некоторого процесса нечто «общую структуру», объединяемое с фиксацией измененных состояний, наступающих при прохождении определенных стадий подобных процессов. И развитие здесь происходит именно в следующем порядке: теория формирует представление о возможно самостоятельном элементе структуры, когда эксперимент уже ищет возможности создания сопровождающих или последействующих средств контроля проявляемой таким элементом активности или демонстрируемых им способностей.

Если предлагаемый нами принцип порождения новым теоретическим представлением новых объектов эксперимента верен, то это и создает возможность условного представления такой отличающей некоторую область познания тенденции ее развития уже в некотором отношении предметом «когнитивного эксперимента». Подобный эксперимент и следует понимать сводящимся к проверке достаточности предлагаемых теорией представлений, восходящей к установлению способности такой теории представлять собой источник порождения необходимого комплекса последствий в области познания. Отсюда и собственно предмет «теории» условно и будет позволять понимание прошедшим такую «экспериментальную проверку» именно тогда, когда проверяемая теория обнаруживает не только способность к реализации изощренных методов построения моделей, но и способность к воплощению подобных моделирующих отношений в конкретных практиках экспериментального удостоверения предложенных теорией результатов. В результате подобного эксперимента уже показатель плодотворности теории и будет позволять определение на основании оценки присущего такой теории своего рода качества «универсальности», а именно, способности предложения принципов, позволяющих рассмотрение любой ситуации, собственно и порождаемой отношениями некоторой предметной области.

Огл. Особый случай обязательности действия принципа О.Д. Хвольсона

Оторвавшись от проблем взаимодействия теории и научного эксперимента, мы позволим себе возвращение к тому нашему представлению, что и определяет собственно возможность упорядочения научных концепций возможностью распространения практики «замера» на собственно и формализуемые научным познанием способы замера. Дело в том, что если поведение физических объектов различается в разных ситуативных условиях, то это вовсе не обязательно следует понимать и необходимостью введения условия принципиальной невозможности построения функции, способной описывать и подобное разнообразие. Мы позволим себе осмыслить здесь саму возможность понимания физического объекта в случае, когда представляющая его картина и формируется уже не простой, но составной или комбинированной функцией.

Положим, на уровне «наличия закономерности» поведение физического объекта и позволяет описание в границах определенных диапазонов условий. В одном диапазоне условий физический объект ведет себя в соответствии с одним устанавливаемым «двумя рядами чисел» порядком, в другом диапазоне условий - следуя порядку двух других рядов чисел и т.п. Но если возможно построение функции, позволяющей описание поведения данного объекта в форме составной функции в одном диапазоне одним ее элементом, в другом - другим и т.д., то здесь, если все возможные виды поведения объекта допускают сведение «в общую функцию», то такое физическое многообразие и следует понимать редуцируемым к математическому представлению. Такая возможность вполне допустима, если возможны такие функции, что на разных диапазонах их выполнения и предполагают адаптацию собственно функций к изменению характера описываемой ими зависимости.

Отсюда и арбитром, разрешающим проблему конкретного источника специфики модели физической действительности, и следует понимать математику, и если математика допускает возможность бесконечно гибкого построения функций, что и обеспечит эластичный порядок описания соотношения в соответствии с форматом меняющихся условий, то и физическая закономерность действительно и обращается лишь «двумя рядами чисел». Подобного рода закономерность и будет представлять собой не фиксированное на конкретном виде функции, но такое своего рода «плавно перетекающее» выражаемое функцией соотнесение, которое и формирует закономерность, «универсальную для любых условий существования».

Однако здесь следует допускать и действие ограничений, следующих уже из природы подобной модели. Как условия существования будут требовать их конечности и обозримости, так и математический аппарат должен предполагать возможность построения подобного рода «составных» или каким-то иным образом комбинируемых исходно не тождественных функций. Подобного рода возможность скорее пока следует понимать гипотетической, однако именно нам вряд ли следует выступать в данном отношении с каким-либо прогнозом.

Огл. Физический закон - феномен когнитивной практики

Итак, мы исходим из представления, непосредственно и определяющего, что возникающий одним единственным способом, посредством фиксации «двух рядов чисел» физический закон уже в физическом познании как таковом как-то организован теперь в качестве нечто «субъекта выстраивания» физического закона. И тогда, поскольку собственно закон, раз уж так предопределено, это всего лишь «два ряда чисел», то и специфика того, какой же и следует использовать порядок замера этих «двух рядов чисел» и следует определять собственно «сторонним условием» физического закона. Причем не следует исключать и вариант, в деталях разобранный в предыдущей части, когда эти «два ряда чисел» принимают вид, когда объект допускает описание не относительно лишь одного, но относительно всех возможных принимаемых им состояний. Но подобная возможность пока понимается нами только гипотетической. На деле же физический закон, каким он и представляется отличающему нас пониманию, именно и обращается нечто феноменом специфической формы когнитивной активности, выстраивающей свою интерпретацию таким образом, что источник подобной интерпретации и способна составлять некоторая другая интерпретация, неважно, относится ли такой источник к теоретическим представлениям или некоторому объему эмпирически полученного опыта. Здесь важно то, что физический закон, воплощаясь в некотором его «несомненном» формате «двух рядов чисел», никоим образом не предполагает определения «из самого себя» тех условий, в силу которых данное воплощение отношения по имени «физический закон» и будет покоиться на некоторых конкретных, а не на каких-то иных основаниях.

Потому мы и предпримем попытку построения «феноменологии физического закона» в качестве феноменологии специфических вырабатываемых познанием представлений, собственно и допускающих представление некоторой реальности в некотором определенном формате. И, соответственно, в качестве феноменологии такого рода представлений ей и следует пояснять не просто группу непосредственных причин, но и действительность протяженной во всю образующую ее длину цепочки причин, вынуждающих познание связывать некие проявления посредством «двух рядов чисел» именно относительно конкретно данных феноменов и именно относительно так выстроенных связей подобных феноменов.

Отсюда, если и применяться к наиболее простому порядку, то физический закон и следует понимать нечто обобщающим принципом, равнозначным заданию некоторого нормативного порядка, непременно и допускающего соотнесение с некоторым содержанием, могущим быть связанным друг с другом отношением высокоточной проективной аналогии. Если из одного опыта мы определяем ускорение свободного падения для одного тела, то посредством приложения данной характеристики и некоторых вычислительных манипуляций мы получаем возможность определения характеристик движения практически бесконечного числа телесных формаций. Точно так же рассмотрев один опыт истечения жидкости, один опыт притяжения зарядов, один опыт радиоактивного распада и т.п., но - не просто сопоставляя, но - прилагая определенную вычислительную манипуляцию, мы получаем возможность определения порядка течения других случаев истечения, притяжения и распада. Однако человеческая пытливость не ограничивается получением всего лишь подобного ограниченного решения.

Следующим этапом в определенном смысле именно универсализации множества высокоточных проективных аналогий и оказывается выстраивание опять же точной проективной аналогии, но теперь уже порядков построения аналогии. Здесь именно и появляется возможность вычисления значения ускорения свободного падения на основе представлений о массе и размерах источника гравитационного поля под названием «Земля». Конечно, данный вопрос и следует связывать не с такими частными решениями, что подобны решению, приведенному в качестве иллюстрации, но с созданием таких универсальных теорий как механика, термодинамика или универсальная теория поля. Но здесь уже нам следует отказаться от дальнейшего развития настоящей аргументации, ограничившись лишь данным «вторым» этапом, но допустить и возможность неких следующих этапов, посредством которых изначально простая, если отбросить вычислительную сложность, высокоточная аналогия переходит к другим возможностям куда более изощренного распространения. Именно подобная оценка и позволяет нам формулировку некоего общего принципа «феноменологической специфики физического закона».

Для физического закона и следует понимать правомерным следующий порядок феноменологического обособления, одинаковый и для обособления «сверху» из теории, и «снизу» из опыта. А именно, непосредственно в смысле некоторой конституции, собственно и определяющей феноменальную данность «физического закона», и следует придавать важность вот чему: так или иначе, но при наличии определенных вычислительных процедур некое соотнесение «двух рядов чисел» способно обеспечить построение высокоточной проективной аналогии. Причем под физическим законом простого рода или собственно физическим законом мы будем понимать именно такой вариант построения подобной аналогии, что не предусматривает использования для его реализации составной функции. Тогда если, скажем, некий закон может быть обобщен другим законом в качестве его частного случая, все равно в подобном обобщении давая простую, а не составную функцию, то его не следует понимать законом в собственном роде. Если тогда ньютоново движение оказывается частным случаем релятивистского закона движения, то его тогда не следует понимать в собственном роде физическим законом.

При этом феноменологию физического закона именно в смысле его способности составлять собой субъект истории познания мы будем понимать категорически не существенной для его онтологической феноменологии. Для последней никоим образом не существенно, что магнетизм изначально был экспериментально изучен Фарадеем, и только впоследствии была предложена теория Максвелла, когда ядерный реактор вначале описан посредством математической модели, и лишь впоследствии реализован практически. Для онтологии физического закона подобная проекция ничего не означает, существенным здесь следует понимать лишь условие, относительно каких феноменов закон собственно и определяет перспективу точной проективной аналогии и какие существуют объемлющие данный порядок построения такой аналогии более общие способы построения аналогии.

Следовательно, феноменология физического закона - это феноменология его рядоположенности в общей системе построения связей точной аналогии при описании физической действительности в целом. Физический закон и следует определять нечто «феноменологически особенной формой порядка», устанавливающего возможность некоторого такого рода варианта точного построения проективной аналогии, если сравнивать подобный порядок аналогии с единством физической действительности как таковым. Возможно, при этом непременным элементом феноменологии физического закона и следует видеть некие особенности регулярности, внешней соотнесенности или изощренности реализации подобной аналогии, но в интересующем нас смысле это вряд ли существенно. Для нас важно то, что физическая действительность и распадается в познании на систему рационально выбираемых ниш, в отношении которых собственно «основанием» рациональности выбора всякой подобной ниши и следует понимать именно возможность реализации на их основе высокоточной проективной аналогии. И второй момент - подобные ниши могут включать в себя подчиненные ниши или не осознаваться частями более общих ниш, и потому представлять собой субъектов каузально ограниченного выбора условий аналогии.

Огл. Признак «чистой теории» - коэффициент модификации единица

Начальным пунктом этого нашего рассуждения в целом и следует видеть противопоставление физической теории физическому «нормативному порядку», но мы до сих пор так и не приступили к рассмотрению предмета подобной альтернативы, тем более что в рассуждении о предмете «физического закона» допускали и подмену одного понятия другим. Но нам в возможности рассмотрения подобной альтернативы препятствовало то, что мы не вполне понимали, что же представляет собой закономерная физическая упорядоченность уровня «нормативного порядка». И именно на данном пути мы и увидели возможность достижения понимания, свидетельствующего о том, что и возможность выведения признака необходимого нам концепта «чистая теория» открывается на основании все того же предложенного О.Д. Хвольсоном принципа «двух рядов чисел».

Тогда мы и позволим себе предположение, что собственно «чистой теорией» и следует понимать некую возможность образования положения, складывающегося при описании некоей связи физической действительности, когда ничто не мешает построению «двух рядов чисел», но собственно воплощение такой комбинации и будут представлять ничто не говорящие два ряда тех же самых чисел. Именно подобная ситуация и наблюдается в случае определения закона Галилеевой инерции. Относительно, скажем, либо времени либо относительно условной шкалы изменения состояний у нас здесь и появляется возможность построения двух рядов, но, что любопытно, именно одних и тех же чисел. Или, если подобное положение обрисовать в понятиях конкретного явления, то какие бы моменты времени и промежутки мы не использовали, все равно, после математического приведения скорость некоего инерциально движущегося объекта будет характеризоваться отношением, связывающее время в 1 час с расстоянием в 50 км. И так будет продолжаться и через минуту, и через час, и завтра, и послезавтра и т.п. Получается, что данный закон и следует видеть специфической формой описания положения, когда в смысле характеристик совершаемого им движения некоторое тело идентично самому себе, при этом связывающей такого рода признак идентичности самому себе с условием отсутствия воздействия на подобное тело.

Тогда если уже признать правомерной и возможность интерполяции подобного рода фундаментального начала (по сути, все «фундаментальные положения», наподобие правил термодинамики, законов сохранения и всего, чего угодно и определяет именно принцип инерции), то тогда правомерно утверждение, что оно представляет собой описание состояния, в котором некое условие обнаруживает идентичность самому себе. В таком случае, если подойти к подобной ситуации математически, и рассмотреть подобную идентичность как два ряда, «составленных одними и теми же числами», то здесь очевидно обнаружится такая вычислительная манипуляция, как «умножение на единицу». Тогда именно данное понимание и обеспечивает возможность формулировки нечто правила чистой теории - как бы сугубо «не вычислительным» описывающим физическую действительность законом и следует понимать закон, основанием описательного представления которого может быть объявлен принцип: коэффициент модификации равняется единице. Конечно, принятие подобного правила порождает проблему структурирования физических представлений распадающихся как на «законы чистой теории», так и на ту группу физических представлений, что именно и позволяют выделение в своем содержании нормативных порядков, уже создающих возможность образования раскрывающих некоторую модификацию аналогизирующих проекций. Именно данное понимание и следует рассматривать тем в некотором смысле «критериальным аппаратом», что и следует понимать началом типологического упорядочения, охватывающего собой собственно «область нормативных порядков»; иначе говоря, отличием всякого нормативного порядка и следует понимать его конкретный коэффициент, откуда и возможно получение представление о собственно функционале отличающей его аналогизирующей проекции. Возможно, данную проблему и следует понимать проблемой уже в некотором отношении предметной когнитивно-технической теории познания, но не как таковой фундаментальной онтологии, что и составляет собой предмет настоящего рассуждения.

Однако какие бы формы не принимали представления о проективных аналогиях в реальных моделях такой формы когнитивной деятельности как физическое познание, важно, что принципиально допустимой и следует понимать возможность выделения двух форм - вычислительно бессмысленного («умножение на единицу») закона и вычислительно функционального нормативного порядка. Также явно не исключена и возможность представления физической модели в целом именно в качестве такого комплекса физических законов, на основании которого и открывается возможность построения множества форм и разновидностей нормативных порядков. Возможно, само подобное построение и следует понимать перспективой упорядочения понимания физической действительности в некоторую универсальную теорию. Однако в смысле структуры когнитивной модели это уже технический вопрос, хотя, не исключено, что могущий и перерасти уровень технической ограниченности в случае получения в процессе его решения и некоторых новых существенных представлений.

Огл. Заключение

Итак, наше рассуждение завершает следующая картина: начав разговор условным «опровержением» тезиса О.Д. Хвольсона, фактически мы приходим к его подтверждению, выделив по заданному в данном тезисе «контуру» нечто, не являющееся физической теорией в ожидаемом им смысле, поскольку его представление именно в подобном ракурсе фактически и обращается лишенным смысла. Однако уже с точки зрения присутствующего в высказанном О.Д. Хвольсоном принципе некоего составляющего собой «концептуальное единство» начала нам явно и не удалось его опровержение, поскольку для строящего себя как определенная целостность математического видения, оно смогло показать характерную ему адекватность. И именно благодаря этому нам и удалось выделение критерия «чистой теории», поскольку говорить о том, что где-либо в какой-либо философии можно обнаружить подобного рода критерии просто не приходится.

Конечно, подобное решение по существу не отвечает на вопрос, но требует развития представлений об интегральном характере фактически единой в двух лицах феноменальной и структурно-математической картины физической действительности. И тогда мы позволим себе завершить наше рассуждение цитированием одной идеи, предложенной замечательным математиком А.Д. Александровым:

Это и есть переход от конкретных переменных величин t, S, Е, Q, v и т. д. к переменным вообще х и у, от конкретных зависимостей (1), (2), (3), (4) — к их общему виду (5). Если механика и теория электричества имеют дело с конкретными формулами (1), (2), (3), связывающими конкретные величины, то математическое учение о функциях имеет дело с общей формулой (5), не связывая ее ни с какими конкретными величинами. Следующая ступень отвлечения от конкретного состоит в том, что рассматривают не данную зависимость у от х, как y = 1/2ax2 , у = sin х, у = lg х, а функциональную зависимость у от х вообще, выражаемую отвлеченной формулой у = f(х).

Эта формула означает, что величина у есть вообще некоторая функция х, т. е. каждому значению, которое может принять х, каким-либо способом отвечает определенное значение у. Предметом математики становятся не только те или иные данные функции (y = 1/2ax2 , у = sin х и т. п.), но любые (точнее: более или менее любые) функции. Эти ступени отвлечения сначала от конкретных величин, а потом и от конкретных функций аналогичны ступеням абстракции, пройденным при образовании понятия о целом числе: сначала отвлечение от конкретных совокупностей предметов приводит к понятию об отдельных числах (1,3,12 и т. п.), а дальнейшее отвлечение приводит к понятию любого целого числа вообще. Это обобщение есть результат глубокого взаимодействия анализа и синтеза: анализа отдельных зависимостей и синтеза выявленных их общих черт в форме новых понятий.

06.2012 - 12.2015 г.

Литература

1. Хвольсон, О.Д. Курс физики, т. I, глава 1, 1897
2. Александров, А.Д., Общий взгляд на математику, 1956
3. Шухов, А., «Бытие не погонщик», 2011
4. Шухов, А., «Тенденция эрозии понятия «объективность»», 2008

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru