Код и символ

Шухов А.

Миссию основания предпринимаемого ниже анализа дано нести и одному ранее выполненному нами исследованию, рассматривавшему, с одной стороны, функцию кода с позиций статусного позиционирования, с другой - под углом зрения соотнесения с «простыми рецепторными» формами построения реакции (представлен в нашей работе «Код и паракод»). Тогда как таковая возможность использования наших предшествующих результатов и позволит нам концентрацию на решении задачи выделения условного «усредненного» экземпляра некоей особой категории, охватывающей такого рода формы «проекций», что прямо подразумевают распространение полученных прежде характеристик на те или иные формы физической действительности. А далее посредством «углубления концепции» подобной категории, ее обращения картиной различного рода форм построения кода, мы предпримем и попытку прояснения такого предмета, как глубина влияния физических условий на процесс задания и восприятия кода.

Тогда если определить и такое начало отсчета настоящего анализа, как указание неких общих позиций, то исследование специфических характеристик кода и подобает расценивать как анализ пригодности всякого рода физических сущностей и конструктов для предоставления «материала» или основы для формирования элемента кода.

Отсюда ожидаемым от подобного анализа первым решением и правомерно признание определения функции «код». Или - посредством подобного определения и подобает выразить наше понимание предмета, совершение какого именно действия (воздействия) и образует собой неотъемлемую специфику кода, в частности, равно и такого рода формы кодовой посылки, как сигнал приведения стороны приема в условно «исходное» состояние. Прямым примером подобного рода кода и дано предстать такой столь распространенной в практике организации дискретных систем особенной разновидности кода, как «код сброса». Тогда подобным соображениям и дано предопределить принятие нами того допущения, что какое бы предназначение не отличало бы различного рода код, всем формам кода, так или иначе, дано предполагать следующее - наличие некоей формы физической действительности располагающей возможностью «существования самой по себе». А далее тогда уже реакции стороны приема на поступление такого кода и дано означать адресацию никак не к реалиям подобной формы, хотя, в каком-то отношении, равно и к ним, но - тогда уже к нечто ее реконструктивной проекции. Более того, передаче посредством пересылки кода дано подлежать не как таковой кодовой посылке, но - всяким образом нечто условности, наделенной способностью представления уже не только как образующей некую изолированную реконструктивную проекцию, но и подобную проекцию, совместную и с некими иными формами. То есть от передаваемой посредством пересылки кода условности определенно следует ожидать равно и наличия свойства не смешиваемости с другими похожими на нее структурными формами, причем подобного рода защищенности от смешения следует быть достаточной не только для тщательной, но и для «торопливой» идентификации.

Тогда только что обозначенным здесь позициям и дано определить как таковую последовательность собственно «хода анализа» предмета кода, к «обязательной части» которого дано принадлежать и выбору первой образующей его операции. В этом случае подобной начальной позицией и подобает предстать выделению хотя бы двух принадлежащих одной глубоко типизированной общности форм ее внешней идентификации, что допускают и их раздельное нацеливание на основании неких отличающих такие формы свойств или параметров. Отсюда как таковой подобной возможности неоднозначного отождествления физического объекта и дано порождать возможность выделения у него - в смысле способности формирования реакции стороннего регистратора - двух функциональных специфик: самому по себе представлять собой нечто ассоциативно индифферентное, и, одновременно, в смысле неких придаваемых ему качеств, - и способности вызова некоей ассоциации. Как таковому подобного рода объекту уже дано предстать для некоей системы, исполняющей функцию эмиттера кода и нечто той заготовкой, что позволит его обращение и недвусмысленно носителем кода. Причем до совершения над ней нужных манипуляций подобной «заготовке» все же дано сохранять специфику нечто условно «нейтрального» элемента имеющего место фона.

Отсюда и событие перехода некоего элемента, принадлежащего среде окружения некоей принимающей информацию системы, из состояния не несущего никакого обозначения в состояние выражающего нечто значимое и позволит его понимание равно и событием придания такому элементу функции средства донесения отсутствующей в окружении приемного устройства сущности. Тогда, обращаясь подобного рода «средством донесения» этот элемент и утратит способность смыслового слияния с многообразным, но не предполагающим смыслового различения наполнением среды окружения принимающей информацию системы. Отсюда в отношении подобного обращающегося «средством донесения» элемента и окажется возможным то утверждение, что подобным образом он и совершает переход из некоего предыдущего состояния уподобления множеству иных проявлений, «укорененных» в некоей среде, теперь и в некое «особенное» состояние. Этот переход и обратит подобный элемент такого рода условностью, чему дано уже располагать и «дополнением» в виде индивидуализирующей «привносимой» значимости, что при этом не нарушает и принадлежности этого элемента среде, где общая масса элементов несет на себе признаки обезличивающей «общей принадлежности» единому объединяющему их условию «принадлежности этой среде». Тогда стоящая перед нами задача и есть не иначе, как задача установления всех возможных способов лишения элементов, принадлежащих среде принимающего информацию устройства нечто специфики их «взаимной похожести», характерной для них уже из самой принадлежности некоему основанию. Решением такой задачи и дано предстать построению классификации методов, позволяющих посредством использования физических возможностей устранение неразличимости многочисленных элементов, образующих собой среду, окружающую собой сторону приема информации.

Но прежде чем начать построение подобной классификации, нам следует рассмотреть и ряд положений, указывающих на возможность утраты как таковым читающим устройством и как таковой отличающей его способности различения пересылаемых ему средств активации. Первым подобного рода условием и правомерно … признание шума. Наиболее показательная специфика шума - доступные ему возможности маскировки любой активности, поступающей на вход читающего устройства, и, тем самым, функционал и фактического подавления способности неких структур к предъявлению их собственной отдельности. Шум явно достаточен для порождения и такого состояния слияния подобных структур с окружением, что способности чтения стороны приема уже обнаружат и присущую им недостаточность для выделения в подобном хаосе и некоей отдельной составляющей. Вторая равно широко распространенная ситуация блокирования различимости - формат неразличимого состояния, например, такого приведения читающего устройства в состояние неспособности реакции, что доводится создавать теперь уже наличию сходства например, например, возникающему при не всегда четко проявляемой неоднородности.

Если представленной здесь картине каким-то образом и дано отражать реальность, то каковы возможные следствия подобного положения? Так, если принять во внимание уже рассмотренную выше специфику, то функция чтения кода и есть та специфическая функция, что, с одной стороны, ограничена пределом характерной читающему устройству способности разделения (шум), и, с другой, - равно и пределом способности различения (однородность). Отсюда чтению кода и дано обратиться такого рода активностью, в отношении чего как таковой способности различения уже дано будет предстать как достаточной для выделения такого рода объема отдельных элементов, что определяет для данной системы и нечто комплекс присущих ей инструментальных возможностей различения. То есть - такого рода условие «заметности» для системы различения и предопределит наш анализ тех характеристик элемента кода, что принадлежат не иначе, как физическому уровню, а, равно, и его характеристик как нечто особенного субъекта физического позиционирования в образующей для него физический фон среде.

Кроме того, понимание подобной специфики равно подобает положить в основу определения и природы тех ограничений, что имеют место при комбинировании элементов кода в модульные блоки сообщений первого уровня сложности, или, если несколько упростить, позволяют отождествление равно же, как нечто «слова». В отношении такого рода форм явно закономерен и следующий ряд вопросов. Например, в какой именно мере тот или иной элемент кода, что позволяет его трансляцию, равно, что пересылкой как нечто отдельное содержимое, равно - и пересылкой на условии комбинации с другими элементами, и позволяет признание либо источником задания некоего порядка, либо, напротив, - и источником придания беспорядка? Далее, как именно можно характеризовать тогда и как таковую возможность обращения на элемент кода тех или иных связей ассоциации, и представляет ли собой пересылка комбинации кодовых элементов и некий последовательно организованный процесс, предполагающий лишь единственное правило «задания отсчета»?

Тогда как таковой реальности проблемы характерного комплексу кода порядка построения и дано обусловить необходимость во введении и особого понятия символ, означающего наличие осмысленного порядка формирования комплекса кода. Символ, если и исходить из присущего нам понимания, - это всяким образом некое счетное множество элементов кода, причем - допускающее отождествление даже и не более чем одним элементом кода, что можно видеть и на примере такого распространенного символа как точка. Далее, теперь уже с точки зрения потребности в объеме кода, употребляемом на его задание, «символ» будет предполагать его соответствие и нечто комплексу кода, чей объем равнозначен образованию комбинации в составе одного или большего числа элементов кода. С другой стороны, ассоциативной значимости символа уже дано предполагать образование не из какого-либо транслирующего этот символ объема элементов кода, но - не иначе, как из наличия у набора кода равно и нечто ассоциативной проекции, доступной для выделения системой синтеза интерпретации, действующей на стороне приема. Если какой-либо комплекс кода уже достаточен для инициации на стороне приема и некоей ее телеологически особенной реакции, то потому ему и дано представлять собой средство донесения символа.

Тем не менее, в части возможности наложения на комплекс кода некоего символического отношения равно существенно понимание и такой его непременной специфики. Первое, на способность выделения символа, отождествляемого некоему комплексу кода, дано оказывать влияние и нечто специфике характерной обособленности элементов кода. Едва ли не в той же самой мере важна здесь и специфика «порядка группировки» данного комплекса кода, предполагающая не только прямой, но и косвенный порядок ее образования, что имеет место, например, в случае анаграммы или палиндрома. Потому тогда и подобает настаивать на правомерности принципа, согласно которому основу всякой идентификации комплекса кода как доносящего определенное символическое значение любым образом уже дано составить и нечто представлению о наличии различных способов установления идентичности физических состояний. К примеру, в роли нечто отличающей некое состояние позиции равно же не исключено избрание и не более чем положения «по другую сторону (условной) границы» предыдущей, а равно чередование элементов кода также позволит и построение посредством выделения нечто «промежуточной фазы». Равно же комплексу кода дано допускать возможность построения и посредством принятия им вида градиента, а также - вспышек на более блеклом фоне и - иных подобного же рода форм.

Такому на деле едва ли не бесконечному числу вариантов обустройства всякого рода физических «возможностей пересечения и наслоения» прямо дано воспрепятствовать равно заданию и некоего обязательного стандарта физической природы кодового элемента, кодового пакета, как и предназначенной для выражения определенного символизма конструкции «сложного комплекса» кода. А потому не исключена и принципиальная невозможность тогда уже и такого рода унификации кода и кодо-символьного представления, что и могла бы предполагаться и из как таковых условий физической реализации носителей кода. Существующим средствам образования элементов кода фактически дано использовать любые доступные возможности физических средств по формированию градаций, позволяющих их различение. Функцию средств построения такого рода «градаций» равным образом дано принимать на себя и отношению резкого контраста, и - возможности сравнения не прямо предъявляемых состояний, но здесь же и сравнения предъявляемого состояния и удерживаемого в памяти, а, равно сравнения, чей источник различения - тогда он и дополнительно привносимое в процедуру сравнения средство обеспечения. Или, иначе, возможность выделения кодового элемента, даже и в условиях налагаемой на активность механизма распознания рефлексивной зависимости, в основном все равно это специфика нечто «технической» способности приемной стороны по формированию конкретного алгоритма выделения нечто на положении отдельного.

В таком случае теории «природы кода» и подобает ограничиться оценкой, что элемент или комплекс кода - всяким образом возможность обретения неким физическим содержанием равно и той различимости, что, принимая вид определенной комбинации, позволяет стороне приема идентифицировать ее как нечто комплекс, достаточный для выражения собой и некоего символического смысла. В этом случае если различению кода и дано исходить из наличия фиксированного числа элементов кода, то и как таковому наличию подобного рода «кодовой таблицы» уже дано означать и порядок считывания кода равно и на условиях наложения теперь и нечто «маски чтения». Если, напротив, отождествлению физического содержания в значении «кода» дано допускать ситуативное или динамическое определение, то это потребует от стороны приема и не иначе, как самостоятельного синтеза удостоверяющего его действительность комплекса критериев. Пример подобного рода нефиксированного кодирования - практически сопровождающая всю историю человечества практика намеков. Напротив, в технических реализациях в силу отличающей их «рутинной» организации главным образом и доминирует «масочный» алгоритм различения кода. На основе «масочного принципа» и дано действовать большинству протоколов обмена во всевозможных системах телеметрии и компьютерных сетях.

Задание таких принципиальных начал или субъектов информационного взаимодействия как «элемент кода» и «символ» это равно и возможность придания акту фиксации поступления данных и некоего возможного упорядочения. В этом случае акту эмиссии кода уже не дано знать и каких-либо иных начал помимо возможности употребления того или иного прототипа или прототипов, что при сведении их в некий комплекс и позволяют отождествление как нечто таблица соответствия или одно из возможных распространений такого рода таблицы.

Здесь ради простоты построения анализа мы позволим себе использование примера в наши дни не иначе, как устаревшей формы информационной машины, как ныне уже не употребляемый телетайп, чьи основные спецификации были разработаны еще во времена преобладания в электротехнике тех же элементарных реле. В телетайпе функцию таблицы соответствия предназначено исполнять особому механизму «система выбирающих линеек». Последние представляют собой металлические полосы, по одной из сторон которых пропилены пазы с расчетом, что при одновременном срабатывании пяти линеек возникала бы возможность открытия лишь одного зазора для срабатывания типового рычага, служащего для нанесения буквы на бумагу. Если с принципом работы такого рода механизма и сопоставить те таблицы соответствия, что формируют биологическое сознание или схему компьютера, то в основе их действия лежит фактически тот же логический принцип (выше мы определили его как «масочный»), но они используют и более сложные схемы регистрации кода. Или, иначе, и в подобных системах тому же «параллельному коду» дано обуславливать все то же срабатывание схемы совпадения, запускающей определенный вариант, скорее всего, не иначе, как промежуточной реакции. Другое дело, что одновременно и средствами обеспечения уникальности отождествления в подобных сложных структурах и дано обращаться нечто комплексам «расширений» таблицы соответствия, возможно, что и приводимых в действие установкой, отождествляющей ту или иную направленность происходящего информационного взаимодействия. Здесь просто в качестве примера возможно приведение и двусмысленности знака «-», в одних условиях символизирующего действие вычитания, в других используемого как грамматическое тире.

Более того, полученные нами результаты анализа определяют собой необходимость в прояснении и такого аспекта, как реальное многообразие таблиц соответствия. Тот же графический знак, относящийся к целому ряду различных алфавитов, в каждом обозначает и свой непохожий звук, а равно и конституции «символа» дано допускать присвоение как фонетическому, так и слоговому знаку, и, наконец, и символику вкуса приготовленного блюда дано выражать и аромату кулинарного шедевра.

Конечно, множеству знаков, сводимых в определенный комплекс и формирующих «таблицу соответствия», дано восходить и к задаваемому данному комплексу общему основанию и общему порядку идентификации. Чтение определенной буквы в качестве относящейся к конкретному языку исходит, главным образом, из установки, определяющей принадлежность данного текста именно данному языку. Но при этом комплексы кода не следует расценивать и как чем-то ограниченные в свободе использования; но такую широту использования средств воплощения кода все же следует определять как совершенно особый предмет, уже не позволяющий освещения и в таком предпринятом здесь лишь характерно контурном анализе.

Еще один существенный аспект - обладание символом и такой характерной спецификой, как достаточность для формирования целиком сообщения. Как таковой подобного рода «емкости» символьного представления дано порождать возможность и характерно разнородного прочтения текста, прямо означающего свободу выбора и какой угодно комбинации, скажем, того же фонетического ряда, будь то буквы, слогоформы или слово целиком. Однако если предпринять попытку погружения в детали такого рода реалий, то правомерен и вопрос о том, какую особенную функцию дано нести разбиению сложной структуры интерпретации, того же текста, на мельчайшие элементы символического сложения, реально бессмысленные без их нагружения и функцией участия в построении теперь и нечто развернутой интерпретации? Фактически порядок конструирования функционально значимой символики любым образом тогда уже как мета-символики и подобает расценивать как свидетельство того, что подобному порядку дано обеспечивать и куда лучшие возможности защиты от сбоев в коммуникации. Если, например, трансляция значимой интерпретации реализуется посредством прямой пересылки символики, то это чревато куда более ожидаемой вероятностью сбоя, нежели это возможно при использовании такого более защищенного порядка, когда наличие множество знаков и образует тот реконструктивный потенциал, при котором выпадение знака не блокирует отождествления символа в целом равно благодаря возможности «уподобления».

Но на развитие самоё «логики» подобного рода схемы равно же не исключена и возможность выхода посредством анализа и такой сущности, как стандарт знака. Так, если и последовать самой логике философской теории информации, то формой более рационального использования имени «знак» и правомерно признание отождествления подобным именем той кодовой комбинации, что равнозначна возможности ее построения равно и посредством стереотипного образного скелета «символа». А далее если данное допущение и не заключает собой ошибки, то правомерно ли признание его развитием равно и возможности определения нечто «обязательного стандарта» знака, или - равно и установления неких общих принципов, на основании которых и возможно построение классификации типов знаков или формулировка усредненных правил синтеза знака из набора кода?

В основу анализа подобной проблемы и подобает положить как таковую возможность использования и некоего вполне достаточного в этом отношении эмпирического материала. В частности, основным подобного рода примером и правомерен выбор графических способов представления фонетических символов. Так, основу само собой графического порядка выражения подобных знаков и дано составить определенным образом выстроенному (частичному) заполнению, налагаемому на используемый в качестве основы не воспринимаемый «нейтральный фон». (Но здесь также важно подчеркнуть, что буквенные знаки индифферентны к различию в такой характеристике размещающей их основы как цвет, за исключением, пожалуй, случая слияния цвета буквы и фона.) Тогда подобного рода принципиально важная специфика буквенных знаков и позволит нам образование специфического класса многообразных знаков, что в смысле их кодовой основы и реализованы как «выделения», любым образом рассчитанные на действие такого механизма распознавания или «чтения» как схема регистрации неравномерности некоей области, содержащей в ее границах и некие «элементы заполнения». Тем не менее, подобного рода возможность, что допускает отождествление равно и под именем налагаемого заполнения, не исчерпывает собой и как таковое разнообразие возможностей воплощения знаков в той или иной конструктивной форме. В качестве характерно иного примера реализации конструкции знака прямо правомерно представление и тех же однородного тона, света сигнала светофора и других знаков, обладающих однородностью построения. Подобные знаки, если и рассматривать контур их локализации, не предполагают употребления и каких-либо эффектов разнородности. Они, как правило, представляют собой вариант образования символа на основании лишь единственного элемента кода.

Тогда само собой способу распознания содержащей знак структуры и дано предполагать отождествление как нечто анализ предмета контур пятна. Читающее устройство в воспроизводстве им той формы собственной активности, что исходит из ассоциации определенной сущности как элемент кода, будет действовать согласно задаваемой ему установке – проверяя, если ориентировано на чтение дифференцированной картины, наличие «контраста», или, если ориентировано на чтение однородной посылки – уровень обеспечиваемой однородности. В последнем случае для действия прочтения физически однородного элемента кода необходимо и небольшое пояснение процедуры подобного рода акта. При чтении «однородных элементов кода» читающее устройство, в зависимости от своего назначения, будет проверять либо условия размера, либо, в другом случае, постоянство неких качеств читаемого элемента.

Анализ всего лишь двух вариантов реализации знаков не позволяет нам выступить здесь с утверждением, что им дано исчерпывать все разнообразие комбинаций, используемых при создании элементов кода. Тем не менее, два показанных нами варианта – вариант заполнения и вариант однородности и подобает расценивать как то основание, что и позволяет построение всех существующих комбинаций отображения кода, в том числе, и известный на примере штрих-кода переменно-однородный принцип и т.п. Помимо всего прочего, подобному порядку построения кода дано обеспечивать и возможность реализации многоуровневого кода за счет использования элементов с другим порядком идентификации, например, более длинных пауз.

Тогда уже в некоем ином возможном случае, когда способ реализации кода дано составить параллельному порядку представления, то в дополнение к описанной нами специфике порядка его представления по типу многоуровневого задания, элементом подобного формата представления кода дано еще предстать и нечто условиям порядка чтения. Мы, в данном случае, откажемся от обсуждения всевозможных технических вариантов подобного рода условий, лишь позволив себе упомянуть, что и чтение текстов человеком возможно лишь при соблюдении порядка чтения – в большинстве языков слева направо.

Далее нам не избежать обращения к рассмотрению и такого предмета, как классификация «видов активности» теперь уже как таковых механизмов чтения. А здесь нам подобает прибегнуть к возможности построения такого рода схемы их действия, что и означает порядок исполнения некоей конкретной операции, представляющей собой одну из функциональных стадий консолидированного «акта чтения» блока кода. В частности, для такого рода активности читающего устройства не исключена возможность и его нахождения в состоянии постоянной готовности к чтению элемента кода, в дополнение к тому, что собственно функциональность устройства будет ограничена восприятием лишь такой кодовой посылки, что технически реализована теперь уже и на основе некоего предустановленного «порядка заполнения». Или - если читающее устройство дано отличать способности смены состояния готовности к чтению состоянием блокировки такой исполняемой им функции, то оно, так или иначе, будет предполагать реализацию и в формате сложного самоуправляемого автомата. Если, в частности, механизм ДНК рассматривать как нечто целое, то его и подобает расценивать как реализующий подобный автоматизм переключения, что и достигается посредством выведения процесса считывания на этап чтения специализированных меток-переключателей. Точно так же механизмам чтения равно не заказана и возможность действия посредством использования и неких семантически организованных функций различения, что предполагает еще более сложные механизмы реализации, чем те же определяемые нами два базовых варианта.

Далее наш анализ следует продолжить не новым поиском, но, скорее, уточнением ответа на вопрос, предварительно уже нашедший свой возможный ответ. Нам не следует забывать о реальности и такого рода кодов, что представляют собой структурно сложные коды, где один код позволяет его вложение в другой, или о том, что фон, служащий для размещения кодов, и сам представляет собой код. В частности, подобного рода эффекты обеспечивают неопределенность интерпретации известных картинок из серии «оптические иллюзии», где изменение ракурса зрения открывает изображение совсем уже иного объекта. Подобные возможности, несмотря на сугубо спекулятивную специфику, никоим образом и не следует расценивать в их значении вносящих в теорию информации некое новое решение, поскольку они явно не ведут к появлению каких бы то ни было новых элементов или приемов формализации. Как таковая природа условий, в соответствии с которыми «код и предполагает выделение лишь в силу способности читающего устройства к его выделению» уже рассмотрена нами выше.

Еще одно возможное направление развития рассматриваемого нами предмета - анализ и такого рода физических специфик, что характеризуют информационные функции «заполнение» и «фон». Правомерна ли оценка фона и заполнения как обладателей такой присущей им специфики, в силу которой, скажем, фон и следует характеризовать как нечто «более однородное, спокойное и нейтральное», когда, напротив, заполнение - как агрессивное, динамичное и неоднородное? Тогда если при построении возможной оценки исходить из массива эмпирических примеров, то здесь не стоит ожидать выделения и каких-либо возможных свидетельств в пользу подобного понимания: элементу кода никак не возбраняется его реализация и посредством однородного тона, когда равно не исключена и его трансляция на таком фоне, как белый шум. Или, напротив, построение сложного кода равно же возможно и посредством шумоподобной модуляции, когда обрамляющим его пересылку фоном дано предстать и однородной модуляции. Различные системы кодирования могут предусматривать пересылку бита информации равно и посредством токового импульса, а равно - и обрыва цепи. Рисунок буквы способен представлять собой как декорированную фигуру, что и видно на примере готического шрифта, как не исключено и размещение простых по рисунку букв равно и на фоне затейливого орнамента. А отсюда и то предположение, что фону и заполнению и дано располагать неким вполне определенным преобладанием подобает расценивать и как явно несостоятельное.

Другое дело, что оптимизация методов восприятия элементов кода читающими устройствами обуславливает появление своего рода практики «негласного стандарта» отображения кода. Так, особенности человеческого зрения требуют преимущественного использования порядка формирования буквенного текста в виде темных букв на светлом фоновом носителе.

В любом случае механизм распознавания элемента кода следует понимать действующим посредством последовательного воспроизводства следующих двух стадий: локализации места расположения элемента кода и, далее, определения его вида согласно предлагаемых в таблице соответствия признаков идентичности. Заносимый в первичный буфер элемент кода либо пересылается далее в систему семантической идентификации, либо - может вызывать и прямую реакцию, а после освобождения буфера механизму считывания дано переходить и в состояние готовности к считыванию следующего элемента кода.

В дополнение к подобным особенностям правомерно указание и на возможность реализации читающих схем не только посредством моносенсорных, но и посредством мультисенсорных систем. Последние, замыкающие собой два или более канала доставки особым образом модифицированного кода, к примеру, могут строиться и по схеме выделения специфического «разностного» элемента. Собственно такова организация и тех же систем передачи информации о цвете, причем данная описанная нами организация равно же присуща и техническим системам, так и их аналогам в живой природе. В смысле же задачи построения философской модели информационного взаимодействия всевозможные технические ухищрения не следует понимать дополняющим данную задачу новым содержанием равно и в силу исполнения составным сенсором все той же семантической функции, что подлежит исполнению и одноканальными сенсорами.

Все та же оценка равно справедлива и в отношении систем, допускающих отождествление как сенсоры, построенные по принципу регенерации многоэлементной структуры образа. Особый вид кода, нуждающийся для его реализации в воспроизведении структуры, образованной множеством «служебных элементов», фактически будет обуславливать тот же эффект, что дано порождать и элементу кода, образованному лишь несколькими вспомогательными элементами. Если и множеству элементов дано допускать его представление как нечто множественно упорядоченному средству донесения единственной общей функции, то и создаваемой подобными элементами нагрузке дано относиться лишь к срабатыванию механизма чтения кода, никак не влияя на как таковое действие системы семантической идентификации.

Еще одна характерная особенность способности различения читающего механизма - проблема способности работы данного механизма теперь и с нечто «нечетким кодом». В частности, всякому пользователю пишущей машинки знакома проблема загрязнения и стирания шрифта. Следствие подобного положения явно дано составить и превращению отпечатка в нечитаемый; в таком случае элемент кода будут характеризовать условия достаточности его представления, или то, что техника называет понятием «искажения». Форма искажений индивидуальна для всякого способа реализации кода, и подобному условию и дано налагать его специфический отпечаток на пропорцию, в которой еще допустимо наличие «искажений», практически не мешающих идентификации кода.

Завершить же наш анализ такого предмета, как физическая специфика носителей кода подобает и ответом на вопрос, допустимо ли выделение такого состояния, что позволяет отождествление как нечто «истинно фоновое»? Или, если прибегнуть к языку образной иллюстрации, допустимо ли чистый лист бумаги определять как некую сущность тем или иным образом «объективно относящуюся» к информационному взаимодействию? Скорее всего, такие попытки лишены смысла и причина здесь в следующем. Информационное качество физического носителя определяет лишь специфика контраста, достаточного для распознавания кода, отчего и «истинно физическому» доинформационному уровню и дано обращаться бессмысленной категорией, поскольку он явно предполагает привязку к определенному объекту вместо необходимого в данном случае поддержания реализующего контраст отношения. Или, иначе, условию задания подобного рода качества и не дано предполагать перспективы отождествления в том статусном определении, чью принципиальную значимость для информационного взаимодействия прямо предопределяют те принципы, что заданы в нашей работе «Код и паракод».

Другое дело, что равно возможно определение и нечто «стандарта ситуаций», когда и «чистому листу бумаги» дано означать «возможность заполнения» кодом. То есть в неких строго заданных обстоятельствах «чистый лист бумаги» позволит оценку и как некая конвенциональная форма реализации кода, прямо соответствующая случаю следования некоей конвенции, собственно и обеспечивающей подобное представление.

Теперь, по завершении в целом предпринятого здесь анализа предмета физической конституции кода, мы обратимся к попытке предложения оценки и такого предмета, как техническая семантика кода. Как таковое существо подобного предмета прямо дано определять наличию такой возможности, как способ зависимого выделения элемента кода, когда выделение нечто в значении «элемента кода» возможно именно потому, что некоей иной структуре в составе массива кода прямо дано указывать и на положение данного элемента внутри этого массива. Так использование в телеграфии пятиэлементного кода МТК-5 ведет к тому, что телетайп не просто читает с линии передающие буквенную символизацию элементы кода, но делает это лишь в случае, если моменту поступления массива кода равно дано предполагать указание и посредством пересылки особой «стартовой посылки».

Так или иначе, но технической семантике никоим образом не дано отражаться на последующих действиях восприятия содержания сообщения, но, тем не менее, представлять собой и нечто условие порядка интеграции системы вспомогательного семантического распознавания в систему (протокол) простого ассоциативного распознавания кода тогда и своего рода «низшего» уровня. Техническая семантика - всяким образом прямой пример зависимости возможности распознавания кода от сопровождения сенсорных процессов равно и обслуживанием со стороны средств обработки ассоциативных алгоритмов высокого или, по крайней мере, «управляющего» уровня.

Далее, теперь уже как таковой действительности технической семантики дано определять собой необходимость в построении и той классификации типов кода, что исходит из условия зависимости построения того или иного кода от использования при его различении неких метарегулярных алгоритмов или предыдущего, или следующего уровня. Отсюда такого рода семантическую классификацию кода и подобает расценивать как классификацию потребности в обслуживании, необходимом для совершения действия выделения кодового элемента для последующего соотнесения.

В некоторых случая подобному обслуживанию равно дано предполагать обращение и нечто характерно сложно устроенной функцией - хотя здесь не дано идти речи и о какой-либо шифрации, тогда уже относимой нами к семантическому уровню. В этом случае нам дано подразумевать знакомое каждому пользователю компьютера сжатие данных, редуцирующее структуру символов и комбинаций. Образование подобной структуры, с одной стороны, никоим образом не связано с переходом на некую специфическую семантику, и, с другой, связано с изменением представления кода, когда определенному массиву элементов дано предполагать включение в состав сообщения тогда уже и из условия «управления в порядке чтения заголовка». Таким оформляемым в виде заголовков индексам дано лишь указывать порядок прочтения сообщения, равно же ничего не меняя в его содержании.

Тем не менее, в связи с тем, что предметом нашего анализа равно дано предстать и алгоритмам сжатия данных, нам полезно обратить внимание и на другой широко известный способ такого сжатия, теперь уже допускающий потерю содержания, или - на стенографическую запись. Как тогда процесс создания стенограммы дано характеризовать теории информации? Так, если начать с исключения необычного случая, когда сокращенная запись однозначно идентифицируется как полностью подобная не подвергнутой сокращению, то стенографию условно и подобает представить как нечто «превращение массива кода в элемент кода». В таком случае или элементу кода доводится «распространять границы», или и качество элементов кода доводится обретать и как таковым монограммам сокращаемых слов, что теперь уже как бы «прямо адресованы» символическому представлению. Так или иначе, но сжатие информации с потерей содержания в любом случае следует понимать использованием таблиц соответствия большего размера, чем в случае полного и многоэлементного кодового выражения семантических элементов, что подтверждает и пример сопоставления алфавитного и иероглифического способов записи речи. Равно же здесь подобает отметить и то обстоятельство, что случай сокращения предлогов и служебных слов текста – «телеграфный» способ общения – следует признать «полностью смысловым» решением, не представляющим интереса в части анализа предмета «представления кода».

Отношениям, связывающим устройства, обрабатывающие поступающий код, также дано допускать их представление равно и посредством схемы «взаимодействия протоколов». Например, для телетайпа первый, «протокол входного уровня» дано образовать протоколу фиксации обозначающих последовательность буквенного кода стартового и стопового сигналов (посылок). При его срабатывании данному протоколу дано передавать теперь уже следующему «протоколу чтения кода буквы» свое условие разрешения, нейтрально реагируя за заполнение промежутка буквенным кодом, и налагая запрещение при принятии им стоповой посылки. В подобном отношении любую употребляющую «техническую семантику» систему и подобает расценивать как систему, действующую и из условий следования равно и нечто иерархии протоколов обработки данных.

Тогда в смысле протокола предыдущего уровня и тот набор его актов, что он обращает к протоколу следующего уровня и позволит отождествление посредством употребления понятия выходной интерфейс подобного протокола.

В завершение разговора об относящихся к уровню «технической семантики» средствах чтения кода нам хотелось бы представить и наше определение равно же и некоего состояния, столь характерного для данной стадии, что допускает понимание как состояние прочтения элемента кода. Состояние прочтения - то состояние фиксации кода, когда код уже утрачивает признаки первичной физической реализации, обретая в читающем устройстве специфику некоей производной физической реализации при условии, что входной интерфейс читающего устройства теперь уже настроен на прием следующего элемента кода.

В целом рассмотренной выше специфике способа действия читающих устройств, называемой нами семантикой «технического уровня» и дано создать все условия для перехода нашего анализа к рассмотрению теперь и следующего предмета, а именно - семантики смыслового уровня. Как таковая функция кода, как она представлена в нашей работе «Код и паракод» - это способность донесения до читающего устройства или же сообщения о возможности проявления стороной приема некоей собственной активности, или - инициации и нечто условно «сопряженной» активности. Следовательно, и функцию элемента кода следует понимать функцией активации в содержащей читающее устройство системе и некоего присущего ей отождествления.

И одновременно единственный способ реализации подобной «функции активации» - равно и извлечение соответствующей связи ассоциации тогда уже из структуры, позволяющей отождествление как «таблица соответствия». В этом случае и возможно предположение той ситуации, когда содержащей читающее устройство системе равно дано предполагать ее наделение теперь уже двумя ассоциированными таблицами соответствия: одной - таблицей физической идентичности элементов кода и другой - таблицей построения ассоциаций. Фактически подобного рода «бинарной организацией» стороны приема и дано располагать как таковому «ассоциирующему» читателю сообщений в отличие от систем простого преобразования «кода в активность».

Или, иначе, способность гибкой ассоциации элемента или комплекса кода вкупе с регулируемой формой воспроизведения активности и дано придавать содержащей читающее устройство системе тогда уже черты и некоей «интеллектуальности». Подобного рода системам равно дано допускать и возможность обработки многозначных элементов кода, различая использование элементов кода как «употребляемых в качестве», как им уже дано обнаружить и способность различения тире или как грамматического тире, или - как знака операции вычитания.

Конечно, предпринятому выше характерно компактному анализу такого функционала, как «таблица соответствия» дано предстать не более чем определением неких общих особенностей порядка и реалий употребления элементов кода в исполнении ими функции средства трансляции отношения ассоциативной связи. Но другое дело, что этому решению не дано обращаться и постановкой точки в проблеме философского анализа предмета информации. В этом случае, если иметь в виду и нечто «большую программу» развития системы положений настоящей теории, то нам не избежать и обращения не только к анализу природы подлежащих передаче связей ассоциации, но и к анализу такого предмета, как искусство использования потенциала носителей кода.

06.2004 - 05.2021 г.

 

«18+» © 2001-2022 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.