Общая онтология

Эссе раздела


Отношение - элементарная связующая субстанция картины мира


 

Существенный смысл Ареопагитова «тварного»


 

Общая теория анализа объектов


 

Общая теория онтологических констуитивов


 

На основании сущностей, случайностей и универсалий. В защиту констуитивной онтологии


 

Философская теория базисной структуры «тип - экземпляр»


 

Математика или общая теория структур?


 

Причинность


 

Архитектура и архитектоника причинно-следственной связи


 

Типология отношения «условие - обретение»


 

Неизбежность сингулярного начала реверсирующей редукцию дедукции


 

Функция и пропорция


 

Установление природы случайного посредством анализа конкретных «ситуаций проницаемости»


 

Формализация как репрезентация действительного на предельно рафинированном «уровне формального»


 

Бытиё - не погонщик


 

Закон и уподобляемый ему норматив


 

Три плана идентичности


 

Эскалация запроса идентичности


 

Мир как асимметрия и расстановка


 

Возможность и необходимость


 

Понятийный хаос и иллюзия метафизического скачка


 

Философия использования


 

Философская теория момента выделения особенного


 

Проблема субстратной тотальности


 

Неизбежность сингулярного начала реверсирующей редукцию дедукции

Шухов А.

Содержание

Присущая современному естествознанию практика моделирования непременно предпочитает использование таких квалифицирующих характеристик как материальная точка, идеальный газ, абсолютная упругость или твердость, идеальная проводимость, бесконечный объем и т.п., что, на удивление, так и не осознаны ни философией, ни теорией познания в качестве частных проявлений некоего обобщающего начала. Любые подобные формы квалифицирующего отождествления явно и объединяет хотя бы непременно придаваемая им идеальность, но в отношении предмета, что именно и составляет собой основание подобной общности, философия предпочитает пока уход от ответа. В таком случае определение особого предмета общности необходимых естественнонаучному моделированию идеальных нормативов и составит задачу настоящего исследования.

Огл. Физическое в его качестве порождаемой сцеплением коллекции свойств

Поскольку предметом рассмотрения настоящего анализа и составляет собой практика построения естественнонаучных моделей и схем, то и условным «конечным адресатом» как методов естествознания, так и философской рефлексии по поводу подобных методов и следует понимать физические объекты, но не, положим, некие идеальные образования наподобие геометрических фигур или математических величин. Современное же понимание предмета «физический объект» явно и предполагает обращение на него такой характеристики, как принцип конечной позиции (мельчайший элемент) отличающей подобный объект дискретности. Именно подобным образом тело и образуют кристаллы, строение кристаллов далее определяют «узлы решетки», замещаемыми атомами или фрагментами молекул, атомы, в свою очередь адресуются едва ли не неисчерпаемому шлейфу элементарных частиц, - откуда и следует вывод, что всякое представление физического объекта любым образом и следует понимать редукцией. Или, другими словами, всякий взгляд познания на физический объект и следует понимать обращением к практике выделения своего рода среза подробности, реализуемого благодаря отождествлению объекту некоторой структурной упорядоченности. Во всяком случае, любая решаемая современным естествознанием задача неизбежно и включает в себя представление тела (объекта) нечто носителем подробности, собственно и задаваемой комбинациями элементов, для которых данная «детализация построения» структуры и обращается отличающей их ролевой реализацией притом, что «наполнение» таких элементов ассоциируется с нечто «более подробным» порядком организации. Отсюда и всякое физическое тело, включая и газ, который «менее всего» тело, поскольку более всего задан отношениями отталкивания, непременно и представляет собой «наполнение», выполненное в виде иерархии нескольких уровней структуры, чьим порождающим началом и понимается тогда объединение или обуславливание (последнее характеризует газы) связями сцепления.

Отсюда и конституция любого физического тела будет исключать иную возможность задания, помимо сведения в некоторый комплекс некоторого числа или некоторой группы элементов, состоящих в тех или иных взаимных отношениях. И тогда относительно вовлечения подобного тела в некое действие полностью справедливо допущение, представляющее такое действие сочетающимся посредством той или иной формы координации с образующими тело элементами структурной организации. Если, положим, речь идет о механическом действии, то оно в соизмерении с «телом в совокупности» явно наделено возможностью приходиться только на некоторую часть тела притом, что определенные элементы состава данного тела будут подвергаться подобному действию лишь в силу неспособности других элементов тела локализовать на себе такое действие. Более того, именно практика и следует понимать несомненным доказательством разнообразия эффектов механического воздействия на тело: здесь результатом одного течения событий и оказывается изменение, распространяющееся на тело в целом, другого – изменение, распространяющееся только на отдельный участок тела. В частности, та же хрупкая вещь способна предполагать и такой порядок реакции на адресованное ей воздействие, чем и обращается ее разрушение как целого, так, соответственно, и тот иной порядок, когда такая вещь утрачивает лишь некоторый фрагмент, известный под именем «скол». Собственно подобное различие и следует понимать непременным подтверждением характерного образуемым основе связей сцепления телам многообразия возможностей обращения определенным акцептором адресованного им воздействия. Подобную особенность и следует понимать указанием на присутствие в составе задачи моделирования воздействия в естественных средах вспомогательной задачи выделения в составе взаимодействующих сущностей области или адреса, характеризуемых уже условием унификации специфики течения процесса. Но следует ли из этого вывод, что некое явление требует интерпретации именно как мультиспецифичное, – подобная проблема вряд ли позволяет отнесение к числу «простых», оценка различия между комбинированным и простым явлением явно предполагает и порядок предметного рассмотрения тех или иных вариантов ответа.

Огл. Проблема глубины укоренения в физическом связей многообразия

Если некоторый уровень иерархии физической структуры, низлежащий по отношению к некоторому рассматриваемому уровню характеризовать в качестве образования, где обобщаемые им элементы «утрачивают наполнение», то означает ли это, что перенесение представления действия на данный уровень и следует понимать обеспечивающим выделение специфических элементов «непосредственно» действия? Или, другими словами, позволяет ли подобное разбиение обретение собственно «эффективной» или «подлинной» характеристики действия? Ответ на подобный вопрос в определенной мере связан с пониманием предмета синергетического эффекта. Если некоторое представление о физической реальности и выводит условие действительности такой формы за рамки возможности простого структурного суммирования, чем и следует понимать синергетический эффект, то и всякий «шаг» по структуре вниз именно и следует определять утратой возможностей, отличающих непосредственно структуру в целом. С другой стороны, «отбрасывание» синергетического эффекта и обеспечивает такую возможность, как фактическое отождествление макроформы не более чем общности в виде суммарной комбинации микроформ и, соответственно, наделение определяемого как микроформа элемента всеми свойствами ассоциирующей структуры. В нашем понимании, наилучшим выбором в отношении возможности разрешения такой проблемы и следует понимать следующую трактовку: синергию и следует видеть неотъемлемой спецификой физической действительности, и отождествление элемента в качестве нечто, за исключением масштаба, равноценного объединяющей его множественности ошибочно. Но такое понимание явно порождает и проблему отождествления определенных масштабных градаций физических конкреций и в качестве наделенных спецификой соответствующего подобному масштабу разнообразия эффектов. В какой мере смену масштаба физической конкреции и следует понимать причиной сужения или расширения соответствующего объема эффектов? Скорее всего, объем эффектов каким-то образом сопряжен со спецификой масштаба физической конкреции, однако не всякий переход к другому масштабу способен означать изменение подобного объема, и, напротив, в ряде случаев небольшое изменение объема способно резко сокращать количество эффектов, наличествующих именно в данном объеме вещественной формации. Понимание подобной общей закономерности и позволит нам осознание ряда специфических форм влияния именно масштаба на специфику многообразия реакций физического субстрата, направляемых им в сторону взаимодействующего с ним контрагента.

Тогда позволим себе вообразить, что в наше распоряжение предоставлено некое физическое тело, масштабная и, соответственно, структурная консистенция которого как раз и обеспечивает возможность формирования агрегаций того типа, которые принято квалифицировать как «механические». Данный уровень позволяет образование таких структурно-материальных элементов как отверстия, пазы, выступы, специально организованные шероховатости как в напильниках или поверхности безусловной прямизны как в зеркалах притом, что подобная специфика исключает повторение на уровне молекул, где имеет место дифференциация пространства по критерию, скажем так, вероятностного занятия этого объема некими элементами молекулы. Одновременно и современный уровень развития методов реконструкции физической структуры, носящих название «нанотехнологий» в определенной мере позволяет установление предела, до которого возможно (или – пока возможно) механическое форматирование материи – это, грубо, размер атома, когда всякий атом еще позволяет рассмотрение в качестве своего рода квазимеханического «блока». Но все тот же атом явно исключает рассмотрение в качестве носителя «поверхности определенной структуры»; то есть функция образования свойства определенным образом идентичной поверхности быстрее утрачивается с уменьшением масштаба, нежели то происходит с такими функциями как «отверстия» и «пазы», существующие еще и на атомарном уровне структуры. Точно так же на подобном «атомарном уровне» невозможно образование такой агрегации как «взвесь», хотя, возможно, небольшое число атомов и следует понимать достаточным для создания структуры «раствор» и т.п. Наличие подобного рода эмпирических свидетельств и позволит нам предложение одного вывода, весьма существенного для определения посылок «рационального построения» моделирования.

Как таковую физическую действительность и следует понимать наделенной особенностью неравномерности аккумуляции действия в подвергающемся действию физическом объекте. Подобная неравномерность во многом представляет собой функцию способности элементов структуры тела к образованию посредством некоторой их части интерфейсной структуры взаимодействия. Пояснением данной мысли может служить ссылка на, в частности, реальный механизм соударения бильярдных шаров, где небольшой район «зоны соударения» кратковременно деформирует свою поверхность из сферической в плоскую, образуя здесь некую «контактную площадку». Соответственно в бильярдных шарах и ценится как отличающая их способность к рекомбинации формы после соударения обратно до сферической, так и способность возбуждения обратной «волны отталкивания» при наименьшем размере подобной площадки. В таком случае фактической спецификой подобных «интерфейсных структур» именно и следует понимать пропорцию их соотнесения с общим масштабом тела, что иногда и обращает подобным «интерфейсом» непосредственно тело в целом, а иногда - ограничивает его размеры лишь окрестностями некоторой зоны в пределах геометрического контура. Именно реальность подобного рода эффектов и позволяет нам допущение, определяющее возможность выделения условия некоторой интерфейсной оптимальности физического взаимодействия, когда интерфейс взаимодействия соответствует объекту в целом, что и позволяет исключение паразитной в смысле структуры взаимодействия возможности выхода его «волны» или «потока» в смежные зоны. Однако непосредственно к проблеме «оптимальности течения» взаимодействия мы обратимся позже, а сейчас нам следует обратиться к предмету такой наивной интерпретации проблемы характера взаимодействия, как идея чистоты взаимодействия.

Огл. Блокирование «распыленности» действия как прием моделирования

Тогда позволим себе постановку следующего вопроса: что именно и следует понимать подлинной причиной потребности познания в выделении идеальных форматов? Скорее всего, такой причиной и следует видеть не предложенную нами идею интерфейсной оптимизации, но - своего рода идею выделения «чистого» взаимодействия, которую мы бы предложили определять как «наивную». Тем не менее, несмотря на очевидную возможность подобных упреков, идея «чистого» взаимодействия широко востребована естествознанием и потому заслуживает тщательного рассмотрения. Своего рода «спекулятивным фундаментом» данной идеи и следует понимать концепцию, предопределяющую возможность своего рода безостаточного перенесения активности или энергии с одного носителя на другой. Благодаря подобной идее некоторое состояние и позволяет задание в форме таким определенным образом протяженного, что именно в данной конфигурации оно и допускает устранение какого бы то ни было «нарушения изначальной концентрации» полученного действия. Или, иначе, данное состояние и понимается наделенным способностью обретения такой формы структурной организации, в условиях которой оказывается невозможным любой предполагаемый гетерогенный распад структурности и потому и исчезает перспектива обращения данной структуры источником внесения в событие сложности, связанной с появлением ветвления. Именно поэтому и непосредственно отличающие подобную организацию специфики «ввода» и «вывода» («внесения» и «изъятия») будут содержать не более чем одно входящее и одно исходящее, что именно в смысле спекулятивного синтеза и образует собой порядок предельно узкого контингента участников преобразования. Или, если определить иначе, то здесь вне какой-либо связи с непосредственно сложностью события преобразования моделирование обеспечивает себе условия предельной редукции вовлеченных в подобное событие условностей или сторон. Но какие же именно усилия и прилагает моделирование, дабы обеспечить столь желанную ему редукцию?

Метод, используемый моделированием в целях предельного ограничения контингента участников преобразования, и допускает его отождествление в качестве в некотором отношении «посылки», собственно и позволяющей выделение именно той специфики разнообразных форм проявления активности, что и обуславливает порождение тех или иных форм вторичной активности. Именно приложение подобного метода и создает возможность исследования всевозможных утечек, ответвлений, паразитных эффектов, компенсирующих влияний, дополнений, и, соответственно, обращается к выделению способствующих этому условий и форматов. Далее, опираясь на подобный опыт, моделирование и обращается к идее такого «изменения формата» своего рода «архитектуры» физической действительности, что и позволяет придание подобным «архитектурным формам» состояния как бы «не содержащих» отвлекающих активность условий и определяющих возможность подобного отвлечения форматов и вычленений. Тогда если механическое движение тела позволяет его понимание ответвляющим энергию или импульс на создание вторичных моментов движения, паразитных запасов инерции и т.п., то моделирование намеренно и обращается к представлению физического тела в формате «материальной точки», условно устраняя этим объем тела и исключая тогда реализацию в теле возможности перераспределения импульса. Для реакций ударного типа создается иллюзорная конструкция «абсолютно твердое тело», не допускающая в момент соударения никакого рассеяния энергии по определяющей подобное тело внутренней структуре. Это же происходит и с «абсолютно упругим телом», полностью возвращающим сообщенную его внутренней структуре энергию обратно вовне. Свойством «идеальной жидкости» подобное моделирование и склонно понимать недвусмысленную ламинарность ее течения, а «идеальный газ» не переводит в тепло никакой части затрачиваемой на его сжатие и разрежение энергии. В таком случае, если и позволить себе некую несколько «грубую» оценку подобной практики, предложив некое обобщение используемого физическим познанием редуцирующего комбинирования, то можно определить, что задачей подобной редукции фактически и следует понимать устранение двух вещей: возможности рассредоточения активности по объему и возможности одновременного совершения нескольких процессов. В силу этого познание и функцию важнейших методологических начал порядка решения познавательной задачи фактически и возлагает на принципы концентрического начала протекания трансформизма и моноформатности процесса. Именно в силу обеспечиваемой ими редукции моделирование и вознаграждает себя возможностью освобождения от того нагромождения всякого направленного на природный объект действия, источником чего для действия и следует понимать специфику «гетерогенного распада структурности».

И тогда если позволить себе оставить без внимания проблему адекватности подобного решения, то можно обратиться к поиску ответа на следующий вопрос: а допускает ли вообще состояние гетерогенного рассредоточения (распыления) активности действия построение сходящейся модели? Важно понимать, что получить ответ на подобный вопрос, вне, собственно, связи с избранной в качестве объекта научного опыта физической проблематикой возможно лишь посредством аналитических методов формальных наук, таких как логика и математика, и, что несомненно, констуитивная онтология.

Огл. Два альтернативных формата: средообразующее и нерасщепляемое

Хотя, возможно, настоящий анализ и вряд ли принесет ожидаемую от него результативность вне обращения к рассмотрению таких предметов, как принципиальная возможность решения определенных уравнений или достижение ролевыми субъектами физической ситуации состояния «определенности предназначения» (которое так и не удается выделить квантовой механике), но мы, тем не менее, не уделим им внимания. Напротив, мы позволим себе попытку ответа на вопрос о достаточности конкретных методов представления гетерогенных форм в случае моделирования определенных проблем именно в рамках философской онтологии. Ради этого мы и позволим себе задать описывающую определенный структурный потенциал антитезу «разнообразное – монотонное», для чего и обратимся к возможности построения модели посредством введения двух взаимосвязанных начал. На роль одного из таких начал мы именно и определим нечто, «построенное на внутренних отношениях», в роли другого выступит у нас уже нечто обеспечивающее «солидарный отклик». Именно в данном отношении нечто действительность некоей конкреции, представляющей собой «скрепленную отношениями состава» и определит тогда характер ее отклика как выделяющего особую форму адресации действия каждому элементу подобного состава, что именно и следует понимать свидетельством наличия у каждого элемента его собственной способности аккумуляции возбуждения. Однако и в развитие этого, поскольку и непосредственно действие следует определять представителем специфической «природы действий», и, в развитие этого, еще и характеризовать как истекающее лишь в «момент завершения действия», нам еще и следует сформулировать общие принципы модели подобного завершения, или, как мы предпочтем ее обозначить, модели «усвоения» действия.

Действие исключительно в том отношении способно представлять собой условность по имени «действие», что оно именно и означает оказание определенного влияния на собственно подверженное действию. Отсюда и «третий закон Ньютона», «действие равно противодействию», мы, в полном согласии с Э. Махом будем определять пустым или некорректным утверждением, или же - утверждением, не определенным на принадлежащей ему области действительности. И здесь в той мере, в какой нам и позволяет судить наш опыт, формат «совершение действия» и будет допускать отождествление четырем видами изменения содержания воспринявшей действие физической сущности:

(1) поглощению или своего рода «растворению» в содержательной массе телесного образования собственно и составляющей действие активности, совершаемому на своего рода «модальных» началах, что и происходит при нагреве или при приобретении импульса движения;

(2) воспроизводству акта полной ретрансляции массой телесного образования поступившей к ней активности,

(3) изменению ассоциативной структуры массы телесного образования, включая ее диссоциацию или образование новых форм ассоциации,

(4) трансформации структурных и содержательных характеристик телесного образования (например, ионизации отдельного атома).

Мы откажемся здесь от определения, в какой именно мере представленные здесь виды изменений физической сущности могут представлять собой некоторую изолированную саму по себе «чистую» модификацию. Нам важно лишь то, что на уровне абстракции именно подобные виды и будут позволять определение в качестве «чистых» видов, не комбинируемых ни в какие «комплексные изменения». Именно подобного рода видовое разнообразие форматов изменения и способно отличать как однородные, так и смешанные сущности. Но если подобные изменения для монотонных сущностей, в худшем случае, будут означать их «превращение в набор дискретных элементов», то в отношении смешанных сущностей здесь вряд ли следует допускать возможность приведения события изменения к простой картине. Тогда чтобы представить, какой именно и следует видеть картину изменения, вызываемого действием на разнообразную (смешанную) сущность, нам, как представляется, потребуется построение четырех отдельных моделей для каждого из выделенных нами видов изменения.

Тогда представим себе, что некая наделенная разнообразным содержанием физическая сущность оказывается субъектом изменения, совершающегося в ней в силу оказания на нее воздействия. Например, при поглощения подобной сущностью некоторого содержания, когда эта сущность в некотором отношении и представляет собой «состав», необходимы либо особые условия, чтобы подобное содержания равномерно распределилось на все элементы состава, либо, напротив, неравномерность распределения содержания по данному множеству элементов и обратилось бы сообщением подобной сложной системе определенного дополнительного «напряжения». В ситуации еще одного происходящего с физической сущностью изменения, названного нами «ретрансляцией», где у монотонной сущности в силу непосредственно и отличающей ее природы будут отсутствовать какие-либо препятствия свободному пропусканию такого воздействия, разнообразная сущность уже не будет гарантировать полноты вывода воспринятой ею активности. Такая активность, где она хоть как-то пересечется с собственно и создающими подобную разнородность началами совместимости, и будет допускать ответвление по ряду направлений, задаваемых векторами, направление которых не совпадает с направлением вектора распространения активности. В случае реассоциации, где каждая образованная по своим правилам составляющая разнообразной сущности будет предполагать свои собственные порядки диссоциации и ассоциации, явное несовпадение скоростей таких процессов приведет к тому, что продукт реассоциации, скорее всего, уже будет обладать иными пропорциями состава. Четвертый вид изменения, трансформация, просто не реализуем для такой формы организации, как нечто монотонная субстанция, поскольку как не реорганизуй монотонную субстанцию, она определенно лишена возможности утраты присущей ей формы монотонной субстанции. В таком случае, оцененные здесь частные специфики и будут позволять следующее обобщение. А именно, при наличии комплекса условий, собственно и обращающего событие изменения событием изменения такой силы, при котором явно обнаружится невозможность сохранения объектом изменения своей исходной идентичности, тем не менее, моделирующее представление сохранит возможность уже косвенной передачи такой характеристики идентичности, собственно и обеспечиваемой образованием представления о предмете «испытавшего воздействие объекта».

Тогда в отношении трех из четырех описанных здесь видов изменения именно условие разнообразия содержания подверженного действию объекта и следует понимать источником возникновения нарушающих чистоту процесса паразитных эффектов, обусловленных неидеальностью распространения активности по системам параллельных каналов. Подобная специфика и лишает моделирующее представление каких-либо логических оснований для уверенности в выделении именно наблюдаемого тренда, позволяя допускать, что предметом описания и допустимо обращение уже не нечто «самого по себе тренда», но его же в комплексе с рядом сопутствующих наложений. Тогда именно необходимость в «чистоте события» и обусловит идею приведения реального физического содержания к состоянию «передающего тренд в полном объеме», хотя, в части случаев, и не исключающего изменения собственно присущего такому содержанию формата.

Огл. Методы выделения «полного объема» тренда и критерии их достаточности

Логический принцип «наследования» тренда, в противоположность его распылению, в основе которого и лежит идея удержания отличающего тренд объема, невозможен без определения собственно тренда как выражающегося в определенной фактуре. Как правило, познанию и свойственно предпочтение в части избрания подобного рода «материей потока» именно энергетизмов, полей и материальных потоков текучих агрегаций, но в интересующем нас физическом моделировании в качестве таковых служат именно энергетизмы и поля. Установленный посредством характеристики некоторого объема энергии или напряженности тренд будет требовать и по выходе из зоны оказания воздействия сохранения неважно в каком, изначально идентичном или преобразованном виде, либо того же количества энергии, либо - той же условной «карты напряженности». Подобный порядок и определяет, что всякой «находящейся на пути» тренда физической системе или структуре следует располагать способностью, в дополнение к фактически инертной реакции на переносимые подобными трендами воздействия, еще и поглощения и обратной отдачи поглощенного в суммарном смысле «без потерь» на внутренний захват. При этом тренд может испытывать и определенное рассеяние, но оно будет представлять собой лишь фигуру условного «русла» тренда, но не специфику изменений, как-то отражающихся на его содержании. Если, в частности, «руслом» тренда будет служить определенное распределение, то же разнесение нагрузки на несколько точек опоры, то подобное ветвление, задавая не более чем фигуру «распределения» нагрузки никак не будет задавать ее характер. Отсюда и «утратой содержания» тренда именно и следует понимать вывод части объема тренда в область, не понимаемую в смысле данной конфигурации тренда в качестве подобного «русла». Идея «русла» тренда равноценна, таким образом, идее представления мира разделенным на «захватываемую» трендом часть и другую часть, не пропускающую составляющую тренд активность или нарушающую ее динамику. Именно подобная практика построения модели, мы оставим в стороне ее обоснованность, и будет определять тренд не только единством объема, но и единством динамики, когда будет иметь место последовательность трансформаций, для которой и действуют условие постоянства объема и условие возможности следующей трансформации происходить именно в формате развивающейся вследствие завершения предыдущей. Тогда каким именно образом наука и получает возможность отображения событийного «узла» физической действительности в качестве передающего тренд на оговоренных выше условиях теперь следующему узлу?

Для науки очевидным в отношении подобной задачи и оказывается тогда решение, предполагающее образование некоего интегрированного в определенный «узел» транслятора, действующего в качестве, безразлично, монотонного или квазимонотонного, но в любом случае не порождающего в смысле определенного для данного тренда «русла» никакой возможности изменения содержания тренда. Ради достижения подобной цели познание и прибегает к построению особых схем скрупулезного исключения из подобного транслятора всевозможных зон или структур «утечки». Если тогда определенная физическая сущность в функциональном смысле и обращается «монотонной», то она и утрачивает возможность отвода части содержания на что-либо не связанное с продолжением тренда. Следуя подобной установке, научное познание и вырабатывает особые процедуры контроля своей идеализированной «реальности» в части ее способности обеспечивать не нарушающую течение тренда передачу содержания. Например, оно прослеживает, чтобы в «материальной точке» в силу приложения к ней энергии не возникало никаких собственных динамических моментов, «абсолютно упругое тело» могло бы возвращаться к состоянию полного снятия механических напряжений, а «абсолютно твердое» – полностью исключать любые ожидаемые деформации. Наука, таким образом, контролирует не тренд как таковой, а подверженный тренду субстрат на предмет так или иначе обуславливаемой стабильности условия его идентичности, что и позволяет сохранение несмотря ни на какие перипетии развития взаимодействия. При этом и обстоятельство «разномастности» субстрата на положении обращающегося во «внеформатный», что и происходит в случае «материальной точки», так и вряд ли понимаемого таким, что имеет место в случае «абсолютно твердого» тела, явно никак не влияет на вывод о наделении субстрата посредством подобных манипуляций возможностями представлять собой «сингулярное начало». Субстрат несет в себе сингулярность не в смысле субстанционального формата, но в смысле именно функционального, обеспечивая реализацию условия чистоты событийной линии. Субстрат не обязательно сингулярен в смысле субстанциональной представленности, но неизбежно принимает на себя ответственность за чистоту функции, чем и предполагая обращение тем сингулярным началом, от которого как от функции моделирование и ожидает представленности в формате элементарного представления. Наличие столь любопытного вывода и открывает для нас теперь уже возможности рассмотрения случая употребления простой модели как одного из начал дедукции сложной модели.

Огл. «Чистая линия» событий и ее значение для дедукции

Как показал наш анализ специфического формата, что, в конце концов, и обращается утверждающим в познании принцип моделирующего упрощения физической действительности, собственно и выделяющий в качестве сингулярной позиции не что-либо иное, но именно «чистую» событийную линию, непосредственно данный порядок упрощения и выражает собой смысл своей же существенности для построения сложных моделей. Более того, собственно осмысление значения подобного основания сложного моделирования следует понимать неотделимым и от ответа на вопрос об источнике предпочтения выделения именно «событийной» линии: или природой подобного предпочтения и следует понимать условие объективной единственности выделения подобного основания моделирования, или – здесь существенно более значим фактор выбора «эффективного» решения? Если практику моделирования в целом понимать тогда допускающей использование как одного, так и другого формата первичной сингулярности, то, естественно, такое понимание и следует подкрепить представлением и полного перечня подобных претендентов, как и определением мотивов выбора, сделанного, как мы видим, именно в пользу рассмотренных нами событийных структур «неразнообразных последовательностей». Тем не менее, более вероятным здесь и следует понимать противоположное допущение - а именно, представление об очевидной невозможности выделения, даже, всего лишь, пусть для одного «моделирующего» представления нечто «чистого предмета». (Одновременно нам не помешает обратить внимание читателя, что ту же материальную точку следует понимать экземпляром такого формата, как парапредмет.) Если предмет и следует видеть единством содержания, пусть даже и монотонного, он, тем не менее, распространяясь в качестве содержательности на некоторый объем, и образует собой континуальную продолженность, явно позволяя сегментирование хотя бы посредством тех же сторонне задаваемых долей. Аналогичная специфика явно предполагает ее выделение и в такой условности, как «сумма признаков» предмета. Всякий предмет явно и следует видеть представляющим собой не просто «некоторую комбинацию» или некоторый «продукт синтеза» образовавшей его бесконечно делимой материи, но и, здесь же, следует видеть и продуктом реализовавшей его конгломерации. Например, в данном отношении никоим образом не следует забывать о корреляции между присущей неким однотипным предметам возможности воспроизведения признака и размерами подобных предметов. И только событие в его условно отстраненной и фактически представляющей собой «меру организации материи» характеристике «активности» способно «поглощать и испускать» то чистое содержание, для которого неизвестна составляющая вносимого условием размера неусреднения. Активность как бы «находясь в некоторой среде и в определенном месте», находится и «не в некоторой среде и не в именно данном месте», и поэтому для нее наложение сетки долевого членения и не обращается заданием расчленения. Активность и следует понимать единственной формой, собственно и предполагающей именно такой порядок объемного распределения монотонности, для которого бессмысленна специфика «исполнения распределения». То есть активность, хотя бы она и предполагает немонотонные варианты, для своего монотонного варианта просто не позволяет внесения порождающего искажение членения.

Именно подобная специфика активности и упрощает пребывающей в поиске возможностей выделения некоторой «событийной чистоты» дедукции решение такой задачи, как конструирование однородных схем прокладки тенденции. Дедукция существенно и упрощает свою задачу тем, что и выбирает субъектом подобных схем именно и позволяющую такой порядок структурирования активность, что и допускает отождествление посредством линейной или ветвящейся череды событий. В колебаниях «гармонического» лабораторного маятника модель выделяет бесконечную череду переходов двух видов энергии, наследующую некоему изначальному «толчку» сообщения подобной системе некоей дозы любого из двух данных видов энергии. Отсюда и картина ассоциации и диссоциации предметов обращается не только, и, можно сказать, «не собственно даже» изменением состава, но и обращается именно картиной изменения энергетического баланса, событием поглощения или выделения энергии. Тогда и в смысле физической «многозначности» перетекание конкретно активности на другого обладателя в условной модели «оптимального» процесса обязательно и будет отличать специфика лишенного какого-либо обременения «простого» переноса. Поэтому именно простые форматы активности, в своем ли собственном роде, либо - на положении заданных посредством косвенной репрезентации (материальная точка, абсолютно твердое тело, etc.), и обращаются теми эффективными в дедуктивном отношении простыми «кирпичиками», использование которых в дедуктивном синтезе не вносит в подобное моделирование никаких ограничений со стороны неопределенности и неполноты исхода. То есть именно опирающаяся на слагаемые «активностной» природы конструкция единственно и обеспечивает реализацию структуры эффективно разделяемых посылок (начал, истоков) конкретных исходов, не внося неопределенности в собственно предмет физической природы события. (Хотя нам и следует обратить внимание на пока не достигнутое физикой понимание разделения между резонансной и пассивно-силовой природой физического эффекта.) В активностной схеме, сколь бы данный исход не представлял собой продукт сложного синтеза, ничто в условиях использования подобного представления не препятствует достижению чистоты разделения именно подобного построения структуры на исходные «простые» непересекающиеся начала. И как таковым источником такого выигрыша в «простоте схемы» именно и оказывается принцип активности, а никак не принципы феноменального или какого-либо иного выделяющего «простые позиции» начала. Начало, заданное в формате «активности», уже «само по себе» способное обеспечить определенный энергетизм, поскольку этот энергетизм в его условном представлении не адресуется ни к каким топологиям, единственно и создает возможность достижения чистоты дедукции или вообще моделирующей репродукции. В возможности реализации подобной «чистоты» и состоит, хотя, по существу, и не осознанный, но вполне рациональный смысл моделирующей физической редукции.

Огл. Моделирующая редукция как своего рода «бессознательное» физики

Физическая модель вряд ли допускает приложение к ней такой характеристики, как в подлинном смысле слова «теория феноменологических классов». Подобный недостаток физической модели и обуславливает характерное для нее пренебрежение к осознанию такой «общезначимой» физической специфики, чем и следует понимать предметы комплементарности (2), синергетизма (1), статической «исходности» (3), форматы резонансного и брутального порядка протекания процесса и объем физического содержания, достаточный для реализации казуса (4). Более того, подобный перечень позиций «феноменологической индифферентности» физической модели допускает дополнение и некоей следующей позицией, чем и следует понимать предложенный нами принцип «нефизикалистской» рациональности. То есть для физической модели и следует предполагать такое ограничение содержания, чем и обращается ограничение функционалом не только привычного математического, но теперь и онтологического структурирования. Тогда в чем же именно и следует видеть существенный смысл подобной новой «нефизикалистской» физической специфики? В подобном отношении мы и позволим себе допущение, что такой смысл и следует видеть в разделении физических характеристик по классам топологически чувствительных и топологически безразличных. С одной стороны, имеют место физические структуры, для которых некоторое топологическое распределение и представляет собой существенное условие обретения присущего им содержания; подобная особенность и отличает любую возможность топологического распределения, какой бы спецификой подобное распределение не определялось, - временем, пространством, зарядом, характером реакции и т.п. И равным образом имеют место другие, своего рода «несродственные» топологии сущности, для которых бессмысленно рассредоточение по некоторой распределяющей специфике. И хотя подобными субъектами и не обязательно обращаются реальные «телесные» инкорпоранты физической действительности, - а такие там практически отсутствуют, - то исполнение подобной функции и принимают на себя именно энергетические потенциалы и объемы. Так, фактически не рискуя совершением ошибки, интерпретатор и обретает возможность рассуждения о неких полных «запасах энергий» систем притом, что явно лишен подобной свободы рассуждения о характеристиках массы, вечно предполагающей редуцирующее преобразование, что и обязывает рассуждающего к приданию всякой его модели обязательной ассоциации массы с характеризующим ее «центром тяжести».

Если рассуждение и адресуется нечто, наделенному возможностью обращения субъектом своего рода «неделимого» события перехода, то подобный субъект фактически и допускает понимание в качестве нечто «равной идеальной» формации, или - формации, для которой значимы только отношения состава, свободные от любых условий топологического наложения. Именно подобная возможность и позволяет организацию системы физических представлений как в некотором отношении каркасной модели. Именно подобная «каркасная» модель и позволяет применение «сугубо математической», свободной от топологических наложений практики конструирования, лишь изредка загрязняемой «примесью», вносимой некоей восприемлющей топологическое обустраивание спецификой. Или - развитие физического моделирования непременно и следует в том направлении, в котором «каркасное» начало иерархий и «деревьев» физических форм как можно более приближается к непосредственно математическому представлению лишенных топологического объема отношений состава. Образованию же последних способствует особая специфика безразличия распределяемого содержания к осуществляемому над ним распределению, распределяющего такое содержание уже по объему нечто топологически оформленного «носителя». Отсюда современную физическую модель и следует понимать восходящей к практике вынесения любых топологических специфик во «второй ряд» создаваемых ею представлений. То есть в качестве своей исходной позиции физическая модель и предпочитает видеть выделение «топологически независимого» начала, того, что и обращается «материалом» для выстраивания каркаса в виде деревьев и иерархий, который и следует понимать практикой формирования «первого ряда» физических представлений. Насколько же оправдано вынесение всякого рода условий физического неусреднения непременно во второй ряд физических представлений - это уже следующий вопрос.

Отсюда и философскому пониманию физической модели следует исходить из выделения именно того принципа приема (способа) научного познания, что не ограничивается гносеологическим смыслом, - приведения реальной сложности к той лишенной топологической изощренности основе, для которой собственно порядок ее представления и допускает непосредственно приведение к «отношениям состава». Именно подобное представление и позволяет приведение любой структуры к организационному началу условной «свободы», собственно и устраняющей всякое «загрязнение», именно и обуславливаемое фактором топологической неинвариантности. Или, иначе, теперь уже от философской теории физической модели и следует ожидать интерпретации всякой задачи физического моделирования именно в качестве воплощающей собой особую редуцированную схему «комплекса начал», в котором на началах присвоения различных статусов и сведены воедино как базисные «отношения состава», так и «загрязняющие» их топологически обуславливаемые наложения. И тогда «вектор развития» науки и позволяет определение как тяготеющий к достижению разделения отношений состава и топологических наложений, так и, в другом случае, обращающий знание строящимся в порядке «смешения топологий», то есть - как феноменологическое представление. Подобное различие легко осознать, если, в частности, и сравнить те же физические и биологические представления. В этом же смысле мы и определим понятие о «сингулярном начале» физического знания – таковым и следует понимать формат, позволяющий выделение на положении специфики именно тех отношений, что и следует видеть допускающими представление, непременно и предполагающее его приведение в вид минималистской картины «отношений состава». Насколько мы можем судить, многочисленность наполняющих современное физическое познание подобного рода начал – от «материальной точки» до всевозможных «абсолютных» специфик, представляет собой ряд реинкарнаций одного и того же энергетического начала. Насколько же подобные начала допускают их последующее упорядочение, – данную проблему следует обсуждать уже внутри физической науки, а не в рассуждении о предмете ее философского осмысления.

Огл. Заключение

Познавательное моделирование именно и следует понимать нечто «методом диссоциации» той множественной сложности, что столь неудачно и определяется философией посредством приложения понятия «феномен». Принцип «феномена» неизбежно предполагает конфликт с возможностью представления действительности как «меры», достигаемой лишь посредством демультипликации воплощенной во всяком феноменальном естественной множественности топологий. Реализуя подобную «демультипликацию» познание хотя и не достигает состояния абсолютной свободы от привнесения того или иного топологического наложения, но, тем не менее, все же обретает возможность выведения данного аспекта описания действительности теперь уже в нечто «второй ряд» создаваемых им представлений. «Первым» же рядом, неизбежно доминирующим началом представления действительного как выражаемого посредством «отношений состава» и обращается для практики познания именно та часть сущностных начал, что и позволяют квалификацию именно в качестве непременно отторгающих любую организацию на началах внешнего топологического распределения.

06. 2009 - 12.2015 г.

Литература

1. А. Шухов, "Синергетизм" как деупорядочение предзаданного формализма, 2008
2. А. Шухов, Метрологический факт и общая теория комплементарности, 2006
3. А. Шухов, Онтология движения и структура его физической модели, 2008
4 .А. Шухов, Самодостаточность физического казуса и несамодостаточность норматива, 2007
5. А. Шухов, Уровни достаточности модели физической действительности, 2006

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru