Теория градаций достаточности продукта мышления

Шухов А.

 

Конечно, можно ожидать, что для построения теории продукта мышления (или - «продукта мыследеятельности») следует использовать такие исходные данные, как непременно формы сложного и изощренного мышления. Но здесь не исключен и выбор альтернативной программы разрешения такой аналитической задачи. И определенной помощи здесь и следует ожидать от нечто корпуса не более чем вспомогательных форм содержания известной работы Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», что в изобилии и предлагает примеры продуктов мышления, что и удостаиваются там признания как несостоятельные. А поскольку, помимо того, тем же примерам дано обнаружить и должным образом представительное разнообразие, то здесь определенно дано наметиться и перспективе построения типологии, где разного рода образцы продуктов, скажем так, «не вполне состоятельного» мышления и позволят объединение в непосредственно группы по уровню состоятельности или, точнее, степени несостоятельности. А далее сравнение специфических признаков определяемых в такие группы продуктов мышления и позволит предложение идеи, развитие которой и принесет построение схемы нарастания сложности связей и порядков подобных продуктов, в чем определенно и следует видеть отражение или «отпечаток» собственно производящего их мышления. Другими словами, выборку находимых в тексте «Материализма и эмпириокритицизма» разновидностей ущербных или всяким образом «недостаточных» продуктов мышления и следует рассматривать как основу для определения существенных признаков такой достаточности или, правильнее, недостаточности. А далее это и позволит предложение некоей концепции мышления, собственно и видящей его формой деятельности, возрастающей в степени сложности параллельно с нарастанием требований к ее достаточности. В развитие такого решения следует допустить и возможность становления представления о непосредственно сложности продукта мышления, собственно в специфике продукта и доносящего уровень качества создающего его мышления.

Или если предложить краткое обобщение намеченной выше программы, то образцы продуктов мышления, извлекаемые из текста «Материализма и эмпириокритицизма» и следует признать открывающими перспективу такого структурирования, на основе чего и возможно выделение неких градаций подобного «продукта». А далее осознание специфики таких градаций и позволит построение нечто «шкалы состоятельности» продуктов мышления, где на нижние уровни и возможно помещение «маловразумительных» форм таких продуктов, а субъектами наполнения высших уровней тогда правомерно признание и характерно совершенных форм подобного продукта.

А собственно смысл данной модели и следует видеть в том, что мышление и предполагает реализацию в разных формах и на началах принятия различного рода посылок, что и получает выражение в собственно продукте мышления. Отсюда, в обратном порядке, по показателю достаточности мышления и возможна квалификация теперь уже качества его продукта. В общем, подобный результат нам и хотелось бы ожидать от предпринятого ниже анализа.

Тогда поскольку мы фактически определились с программой исследования, то на том и следует открыть его первую стадию - представления продуктов мышления, чему уже непременно дано нести признаки принадлежащих нижним или начальным позициям формируемой нами шкалы. Но равно же следует отметить, что мы не видим необходимости в как таковом представлении в целом коллекции извлечений из текста «Материализма и эмпириокритицизма», определяющих собой продукты мышления. Итак, какие же именно формы тогда нам и следует признать собственно «наиболее примитивными» формами продуктов мышления? Скорее всего, подобная специфика тогда и позволит отождествление такого рода продуктам мышления, что любым образом и предполагают истолкование как исключающие любое разумное упорядочение или «принципиально хаотичные» формы структур интерпретации. И тогда если следовать за текстом «Материализма и эмпириокритицизма», то таковыми и возможно признание тех же бессмыслицы, вздора, утверждений с вразумительностью уподобленной младенческому лепету, абсурдных построений, галиматьи, бредней, порождений больной фантазии и, наконец, речевой декламации. То есть это те построения, где собственно специфика образующих их связей такова, что за ними не дано стоять и какому-либо формирующему их упорядочению, это, как выражаются математики, сугубо «одноранговое множество». Другими словами, здесь и сама множественность данных множеств определенно не обнаружит какой-либо возможности формирования смысловой связи, и тогда они как продукты мышления и позволят помещение на нечто нулевой уровень или - позволят отождествление нечто «нулевой градации» предполагаемой нами шкалы.

Другое дело, от подобных множеств нам все же не стоит спешить с переходом к анализу множеств, чьи элементы уже как-то связаны в некоем «порядке подчинения»; пока нам еще следует рассмотреть множества, для которых «номинал связывания» как бы равен числовой дроби, и им специфична принадлежность не «уровню», но своего рода подуровню. В собранной нами коллекции извлечений тогда нас и дано порадовать следующему списку форм того самого подуровня, что уже непременно позволят признание как наиболее близкие к началу шкалы, и что в смысле условного соответствия некоей величине любым образом будут предполагать признание нечто «меньшим, чем единица». В таком случае сюда и возможно включение тех же сугубо словесных деклараций, несуразных фраз, бессодержательных терминов, пустых абстракций, пустых и праздных рассуждений, ассоциаций, страдающих недостатком связности, мертвых абстракций и, наконец, просто «ляпсусов». То есть «как формам» подобным структурам уже явно каким-то образом дано состояться, но при этом все же не утрачивать и набора признаков несостоятельности тогда уже в претензии на собственно наличие «логики» такого рода форм. Или - хотя подобным структурам интерпретации каким-то образом и дано проявить способность к донесению «образа» некоторой формы, но они же и явно недостаточны для донесения тех же функциональной или содержательной специфики имитируемых в них форм. Собственно говоря, здесь «термину» дано располагать звучанием, подобным «привычному звучанию» неких других известных терминов, но - не обнаружить должного объема содержания или наполнения понятия. В таком случае подобного рода продукт мыследеятельности - это не более чем продукт бессмысленного копирования, когда, положим, некто размахивает руками на манер дирижера, но не в силах наполнить такие движения хоть каким-либо смыслом исполнения музыкальной композиции; аналогично и имитация письма посредством заполнения строчек гугликами, но без записи какого-либо слова. Или - в смысле попытки извлечения содержания - это та же бессмыслица, тот же хаос, но, тем не менее, не чуждый и специфики имитирующего оформления, тогда уже и воспроизводящего нечто порядки построения осмысленной структуры интерпретации. Но и такому «образу уподобления» также вряд ли дано обнаружить какую-либо способность к порождению хоть какого-либо рационально достаточного содержания.

Но в таком случае, что же именно и позволит помещение теперь уже на следующий уровень выстраиваемой нами шкалы? На этот уровень непременно и возможно помещение тех структур смысла, что как бы «элементарно просты» в части «начал ассоциации» собственно и фиксируемого ими содержания. Это своего рода «не более чем» формы построений, чьей рациональности и не дано выходить за границы возможностей «просто построений», как, скажем, за такие пределы и не дано выходить не более чем укладке предметов в контейнер. В данном случае здесь возможно лишь указание на наличие той специфической связи, что определенные элементы способны допускать некие варианты укладки, но из самой действительности такой укладки далее уже практически ничего не следует. Именно подобного рода структурность просто «помещения чего-то во что-то» и обнаружит возможность выделения в тех же эклектических построениях и компиляциях, противоречивых образах, фразеологических алогизмах, нелепостях и развитии последних - вопиющих логических нелепостях. То есть во всех таких случаях вроде бы некоей мозаике и дано «складываться», но одновременно же ей дано складываться лишь «ни во что». И здесь, как и в предыдущем случае, мы также будем иметь и некий продолжающий этот уровень подуровень, тогда уже образуемый когнитивными ошибками и литературными оплошностями. Или здесь некоей уже «почти» достигаемой структурности и дано будет обрести вид простой «укладки» собственно в силу нечто наличия «дефекта построения» в составе нечто во всем остальном как бы уже явно рациональной организации. Здесь не так как это справедливо для исходного среза, «есть укладка, но отсутствует организация», нам все же дано обнаружить и «заявку» на задание некоей организации, но эта заявка еще не будет предполагать реализации уже в силу наличия нарушения.

А далее последовательное развитие анализа и позволит нам выход на тот уровень шкалы, где когнитивное построение в присущем ему качестве нечто пригодного для воспроизводства телеологии уже как бы и состоятельно, но пока еще не обретает организации, достаточной в смысле задания телеологии. Собственно таковым и следует понимать нечто оформленное, но в содержательном отношении еще не соответствующее подобному оформлению. Если следовать нашему источнику, то сюда и возможно отнесение тех же ложных построений, дефиниций не отсылающих к процедуре задания или сочиненных дефиниций, фальсифицированных свидетельств и еще и выверта как формы уклонения. Иными словами, здесь и следует видеть структуру, выстроенную в согласии с некими требованиями построения, но только таким образом, что где-то еще имеет место и упущение в соблюдении необходимых требований. Что нам тогда и дано видеть в том же случае ложных свидетельств - быть может, им и дано указывать нечто, что необходимо, но только таким образом, что данное представление также непременно не исключает и пренебрежения каким-либо из условий задания подобного рода формы свидетельства. Здесь структура явно завершена сама в себе «как структура», но при этом все еще не завершена как структура, уже собственно способная к воспроизводству некоей функции. Кроме того, данному уровню, как и предшествующим ему уровням, дано обнаружить и наличие подуровня. На него тогда и правомерно помещение тех разновидностей незавершенных структур, чему еще и придана своего рода «посторонняя» телеология. Конечно, сюда и возможно включение жалких мистификаций и выдумок, софизмов и грёз, вопиющих теоретических извращений, грубых мистификаций, предрассудков, а равно и измышлений, выходящих за пределы времени и пространства, фальшивой спекуляции, и, непременно, «профессорских финтифлюшек». Или структура, от чего и следует ожидать одного рода телеологии, уже на деле и обнаружит качества заявления совершенно иной; и хотя в смысле своей «второй» телеологии такая структура и обнаружит явную состоятельность, то собственно в смысле «первой» телеологии - она уже характерно несостоятельна.

Теперь продолжением нашего анализа и следует признать попытку задания того последующего уровня шкалы, где характерные для него когнитивные построения и позволят отождествление как лежащие «в одном шаге» от состояния действительного завершения их содержательной специфики. То есть в данном случае когнитивные построения как бы уже «практически достаточны», однако подобный уровень лишь своего рода «практической» достаточности еще не вознаграждает их качеством действительной достаточности. В таком случае на отметку «базисного репера» данного уровня и возможно помещение таких форм содержательного становления когнитивных образований, чем и правомерно признание неудачного перевода, изложения, данного посредством вымученных словесных конструкций или же заполнения высказывания засоряющими лексическими компонентами. То есть здесь содержательная форма как бы существует, но только притом, что или она требует замены самой формулировки или, положим, исключения избыточной лексики или той же стилистической правки. Далее, как показал наш источник, особенностью данного уровня уже возможно признание и наличия не только одного, но даже и двух подуровней. Один из них - подуровень, где препятствием полноте становления некоторой содержательной конструкции тогда и дано послужить вмешательству внешней телеологии. Здесь, конечно, речь идет о таких вещах, как о выверте как форме затейливости или, положим, о нечто «беззубых остротах». Или - желанию сострить или придать занимательность тогда и дано блокировать становление некоего содержания в характерном для него тогда уже достаточном качестве. Еще один подобный подуровень - тогда уже тот, где помеху построению некоторой структуры содержания и дано составить неспособности контроля собственно хода подобного синтеза. Естественным примером подобного рода формы тогда и следует признать запутанные ассоциации.

Тогда и последующее построение задуманной нами шкалы уже не будет предполагать появление характерных ее нижним уровням «несостоявшихся» структур содержания, но здесь тогда и дано объявиться структурам, где собственно связи содержания «зажаты» или трансформированы наложением на них условий или ограничений, исходящих от внешней телеологии. То есть такие связи вроде бы и позволяют обретение специфики завершенных, но при этом их еще дано нагружать и тому избыточному наполнения, чьим источником поступления уже возможно признание нечто явно чуждой телеологии. Фактически это различного толка фантазмы, а если буквально следовать избранному нами источнику, то мечтания, фантазии, концепты имеющие значение идеалов, а, кроме того, и построения мистического толка. То есть фантазии и прочие мечтания притом, что они явно определяют некое желаемое, здесь же не исключают и осознания тем же связыванием подобного желаемого и всякого рода иллюзорными связями и т.п. Условно говоря, хотя это желаемое и «реально как мыслимая данность», но уже определенно лишено реальности в смысле самой возможности обретения или воспроизводства в данных условиях. Или, быть может, фантазия как некая идея комбинации вряд ли «запрещена» как идея подобной комбинации, но одновременно она же и не предполагает воссоздания данными средствами, а в некоторых случаях и само собой. При этом и утрачивающие почву фантазии - те уже не позволяют отнесения к числу таких «более разумных» фантазий, но - требуют помещения на те или иные нижние уровни формируемой нами шкалы.

Тогда следующий уровень формируемой нами шкалы уже можно оценить как вмещающий структуры содержания, чью целостность дано нарушать теперь уже нечто явно видимому и относительно легко фиксируемому изъяну. То есть такие структуры содержания уже неполноценны лишь тем, что допускают и вполне устранимый и не принципиальный изъян, иногда чуть ли не позволяющий и логический способ устранения. По квалификации используемого нами источника в качестве подобных форм тогда и возможно признание, скажем, неточностей выражения, свидетельств и характеристик, не соблюдающих требования точности, а также построений, обнаруживающих недомыслие и с ними же и мыслей, достойных изумления как продукт самостоятельного мышления рабочего. Здесь таким структурам содержания или дано содержать неточности или, положим, предполагать и ту степень грубости, что уже определенно способна выдать в них тот же «продукт самостоятельного мышления рабочего». И одновременно подобные особенности будут предполагать и нахождение как бы «на поверхности», чему тогда и дано открывать прямую перспективу их возможной коррекции.

А далее в порядковую последовательность нашей шкалы возможно включение и структур содержания, что уже явно состоятельны в значении комплексов содержания, но здесь же осложнены и возложением на них нечто «прямой» функции. То есть, являя себя как структуры содержания, эти же структуры не исключают и предъявления как исполнители прямой функции, чему уже не дано не затруднять собственно осознания выражаемого ими содержания. В подобном качестве тогда и возможно признание тех же упоминаемых нашим источником иронических и невежливых высказываний, риторических вопросов, и, в дополнение к ним, и реакционных выводов. Здесь как бы имеет место само собой ассоциативное начало и, вдобавок, и некое действие или некие оттенки, обретаемые в силу значимости такой связи для некоторого обладателя или источника порождения субъективности или субъективной природы. Или - чтобы воспринять такое ассоциативное начало не более чем в значении подобного начала здесь и следует прибегнуть к исключению некоего субъективного отношения или, в ином случае, просто проявить индифферентность к предмету или специфике подобного рода привходящих.

Наконец, вслед за всевозможными «не избегающими обременения» структурами содержания создаваемую нами шкалу пристало дополнить и тому уровню, где правомерно помещение тех структур ассоциации, что уже сугубо будут позиционироваться как структуры ассоциации, но пока что лишь те, за чем и следует предполагать специфику нечто «авторского начала». То есть, с одной стороны, они же и явно «полноценные» структуры ассоциации, но и полноценные лишь в отношении, что за ними и следует предполагать наличие нечто «профиля» предложившего их автора. Здесь уже «фактору авторства» и дано обрести выражение в собственно способности автора подобных структур содержания к как таковому вживанию в нечто «авторское амплуа», чему уже непременно дано задавать и рамки построения неких лишь вполне определенных ассоциаций, но никоим образом не любых произвольных. В таком случае здесь и возможно приведение перечня таких форм, как и во всех прежних случаях, обнаруженных нами в нашем привычном источнике. В их число тогда и возможно включение тех же свидетельств, имеющих статус очевидности, признаний, допущений, просто свидетельств, а также плодов суммирующего мыслительного синтеза, незаметных нюансов и, наконец, пересказа. Конечно, подобному перечню непременно дано ожидать и пополнения структурами содержания, чей синтез любым образом будет означать принятие каждым, создающим такие ассоциации, и условий следования некоей «роли». Скажем, к тому же ряду возможно отнесение и тех же «воспоминаний». И тогда если сторона восприятия помыслит использование ассоциаций, заданных посредством подобных структур содержания, то ей непременно и следует исходить из предварительной квалификации характерного им качества - или это просто свидетельства, или же - некие резюме, догадки, умозаключения в виде определенных построений на основе неких посылок и т.п. С такими структурами содержания каким-то образом уже «просто работать» лишь в силу того, что они уже как-то строго заявлены и в некоем характерном качестве. Что, собственно, и позволяет нам приложение к таким структурам содержания теперь уже критериев, собственно и определяющих, чего следует ожидать от такого рода комплексов содержания.

А теперь уже следует понять, что на всех предшествующих уровнях нашей шкалы получателю информации уже любым образом было дано занимать условно «активную» позицию по отношению воспринимаемых им данных. То есть ему тогда и не открывалось иной возможности их понимания, кроме как восприятия под углом зрения, что в случае нижних уровней, ему следует само собой переупорядочить такие данные, или, в случае только что описанного уровня, соотносить их и с нечто мерой достаточности. Но не во всем мы полностью свободны, и иногда и нашей мере достаточности дано подлежать определению уже не нашим сознанием, но как таковыми собственно и получаемыми данными. То есть таким данным и дано представлять собой не просто данные, но и данные, подвергнутые некоей процедуре упорядочения, и потому и представляемые в неких формах, скажем, или «рациональной структуры» или, положим, какой-либо «оптимальной компоновки». Каким бы то ни было образом такие рациональность и оптимальность, вполне возможно, или эмпирически и логически непреодолимы или, можно допустить, и мы с присущим нам горизонтом опыта лишены возможности предложения такой оптимизации. Тогда такие структуры содержания нам только и остается, что воспринимать в значении внешних норм, чье приложение уже неизбежно, если мы все же намереваемся принять решение на предмет следования некоей характерной телеологии. В таком случае, чему именно и дано составлять собой такого рода структуры содержания? Конечно, наиболее существенная форма таких структур - это «теория», конечно, не просто в смысле умствований, но непременно в смысле теоретического осмысления нечто знающих закономерные формы упорядочения отношений действительности. А здесь и условную «компанию» подобной теории будет дано составить и тем же открытиям, гипотезам, изобретениям и даже житейским соображениям. Любым образом подобные структуры содержания - эти те формы синтеза интерпретации, что уже сами способны поставить нас в некие рамки их возможного использования и одним этим налагать существенные ограничения на любой наш возможный волюнтаризм. Но естественно понимать, что мы здесь рассматриваем лишь некие удостоверенные данные, но никак не некие их возможные имитации.

На этом собственно и следует завершить построение исследуемой здесь возможной шкалы продуктов мышления, поскольку здесь вряд ли правомерно ожидать хотя бы какой-либо возможности ее последующего продолжения. Но одновременно следует предложить и некую оценку такого возможного «стержня» уже непосредственно организации рассматриваемой шкалы уже как нечто «дисциплинирующего начало» деятельности мышления.

Но в таком отношении все же важно понимать, что аналогично самой последовательности построения предложенной здесь шкалы и упорядочение мыслительной деятельности будет знать за собой и несколько последовательных слоев или «пластов» подобного упорядочения. Условно «нижний пласт» - это пласт структуры высказывания, когда высказыванию еще дано подлежать собственно наделению «связями высказывания». Следующий пласт - пласт адресата высказывания, когда высказыванию уже дано обрести специфику достаточности в той части, что здесь уже явно различим и предмет высказывания или, в общем случае, если речь следует вести не только о высказывании, то и «субъект-инициатор» акта мышления. Следующая форма продукта мышления - это форма, так или иначе несущая отпечаток и мотива синтеза подобного продукта мышления, где в дополнение к указанию адресата имеет место и включение сторонне заимствуемой или функции или окраски. Далее такой окраске, нередко не сбрасывая и сугубо «внешних» элементов наложения, дано обратиться и началом нечто «качества выхода» на адресат высказывания, иными словами, «вложения» в высказывание и специфики «качества передачи» в нем нечто референции, непременно и связанной со вполне определенным результатом. И, наконец, еще один пласт обустройства продукта мышления - это уже его обустройство согласно нечто формальному порядку, когда такой формальный порядок и обнаруживает специфику некоей формы строгой корреляции с теперь уже порядком организации собственно адресата высказывания.

В подобной схеме наложение каждого следующего пласта и позволяет отождествление как использование нечто той достаточности, что уже следовала из возможности образования предшествующего пласта, теперь уже составляющего собой элемент обустройства и настоящего еще не сформированного пласта. Но если это и так, то следует озаботиться и постановкой вопроса, какой же порядок использования «наличных ресурсов» и позволяет отождествление тому же выходу на следующий уровень или «пласт»? Тогда возможно ли согласие с предположением, что и выходу на всякий следующий пласт дано означать приведение в действие одной и той же процедуры или, напротив, каждый переход дано отличать и характерной ему специфической процедуре?

Ответ на подобный вопрос и следует видеть в том, что «и да, и нет», выходу на каждый следующий уровень и дано совершаться как действию из учета специфики данного уровня, так предполагать и формальное упорядочение, исходящее из приложения критериев или признаков, определяемых при формировании уровня-предшественника. Здесь, в частности, любопытным и следует признать то обстоятельство, что из всех форм и разновидностей той же внешней окраски при формировании следующего уровня тогда непременно и подлежит избранию та форма, чему и дано означать наложение такого рода «окраски», как собственно поступок воспроизводства определенного плана продукта мышления. На практике, скорее всего, продукт мышления все же будет подлежать формированию собственно как продукт, все же принадлежащий тому или иному «верхнему уровню» нашей шкалы, а далее ожидать упорядочения и путем проверки на предмет корректности соблюдения всего объема требований, определяемых и лежащими ниже уровнями. А так переход от нижнего уровня ко всякому лежащему выше уровню - это непременно же и введение в действие неких имеющих свою специфику требований, чьему наложению единственно и дано позволять образование характерным образом сложной структуры ассоциации.

Но в чем именно тогда и следует предполагать нечто «позитивный эффект» от понимания природы продукта мышления? Продукт мышления - это непременно результат подчинения некоей дисциплине, непременно же внешней самому мышлению как нечто «лишь природной» способности. В рамках «лишь природной» способности мышлению ничто не мешает продолжать бытовать и той же свободной стихией, наподобие безумия или бреда; и только обретению своего рода «практики» через усвоение культуры или прямого опыта и дано обращать мышление в то, что в понимании распространенной культуры уже непременно дано означать понятию «мышление». То есть мышление таким, каким человек и склонен определять такую форму, это не столько собственно природа, сколько культура; причем мышление еще и главным образом «только культура» и только в редких случаях у редких вундеркиндов, но, главным образом, в ограниченных пределах - еще и корпус их личного опыта. В таком случае мышлению и дано подлежать исследованию как, главным образом, явлению в культуре, но - не как форме психического развития. Но здесь же и психике как определенного рода «технической базе» равно дано обрести и известное значение как начала для воспроизводства мышления.

03.2018 г.

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru