монография «Влияние структуры данных на формат интерпретации»

Состав работы:


Суждение - «оператор пополнения» осведомленности


 

Прямое отношение «смысл - смысл»


 

Проблема «плеча» валентной связи


 

Соединение в понятии его состояний стабильности и развития


 

Многомерность природы содержания


 

Механицизм субъективности: феномен сигнала


 

Парад кандидатов в «элементарные начала»


 

«Практический потенциал» интеллекта


 

Взаимозависимость средств и результатов понимания


 

Фантазия - луч света во тьме рациональности


 

Две схемы сложного: целое и комплекс


 

Парадоксальное «сослагательное расширение»


 

Повествование как общее множество содержания


 

«Каталог» - оператор упорядочения содержания


 

Суждение - заложник установки на актуальность


 

«Две тактики» понимания - объяснение и определение


 

Смысл в роли «состязательно разыгрываемого предмета»


 

«Катехизис» – «неиссякаемый кладезь» смысла


 

Интерес - актуализирующее начало суждения


 

Суждения «до востребования» и «понимание»


 

«Прямые» логицизмы


 

Переносимость как начало универсальности данных


 

Нарочито комплементарный «понимающий» оппонент


 

«Мир сигналов» как действительность собственной иерархии


 

Транспортабельность смысла


 

С глазу на глаз: непомерно сложное и предельно простое


 

«Областное» закрепление понятий


 

Семантические форматы и генезис языка


 

Смысл в данной ему возможности обусловленного раскрытия


 

Побуждение как субъект вызова - осознанное и поспешное


 

Индивидуализация - форма реакции «асимметричный ответ»


 

Букет стереотипов как мера персонального


 

Инверсия: сознание - точка отсчета и вещь - реплика


 

Основа философского идеализма фантомная диверсификация


 

Понятие: бытие между ассимиляцией и элиминацией


 

Поголовная «запись в фантомы»


 

Влияние структуры данных на формат интерпретации

§14. «Каталог» - оператор упорядочения содержания

Шухов А.

Предложенный выше принцип «семантического поля» уже использовался нами в качестве средства решения достаточно большого количества задач. Теперь мы попытаемся понять непосредственно природу основных начал структурирования семантического поля, рассматриваемого нами именно в качестве источника упорядочения, вытекающего непосредственно из конкретно вмещаемого всяким конкретным семантическим полем содержания. Более того, здесь мы обратимся не просто к поиску подобного источника упорядочения, но и позволим себе вольность наделения правами «построителя» семантического поля не только субъекта, но и метод познания, в принципе владеющий теми же, что допускают их выделение и у субъекта, качествами индивидуальности и своего рода «пристрастности». Наше допущение непосредственно и предполагает наличие у метода познания особенности уже своих специфических ограничений, собственно и следующих из отличающей метод в некотором отношении «внутренней логики». Или - наложение подобных ограничений и есть изменение потенциала репрезентации чего-либо на лишь его представление «в пределах метода».

Более того, в развитие подобного принципа специфику субъективности следует признать отличающей не только метод познания, но и метод «наделения предметным качеством». Именно отсюда и следует признание всякого находящегося в арсенале познания предметного качества приобретающим фактически двоякую выраженность: всякое подобное качество не только выступает инструментом репрезентации действительности некоторой предметной сферы, но и представляет собой и нечто «кальку» применяемого для выделения подобной предметной специфики способа. Примером способна послужить оценка решений современной физики: они определенно не допускают их понимания представлениями качественного моделирования, как с достаточной очевидностью квалифицируются в качестве решений математически интерпретирующей картину мира физической концепции.

Принятые сейчас положения и позволят нам оценить далее и нечто условно отождествляемый на положении «привычного» порядок работы с данными, свойственный всевозможным распространенным методикам выделения предметной составляющей. В частности, начальным условием всякой подобной методики непосредственно и оказывается идентификация именем или тем или иным, пусть не обязательно смысловым, соотнесением, и далее - определение возможностей своего рода «признакового» расширения такого присваиваемого идентификатора. В частности, именно подобным образом философия и понимает предмет «материи» сущностью, порождаемой скорее феноменологической, нежели категориальной редукцией. Напротив, именно мы придерживаемся теперь уже «обратного» порядка: именование в нашем понимании представляет собой не более чем «провоцирующий повод», но никак не результат определенной индукции, именно и восходящей к определенному указывающему на идентичность признаков порядку. Отсюда и в отношении соотнесения, складывающегося еще до наступления момента полного выделения определенной конфигурации или структуры значащих условий соотнесения, и откроется возможность выделения некоторого определяющего его «различия в порядке». Признавая реальность подобной не до конца состоявшейся, опережающей полное определение присущей ей конфигурации значащих условий связи соотнесения мы и наделим ее спецификой намечаемого отождествления, тогда как состоявшуюся связь соотнесения - обозначим как исполненное отождествление.

Далее рано или поздно, но неизбежно нам придется понять, что относительно ряда уже окончательно прописанных, «исполненных» отождествлений следует существовать и возможности выделения некоторых наиболее фундаментальных видов предметных представлений. Таковыми, в частности, явно выступит группа представлений, лишенных адресации к другим предметным определителям (в подобной роли мы видим, в частности, такие условности как пространство, время, материя, симметрия). В таком случае для уже «менее фундаментально» исполненных отождествлений неизбежно будет действовать правило необходимости определения характеризующего их указательного отношения, соотносящего данное предметное назначение с другой, характеризующейся большей обобщенностью предметной спецификой.

Если тогда, признавая действительность подобного рода схем, попытаться представить некую возможную модель «совершенной дедукции», то и для нее, скорее, будет действовать именно правило «двоякой значимости» всякого реализуемого там знака. Всякий образуемый способом «совершенной дедукции» знак, в отношении его уже не предметной, но относящейся к построению референции значимости именно и будет допускать его выведение либо в качестве окончательно не состоявшегося еще «намечаемого», либо - в качестве представляющего собой уже «исполненное» отождествление. Если рассматривать тогда понимание именно на стадии его «становления», то здесь знак здесь определяет пока только «намечаемое» отождествление, его представление в качестве близкого возникшему «неопределенному нечто», имеющему, однако, отношение к чему-либо известному. Если мы показываем - «кошка гуляет в саду возле дома», то данное замечание не уточняет собственно специфики данной кошки. Другое дело, если высказывание определяет и некое характеризующее присутствие наблюдаемой данности качество - «бегает соседская кошка». В отношении последнего высказывания с некоторой натяжкой уже возможно утверждение, что данные «кошка» представлены здесь в виде некоего подобия исполненного отождествления.

Но далее мы позволим себе допущение, что и формат «совершенной дедукции», как и любой другой претендент на статус абсолютной нормы, предполагает его оценку лишь посредством проективного представления. Собственно предопределяющую подобное положение причину и составляет существенная сложность выделения полностью самоначальных «самоопределяемых» структур представления данных, адресующихся именно таким актам фиксации, что не востребуют никакой последующей конкретизации. Если достижим предел, далее которого конкретизация невозможна, тогда нам следует прибегнуть к несколько иному способу построения «всеобщей системы» данных. В нашем распоряжении остается возможность построения заведомо фиксированной нисходящей иерархии, но только мы позволим себе вольность ее построения в некотором «свободном» порядке преобразования старшего разряда в младший разряд. Высшую же позицию в данной иерархии мы отведем предметным сферам, которые мы позволим себе назвать «предметными аксиомами» философии.

По количеству наша коллекция аксиом будет ограничена тремя экземплярами, предметно они будут представлять собой именно философские сообщности. Здесь мы и расположим основные философские сообщности онтология, гносеология, гармония. (Гармония, категория, замыкающая собой все проблемы идеального группирования номиналов или величин и образования форм, как и предопределяет наше понимание, - это сообщество особых форм мира идеального или сам по себе мир идеального.)

Далее мы позволим себе помыслить определяемые подобными аксиомами рубрики, уже наполняемые содержанием в виде подсистем, теперь уже предоставляющих возможность формирования в составе их коллекций конкретных предметных форм, относящихся к онтологическому, гносеологическому или гармоническому типу. В частности, список онтологических типов будет содержать позиции, равнозначные классам вещей, продолженностей (эволюция) и эффектов (время и пространство). Сообщность, названная нами именем гносеология, объединит собой типы методика, собирательность (порядки - единство, система, структура) и допущение. Сообщность гармония образует типы номиналы (величины, числа), трансформации (конечности и неконечности, пределы), комбинации (операции) и симметрия.

Тогда позволим себе предложить иллюстрацию собственно способности подобной «общей системы» обеспечить вывод «частного из общего», восходящей к использованию одного из принадлежащих «второму уровню» онтологических типов - феномена «вещь». Непосредственно бытие вещи уже предполагает выбор, собственно и позволяющий всякой вещи представать либо в качестве источника, либо - предмета действия, либо, помимо этого, - проводящего агента. Источнику же действия доступно выделение такой уточняющей его рубрикации как хозяин воли, номинатор динамики (синхронизирующий и синхронизируемый) и - недостаток сопротивляемости (подчиненность). Далее, уже способности хозяина воли позволяют ему объять такие типы, как живое, алгоритмическое и предписанное (метод). Живое же будет позволять его разбиение на растения, животные и вирусы. Далее и животные позволят их разбиение на типы рефлексно замкнутых, дрессируемых и разумных.

Подобным же образом и предмет действия позволит его типологическое разложение на инертное тело, воспроизводящуюся совокупность и поле. Воспроизводящиеся совокупности это уже циклические возмущения, состояния порядка (в слитке, россыпью) и организмы. Организмы это многоклеточные, одноклеточные и доклеточные. Многоклеточные - однодомные, двудомные и вегетативно репродуцируемые. Двудомные это мужские и женские. Тогда разумный мужской организм - это и есть некий философствующий индивид.

Возможно, что лучшим вариантом построения подобной «общей системы» следовало бы понимать выделение таких классов, как статические и динамические объекты, монолитные формы и комбинации, участники конечных (= физических) и информационных взаимодействий. Более того, и непосредственно представленная нами последовательность предметного самоопределения данных явно не претендует на что-либо большее, нежели просто необходимая нам иллюстрация. Однако вряд ли следует предполагать возможность некоего принципиально иного порядка классификации предметной сферы, что основывался бы не на принципе «дробления состава типа», и не восходил бы к началу в виде комплекса основных философских сообщностей. (Наши последующие изыскания изменили присущее нам представление о характере онтологической модели, поэтому для более глубокого осмысления данного предмета мы рекомендуем пройти по следующей ссылке.)

 

Следующая часть:
Суждение - заложник установки на актуальность
«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru