монография «Влияние структуры данных на формат интерпретации»

Состав работы:


Суждение - «оператор пополнения» осведомленности


 

Прямое отношение «смысл - смысл»


 

Проблема «плеча» валентной связи


 

Соединение в понятии его состояний стабильности и развития


 

Многомерность природы содержания


 

Механицизм субъективности: феномен сигнала


 

Парад кандидатов в «элементарные начала»


 

«Практический потенциал» интеллекта


 

Взаимозависимость средств и результатов понимания


 

Фантазия - луч света во тьме рациональности


 

Две схемы сложного: целое и комплекс


 

Парадоксальное «сослагательное расширение»


 

Повествование как общее множество содержания


 

«Каталог» - оператор упорядочения содержания


 

Суждение - заложник установки на актуальность


 

«Две тактики» понимания - объяснение и определение


 

Смысл в роли «состязательно разыгрываемого предмета»


 

«Катехизис» – «неиссякаемый кладезь» смысла


 

Интерес - актуализирующее начало суждения


 

Суждения «до востребования» и «понимание»


 

«Прямые» логицизмы


 

Переносимость как начало универсальности данных


 

Нарочито комплементарный «понимающий» оппонент


 

«Мир сигналов» как действительность собственной иерархии


 

Транспортабельность смысла


 

С глазу на глаз: непомерно сложное и предельно простое


 

«Областное» закрепление понятий


 

Семантические форматы и генезис языка


 

Смысл в данной ему возможности обусловленного раскрытия


 

Побуждение как субъект вызова - осознанное и поспешное


 

Индивидуализация - форма реакции «асимметричный ответ»


 

Букет стереотипов как мера персонального


 

Инверсия: сознание - точка отсчета и вещь - реплика


 

Основа философского идеализма фантомная диверсификация


 

Понятие: бытие между ассимиляцией и элиминацией


 

Поголовная «запись в фантомы»


 

Влияние структуры данных на формат интерпретации

§28. Семантические форматы и генезис языка

Шухов А.

Чем могла бы вознаградить наша теория семантических форматов построения интерпретации всякого решающего давно поставленную, но пока так и не решенную задачу появления у человека членораздельной и характерно-адресной речи или естественного языка? С точки зрения предлагаемой нами концепции именно и следует предполагать реальность исторически значительно большего возраста практики сигнального обмена, если сравнивать его с историческим возрастом отличающей человека способности генерации суждений. В нашем случае, в силу именно избранного предмета семантического анализа, не следует спешить углубляться в различные объясняющие природу сигнального обмена концепции, разрабатываемые, главным образом, наукой о поведении животных этология. В данной связи лишь следует отметить работы в данном направлении отечественного исследователя В. Фридмана, автора «Словаря этологических понятий». В упомянутой работе им и было предложено близкое и нашему собственному определение «сигналов-стимулов». (Более того, данная работа включает и определение весьма близких нашему «суждению» «сигналов-символов».)

Но на уровне сугубо абстрактной схемы важным в смысле возникновения речи фундаментальным представлением именно и следует понимать условие сосредоточения речевой функции на воспроизводстве активности, предназначенной для практической поддержки поведения. Отсюда и собственно эволюционное порождение возможности и речевого синтеза, и - использования речевых средств будет означать именно появление новых или оптимизированных возможностей поведения. Однако и человек в качестве очевидного потомка высших животных уже располагал возможностью сигнального обмена как фактически «дарованной» ему всей предшествующей эволюцией. И, отсюда, и наше понимание проблемы возникновения осмысленной речи определит именно обстоятельство придания уже самим человеком «эмоционально непосредственной» системе обмена сигналами развития до состояния обеспечивающего синтез суждений инструментария.

Данной проблеме, включающей целый ряд существенных для теории семантического синтеза аспектов, и посвящена наша работа, названная «Дегибридизационная модель возникновения естественного языка». В ней посредством рассмотрения заимствованной нами у В. Кюнне идеи «гибридного имени собственного» мы и рассматриваем процесс возникновения языка в качестве процесса разотождествления знака и той ситуации, что провоцирует индивида на воспроизводство специфического акта отождествления его принадлежности собственно течению подобной ситуации. И, одновременно, следует понимать, что непосредственно прогресс дегибридизации - это процесс развития именно смысловых начал языка, когда иного рода реалии будут отличать специфику уже фонетического синтеза. Смысловой и фонетический синтез мы понимаем «идущими рука об руку», но вовсе не единым процессом в его различных обличьях и, даже, и не двумя сторонами общего процесса. Лингвистика и ее специализированная отрасль этимология позволяют проследить процессы фонетической модификации (идущие в сопровождении процессов расширения смысловых ареалов), но, следует отметить, данные направления сталкиваются с определенными сложностями в отслеживании ряда механизмов образования фонетических форм. Занимающаяся этим предметом специфическая, скорее даже маргинальная отрасль лингвистики «фоносемантика» пока пребывает на положении лишь «падчерицы» лингвистической теории в целом. Доходит до смешного: некоторые лингвисты (О.А. Корнилов, 2003) даже не подозревают о существовании подобного, пусть и маргинального, направления в лингвистической теории.

Другое дело, что сейчас пришло время новых решений собственно в сфере этимологии, приводящих к представлению о «лексико-семантическом поле», где «негативный» уровень удовлетворенности в присущей подобному полю обозначающей способности и понимается продуцентом нового языкового инструментария.

В завершение настоящего обзора наших воззрений на предмет генезиса естественного языка нам следует отметить, что появление естественного языка состоялось, по существу, благодаря выработке человеком практики идентификации своего поведенческого «контекста» посредством обозначения различными звуковыми сигналами. Большая часть подобных сигналов на начальной стадии происходила от невольных выкриков, а далее человек перешел к целенаправленному развитию подобной сигнализации сразу в двух направлениях, - развитию системы звуковых транспортов, с одной стороны, и развитию практики разыгрывания собственно ситуаций коммуникации, с другой. В конце концов, благодаря подобному развитию и идентифицирующие сигналы получили употребление в качестве не просто порядка косвенного указания подобного рода контекстов, но и - разыгрывания ситуаций их имитации. Подобная практика своего рода сигнальной «идентификации» контекстов и вывела развитие речи на путь пусть даже еще и не разумного совершенствования, но на путь в некотором отношении «спонтанного» расширения корпуса используемых средств.

Данную мысль непременно следует продолжить предложением еще одной существенной догадки - определяющим для совершенствования речи вовсе не следует понимать влияние некоторой единственной, даже весьма широкой сферы человеческой деятельности, хотя новые элементы речи и могли поставляться направлениями человеческой деятельности, но деятельность человека в целом. Отсюда и непосредственно язык заслуживает его определения тем агрессивно распространяющимся в социуме средством, что охватывает все направления человеческих интересов. Мы не касаемся здесь множества важных аспектов развития речи, например, взаимного влияния письменного текста и устной речи, взаимодействия литературной нормы и жаргона, индивидуального произнесения и стандартизованной фонетики, грамматической конструкции и лексики и т.п. Нам важно одно - возникновение речи состоялось именно в силу того, что на начальной стадии расширение числа сфер человеческой деятельности способствовало созданию обозначающих ситуативные контексты средств доставки сигналов.

 

Следующая часть:
Смысл в данной ему возможности обусловленного раскрытия

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru