монография «Влияние структуры данных на формат интерпретации»

Состав работы:


Суждение - «оператор пополнения» осведомленности


 

Прямое отношение «смысл - смысл»


 

Проблема «плеча» валентной связи


 

Соединение в понятии его состояний стабильности и развития


 

Многомерность природы содержания


 

Механицизм субъективности: феномен сигнала


 

Парад кандидатов в «элементарные начала»


 

«Практический потенциал» интеллекта


 

Взаимозависимость средств и результатов понимания


 

Фантазия - луч света во тьме рациональности


 

Две схемы сложного: целое и комплекс


 

Парадоксальное «сослагательное расширение»


 

Повествование как общее множество содержания


 

«Каталог» - оператор упорядочения содержания


 

Суждение - заложник установки на актуальность


 

«Две тактики» понимания - объяснение и определение


 

Смысл в роли «состязательно разыгрываемого предмета»


 

«Катехизис» – «неиссякаемый кладезь» смысла


 

Интерес - актуализирующее начало суждения


 

Суждения «до востребования» и «понимание»


 

«Прямые» логицизмы


 

Переносимость как начало универсальности данных


 

Нарочито комплементарный «понимающий» оппонент


 

«Мир сигналов» как действительность собственной иерархии


 

Транспортабельность смысла


 

С глазу на глаз: непомерно сложное и предельно простое


 

«Областное» закрепление понятий


 

Семантические форматы и генезис языка


 

Смысл в данной ему возможности обусловленного раскрытия


 

Побуждение как субъект вызова - осознанное и поспешное


 

Индивидуализация - форма реакции «асимметричный ответ»


 

Букет стереотипов как мера персонального


 

Инверсия: сознание - точка отсчета и вещь - реплика


 

Основа философского идеализма фантомная диверсификация


 

Понятие: бытие между ассимиляцией и элиминацией


 

Поголовная «запись в фантомы»


 

Влияние структуры данных на формат интерпретации

§30. Побуждение как субъект вызова - осознанное и поспешное

Шухов А.

Анализ любопытного свойства «податливость на скоропалительное побуждение к вынесению суждения» хотелось бы начать напоминанием фрагмента знаменитых тонкой иронией «Воспоминаний» академика А.Н. Крылова. Некие государственные мужи, соглашаясь финансировать подсунутый им плутовской проект, мотивировали понимание обоснованности предложенного плана наличием у них следующего «ощущения»: «не чувствую, но вижу». Столь необычайная острота «зрения» государственных мужей помогла казне распрощаться с 50 000 в то время еще золотых рублей. Но и современника описываемых событий, В.И. Ленина, тоже, быть может, отличало близкое приведенному выше некритическое доверие ощущению, что ему вряд ли было доступно понимание истинных причин «тепла твоего тела при легком касании». Тогда уже мы позволим себе допущение, что причинами ошибочной реакции перцептивного аппарата вполне могут послужить и те же психическая предустановка либо мания, притягивающие избыточное внимание к отдельным предметам или порождающие некритическую ассоциацию с некоторым далеким от ее действительной причины источником возможные раздражение или даже рецепторный сбой. Однако возможна и ситуация обращения человека уже «случайной» жертвой ограниченности собственных рецепторной и идентифицирующих функций в случае его элементарного отказа от приложения достаточного объема усилий для сопровождения появляющихся рецепторных откликов абсолютно необходимой в отношении их показаний скептической верификацией. Тем не менее, правильной следует признать и оговорку, что данная позиция, если судить уже с вершин полученного современной наукой опыта, представляет собой очевидное упрощение: ныне нейрофизиология подтверждает интерпретативную, а не просто физиологическую природу нашей перцепции. А лучшим из возможных доступных на русском языке источником подобных данных следует признать весьма обстоятельный учебник Х. Шиффмана «Ощущение и восприятие».

Собственно и способность нашего сознания располагать расширенным пониманием собственной субъективности естественно позволяет ему выделение в багаже опыта тех же «наивного» и «искушенного» сегментов собственного содержания, и при использовании последнего непременно разделять свидетельства, включая и показания рецепторов, на понимаемые как мнимыми, так и достоверными. Подобная «опытная вторая» сторона «Я», фактически образуя в подобном эгоистическом начале отдел «чужого во мне», и наделяет «Я» передо «мной» его обязательной характеристикой своего рода ощущения собственных способностей. Подобное «постоянное» в разумном субъекте - его и следует понимать феноменом способности сознания субъекта, осуществленного в нем благодаря достаточно длительному сотрудничеству с внешним окружением. Действительно, мы вновь возвращаемся к анализу содержания философской категории «сознание», но вкладываем в неё существенно иное, в сравнении с привычной интерпретацией, содержание. Обычно предмет «сознания» рассматривается на положении именно различного рода оператора, мы же - оцениваем «сознание» на положении несомненного «интеграла» и итога уже достигнутого владельцем конкретного интеллекта развития. Если принять подобное рассмотрение предмета «сознания» недвусмысленно достаточным, то, следует спросить, в какой мере именно опыт и следует понимать средством оснащения субъективности более совершенными способностями проявления осторожности и «деликатности» в восприятии всякого внешнего показания? В какой именно мере опыт и следует понимать формирующим тот потенциал осознанности, что и позволяет выделение в казавшемся схожим едва заметного различия?

Позволим себе допущение, что сознание, позволяющее отождествление посредством присвоения статуса «опытное», первым делом, вслед тому, как проводящие цепи системы высшей нервной деятельности доставляют ему регистрируемое сенсорами возбуждение, стремится, подобно исполнительному менеджеру, к отражению поступающего возбуждения в анналах некоего осуществляемого им «учета». Иначе - подобное сознание просто немыслимо без ведения им в некотором смысле «реестра» если не отдельных экземпляров фиксируемой стимуляции, то наверняка характерных возможности стимуляции в целом «типов», а, равно же, и показывающим всякое новое либо принадлежащим уже «закрепленному» в его анналах типу, либо относящимся к нечто «неопознанному». Подобием данной практики можно понимать функционирование современных технических систем. Основу современной аппаратуры эфирной радиосвязи уже составляют модули, получившие название «квазиразумного типа». Новые устройства лишь в определенных случаях, при наличии выделения управляющей ими схемой нужного («полезного») сигнала, позволяют переключение и целиком схемы на прием некоторой частоты, собственно и различаемой ими на фоне эфирных шумов.

В целом же понимание специфики такого любопытного явления, как свойственное разуму «избирательное отношение» и позволяет уже оценку «сознания» посредством приложения к подобному предмету характеристик отличающего его потенциала и его способности функционирования в составе аппарата избирательной идентификации. Сознание, если следовать предложенным нами посылкам, представляет собой в некотором отношении механизм управления нашей диверсифицирующей опыт понимания практикой вынесения суждения (или - в целом реактивной практикой). Представленное нами определение вряд ли следует понимать «революционным», поскольку по существу оно представляет собой лишь развитие более простого понимания сознания именно оператором «сенсорно - моторной корреляции». А далее данное предложенное нами по существу не особо сложное определение сознания следует поместить на подобающую позицию некоторой принимающей подобную интерпретацию философской схемы. Чем именно следует понимать выраженное посредством представленного здесь отождествления сознание - отдельным предметом или феноменом, или - не более чем выражающим некую характеристику «значением»?

В нашем понимании сознание непременно следует видеть принадлежащим числу онтологических «состояний», что в распространенных философских работах довольно грубо отождествляются как «вещи», причем именно того рода состоянием, что позволяло бы его определение в качестве нечто схемы организации действия. Или, другими словами, память разумного существа содержит, непосредственно в материальной форме и в виде именно конкреций, которые можно признать именно соответствующими формату «единиц хранения» некие опознавания, извлекаемые при помощи «запросов» и используемые при формировании «обоснованного» решения.

 

Следующая часть:
Индивидуализация - форма реакции «асимметричный ответ»

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru