монография «Влияние структуры данных на формат интерпретации»

Состав работы:


Суждение - «оператор пополнения» осведомленности


 

Прямое отношение «смысл - смысл»


 

Проблема «плеча» валентной связи


 

Соединение в понятии его состояний стабильности и развития


 

Многомерность природы содержания


 

Механицизм субъективности: феномен сигнала


 

Парад кандидатов в «элементарные начала»


 

«Практический потенциал» интеллекта


 

Взаимозависимость средств и результатов понимания


 

Фантазия - луч света во тьме рациональности


 

Две схемы сложного: целое и комплекс


 

Парадоксальное «сослагательное расширение»


 

Повествование как общее множество содержания


 

«Каталог» - оператор упорядочения содержания


 

Суждение - заложник установки на актуальность


 

«Две тактики» понимания - объяснение и определение


 

Смысл в роли «состязательно разыгрываемого предмета»


 

«Катехизис» – «неиссякаемый кладезь» смысла


 

Интерес - актуализирующее начало суждения


 

Суждения «до востребования» и «понимание»


 

«Прямые» логицизмы


 

Переносимость как начало универсальности данных


 

Нарочито комплементарный «понимающий» оппонент


 

«Мир сигналов» как действительность собственной иерархии


 

Транспортабельность смысла


 

С глазу на глаз: непомерно сложное и предельно простое


 

«Областное» закрепление понятий


 

Семантические форматы и генезис языка


 

Смысл в данной ему возможности обусловленного раскрытия


 

Побуждение как субъект вызова - осознанное и поспешное


 

Индивидуализация - форма реакции «асимметричный ответ»


 

Букет стереотипов как мера персонального


 

Инверсия: сознание - точка отсчета и вещь - реплика


 

Основа философского идеализма фантомная диверсификация


 

Понятие: бытие между ассимиляцией и элиминацией


 

Поголовная «запись в фантомы»


 

Влияние структуры данных на формат интерпретации

§7. Парад кандидатов в «элементарные начала»

Шухов А.

Оставшийся позади этап предпринятого нами комплексного исследования мы позволим себе признать определившим необходимые основы понимания столь сложного предмета, как семантический синтез. И основным результатом завершившегося этапа явно следует понимать констатацию реальности отнюдь не однообразной, но именно многосторонней интерпретирующей деятельности, выделяющей, по крайней мере, две различные формы форматно специфических транспортов. Точнее, значимой составляющей наших предыдущих выводов нам хотелось бы назвать понимание, утверждающее, что функция интеллектуальной активности, традиционно идентифицируемая посредством крайне многозначной философской категории «сознание», явно позволяет ее отождествление со способностью избирательного использования определенных техник задания содержательного начала.

Сейчас же, используя уже предложенное выше структурирование семантической реальности и дополняя рассуждение фигурой некоторой условной позиции «Я», мы попытаемся схематизировать акт фиксации подобным «Я» некоторого действующего на него раздражения. Согласно нашей схеме, непосредственно функция фиксации действующего на «Я» раздражения будет возложена не на «Я» как таковое, но на соединяемую или сопрягаемую с ним конкрецию «субъект». В частности, здесь мы признаем возможным именно последовать путем отождествления подобного раздражения в качестве одного из экземпляров класса «побуждений к осуществлению смыслового соотнесения», но никак не в качестве экземпляра класса побуждений к эмиссии или к «захвату» сигнальной инициации. И именно подобный комплекс условий и вознаградит нас надеждой на раскрытие перспективы разделения подобного рода раздражений на ситуативные классы уже нашедших свое отождествление в корпусе присущего данному субъекту опыта и еще не нашедших места в подобной коллекции. В таком случае можно приступить к такому этапу нашего анализа как попытка использования созданной нами общей семантической модели для конструирования отношений случая получения некоего «неизвестного» субъекту раздражения. И здесь уже рассмотрение подобных обстоятельств непременно потребует его построения на основании понимания, определяющего, что непосредственно возможность подобного рода сложной реакции порождает именно присущая сознанию способность идентификации порядка, определяющего для сознания последовательность поступления (раскрытия) данного раздражения в виде «само собой» выстраивающегося в сознании же представления о нечто «незнакомом». Далее уже закрепляемые сознанием за подобным раздражением и располагающиеся в принадлежащем ему семантическом поле идентифицирующие связи мы и позволим себе представить в виде нечто, понимаемого субъектом в качестве нечто «свободного» знания (того же «непонятного» явления). И здесь уже в силу принимаемой сознанием установки подобное знание и обретет предназначение быть обращенным в источник отождествления отличающей объект анализа специфики и возможных форм начальной ассоциации, указывающих на предполагаемых «исполнителей» смыслового соотнесения (подобную процедуру мы определим как «получение мнимого решения»).

Далее, одно лишь непосредственно появление подобного «мнимого» решения предопределит следующий шаг в виде предположительного выделения под подобное содержание теперь некоторой временно выделяемой ему позиции в семантическом поле. В развитие этого далее можно отметить и возможность выделения именно «характерной данному субъекту» комбинации так или иначе допускаемых им в своем семантическом поле «мест позиционирования». Далее уже вполне вероятное обобщение подобных возможностей обусловит и трансформацию неких коллекций подобных посылок уже в идею формируемого сознанием субъекта представления о существовании некоторых «сфер свободы» (или – незанятых, не охваченных классификацией областей). Последние, выражая собой именно перспективу выделения ранее неизвестных сфер предметных отношений, как правило, либо предполагают их произвольный порядок формирования, либо - тем или иным образом адресуются лишь к условно систематизируемому опыту ведения социально значимой деятельности. И, наконец, исключительно осознание некоторым отдельным субъектом (включая и коллективного субъекта) фактической неразрешимости задачи прямой ассоциации некоего конкретного раздражения и поможет укреплению его в мысли о наличии единственной возможности придания семантическому полю систематической организации в виде принятия определенных постулатов.

Однако субъекту невозможно обойтись принятием одних выражающих специфику семантической разобщенности постулатов, вслед предметным он неизбежно принимает и постулаты, теперь уже «обслуживающие» принятые прежде предметные постулаты. И в подобных обстоятельствах субъект и осознает необходимость определения некоторых позиций, исключающих их выведение из других позиций, то есть таких, для которых любое выделение отождествляющего их смыслового начала осуществимо лишь посредством индукции. Подобного рода позициями и оказываются тогда определенные «аксиомы», именно философские принципы, что единственно и указывают на место постановки «точки схождения», позиции, начинающей собой последовательность дедуктивного ветвления. Отсюда и будет следовать, что любое в принципе имеющее место познание неизбежно сталкивается с необходимостью определения, что именно и каким именно образом позволяет его признание первичной или высшей «позицией схождения». Существенно то, что подобное решение вряд ли отличается «непомерной сложностью», на деле оно доступно фактически любой разумности благодаря использованию практик «примата актуального». Схема, восходящая к принципу «примата актуального» и удаляет из списка кандидатов на места подобных аксиом всевозможные сверхинтегралы - сверхобъединение «мир», сверхнедоступность «бог», неискончаемость «материя», всеобъемлемость «знание». Тем более, если рассматривать подобные «аксиоматические» формы в исторической проекции, то они вполне будут позволять признание лишь собирательными началами эмоционально-психологического порядка (все недоступное - проявление «бога»), по существу принадлежащими директивной сфере сознания, системе сигнальной инициации. И одновременно корректный подход к выбору подобной «точки схождения» и позволит принятие такого решения, как постановку в позицию этой самой «точки» схождения той же самодостаточной в представлении примитивного сознания «души».

Для погруженного в свой экзистенциально «прямой» прагматический дискурс примитивного интерпретатора значимым следует понимать и принятие им неких «мер предупреждения», по существу, - мер блокирования операций выделения названных здесь «системных интегралов». Единственный способ подобного блокирования - это своего рода метод «закрепления» простого образа, или выделения такого представления, в котором простейшие возможности построения интерпретации дополняются возможностями использования критерия «минимального» для конкретного казуса объема признаков отдельного состояния. Одновременно при этом существенный смысл будет принадлежать и условию того, что сама действительность поставляющей внешнюю стимуляцию среды означает ее устройство по принципу именно «динамической» организации. Отсюда и собственно человеческая субъективность будет предполагать ее построение в виде сугубо замкнутой и лишенной «праздного» любопытства, как и допускающей возможность признания интересным исключительно отражающихся на эгоистической сфере личности влияний и изменений. Отсюда и следует нечто «формула инициации» отличающего субъективность интереса: незнакомое действительно перед субъектом в силу самого его наличия, самодостаточно в самом его существовании, и при этом познание либо обращает подобное незнакомое зависимым от субъекта, либо – доминирование подобного незнакомого навязывает субъекту «обязательное» внешнее нормирование. Мало того, и особенностью превращения, которым и будет отмечено взаимодействие «субъекта и незнакомого» окажется тогда специфика неопределенности признака его окончательности: оно может оказаться как исчерпываемым (необратимым), так и, вполне естественно, обратимым.

Отсюда и непосредственно осознание подобного рода «неизбежно многозначной» множественности следует признать происходящим лишь в случае, когда интерпретация и формирует идею некоего следующего «облегченного рецепта». Именно подобным «естественным» способом интерпретация и вознаграждает себя мыслью об отказе от рассуждения, затрагивающего именно вещь «достаточную собственному бытию» (просто «феномен», в частности), но старается избрать предметом рассуждения некую уже «выхолощенную» вещь. Подобная вещь собственно и будет допускать ее обращение нечто «псевдодействительностью», «образом отсутствующего», тем, что именно внутри подобного порядка интенциональности и позволяет ее обращение проекцией непременно «прямого» действия, отношения целиком восходящего к волевой, но не к внешне ограничивающей составляющей. Настоящий принцип и позволяет далее предположение, что всякой «типически допустимой» области познания непременно и соответствует собственная система аксиом «субъектного начала понимания». И тогда первой в ряду подобного рода систем аксиом и следует назвать систему аксиом именно «субъектного начала субъектной самодостаточности», предложенный Э. Гуссерлем принцип своего рода «Я»-экспорта. Согласно предложенной им модели, определяющими само «Я» аксиомами следует понимать именно перечень характерных подобному эго «Я»-обращений, хотя бы - «налево», «направо», «вверх», «вниз», и ли же - любое выделение всякого «при мне», допускающего образование с «Я» некоего репрезентирующего отношения.

Данную идею мы характеризуем как идею с «гениальной претензией», но не предлагающей точного решения. Уже нашей собственной идеей отождествляющего «Я» порта приписки и окажется тогда идея вовсе не неких подводимых «к субъекту» функциональных связей, например, замыкаемых на него сторон пространства, но уже идея фактичности «прожитого» (осознанного или «усвоенного») сознанием. Что и позволит признание важнейшими устанавливаемыми «Я» аксиомами именно принципы констатации достаточности познанного, непознанного и безотносительного. Подобные замыкаемые общей связью формации и образуют багаж, с чем сознанию и дана будет возможность предпринять независимое путешествие в мир познания. Данное понимание и послужит нам тем принципом философской аксиоматизации «Я», что и наделит последнее способностью «мгновенного» воплощения в собственно субъективность как в единственно открытую ему возможность проявления.

Наша идея основных аксиом «Я» явно позволит ее использование и в качестве желанного нам аналога для построения предметных аксиом. При их построении существенным для нас и явится свойство вещей не допускать консервации, их способность представлять собой нечто принципиально изменчивое. Но следует обратить внимание, что все, с чем «Я» и выходит в мир, явно обращается связью субъективности и начального положения физической сферы: «Я» не определяет выставляемые им самим «готовности», что в сочетании со способностью чужого приходить в сознание лишь с суждением и вынуждает аксиоматизировать простейший уровень восприятия суждения. Одновременно же не следует обольщаться - подобная аксиоматизация затрагивает лишь наиболее элементарные виды смыслового соотнесения. В частности, именно виды, выражающие собой некую предельность в смысле оценки смысловой достаточности, такие как, например, выделение общей ситуативной рамки или простейшего формы признака. Тогда, если предпринять попытку выделения предметного начала уже предела подобной «простоты», то им и окажется принадлежащее исключительно связи «логического» соотнесения универсальное модальное условие, например, модусы существования, ограничения или передачи. Если же, продолжая такую редукцию, попытаться редуцировать и собственно систему «первопозиций», то статус первоначальной в семантическом, а, равно, и в онтологическом смысле следует присвоить именно идее отношения.

Напротив, если источником «начальной интерпретации» понимать именно комплекс представлений о нечто «расширенной коллекции начал», то для него уже состоянием «предельно простого схематизма» именно и окажется онтологическая комбинация следующих начал ветвления:

ФИЗИЧЕСКИЙ МИР - свойство материальности, доступность пространства, достаточность времени;

ИДЕАЛЬНЫЙ МИР - симметрия, непрерывность, дискретность;

ПРОЦЕДУРНЫЕ СРЕДЫ - код, символ, физическая сохранность, информационная сохранность.

Отождествление здесь «в качестве начал» нечто функционально конкретного и воплощающего собой протяженность «предметной сферы, избранной на положении начальной» явно обнаруживает несколько большую сложность по сравнению с таким ее прообразом, как предложенная еще в период античности идея исходных элементов - воды, огня, земли. Однако чем дальше продвигается познание, то тем большая степень идеализации и характеризует избираемые им абстрактные условия начал действительности.

 

Следующая часть:
«Практический потенциал» интеллекта

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru