Если что-либо некоторым образом перспективно в значении возможного объекта познания, то избрание такого что-либо объектом познания не означает его избрания также и предметом познания. То есть - объекту познания дано составлять собой некую целостность, а интересующим оператора познания предметом познания вполне возможно обращение лишь той или иной отдельной особенности объекта. Однако такой возможности также не дано означать и полного исключения вероятной тождественности объекта познания как таковому предмету познания, или - обращения в целом объекта познания то равно и центром притяжения интереса или любознательности оператора познания. Но здесь полезно обратить внимание и на такую особенность массива случаев совершения познания, когда большую часть такого массива все же выходит образовать случаям очевидной не тождественности объекта познания предмету познания. Банальная иллюстрация такой нетождественности - медицинский анализ, когда пациент-объект подлежит проверке на предмет концентрации определенных веществ в его организме.

В таком случае если вряд ли разумно иное предположение помимо мысли о реальности характерного спектра порядков построения отношения объекта и предмета познания, то оправдана попытка прояснения то и само собой разнообразия такого рода отношений. Однако в нашем случае условный «импульс», побудивший нас к совершению этой попытки все же довелось составить не развитой в настоящем рассуждении дедукции, но ситуации изучения некоторого источника, заключающего собой значительный объем порядков прямого сопоставления объекта и предмета познания. Или, простыми словами, такой источник также обнаружил и такую специфику как достаточное множество характерных конструкций, отвечающих порядку построения схемы «явление действительности - акт познания». В том числе, здесь важно уточнить, массив данных источника также соответствовал и указанной выше пропорции смещения состава массива отношений объекта и предмета познания тогда и в пользу преобладания состояния не тождественности объекта и предмета познания.

Однако если судить с философски общих позиций, то спектр и палитра отношений объекта и предмета познания, найденные нами в используемом источнике вряд ли подобает признать характерно репрезентативными, если расценивать их как основание для построения также и характерно достаточной теории такого рода формы построения отношений. Но одновременно возможна не только лишь репрезентативность в значении достаточного начала построения типологии, полной по объему охвата, но и особенная репрезентативность тогда уже и как достаточный объем данных для обретения с его помощью не более чем отправной точки для синтеза комплекса представлений о реальности существования отношений объекта и предмета познания. Или - доступность для нас объема сведений, полученных на основе содержащихся в источнике данных - также это и достаточное начало для всякой последующей попытки поиска тех форм построения отношения объекта и предмета познания, что выходят за рамки практик анализа или ведения исследований, описываемых в используемом источнике.

Также в рамках представления данной предварительной характеристики важно указание следующего момента: на наш взгляд, философия на настоящий момент вряд ли располагает какой-либо достаточной теорией, определяющей типологию как таковой формации «предмета анализа». Потому прежде чем обратиться к сопоставлению объекта и предмета анализа мы все же обратимся к построению вряд ли выходящей за рамки не более чем первого приближения типологии предмета анализа.

Формы предмета анализа

Огл. Предмет познания мерность

Настоящий анализ подобает дополнить таким необходимым нам «техническим» моментом как отказ от использования понятия «мера», скорее всего, тяготеющего к исполнению роли прямого референта формации средства выполнения изменения, вместо которого мы используем понятие «мерность» тогда уже как референта той особенной специфики объекта, что равноценна возможности выражения отдельных качеств объекта посредством определения количества случаев приложения меры как эталона задания меры. Так, если указана длина объекта «3,5 метра», то функционал такой характеристики, если исходить из эталона меры «метр», это реальность события совершения трех актов последовательного приложения к протяженности данного объекта полной величины эталона и еще одного завершающего такую последовательность случая неполного приложения. Отсюда длина, объем или вес объекта - это различного рода «мерности» объекта.

Далее если допустить некоторое развитие системы квалификаций, восходящей к понятию «мерность», то возможно и образование такого порядка учета «чистого количества», что вполне достаточен для понимания тогда и условно «просто» количества в значении тогда и некоторого рода «мерности». Так если оригинально «мерность» - это задание количественных форм определяемых как приводимые к заведомо заданному эталону, то для тривиального учета и само собой бытность чего-либо как просто отдельного - это и условный квазиэталон такого рода неопределенной «меры». Или - для системы представлений основанной на «мерности» равным образом и простой учет в штуках - случай приложения меры, но определяемой как «квазимера».

Теперь если перейти к обзору различных порядков реализации «мерности» определяемых в значении тех или иных форм воспроизводства мерности, то правильным будет начать с последнего - мерности, определяемой на основе использования конвенционально условной меры. Конечно же, таков функционал «учета» - фиксации любого рода «бытующих в отдельности» формаций тогда уже лишь в объеме количества форм, образующих собой некую совокупность. Учет в той форме, в которой он допускает использование в практике предметного познания - это фиксация количеств такого рода отдельных элементов составляющих некую совокупность, которые достаточны для того, чтобы допускать приложение к ним такой «общей референции» как использование одного и того же имени. При этом любая иная специфика, допускающая вынесение за границы такого именования - не более чем «частности» проявляемые такого рода отдельными элементами.

Непосредственно «мерности» в ее условной нативной форме дано составлять собой предмет познания теперь уже в случае совершения актов обмера и замера. Здесь, если пренебречь специфической сложностью, порожденной такой изощренной практикой познания как метрология, то возможно указание лишь такого рода специфики как определение мерности того что-либо, что, в одном случае, проявляет качества стационарности и, напротив, и нечто иного, выражающего собой состояние «пребывания в динамике». Опять же, для случая «стационарной» мерности здесь возможно указание или порядка линейно-ограниченной мерности как в случае массы, или, в другом случае, - порядка структурно пролонгируемой мерности как в случае геометрической линейности переходящей в объем. Для динамической мерности здесь тогда возможна как просто линейка событий, что характерно для практики измерения времени, таково, например, количество переворотов песочных часов, и, вместе с тем, равно и линейка событий, последовательность совершения которых коррелирует с событиями старта и финала, определяемых по отношению события перемещения чего-либо вдоль некоторой стационарной формации - таково измерение скорости, что в этом нашем понимании мы видим не иначе как «трехэлементным комплексом» условной линии развития событий.

Некоторое обязательное дополнение такого анализа - комментарий, поясняющий специфику совершения акта измерения температуры. С одной стороны, измерение температуры - очевидное последствие совершения события модификации рабочего тела системы измерения, с другой стороны - оно равно и наложение специфики рабочего тела на средство, используемое в роли стационарной шкалы. То есть измерение температуры - это провокация реакции системы фиксации текущего состояния температурной кинетики, существенной в ее способности подлежать сопоставлению с системой градуировки стационарной шкалы.

Далее, поскольку мы привязаны к объему представлений используемого нами источника, то опустим здесь тему «метадинамики», известную в физике под именем ускорения, хотя такого рода носителю подлежащей измерению специфики также дано иметь место. Но в этом случае также следует предполагать и свои особенные нюансы.

Теперь стоит обратить внимание и на такую особенность, что до настоящего момента мы рассуждали лишь о прямо совершаемых операциях обмера и замера, что, конечно же, вряд ли исключает возможность их непрямого совершения. Таков тогда особый порядок определения мерности посредством аналически-компаративной фиксации, например, таково определение молекулярного веса. То есть в этом случае имеет место не измерение условной «чувственно доступной» формации, но измерение характеристик теперь уже аналитически выделяемой формации, также достаточной и для отождествления ей некоей ролевой нагрузки. При этом аналитически определяется не только лишь как таковая данная формация, вполне возможно, что и вне практики проведения измерений, но аналитически определяется и определяющая такую формацию мерность, получаемая в данных обстоятельствах тогда уже не прямым обмером, но вычислением по строго определенным правилам из иных обмеров. Или - хотя в этом случае и имеет место недвусмысленная мерность, но она не подлежит прямому обмеру.

Далее наше рассмотрение обмера как частного акта продолжит теперь рассмотрение системы обмеров, представляющей собой совокупность актов обмера, построенную на условиях следования некоей телеологии. В том числе, такова уже практика проведения нескольких измерений, предназначенных для построения широкой картины; в нашем случае это различного рода сравнительные данные позволяющие определение пределов вариативности. Или - само существование множественно организованных совокупностей объектов - это равно же поле и для воспроизводства некоторых отклонений теперь и в как таковых характеристиках объектов; тогда за дело берется сравнительный анализ выясняющий пределы таких отклонений. Также вполне возможно существование и каких-либо иных практик выполнения замеров, обеспечивающих возможность проведения сопоставления, например в случае разносубъектности одних и тех же объектов, составляющих собой адресаты некоей сторонней активности.

Еще одна возможность произведения измерения как комбинации актов исполнения замера - это возможности определения таких видов мерности как те или иные виды или формы задания дозировки. С одной стороны, это учетная дозировка, фиксация числа страниц в книгах, собранных в данной библиотеке или, например, столь важное для наших дней определение капиталоемкости предлагаемых проектов. С другой стороны, такова релятивная дозировка - прослеживание изменений в количественной характеристике некоторого чего-либо, претерпевающего изменения на протяжении некоторого периода своего существования. Также здесь не лишнее указать, что и определение процента - это не самостоятельная разновидность задания дозировки, но не более чем рационализация данной практики.

Таковы, в общих чертах, те разновидности мерности как предмета познания, о чем мы способны судить на основании данных, обнаруженных в используемом нами источнике.

Огл. Предмет познания характеристический признак

Объекты познания невозможно представить в отрыве и от такой их неотъемлемой специфики как обладание характеристическими признаками, чего в некоторых случаях достаточно для замещения или затенения и как таковых объектов-носителей. Если прямой иллюстрацией подобного положения понимать «случай собаки», то для человека признак наличия собаки - это и звук громкого лая собаки, не видимой из некоторого положения, когда сама собака в отсутствие визуальной фиксации определяет наличие человека по приносимому ветром запаху или прослеживает по следу. Тогда как таковой реальности такого рода «расширительности по линии признака» и дано с очевидностью определять, что проблема характеристических признаков - проблема необъятная по объему вероятной проблематики, о чем также можно судить и на основании факта отмеченной среди различного рода предметов познания наибольшей по величине коллекции тех найденных в источнике форм или актов совершения познания, что предполагают фиксацию различного рода признаков объектов. Или, если предложить иное определение, то выявление характеристических признаков - наиболее значимая характеристическая линия и для само собой деятельности ведения познания.

Но теперь и классификация материалов источника, отобранных по признаку «предмет познания характеристический признак» также открывает перед нами, как могло бы показаться, картину парадоксального положения - познанию более любопытны не частные признаки, характеризуемые как «собственно» признаки, но для него более существенна тематика выявления наборов или комбинаций признаков. То есть исследование признака - это не исследование собственно признака как особенной формации, но исследование комплекса признаков тем или иным образом достаточного для замещения или, по большей части случаев, для надлежащей репрезентации объекта. Но нам, конечно же, удобнее начать данный анализ не с рассмотрения такой непременной «основной линии» в «предмете познания признак», но с линии, определяющей особенности непосредственно признака.

То, чем вознаграждает нас источник в отношении практики познания, допускающей отнесение к числу форм познания само собой специфики, это по большей части специфика вовлечения в отношения одной формации с другой формацией, когда по меньшей части это характеристика неотъемлемой особенности или атрибуции. Так, очевидные качество или специфика некоторого объекта - не только лишь нахождение в состоянии расселения или формирования диаспоры, но и нахождение в состоянии пребывания или совмещения, а также таковы и отличающие объект подчиненность или состояние вхождения. Далее, вслед за определением характеристик состояния вовлечения в некие отношения предметное познание также обращается к рассмотрению характеристики массива характеристик или - характеристики самой «характеристичности»; такова в данном случае развернутая идентификация характеристичности объекта или же в форме «изучения особенностей» объекта или, напротив, выделение в совокупной характеристичности объекта линии «частных порядков» - особенностей, объединяемых в группу «некоторых» особенностей. Наконец предметное познание не пренебрегает и рассмотрением непосредственно атрибуции объекта, что и находит выражение в выделении таких трех «линий» или исследовательских установок предметного познания - таковы получение данных о характерных некоторому объекту нестационарности, достаточности или мобилизованности в паре с готовностью. То есть в последнем случае дано иметь место определению функциональной или, точнее, парафункциональной специфики.

Конечно, познание не сдерживает развитие своей любознательности остановкой на изучении узкой специфичности объекта, тем более, что во многих случаях частная специфика - очевидный интеграл некоторой иной специфики, и потому и переходит к решению задачи получения сводных данных о показателе «объема способности». Те виды практик познания, что заключает собой используемый нами источник - это прояснение таких предметных линий как объем или масштаб функционала, возможность наложения некоторых способности или атрибуции объекта на то или иное поле их проявления, а также определение такой суммарной квалификации объекта как специфичность линии изменчивости, чему подвержена та или иная отличающая объект атрибуция.

Помимо того, в формате задания особенной предметности познание также находит возможным обращение к осознанию и такой формы «первичной» характеристики как учетные данные; но в этом случае познание все же не переходит к ведению учета, но исследует лишь само собой «возможность ведения» учета. Познанию дано здесь выделить такую предметную линию как «линия действительности», задаваемая с учетной точки зрения посредством указания позиции «наличия», а также ему дано выделить и линию «принадлежности» тогда уже как позицию выделения состава в целом или отдельного компонента, а также и картину локаций, по которым возможно рассеяние некоторого содержания.

Следом если познание допускает постановку точки в проявленной им любознательности в отношении предмета отдельных специфик, то с тем оно переносит и свой центр притяжения теперь и на предмет составления спецификаций. При этом равно же полезно пояснение, что употребление нами понятия «спецификация» - явное расширительное употребление данного имени здесь уже как указания на действительность такой характеристики как перечень специфических отличий любого рода формации, задаваемой на положении объекта, что так или иначе достаточна в части обладания разнообразием качеств. Конечно, в этом случае составление спецификации также возможно и в отношении сугубой абстракции.

Тогда описание предмета или «предметной линии» познания что обозначена у нас под именем «составления спецификации» и надлежит открыть представлением наиболее простой практики составления спецификации, а именно - условно «сводной» спецификации. Поскольку выше мы уже представили пояснение, что составление спецификации возможно для любой формации, достаточной для обретения некоторого разнообразия специфик, то и само согласие с подобным положением - это и признание правомерности составления «сводной» или обобщающей спецификации тогда и для таких формаций нечто располагающего бытностью как типологическая позиция, комбинация в паре с комплексом, массив деталей или объект выборки.

Но составление «сводной» спецификации - куда скорее, явная «характерно простая» форма ведения познания, когда для познания более любопытно не сведение в общий перечень множества особенностей в целом, но образование наборов особенностей отбираемых по условию наложения возможных предметных рамок; так, согласно присущему нам пониманию такого рода предмет познания следует определять как отбор «сводных данных в объеме предметной линии». Или - хотя в этом случае спецификации дано сохранять специфику само собой спецификации, но необходимо уточнение, что же именно в состоянии составлять собой такого рода «предметную выраженность» объекта равно достаточную для размещения в ее пределах и некоторого спектра специфик. Так, если последовать за источником, то таковы по большей части событийные «интегралы», но помимо структур и порядков воспроизводства события в роли начал или оснований предметной линии также дано выступать и элементам и частям объекта - фрагментарному блоку или же и само собой наличию специфики. «Событийные» виды предметной линии это, в данном случае, продолжательный тренд, событийная схема и отдельный момент. Две теперь уже остающиеся у нас разновидности предметной линии мы определим тогда как нечто линии «отпечатка - матрицы», таковы у нас или положение объекта как субъекта генезиса или же и его положение как объекта наложения.

Познание также не сдерживает расширение объема своих возможностей определения предметной специфики и остановкой на стадии задания объекту лишь «просто» предметной линии, что и обращается образованием смешанной формы в виде составления спецификации как отбора «сводных данных в объеме предметной линии и способа тестирования». Таковы, в частности, две формы подбора коллекций данных, как мы их определяем, особенных по способу получения - таковы в одном случае различным образом определяемые характеристики тренда, когда в другом случае - таковы особенным образом получаемые данные по замкнутости и разомкнутости.

Равно интересна познанию и возможность выделения тех «чистых линий» предметного опыта, что объединяют собой те особенные данные, что специфичны теперь уже по способу получения. В случае тех примеров, что мы видим в источнике или таковы данные, обретаемые посредством особенного способа отбора материалов пробы, или таковы данные, для которых само начало возможности их получения это характер эффекта, например, таково «изучение в светлом поле», или равно же таковы и данные получаемые благодаря использованию определенного инструмента для их получения, или, наконец, также таковы и те данные, для получения которых недостаточно лишь инструмента, но необходимо приложение и некоторого обеспечения.

Другой представляемый нашим источником способ получения данных - не просто применение функционала, но и следование некоторой методике применения средств исследования. Здесь или таков тот случай, когда инструментальности метода или дано восходить к предметности исследования как в случае реконструкции, или предметный анализ также способен предполагать следование таким установкам как задание рамочных границ, например, при пренебрежении определенной девиантностью, или таково же и следование функциональной установке или же и следование установке на меру совершенства метода теперь и при ведении «тонкого» анализа.

Еще один предмет познания далеко не равный объекту познания - это проведение сравнения. В данном случае, если следовать источнику, то познанию присуще фиксировать расхождения по составу или отмечать тогда и отличительные особенности пребывания.

Для сводных данных также не исключена и такая возможность как представление не только лишь в виде отдельных спецификаций, но и в виде наборов сводных данных, то есть коллекций сразу из целого ряда спецификаций. Таковы тогда коллекции образованные на основании разбиения по локациям, по позициям, а также и на основании комбинированного разбиения и по локациям, и по позициям.

Другая также скромно представленная в источнике предметная линия исследования объекта - задание изучаемому объекту ранга и статуса; используемый нами источник указывает здесь на существование двух следующих квалификаций - квалификации, определяющей уровень усугубления и квалификации, определяющей меру проективной значимости.

Также познанию не чужда и такая разновидность задания признаковой линии объекта как раскрытие специфики объекта посредством применения моделирующей развертки; в этом случае, как показывает источник, дано иметь место концентрации познания на решении задачи фиксации отличающих объект качественности или заданности. Тогда один известный в практике познания способ определения заданности - это фиксация присущности, в частности, той же «природы» или - также такова и фиксация «линии» или теперь и «разомкнутости» все той же присущности, или, наконец, такова и фиксация такой составляющей объекта как выпадающее ему приобретение.

Другая возможная предметная линия познания признаковой специфики объекта - линия, что можно характеризовать как линию «паттерна результатов» эксперимента. Эксперимент, как характеризует данный предмет источник, предполагает два варианта фиксации «паттерна» обретаемых в нем результатов - или фиксацию следов события, или, напротив, фиксацию такой специфики получаемых результатов как свойственная им «достаточность как богатство».

Вполне естественно, что выделению «паттерна результатов» эксперимента также близка и предметная линия познания объекта, означающая его отождествление также в значении и простого рода данных эксперимента; таковы в нашем случае фиксация момента состоятельности, в том числе, в подобном отношении надлежит упомянуть и данные о прочности, а также такова и фиксация момента разомкнутости.

Огл. Предмет познания картина события

Опять же, если исходить из собранной нами коллекции находок в источнике, то познание вряд ли изощряется в прорисовке картины события, хотя и просто прорисовка картины события - далеко не единственная предметная линия познания действительности события как одной из форм объекта познания. Но если обзор различного рода построений познанием картины события начать с представления характеристики такой практики как прорисовка картины события, то используемый нами источник - здесь он и прямое свидетельство реальности таких форматов практики прорисовки как паттерн протекания события, паттерн протекания события с агентской акцентировкой, а также и паттерн последовательности совершения события. Кроме того, к разряду «прорисовки события» также вполне правомерно и отнесение таких предметных линий познания объекта как фиксация показателей совершения события и паттерн распределения ролей, определяющего совершение события.

Далее, развитию события также дано опираться и на такую форму задания конфигурации события, когда некий объект - не только лишь некий субъект, составляющий собой источник становления события, но такой объект равно и одно из существенных не только лишь условий, но и начал совершения события. Так, вовлечение объекта в совершение события - это и достаточное основание для порождения специфических отзвука или отпечатка события, таковы по данным источника тогда или же особенные следы события или равно такова и формализация самого события как характерной формы совершаемого акта. В некотором отношении подобием такого рода «отзвука» также дано обращаться и замкнутому на действия объекта эффекту от совершения события, например, передаче заряда некоторому возможному носителю заряда.

Вовлечение объекта в совершение события в понимании познания - не только лишь прямой источник построения конструкций собственно познания в виде или картины события или оставления событием определенного отпечатка. Потому линию группы предметных форм познания объекта через его роль в событии дано дополнить и двум следующим предметным построениям - постановке события в ряд, что то же самое - включению в последовательность протекания продолжающих друг друга событий, и определению синхронности. Постановка событий в ряд совершаемых событий это в одном случае выделение «логики» тренда, в другом - это прорисовка или раскрытие очереди или цепи событий. Порядок фиксации условия синхронности если верить источнику - это задание локации отсчета, например - «определение времени перехода».

Огл. Предмет познания кинематическая схема

Объект, допускающий раскрытие присущей ему специфики в условном «событийном» ключе, также открыт и для раскрытия его специфики посредством такой предметной линии познания как построение «кинематической схемы». Здесь в нашем случае дано иметь место моделированию механизма в формате образования «паттерна цикла с субциклами», а также и реконструкции кинетики в виде прорисовки паттерна процедур внедрения и включения.

Огл. Предмет познания функциональный анализ

Конечно, действительность объекта - это обладание объектом далеко не единственной, но равно и некоторым числом модальностей бытования - так, объект способен бытовать и в своей полноценной достаточности непосредственно как объект и равно проявляться и в частной достаточности как исполняющий некую функцию. В том, числе, с функциональной точки зрения объект доступен и для представления посредством такой формации как определяющая объект «условная формула». Здесь, в частности, используемый нами источник указывает на реальность следующих двух формаций такого рода «условной формулы» - таковы фокусировка возможной картины объекта на более существенной части его содержания и такова практика прорисовки нечто проявляемой объектом способности.

Иная возможность функциональной репрезентации объекта - это и действительность объекта теперь как субъекта реализующего исполнительный процесс, но увы, в этом случае используемый нами источник позволил нам выделение лишь той линии предметного познания объекта, что составляет собой изучение совершаемого объектом «действия на» что-либо.

Далее, функциональность - это не только лишь реалия при ее определенной достаточности; а потому объект можно расценивать и под углом зрения функциональной субъектности, чей показательный пример - немудрящая максима «мал да удал». Наполнить же полотно картины рисующей такую форму функциональности можно благодаря знакомству с коллекцией извлечений из источника, заключающей собой такие формы функциональной субъектности как глубина исполнения, функциональная перспектива и функциональная вариабельность.

Далее, если функциональные качества объекта также рассматривать и с позиций условной «силовой» составляющей, то явным интегралом всей суммы такого рода подходов тогда и обращается такая линии предметного познания как «исследование задатков». Если, далее, условие функциональности характеризовать под углом зрения динамической составляющей, то здесь возможно образование тогда и такой линии предметного познания объекта как исследование присущей объекту «логики воспроизводства» функциональности, в данном случае, по большей части, - характеристики «активности».

Наконец, функциональность объекта можно расценивать и с позиций ее действительности для мира функциональных возможностей в целом, что позволяет выделение такой позиции как составляющая переменчивости функциональной репрезентации, во многом связанной с конкуренцией на общем поле функциональности. Также здесь уместен и бытовой пример вытеснения новым стилем старого стиля.

Огл. Предмет познания факторный анализ

Мир условий, вступающих в действие не только лишь в силу совершения события, но и просто в силу нахождения объекта в среде размещения равно способен предполагать и в известном отношении ротацию условий. Положение объекта как субъекта ротации условий исследует теперь уже факторный анализ.

В наиболее простом своем формате факторный анализ - это изучение различного рода связей и зависимостей корреляции и координации, в том числе - в формате фигур ротации условий. В этом случае возможно выделение таких фигур ротации условий как событийная или параметрическая линии биения условий, а также возможно задание такой предметной линии познания как выделение тенденции сочетания явного и непроявленного.

К числу предметных линий факторного анализа принадлежит и линия, определяющая условия совместимости или, напротив, взаимного отторжения сторон, что в своем качестве условий столь значимы как одно из переменных начал развития взаимодействия; эту линию можно определить как линию «комплементарности». Если согласиться здесь с подходом источника, то возможны две следующие разновидности далеко не полной комплементарности - прихотливость и переменчивость.

Еще один непременный предмет факторного анализа - это картина взаимодействия тогда и как условие обретения продуктивности взаимодействия. Увы, наш источник ограничивается здесь рассмотрением такого аспекта как позиционная специфика сторон взаимодействия по отношению воспроизводства взаимодействия, таково, например, участие «спустя рукава».

Факторный анализ - равным образом это исследование и такого момента как сравнительная специфика различных объектов; для используемого нами источника линия такого исследования рациональна лишь в случае постановки подлежащих сравнению объектов то непременно на некую почву.

Последняя форма факторного анализа, о чем сообщает источник - анализ степени влияния различного рода источников влияния, главным образом влияния на те или иные моменты развития событий. В этом случае возможно выделение такой предметной линии факторного анализа как определение эффекта вторжения или вовлечения.

Презентация объектов в предметном познании

Огл. Предметное познание класса объектов «формы жизни»

Реальность используемого нами источника - образование группы объектов «формы жизни» такими четырьмя сведенными в данную группу формами - вирусами, бактериями и простейшими, грибами и, в дополнение к названным вряд ли существенно сложным разновидностям жизни, равно же сложными организмами. Итак, формы жизни, даже формы жизни, принадлежащие числу простейших разновидностей этих форм - то непременно сложные явления, для которых любая комплексная форма их изучения - то непременно проблематичная постановка задачи. Подобное обстоятельство - это и прямое оправдание практики предметного познания обращаться к изучению форм жизни лишь в порядке исследования отдельной или частной тематики.

В таком случае, какие задачи изучения вирусов ставят перед собой те представители предметного познания, о чьих работах повествует источник? Вирусы, какими им в видении этой группы исследователей выпадает предстать как привлекательному предмету исследования, это база для формирования предметов исследования в формате двух следующих предметов познания - изучения событийной специфики и проведения функционального анализа. Тогда изучение связанной с вирусами событийной специфики - это для данной практики познания формализация некоторого тренда - исследование дегенерации и способов эвакуации вирусов из клетки, когда функциональный анализ обретает здесь облик анализа функциональной достаточности в части возможности вирусов оказывать влияние на некие формы жизни, а также он равно выступает и в облике анализа силы воздействия развиваемой вирусом как оператором вирусной атаки.

Если сравнивать с вирусами, то бактерии и простейшие - куда более широкий круг имеющих место форм жизни, и, соответственно, в ответ им дано порождать и более широкий круг предметов исследования. Здесь уже возможен не только лишь выбор предмета познания «мерность», а именно - параметрического пропорционирования в виде «количественного выделения», но также возможна и такая линия предметного познания как попытка выделения характеристического признака, здесь - получения сводных данных согласно избранной методики, в данном случае - методики «цитохимического исследования». Также, совпадая здесь с вирусами, и простейшие в событийной плоскости исследуются на предмет формализации тренда состоящего в дегенерации и способе эвакуации, но теперь не собственно простейших, но вируса из простейших. Кроме того, здесь мы обнаружим и попытку прорисовки картины теперь и такого события как «цуговый митоз».

В силу своих специфических причин используемый нами источник явно весьма обстоятелен в том же рассмотрении предметной специфики грибов. Но здесь исследователи уже не проявляют интереса к линии «мерности», но концентрируют усилия на выделении характеристических признаков, в том числе на составлении сводной спецификации замечаемых у грибов химических соединений, а также здесь можно отметить и поиск характеристических признаков грибов посредством приложения различных методов ведения исследования - изучения отпечатков на культуре препаратов и изучения посредством микроскопа в светлом поле и в фазовоконтрастном микроскопе. В части событийной специфики тематику грибов дополняет здесь и прорисовка такого случающегося у них события как ядерное деление, а построение кинематической схемы представлено здесь определением механизма действия.

Конечно, вершина форм жизни - это организмы с наиболее сложной организацией жизненных процессов или просто «сложные организмы». В рамках данной тематики нам все же удается встретить случай выделения линии предмета познания «мерность», а именно - измерения параметрической пропорции в виде определения количества таких существ в некоей среде-носителе. Здесь, что показывает источник, также возможен и единственный случай выделения предмета познания «характеристический признак», а именно - формирование набора сводных данных в формате изучения строения некоторого организма на различных стадиях его существования. Равно здесь уделено внимание и изучению связанной со сложными организмами событийной специфики - в одном случае таково определение места в тренде в виде «определения стадии развития», а в другом - это определение синхронности в виде «определения времени перехода». Наконец, здесь также мы располагаем и одним случаем построения кинематической схемы в виде «исследования механизма деления».

Огл. Предметное познание класса объектов «биоструктуры и органеллы»

Тематика используемого нами источника - исследование процессов тканевого и клеточного обмена и генетической дупликации. Отсюда основной объем объектов, изучаемых авторами сборника - биоструктуры и органеллы, которые, насколько можно судить, также образуют и отдельную общую группу, представленную такими подтипами как клетки, клеточные и прочие органеллы, ткани, генетический материал, формы жизни и вещественные деграданты. Кроме того, немалое число линий предметного познания, сопоставленных каждой из названных позиций - для нас это и прямая причина построения комплекса связей объект - предмет равно и для каждой из данных позиций.

Используемый нами источник почему-то не заключает собой характеристик клеток под углом зрения предметной линии «мерности», но заключает собой достаточное количество случаев изучения клеток под углом зрения определения характеристических признаков. В частности, здесь можно отметить существенное число случаев определения сводных данных клеток в объеме той или иной предметной линии. Таковы, конечно же, изучение характера развития клеток, метаболизма макромолекул в клетках, таково также изучение таких составляющих или наполнителей клеток как нуклеиновые кислоты или рибонуклеопротеиды ядрышка клеток печени больных. Также здесь заявляет о себе и такая предметная линия изучения характеристических признаков клеток как изучение локализации и состояния. Но помимо изучения посредством просто сбора сводных данных клетки в материалах источника - это и предмет изучения по линии подбора сводных данных «в объеме предметной линии и способа тестирования»; таковы в данном случае две линии изучения «в динамике развития» - гистохимическое и электронномикроскопическое изучение. Образование набора сводных данных - это в данном случае изучение «на ранней и поздней стадиях», а квалификация по специфике - здесь это такой предмет как «определение распределения и содержания». Здесь также имеет место и задание ранга или статуса в виде «определения степени», когда моделирующая развертка представлена здесь в виде «пластической реконструкции выполненной на» некоторой основе. Кроме того, здесь заявляет о себе и такая форма задания характеристических признаков как представление в формате «результатов эксперимента», в одном случае - «эксперимента с пересадкой», в другом - опытов с материалом этих опытов.

В используемом нами источнике также представлены примеры предметных линий изучения клетки тогда и в следующих двух направлениях - посредством построения картины события и изучения методом факторного анализа. Построение картины события распадается здесь на линию прорисовки в виде определения детальных характеристик процесса и на линию изучения функциональной дифференцировки (это имя события), и, кроме того, также и на линию изучения по отпечатку посредством изучения действия клетки на нечто подлежащее такому действию. Формат факторного анализа в случае выбора клетки возможным объектом исследования - здесь это линия корреляции и координации в виде исследования взаимосвязи между характером нагрузки и картиной изменения активности.

Даже более подробно чем клетки используемый нами источник исследует такие объекты как органеллы, в большинстве случае - клеточные органеллы. В данном случае «органеллы» - не только лишь значительное число исследуемых объектов, но и сопутствующее значительному числу таких объектов значительное число предметных линий их изучения. Тем не менее, здесь предметная линии «мерности» включает в себя лишь единичный случай изучения органелл - получение данных об их наличии в чем-либо.

Очевидный контраст в сравнении с линией мерности - полнота предметной линии изучения характеристических признаков органелл. В частности, одно только составление сводных спецификаций ведет к выделению шести отдельных линий предметного анализа - таковы спецификации раскрывающие разнообразие признаков отличающих образуемые комплексы, детали связи, типологическую группу нуклеиновых кислот, свойства синтезируемых веществ и свойства срезов, а также разнообразие признаков теперь и обретенное благодаря «детальному исследованию». Сводная спецификация в объеме предметной линии здесь это данные о характере развития и данные о гетерогенности отдельных вещественных форм в составе органелл. Линию «специфики» представляет здесь изучение особенностей, некоторых характеристик, а также отношения к чему-либо в неких условиях. Линия данных о предмете «объема способностей» - это, в данном случае, проверка способности к действию в той или иной роли и выяснение степени связи. Сводные данные определяемые согласно методики это в данном случае данные цитохимического исследования, когда данные полученные сравнением - здесь это данные извлекаемые в результате сравнения. Опять же, «учетные данные» - это случай задания «выборки данных о наличии», а моделирующая развертка - здесь это нечто «гипотеза природы». Ну а «паттерн результатов эксперимента» это, с одной стороны, паттерн определенной формы постановки эксперимента - с пересадкой или посредством трансформации, когда с другой - тогда это опыты, поставленные на объектах из некоторого круга исследуемых в опыте объектов.

Любые иные предметные линии анализа объектов, проводимого на материале органелл, опять же, представлены в скромном объеме. Построение картины событийности здесь это прорисовка в виде исследования процессов и построения картины начала синтеза. Выявление кинетической схемы в этом случае это реконструкция кинетики - или в виде постановки опытов по кинетике включения во что-либо, или в виде «детального исследования механизма». Функциональный анализ представлен здесь лишь такой разновидностью определения динамической составляющей как оценка функциональной активности, а один случай факторного анализа здесь это изучение корреляции между характером изменения активности и изменением метаболизма.

Тематика биологических тканей в их качестве объекта исследования представлена в случае используемого нами источника лишь небольшим числом особенных предметов исследования. Ткани в этом случае это не только лишь удобный предмет для определения некоей мерности посредством «измерения размеров», но они открыты и для наделения характеристическим признаком определяемых для них ранга и статуса, в данном случае посредством определения степени или отнесения к разряду «опытов на культурах». Кроме того, ткани подлежат здесь и некоторым формам факторного анализа, в данном случае - раскрытию в сравнении в виде «исследования концентрации при умирании и в восстановительном периоде», а также и исследованию степени влияния в виде «изучения влияния на время перехода».

Далее, такая разновидность объектов исследования как «генетический материал» - это поле формирования многочисленных разновидностей предметных линий исследования. Что важно, здесь также и линии определения «мерности» дано выйти за пределы редкого единственного случая и выражаться или в определении параметра, а если точнее, то молекулярного веса или в пропорционировании в виде определения наличия в чем-либо.

Вполне естественно, что реальность «генетического материала» равно порождает и характерно насыщенную и разнообразную линию определения характеристических признаков. Если описание данной практики познания открыть картиной подбора сводной спецификации, то здесь представлены или спецификация неких «образуемых комплексов» или - спецификация выстраиваемая по итогом детального исследования. Более разнообразна в этом случае тематика «сводных данных в объеме предметной линии», это или же изучение характера развития, или - исследование нечто выделенного из подвергнутых действию, а также таково и установление характера упаковки в нити и анализ природы нечто синтезирующегося в некоторой среде под некоторым действием. Напротив, сводные данные относящие к комбинированной позиции «предметная линия плюс способ тестирования» представлена здесь не более чем единственным примером раскрытия тесной связи посредством световой микроскопии. Квалификацию по специфике представляет здесь «изучение структурного состояния», и, одновременно, единственный представитель линии определения «сводных данных в объеме способности» это определение вариабельности посредством статистических методов. Линия сводных данных отбираемых по способу тестирования это в этом случае такие формы как электронномикроскопическое исследование и исследование с привлечением метода гибридизации, а пример линии «наборов сводных данных» - это исследование типов входящих в состав. Подбор учетных данных развертывается здесь в образовании группы из трех экземпляров - то есть в составление выборок данных о наличии, данных, полученных в анализе состава и при избирательном выявлении, а «моделирующая развертка» представлена здесь такими ее формами как доказательство объединения в комплексы, гипотеза понимающая нечто содержащим, гипотеза чем нечто может быть, а также и примером нечто метода подтверждения архитектоники.

Реальность «генетического материала», увы, не вознаграждает нас примерами изучения событийной линии, но вознаграждает примерами проведения функционального анализа. В этом случае нам доступен тот особенный пример построения «условной формулы» как уточнение конкретной роли, а также мы находим здесь и два примера анализа достаточности, первый - получения препарата максимально близкого к нативному и создания методов позволяющих сохранение нативности, и второй - исследования действия на. Наконец, последнее, что надлежит отметить - единственный случай выполнения факторного анализа, определяющего характер комплементарности посредством «оценки специфичности сродства».

В части реальности как таковых объектов мы также позволили себе вольность выделения тогда и такой особенной формации биологических объектов как «формы жизни» (точнее - формы «протекания» жизни); в этом случае материал источника знакомит нас с двумя такого рода формами объектов - зародышами вьюна и растущими ооцитами кур. Согласно материалам источника, две данные формы объекта также порождают и не более чем две предметные линии исследования - исследование событийности в формате «изучения по отпечатку» в виде отслеживания изменений и - здесь же и случай факторного анализа, выполненного в формате «раскрытия в сравнении» на примере сравнения синтеза у контрольных и безъядерных зародышей.

В материалах источника нам также довелось встретить и случай выбора объектом исследования биокосного вещества, здесь - растворов дезоксирибонуклеопротеидов полученные при ионных силах 0,0014 - 0,01. Этот объект был подвергнут исследованию по линии функционального анализа, если точнее, то прошел анализ достаточности в части определения стабильности как препарата.

Если подвести теперь краткий итог, то предметное познание широкого класса объектов «биоструктуры и органеллы» вряд ли обнаружит наличие нечто «основного вектора» отличающей его направленности. Однако если какая-либо из рассмотренных форм в состоянии породить и характерно широкий размах исследования, то вполне возможен и такой эффект как концентрация деятельности познания в части определения характеристических признаков такой обстоятельно представленной формы. В остальном здесь возможно предположение лишь случайного подбора линий предметного анализа отдельных структур и органелл.

Огл. Предметное познание класса объектов «вещественные средства жизни»

Если жизнь как особенную реальность можно расценивать как разнообразие форм жизни, то данный принцип вовсе не означает, что действительность различных объектных форм связанных с жизнью - это также и комплекс в составе только и исключительно форм жизни. Жизнь как особенная реальность это реальность и таких ее объектных форм как вещественные средства жизни.

В том числе к ряду вещественных форм жизни также принадлежит и генетический материал, поскольку само собой этот материал это не только лишь возможная форма жизни, но и некая вещественность. Потому предметное познание генетического материала в его статусе одной из вещественных форм используемый нами источник и представляет как две возможные предметные линии исследования - определение характеристических признаков и функциональный анализ. В части определения характеристических признаков генетического материала в его значении одной из вещественных форм тогда имеет место образование наборов сводных данных в виде «изучения двух классов» и «исследования возрастных изменений», а также здесь представлен и пример применения моделирующей развертки в форме задания основных направлений исследования. Функциональный анализ представлен здесь такой своей формой как анализ достаточности, реализуемый посредством «исследования способности узнавать».

Другая существенная вещественная формация, важная в биологической жизни - такие формы вещественности как хемо- и биофункторы. Из материалов источника уже возможно выделение достаточного числа такого рода объектов - от просто органических веществ и антибиотиков и вплоть и до специализированных белков и ферментов. Как показывает источник, предметному исследованию данных форм дано складываться из не более чем двух, но при этом достаточно наполненных предметных линий - определения характеристических признаков и функционального анализа. Тогда определение характеристических признаков распадается здесь на четыре отдельные линии - три линии подбора сводных данных и одной квалификации по специфике. Квалификация по специфике в данном случае - это «исследование дисперсии оптического вращения», а сводные данные если это данные «в объеме предметной линии», то это определение чего-либо имеющегося при, если «согласно методики» - то исследование по системе микроанализа, если полученные сравнением, то таковы сравнительное исследование кругооборота форм, сравнительное исследование нечто в одном и в другом, а также таково и изучение свойств при некоторых данных обстоятельствах. Функциональный анализ хемо- и биофункторов это не только лишь изучение исполнительного процесса в порядке изучения действия на что-либо, но и анализ достаточности в виде исследования препаратов в системе синтеза, а также это и определение динамической составляющей в виде «исследования активности».

Биологической жизни, как и всему иному, также дано знать и свои специфические механизмы и порядки; в данном случае используемому нами источнику дано указать такой единичный пример объекта исследования как «механизмы обеспечивающие упорядоченность сложных процессов преобразования хромосом в клеточном цикле». Ну и, соответственно, здесь имеет место и случай факторного анализа таких механизмов в виде воссоздания картины взаимодействия через «изучение взаимоотношения».

Также некоторые вещественные формы важные для биологической жизни вполне достаточны для рассмотрения в том или ином их отдельном значении равно и в присущем им качестве тогда и не более чем слагающих и наполнителей. Таковы «ядерные белки» и одна из их специализированных форм - ядерные белки определенных желез. В источнике исследование данных форм тогда и обозначено двумя отдельными предметными линиями - выявления характеристических признаков и раскрытия картины событийности. Тогда выявление характеристических признаков представлено здесь подбором наборов сводных данных в виде гистохимического исследования ядерных белков некоторых желез, а раскрытие картины события реализуется здесь как прорисовка картины некоторого синтеза.

Если подытожить, то вещественные средства жизни скорее любопытны исследователям с точки зрения наличия характеристических признаков, и куда в меньшей степени - с точки зрения обладания функционалом.

Огл. Предметное познание класса объектов «вещественные биокомпоненты»

Если специфика «вещественных средств жизни» это наличие того или иного вещественного состава, то вещественные биокомпоненты - это телесные формы, или формы, расцениваемые в специфике присущей им телесности и, в то же время, формы, не относящиеся к числу форм жизни. Конечно, в этом случае также правомерна констатация и ситуации распада теперь и как такового качества «объектности», когда вполне возможно и понимание вещества не только лишь как обладателя химического состава, но и вещества как «тела молекулы». Отсюда в данном ряду объектов не избежать и повторения уже исследованных разновидностей, но теперь объектов в такого рода «новом» качестве; к числу что такого рода, что и просто самостоятельных вещественных биокомпонентов тогда правомерно отнесение органелл, тканей, генетического материала, хемо- и биофункторов, а также вещественных слагающих.

Если взять теперь такие вещественные биокомпоненты как органеллы, то источник ограничивается демонстрацией единственного такого рода объекта «электроннопрозрачные зоны аморфного субстрата», а также показывает и единственную предметную линию его анализа квалификация по специфике в виде задания характеристики формата. Также и единственный представитель биологических тканей это нечто «культура клеток» и тогда же единственный случай ее анализа - функциональный анализ на предмет определения условной формулы в порядке «исследования свойств».

Куда более счастлив здесь генетический материал, определяемый с точки зрения выделения характеристических признаков. Данное направление предметного исследования представлено здесь сбором сводных данных в объеме предметной линии в виде исследования нахождения в определенной локации и исследования метаболизма также как совершаемого в некоторой локации, и, кроме того, оно представлено и сбором сводных данных согласно методики - в виде просто определения по методу и определения природы синтеза некоей генетической формации, происходящего в некоей локации равно и под неким действием.

Если продолжить наш экскурс по материалам источника, то в нем куда более подробно представлены две имеющие место линии предметного исследования хемо- и биофункторов. Развернутый порядка - здесь это и прямая особенность такой линии познания как линия выделения характеристических признаков. Выделение характеристических признаков, каким ему дано иметь место в этом случае, это не только лишь сбор сводных данных в объеме предметной линии в виде исследования локализации и состояния, но и сбор сводных данных по способу тестирования равно и посредством цитохимического метода выявления нитросиним. Специфика предполагает здесь фиксацию в порядке «изучения активности», а получение сводных данных согласно методики - здесь это «изучение при помощи самостоятельно модифицированных методов». Также здесь имеет место и определение учетных данных и назначение рангов и статусов в виде «признания одним из основных». На таком фоне тогда уже явный «бедный родственник» определения характеристических признаков - это функциональный анализ хемо- и биофункторов, представленный лишь единственным примером определения динамической составляющей в виде «исследования активности».

Подход используемого нами источника - прямое основание и для включения в число «вещественных биокомпонентов» равно и слагающих и наполнителей. Но здесь в одном случае имеет место определение мерности в виде сбора данных о «наличии в» и в другом - определение характеристических признаков в виде подбора сводных данных в объеме предметной линии, выражающееся в изучении метаболизма этих слагающих как протекающего в некоторой локации.

Общий итог рассмотрения здесь подобранной нами коллекции ряда линий предметного познания такого вида объектов как «вещественные биокомпоненты», скорее всего, прямо очевиден - здесь доминирует линия определения характеристических признаков.

Огл. Предметное познание класса объектов «биособытия и биопроцессы»

Выделяемый в источнике круг биособытий также отличает столь существенное разнообразие, что не может не порождать и известные трудности с определением их сводной типологии. Это и случаи синтеза, и паразитарного развития, и протекания изменений, реализации функциональных отправлений, оказания влияния, совершения метаболизма, прохождения стадии, развития процессов концентрации и деконцентрации, а также и постановки эксперимента на биологическом материале. Нам при подобном разнообразии объектных форм вряд ли следует прибегать к попытке их поверхностного упорядочения.

С другой стороны, многообразие биособытий и биопроцессов равно отражается и в многообразии предметных линий изучения данных явлений. В первую очередь, выражением такого многообразия и обращается характерно объемное представительство линии познания «мерность». Помимо одного случая просто подсчета здесь имеет место и достаточное число случаев определения параметров - размеров, времени, скорости, установления точного времени и установления интенсивности. Исследование биособытий также включает в себя и два случая определения параметрического пропорционирования - прослеживания изменений в количестве и изучения процентного содержания.

Одновременно здесь объемно представлена и линия определения характеристических признаков, но при этом по объему она далеко не выделяется на общем фоне всех прочих линий. Опять же, здесь нам встречается построение сводной спецификации посредством детального исследования, также мы располагаем здесь и квалификацией по специфике посредством выяснения степени участия, уровня локализации синтеза и изучения отношения к чему-либо в неких условиях. Кроме того, здесь также нам встречаются и четыре различные формы образования набора сводных данных - таковы подбор по способу тестирования, подбор на основе методики, подбор данных полученных сравнением и, наконец, это и образование набора сводных данных в виде «изучения включения через разные сроки».

Картину событийности представляет здесь такая практика ее воспроизведения как прорисовка события в виде исследования синтеза, эритропоэза, взаимодействия в модельных опытах, метаболизма и ранней профазы. Также мы встречаем здесь и такие формы исследования событийности как изучение по отпечатку в форме «исследования трансформации» и постановку в ряд в форме построения хронологии.

Функциональный анализ биособытий, это, с одной стороны, также и анализ достаточности в форме прояснения приспособленности и изучения действия на, и, с другой стороны, таково и вездесущее «исследование активности». Далее, факторный анализ биособытий, если сопоставить эту форму анализа и функциональный анализ, обнаруживает тогда и несколько большую состоятельность - таково не только лишь исследование корреляции и координации в виде сопоставления данных с особенностями влияния, исследование действия на активность в условиях и исследование эффекта утраты чувствительности, но и построение картины взаимодействия в виде «изучения конкуренции», а также таково и прояснение степени влияния в форме постановки вопроса о роли и таковы также и исследования влияния на переход.

То, чем удивляет случай изучения биособытий - это наличие едва ли ни всех, помимо одной, причем равно и характерно представительное наличие всех определяемых нами предметных линий исследования. То есть биособытия для данной ситуации совершения познания - это в данном случае еще и «предметно обстоятельная» формация ведения исследования подлежащего анализу объекта.

Огл. Предметное познание класса объектов внебиологические явления

Мы в нашей попытке в известном отношении «разбавить» неизбежный биологизм картины взаимосвязи объекта и предмета исследования добавили сюда и несколько связей, найденных нами в источниках не связанных с биологией - в данном случае связей, найденных теперь в монографии по техническим наукам и найденных в монографии по гуманитарной тематике. Здесь, поскольку в качестве критерия отбора мы применяли признак представления этих форм как субъектов построения связи «объект - предмет исследования», то таковыми оказались некие конкреции скорее комбинаторного или типологического свойства наподобие «наклепа при деформировании» или «наличия манипулирующего смыслами рассудка».

Тем не менее, познанию таких характерно особенных объектов все же довелось уложиться в ту же определяемую нами схему; в частности, выделение характеристических признаков здесь также следовало в привычном порядке образования сводных данных в составе предметной линии в виде «испытаний в состоянии» или фиксации «отношения к действительности как к выбранной из»; равным образом здесь проявила себя и квалификация по специфике в виде заключения о точности даваемой квалификации или о манере совершения действия.

Построение кинематической схемы предполагало здесь возможность «изучения по моторике» в виде попытки выделения сущности, функциональный анализ здесь был представлен заданием условной формулы в виде «констатации существования некоторого направления», когда функция представительства факторного анализа возлагалась здесь на линию «корреляции и координации» в виде «построения кривых по кривым» и осознания реальности произведений, не допускающих оценки «созданы они намеренно или нет».

Самое же существенное, обнаруженное данной характерно скромной по объему коллекцией примеров - ее прямое соответствие определяемой нами общей линии.

Огл. Предметное познание класса объектов «события и процессы вне биологии»

Форму фактически краткой ремарки дано принять у нас характеристике предметного познания теперь и таких объектов познания как «события и процессы вне биологии». Увы, здесь нам довелось обнаружить лишь два таких процесса, определяемых на положении объекта познания - один это нечто начальный этап и другой - технологическая операция. Соответственно и познание этих объектов представляет собой или «измерение температуры в трех точках образца», или, в другом случае, определение таких характеристических признаков как задание специфики в виде придания показателю характеристики условного предела, а также и подбор сводных данных при проведении «испытаний на ползучесть».

Огл. Предметное познание класса объектов «объектуализированные характеристики»

Насколько нам дано судить, положение объекта познания - это и непременный «подарок судьбы» тогда и для существенных характеристик телесных или, с общей точки зрения, характеристик формативных объектов. Конечно, в ряд такого рода «значимых» характеристик вполне правомерно отнесение таких привычных признаков как твердость, хрупкость, усреднение, приемлемость или «достаточность как повода». В данном случае нам посчастливилось выделить в источнике две следующие линии предметного познания таких характеристик - линию определения характеристических признаков и линию функционального анализа.

Конечно, и здесь можно видеть привычное для картины, раскрываемой в нашем анализе, следование «традиции» познания, что наибольший интерес теперь и в отношении таких объектов как характеристики формативно оформленных объектов дано представлять собой линии выделения характеристических признаков равно состоятельных и в способности определять собой как таковые характеристики. Так, опять же здесь имеют место хорошо знакомые нам сводные данные «в объеме предметной линии» - выявление задачи как «внутренне противоречивой» и определения специфических условий редкости применения. Также здесь и квалификация по специфике - это наделение значительным смыслом и отождествление как разновидности, когда сводные данные согласно методики - это и оценка согласно гипотезе или это также и выбор продолжительности на основании. Набор сводных данных - это в этом случае оценка характеристик «ряда отталкивающихся от», а подбор характеристик теперь уже на положении «данных эксперимента» - это выделение результатов различных испытаний и определение в эксперименте при помощи чего-либо.

Функциональный анализ характеристик в этом случае уже менее разнообразен и ограничен лишь решением задачи анализа достаточности в виде представления как направления и выявлением конкурентной позиции в виде выявления «того, что идет на смену». В общем же и целом и рассмотрение в познании объектуализированных характеристик - это и прямое подтверждение основной тенденции в практике познания - искать пути выявления характеристических признаков.

Огл. Предметное познание класса объектов концепты

Другое возможное дополнение к определяющей наш анализ биологической фокусировке исследования видов и форм построения отношения между объектом и предметом познания- это ограниченное рамками очевидной ремарки исследование такой вносящей некоторое разнообразие объектной формации чем правомерно признание концептов. В данном случае мы смогли обнаружить два следующих концепта выделенных на положении объекта - в металловедении такова теория строения, в гуманитарной сфере - теория видящая подоплекой исторического процесса реальность мистической тайны. И тогда всё, чем именно отдельные деятели познания готовы характеризовать такие концепты - это определение их характеристических признаков. Так, по линии квалификации по специфике таково выделение носителя истинной ценности на фоне того доступного восприятию что осознавалось как неважное, сводные данные согласно методики здесь представляли собой истолкование на предмет возможности проявления чего-либо, а моделирующая развертка обернулась здесь методикой построения кривых в соответствии с некоторой гипотезой. Тогда если доверять таким данным, то и концепты не блистают тут особым блеском в свете иных «обкатанных» практик познания.

Чем показательна раскрытая нами картина?

Практически во всех случаях образования связи между объектом и предметом познания за исключением единственного случая биособытий, мы наблюдаем здесь одну и ту же стереотипную картину. Случай же «биособытий» выпадает из общего ряда тогда уже в силу комплексного характера предметного анализа данной разновидности объектов познания, когда преобладающее число всех прочих практик предметного познания неких объектов познания представляет собой порядок прямой фокусировки исследования на задаче определения характеристических признаков, а в практике определения такого рода признаков - фактически, по большей части, то и на сборе сведений.

Но чем именно все же «показательно» подобное положение? Настоящее положение - характеристика скорее направлений познания ведущих те или иные исследования. Здесь или, в одном случае, можно предполагать что и само собой феноменология исследуемых объектов пока что не настолько ясна, либо, напротив, и как таковые направления познания - это и условно «ретроградные» практики познания, или практики познания, не развитые в такой степени, чтобы более активно выходить на уровень функционального или факторного анализа. То есть такие практики познания и подобает расценивать как принадлежащие ряду видов познания, что больше сосредоточены на решении задачи «что есть» нечто, но не познания, решающего задачу выявления связей организации некоторого фрагмента реальности, формирующего некую форму природы.

Потому тогда данные формы познания в большей мере и сосредоточены на решении задачи «с какого бока» рассматривать или наблюдать некое действительное содержание, но не на предмете, каким образом теперь уже надлежит строить справочный корпус для «навигации» в данном фрагменте действительности. Или - такого рода познанию дано тогда знать и само собой свой предмет лишь как тематическое основание для построения «списка», в лучшем случае - упорядоченного по алфавиту, но не как систему или порядок рубрикации, распределяющей теперь уже и по спекулятивно определяемым разделам, прямо восходящим к определенной феноменологии.

Отсюда и картина прогресса познания - явно это картина развития от уровня выделения характерно «занимательных» моментов проявления форм и формаций бытования протекающего в направлении группировки таких форм по основанию задания особенной «интриги становления» нечто частных случаев бытования. То есть - таков, конечно же, скачок от группировки веществ под общим именем «земля» тогда уже к выделению таких позиций как кислоты, щелочи и соли; таков, конечно же, и переход от просто унитарного мира событий к миру особенных механических и электрических явлений. Таково, конечно же, и характерное биологии выделение уровней общей организации живого организма, микробиологического и генетического уровня организации.

Если же развитие познания выводит его на уровень предложения концепции «уровней организации», то здесь некоторые характеристические признаки для отдельного уровня организации и обращаются фактически в «банальные», и интерес познания концентрируется на отборе в значении предмета познания тогда и куста признаков, определяемых как «небанальные» признаки. Отсюда и характеристика как такового познания - это и мера «не банальности» определяемых им предметов исследования.

04.2024 г.