Когда на повестке дня философии имеет место постановка вопроса о рассмотрения ею тогда уже самоё себя как объекта, то при этом неизбежна и постановка вспомогательного вопроса, что есть философия в присущем ей амплуа одной из практик познания. И здесь не избежать признания, что пока неизвестно хотя бы одно предложение необходимого здесь строгого определения, что, тем не менее, все уже следует расценивать и не иначе, как никак не исключаемое здесь лукавство. Так вопреки всему философии все же дано обнаружить и такую непременную ценность, как свобода мышления, формируемая соединением в ее комплексе представлений любой возможной посылки, принадлежащей любой практике синтеза аргументации. Философия и ценна присущим ей качеством не отторжения любого кажущегося не соединимым, так, быть может, равно и допущением общности той же невозможной вне вычислительной рационализации технической специфики и вместе с ней и «воли божьей» как равно же условного «телеологического начала» такого рода гиперрациональной структуры.

Тем не менее, пусть даже и не более чем в рамках традиции или в рамках иных внесистемных порядков философии дано обрести специфику и нечто характерной для нее «общности предмета» - некоего единства, фактически выделяющего некую совокупность практик, методов и задач. В работах раздела «метафилософия» и дано идти речи о такого рода «несистемных» началах единства философии и комплексе проблематики, непременно порождаемого равно же и само собой такого рода «установкой».

В частности, как таковое понимание предмета философии вряд ли будет предполагать его обретение вне рассмотрения и такого рода специфик, как обязательная для философствования дисциплина мышления, а равно же и философская, несмотря на само собой «всеядность» философского познания характерная избирательность, и вместе с тем и характеристика «добротности» инструментов ее категориального аппарата. Как таковому наличию подобного рода начал уже дано допускать осознание философии пусть и не в качестве наделенного конкретным предметом способа познания, но - все же в том же значении практики как бы «предельно свободной» манеры познания или - формы когнитивной активности, согласной лишь в таких вещах, как методы, средства и небольшое число отдельных особенных требований.

Равно же становлению предмета философии дано восходить к действию и неких существенных конвенций, связанных с определенным порядком построения философии как специфической практики познания. В подобной связи прямо правомерно указание тогда уже и на такие формы, как порядок «предонтологической ревизии» и концептуальное начало дифференциации самих привлекаемых в философский анализ данных, исследуемое в эссе «Три среды представления». Если принципу «ревизии» и дано означать порядок очищения «онтологического поля» от эпистемологических включений, то назначение особенной опции «сред представления» - тогда не иначе, как решение задачи выделения форм своего рода «чистого препарата» философского анализа.