Конечно, характеристика «разговор вещей» не претендует на что-то большее, помимо использования в роли метафоры. Тем не менее, вещи по большому счету как бы не нарушая их вещественности равно в состоянии «дать знать» о реальности их бытования некоторым другим вещам, когда последние занимают тогда положение или переходят в состояние, учитывающее действительность вещи в некотором роде «распространяющей влияние». Так, если мы сжимаем тюбик с вязким веществом, то это вещество выдавливается из тюбика через открытое выходное отверстие. Также если мы помещаем капилляр в жидкость, то жидкость поднимается по капилляру, а если подвешиваем груз на резинке, то резинка растягивается и прогибается. В данном эссе мы рассмотрим ряд способов, посредством которых одни вещи в состоянии сообщать о них иным вещам в обстоятельствах их следования условному «правилу» по большому счету не нарушения условия идентичности как распространяющей влияние вещи, так и вещей, подпадающих под влияние этой действующей вещи. Хотя, конечно, по правилам физически скрупулезного подхода идентичность вещей участвующих в таком взаимодействии каким-то образом все же будет предполагать нарушение.

Также мы рассмотрим последствия, вытекающие из учета способности вещей к обретению состояния условной взаимной «осведомленности» в практическом познании, а, вместе с тем, и последствия пренебрежения таким аспектом той же философией, характерно манкирующей такой проблематикой.

Однако значимость для философии условного «разговора вещей» все же полезно пояснить и несколько шире. Как показывает практика, представители философской мысли непременно уклоняются от обсуждения проблематики, что можно характеризовать как условие «определимости по значению». То есть для типичного представителя философской мысли реальна лишь характеристика «определимости по смыслу», когда картина события это нечто состояние «стыковки» или задания контрпозиции познаваемого предмета и воспринимающего предмет познающего субъекта. Типичный представитель философской мысли исключает любую возможность, что вещам в как таковой предметной реальности также присуще состоять в отношениях, определяющих одну вещь посредством другой, то есть вещи в предметной реальности равно в состоянии вступать и в отношения «определимости по значению».

Конечно, положение дел в науке радикально иное, и здесь в порядке вещей осознание одного предмета по результатам взаимодействия с иными предметами; яркий пример такого рода практики осознания - определение металловедами размещения дислокаций в металле по картине ямок травления.

В таком случае все готово для представления здесь тогда и ряда известных нам примеров. При этом объем решаемой нами задачи разумно ограничить представлением лишь той части таких иллюстраций, в которых некоторым формам связи отдельных вещей в предметной реальности дано проявить себя с характерной показательностью и наглядностью. Но при этом из нашего ряда примеров все же надлежит исключить рассмотрение ряда форм определимости по значению и вот почему. Нам важно, чтобы тела, поддерживающие отношение взаимной определимости сохраняли бы присущую им идентичность. Потому и случай химической реакции, где одной вещественной формации столь очевидно присуще распознавать другую формацию мы все же найдем нужным исключить из круга используемых нами примеров в силу очевидной элиминации самих образующих данное отношение форм.

Тут, увы, лишь такое простое начало как наша собственная интуиция это единственный советчик при выборе такой первой позиции в череде представляемых примеров как картина обстоятельств поддержания баланса. Конечно, возможность воспроизведения состояния баланса доступна не только лишь для хорошо знакомых каждому рычажных весов, но доступна и для управляемых гравитацией объемов жидкости в сообщающихся сосудах различных по профилю сечения этих сосудов, а также помимо тех или иных гравитационно зависимых форм - то и для равновесных концентраций, уравновешиваемых посредством осмотического давления. То есть в любой такого рода форме или возможности поддержания баланса имеет место если не обретение состояния равновесия, но пусть и не более чем «тяга» к обретению такого состояния, равно предполагающая реальность такого своего «драйвера» как изменение объема присутствия или изменение насыщенности.

Так или иначе, но достижение состояния баланса - это недвусмысленно естественная или квазиестественная формация; но картине «разговора вещей» дано иметь место и в условиях становления ситуаций, скажем так, воспроизводимых по воле человека или живого организма. Таково, конечно же, состояние «отбора пробы» вряд ли возможное в неживой природе, хотя вполне имеющее место в биологическом гормональном регулировании. Во всяком случае, для растений характерно управление сечением входного отверстия устьиц на основании определения состава газовой среды. Но равно очевидна и способность повара изменять соленость или сладость блюда на основании вкусовой пробы.

Вещам присуще разговаривать с вещами также посредством эмиссии, хотя, опять же, наилучшую иллюстрацию здесь можно подобрать лишь благодаря упоминанию явления живой природы - аромата цветка привлекающего опылителя. Но, с другой стороны, и тела размещенные в замкнутом термодинамическом контуре равно обнаруживают расположенность к выравниванию уровня температуры тела благодаря обмену тепловыми фотонами. Также и атмосфера не просто изменяет уровень влажности земной поверхности посредством сброса осадков, но изменяет в итоге и собственно вид процесса с выпадения осадков на испарение.

Вещи не чужды и такого очевидного функционала, определяющего их нахождение в состоянии условной «коммуникации» как регулярная или пакетная форма передачи. Примерам пакетной передачи также вряд ли дано обнаружить какую-либо особенную сложность - таковы передача импульса, например, случай отдачи, перетекание заряда и намагничивание. Также регулярная форма передачи - это не только лишь подвод питания к электродвигателю от источника тока, но и передача механического вращения у средств транспорта от двигателя на шасси. В добиологической природе регулярная форма передачи - это и явление земных приливов вызываемых вращением Луны.

Кроме того, вещам, сохраняющим при вовлечении во взаимодействие идентичность «как вещам», равно присуще обрастание или дополнение обрамлением или элементами дополнения, например, пылью или изморозью на поверхности или иным содержательным наполнением, некритичным для их констуитивной структуры, наподобие изотопного состава, откуда другим вещам и открывается возможность воспроизводства себя в такого рода вещах посредством наложения отпечатка (оставления следа). Так протирающая пыль тряпка оставляет свой след на поверхностях пыльных предметов, а по изотопному составу минералов можно судить об их земном или марсианском происхождении. Но если такое вмешательство существенно, наподобие дефектов при отливке литья, то тогда правомерна констатация уже не наложения отпечатка, но изменения идентичности вещи. А так по радиоактивным меткам в составе аминокислот исследователи получают возможность установления места или процесса синтеза белка.

Напротив, элементарному случаю погружения камня в жидкость дано допускать оценку, что вещество камня вряд ли в состоянии дать знать о себе веществу жидкости. Однако если рассмотреть теперь случай обратимого растворения, при котором переход в раствор и обратное образование консолидированной формации не изменяют характера вовлеченного в данный процесс вещества, то здесь растворяемое вещество заявляет о себе веществу жидкости самим своим качеством совместимости с жидкостью. Также такова и абсорбция в условия впитывания абсорбентом вещества, изменяющего характеристики абсорбента как сплоченного тела, например, массы или проницаемости. То есть - если имеет место один из порядков слияния одного вещества «как вещественности» с другим веществом, то в этом случае также дано иметь место и порядку особенного «общения» совмещающихся веществ. Кроме того, важно что засорение абсорбента - это известная в технике причина замены фильтра.

Иная возможность обращения одних вещей к другим вещам - это реальность таких явлений как смачиваемость и несмачиваемость. Или - образование несмачиваемой капли это различение каплей жидкости некоторой поверхности как иной по структурной организации, а растекание жидкости по поверхности - наоборот, признание наличия сродства по условиям организации. Несмачиваемость жидкостей - равно источник и такого эффекта как расслаивание несовместимых жидкостей в общем объеме жидкости, что известно практически каждому по каплям жира на поверхности супа.

Далее - всякому бывавшему на стройке, особенно в частном секторе, хорошо знакомо такое нехитрое приспособление как сито для просева песка; то есть - среди всякого рода смесей также имеют место виды смесей, пригодных для разделения по признаку формирующих эти смеси видов состава. То есть - или в таком случае используемому селектору присуще «указывать» смеси на ее неоднородность, или как таковым видам состава смеси присуще «осведомлять» друг друга об их значении особенных частей состава смеси. При этом важно, что способ разделения смеси также характерно важен, недаром сбивание сливок из молока возможно лишь посредством центрифугирования или ручной манипуляции близкой по реализуемой функции. Также и различного рода спектрам посредством особых приспособлений дано допускать разделение на отдельные группы и полосы частот.

Наполняющие мир вещи также отличает и такое любопытное качество как постановка помех другим вещам в исполнении последними актов совершения действия; если определить здесь общее имя такой способности, то, конечно же, никакому иному понятию не дано так ясно выразить существо таких качеств как имени «сопротивление». В наше время человеку по большей части дано знать примеры электрического сопротивления, хотя возможны и механическое сопротивление прилагаемой нагрузке, вязкое сопротивление, сопротивление порождаемое возмущениями, а также и такая форма сопротивления как идущее от зацепления элементов рельефа, более известное под именем трение. Или - вещи здесь будут определять друг друга как одни препятствующие активности других в силу того, что такой активности как-то дано переходить на эти вещи-препятствия.

Также очевидная специфика вещей - это возможность обретения ими не только лишь простой прямо комплементарной, но и коррелятивной геометрии. Тогда если комплементарная геометрия - это возможность реализации механического сопряжения, не только лишь простого соответствия вилки розетке, но и совпадения зубьев и других элементов шестерен, шпонок и пазов, резьб и иного рода механических конструктивов, то коррелятивная геометрия это построение всякого рода собачек, рыболовных крючков или корабельных якорей. То есть вещам в силу их геометрической формы дано обращаться навстречу или даже подлавливать другие вещи за счет особой специфики прилегания или совершения действий вторжения.

Теперь нам следует обсудить одну из важных особенностей или качеств, скорее всего, лишь технических устройств, однако в их специфике как очевидной феноменологии, все же одной из бытующих в мире реалий. Любой специалист, не чуждый реалий технических устройств осведомлен и о такой особенности деталей этих устройств как допуски и посадки - точности исполнения размеров и чистоте поверхности деталей, в том числе, характеризуемых величинами допустимых отклонений от заданных размеров. Все это необходимо для придания собираемым из таких деталей конструкциям и механизмам не просто должной совместимости по поверхности, но и для исключения паразитных эффектов типа биений. Опять же, и здесь детали лишь тогда пригодны для употребления в конструкциях с нормализованных механическим «поведением» когда им придана подобающая специфика источников или «базы» поведения. Если же такое условие не выдержано, то поведению деталей в системе угрожает рассогласование. Деталям присуще здесь говорить друг с другом «на языке согласованности».

Последнее место в нашем параде примеров возможностей вещей пребывать «в диалоге» мы отведем резонансу; не будь явления резонанса, человечество лишено было бы возможности использования радиосвязи. Но резонанс при передаче электрического сигнала - это «положительный пример» роли резонанса в построении связи вещей, но возможны и отрицательные примеры. В свое время был популярен пример обрушения моста, резонировавшего с цокотом копыт проходящей по мосту конницы, но и в наши дни если детали вращающихся механизмов способны резонировать с частотами работы таких механизмов, то при достаточной энергии резонанса им угрожает разрушение, а не резонирующие детали будет отличать «иммунитет» от такого рода напасти.

Конечно, нашей задачей мы определяем не исследование физики представляемых здесь по большей части физических примеров, букет приведенных примеров - всего лишь основание для заявления нужного нам аргумента: возможности вещей как-то «коммуницировать» друг с другом столь многообразны и разнообразны, что не принимать их во внимание явное упущение. Но философия в ее следовании «философской» традиции отнюдь не обнаруживает склонности к рассмотрению вещей в соизмерении с другими вещами, но продолжает упорствовать в привычной «манере» то непременно рассмотрения лишь вещи перед лицом познающего субъекта, суммирующего впечатления от познания вещи в виде смысла порождаемого лишь неким отдельным событием познания. То есть для философии странным образом нет мира вещей как особенной области «самодостаточной коммуникации». Или - философия странным образом не находит нужным пролонгировать те же идею вещи или впечатление от одной из вещей тогда и на впечатление от других вещей. Грубо говоря, условный «Беркли» не находит возможным не только лишь сравнивать яблоко с грушей, но и с фруктовым ножом, а потому и рассматривает находящееся перед ним яблоко как изолированный предмет не более чем просто «предъявляемый» познающему субъекту.

При этом из поля зрения философии выпадает то обстоятельство, что практическое познание исходит из иной парадигмы, допуская для себя то непременно порядок построения познания в виде исследования вещей в соизмерении с вещами. Кто сталкивался с современной медициной, тот понимает, что «жалобы больного» - не более чем условный отправной пункт в сравнении с данными анализов или снимков и картин тканевых структур. В этом случае для оператора практического познания смысловое начало его активности - не более чем контроль за точностью производимого соизмерения вещей или точностью работы прибора, реализующего эту функцию. Но если смысловые оценки где-то и сохраняют значение в практическом познании, то, положим, в условной «теории экономики» определяющей предпочтения потребителей или тогда уже и в тех формах познания, что тем или иным образом исследуют или принимают во внимание реакции субъекта. Смысловое начало для современного практического познания - составляющая лишь далекой ретроспективы практически лишенной смысла при решении текущих задач.

Но над чем именно усердно корпит философия, продолжая познавать мир в парадигме предметного разнообразия, что целиком или в своих частях предполагает порядок предъявления познающему субъекту каждый раз то непременно как «изолированный» феномен? Здесь, скорее всего, правомерно предположение такого явления как деятельность по построению мифологического пространства нужного не более чем для воссоздания определенной картинности, нежели чем для реализации функционально достаточного алгоритма. Причем философии здесь дано приводить в состояние изоляции не только лишь некоторую часть вещей от других вещей, но и сознание познающего субъекта от заимствования опыта в корпусе познания или от другого познающего субъекта. В подобном отношении и все как одна различные формы философской традиции - то не иначе как формы развития картинности, но не формы сбора коллекции алгоритмов проверяемых применением и потому тогда и признаваемых или отвергаемых.

Более того, практическое познание - это генератор не отдельных или локальных, но, так или иначе, то непременно «суммарных» данных. Для практического познания представление познаваемого объекта - то непременно развертывание картины условного «полного паттерна» особенностей исследуемого объекта, и, что отсюда непреложным образом будет следовать, также и его осознания далеко не в одном, но непременно в нескольких актах познания. Или - для практического познания само событие познания и обретает контуры как такового события лишь при наличии такой возможности как постановка некоторого отдельного события познания в ряд других событий познания. Просто событие познания как событие порождения отдельного впечатления - ничто для практического познания. Философии же, напротив, присуще отбрасывать все мешающее данному событию познания состояться тогда и как характерно «закрытому» событию познания.

02.2026 г.