раздел «Философия логики»

Эссе раздела


Место науки «логика» в системе познания мира


 

Проблема логического следования


 

Логика и формальная онтология


 

Невыводимость отношения эквивалентности


 

Регулярность


 

Логическая достаточность признака


 

Логика: избыточная перспективность как результат изначально недостаточной функциональности


 

Ложное в логике и в смысловом конструировании естественного языка


 

Различение элементарного типизирующего и категоризующего типа связи


 

Идентичность свойства «формальности» и логическая невозможность «формальной теории»


 

Категории обыденного сознания


 

Положительное определение


 

Единая теория истинности и соотносимости


 

Единая теория гранулированности, нечеткости и приближения


 

Абсурдность антитезы «абстрактное - конкретное»


 

Что медицинского в «медицинских анализах»?


 

Корреляция или причинность


 

Строгий контур и его регрессивная эрозия


 

Влияние конфигурации предиката на логическое построение


 

Онтологическая специфика предиката «существует»


 

Структура осведомленности и структура коммуникации: проблема «диалога»


 

Положительное определение

Шухов А.

Содержание

Семантическая конструкция «определение» позволяет характеризовать ее не только посредством выделения типа собственно и представляющего собой субъект определения предмета - «математическое» или «юридическое», или не только указанием признака отличающей его достаточности: предварительное, полное, общее или условное, но и, помимо того, рядом других существенных отличий. Собственно подобного рода не указанные в данном перечне характеристики определения мы и намерены обсудить. А именно, мы обратимся к предмету отличающего определение качества утилитарности и, по существу, достаточности для непосредственного использования в некоем анализе, собственно и производимом именно посредством составляющего предмет конкретного определения определяемого. Основной мыслью настоящего рассуждения и явится идея оценки предмета отличающей определение способности в некотором отношении «вознаграждения» его определяемого своего рода «путевкой в жизнь», когда именно подобное «совершенное» осознание некоторой идентичности и обеспечит разрешение некоторых важных как спекулятивных, так и эмпирических проблем.

Одновременно мы не предполагаем и распыления нашего анализа на всем том широком диапазоне типов определений, что объединяет множество их вариантов на основе способности подкрепления определяемого востребованной уже в операциях анализа функциональностью. Мы ограничимся лишь предметом такого специфического «положительного» определения, которое мы как бы ставим перед собой цель представить идеальным, полностью удовлетворяющим любым исходящим от аналитической деятельности требованиям. Мы намерены изучить здесь гипотетическую, а, вероятно, и, отчасти, реальную модель определения, приложение которого именно и позволяет фиксацию того определяемого, в адрес которого анализу не дано представить никаких претензий в отношении его «достаточности». Под данной способностью мы и склонны понимать именно тот достаточный объем «массива определения», что позволяет характеризовать определяемое именно таким образом, чтобы любые необходимые рассуждению с использованием подобного определяемого характеристики позволяли их выделение уже непосредственно «на стадии» определения.

Огл. Гипотеза «положительного определения»

Итак, начнем с постановки перед собой вопроса о собственно возможности существования класса определений, позволяющих их отождествление как «положительных», и, при возможности положительного ответа на первый вопрос, и постановки вопроса о непосредственно особенностях подобных определений. Переводя тогда упрощенную постановку подобных вопросов в постановку уровня философских «формул», мы построим его следующим образом: возможен ли такой универсальный класс определений, для экземпляров которого ограничения на приложение формулируемых в них отношений устанавливаются исходя из непосредственно определяемого? В пояснении данной формулы нам, все же, вновь придется напомнить о существовании возможности наделения также и определений некоторыми модальными классами, в частности, их представления специфическими «биологическими», «бухгалтерскими», «юридическими», в конце концов, «теологическими», где все объединяемые одним из данных классов экземпляры будут представлять собой образцы «построенных по предметному признаку» определений. Или - определения в данные классы будут вноситься по признаку природы определяемого, но не по признакам собственно природы определения. Или, в несколько иной ситуации, источником назначения определению «как носителю функции определения» некоей специфики способна послужить еще и характеристика принадлежности строящего определение, его принадлежность к какой-либо конкретной группе интерпретаторов или к числу носителей определенного опыта. Вне всех названных здесь различий, интерес для нас будет представлять именно иного рода предмет - а именно, позволяет ли некая специфика именно построения определения не допустить приложения так построенного определения к некоторой предметной сфере или предметной конфигурации?

Составив себе представление о том, поиском именно какого рода ответа мы занялись, мы позволим себе определиться непосредственно с нашим пониманием предмета «положительного» определения, в той форме, в какой мы допускаем для себя возможность его понимания. Тогда искомым сейчас типом определения мы намерены понимать именно такой его тип, для которого определяемым предметом обязательно должно служить нечто позволяющее рассматривать его в качестве «целого», иначе - позволяющее рассматривать его в качестве образующего определенную целостность, то есть тем, что действительно способно проявлять себя в качестве вырабатывающей именно «консолидированную» реакцию организации. И здесь неплохой иллюстрацией подобной идеи мы предложили бы понимать известную в прошлом идеологическую метафору «народ, сплоченный вокруг». Именно своего рода «сплоченность» всех элементов определения «вокруг» его основной идеи и следует понимать в качестве интересующего нас принципа. Но любопытно другое - подобный задающий определению его порядок синтеза принцип не обнаруживает те населяющие реальность предметы, к чему бы он позволял бы свое приложение. Поскольку тогда нам не удалось найти тех философских решений, которые бы предлагали бы те или иные интерпретации подобной проблемы, мы тогда начнем наш анализ с представления некоторой аллегории:

«Лебедь, рак и щука взятые вместе не допускают их представления в качестве предмета положительного определения ... , за исключением случая, когда их совместная деятельность формирует деструктивную тенденцию».

Если тогда вернуться из аллегории в реальность, то природа явно позволит выделение всевозможных вероятностных, хаотических, спонтанных и иррегулярных общностей, что по самой своей природе не способны оказаться предметом описанного нами выше «положительного» определения. Например, в нынешнем состоянии ее познания таковой следует понимать последовательность простых чисел. Кроме нее, аналогичная специфика отличает и таких обладателей специфического порядка организации, как броуновское движение, квантовые эффекты, то есть те предметные формы, в отношении которых проблематично выделение какой-либо специфики «консолидированной» реакции. Данная предложенная нами схема позволяет ее и несколько более обобщенное выражение: способно существовать и такое условное «целое», которое, в общем, не реализуется в качестве целого, поскольку включает в себя наделенные спонтанной активностью части.

Наша гипотеза, разделившая мир реальных объектов на формы как приемлющих приложение к ним положительного определения, так и не приемлющих явно вызывает много вопросов, и нам следует проверить, не исходит ли она из каких-либо ошибочных допущений.

Огл. Немного … об «онтологии организации»

Однако прежде чем начать конкретный анализ искомого нами «положительного определения» нам следует рассмотреть и некоторые делающие его возможным общие условия. В частности, саму действительность «положительного определения» следует понимать восходящей именно к такому началу, как разделение онтологии на такие отделы, как онтология наличия и онтология организации. Или, иначе, уже непосредственно онтологический «фундамент» будет подразумевать существование не пересекающихся ни с чем иным фундаментально особенных классов уже непосредственно организации. Для подобной картины мира уже ее общий онтологический «разрез» будет очевидно предполагать возможность выделения характеристик (организационной) идентичности таких различных формаций как соединение, агрегация (раствор), смесь, взвесь и т.п. Если закрепляющие подобные форматы онтологические характеристики, и не только относящиеся к «статическим», но и динамическим построениям, подобным определяющим характер движения схемам, будут выступать еще и в качестве определенных онтологических начал, то это и послужит причиной выделения в особый фундаментальный отдел онтологии той группы специфик, что и образуют собой «онтологию организации».

Если тогда собственно «архитектура» фундаментальных начал онтологии будет допускать включение в нее и «онтологии организации», то градуирующими ее субонтологическое «пространство» позициями и появится возможность признать именно различные варианты стабильности, устойчивости, действительности и достаточности организации. Обратимся тогда, в частности, к такой, казалось бы, не характерной для онтологии специфике, как достаточность организации. Введение подобной характеристики или признака явно потребует и выделения альтернативы, нечто «лишенной достаточности» организации, что, на первый взгляд, представляется предметом некоторой просто парадоксальной интерпретации. То есть, мы позволяем себе признать за некоторой организацией характеристику «состоявшейся», но потому «наделенной недостаточностью», что имеем возможность указания и той характеристики, что не позволяет ей состояться «как организации». Не позволяет ли подобная конструкция само собой ее понимания просто нечто «логически несуразицей»? Конечно, нет, описываемый подобной схемой комплекс признаков достаточно часто наблюдается нами на практике. Достаточной иллюстрацией подобного построения можно, например, признать случай занесения семени некоего растения во влажную и располагающую плодородным слоем пещеру. Семя здесь за счет собственного резерва питательных веществ легко дает росток нового растения (данный случай хорошо знаком садоводам, наблюдающих прорастание семян под досками настилов). И пока развитие растения удовлетворяется запасами питательных веществ семени, растение и развивается в подобных условиях, но никогда не достигает зрелой фазы, поскольку лишено поступления солнечной энергии. Именно подобную организацию, по существу, именно законченную «в качестве организации» и следует понимать несостоятельной «как организация» в силу отсутствия необходимого обеспечивающего ее состоятельность условия.

То есть, фактически, не рассматривая здесь саму по себе проблематику «онтологии организации» мы, тем не менее, смогли установить, что задача исследования «онтологии организации» - реально ожидающая ее философского истолкования проблема. Если, в таком случае, подобная задача позволяет ее понимание «реальной», то и всякая из числа отдельных составляющих ее локальных задач позволяет ее понимание реальной и достаточной, а вовсе не искусственной проблемой. И, в подобном ряду, и проблему адресуемых положительному определению системных требований мы будет понимать той самой отдельной локальной задачей, что принадлежит общему кругу задач специфического отдела онтологии по имения «онтология организации».

Огл. Что обладает, а чему не дано обладать
«положительным определением»

Мы уже представляли здесь то отличающее нас интуитивное понимание, в силу которого положительное определение не позволяет его наложение на такое определяемое, как ряд простых чисел; теперь же мы попытаемся раскрыть подобное присущее нам понимание. Ряд простых чисел до тех пор не позволит построение для него положительного определения, пока математика не определит описывающей его на положении функции формулы. Положительное определение и не позволяет его приложения к ряду простых чисел именно по причине, что у каждого из простых чисел существуют как бы «его собственные причины» выделения самое себя в качестве простого числа (хотя, добавим, математика уже знает единообразные формулы для фрагментов ряда простых чисел). Входит ли некое число в ряд простых чисел определяет отнюдь не некая «формула», но то индивидуальное сочетание характеристик у каждого числа, указывающее на его принадлежность именно простым числам. Каждое из простых чисел и образует тот образец композиции, условия которой представляют собой своего рода не предусматривающую никакой «стандартной процедуры» отбора «свободную» структуру, но предусматривающую ее выделение именно на положении вторично отобранной посредством приложения тех свободно отобранных критериев, каждый из которых очевидно предполагает его отбор уже на основе стандартной процедуры. Отсюда и ряд простых чисел следует понимать не комбинацией стандартных элементов, но комбинацией элементов, отбираемых уже на основе вырожденной стандартности когда-то произведенного отбора.

Подобным же образом, обращаясь полным аналогом ряда простых чисел, собственного положительного определения невозможно будет найти и условности по имени «бесконечность», однако ее случай раскрывает действительность совершенного иного нарушения условий возможности положительного определения. Бесконечности не дано найти соответствующего ей положительного определения не по причине нарушения ею условий упорядочения собственно порядка подбора элементов, здесь, как раз, данный порядок и обнаруживает очевидную регулярность, но по причине уже невозможности для нее констатации того, что же собственно есть «акт» подбора элементов. Бесконечность подразумевает и бесконечное же продление непосредственно акта подбора элементов, который потому и никогда и не выделяется в качестве… именно «состоявшегося акта». При этом нам невозможно не сказать и о предложенном математикой великолепном решении, позволяющим обойти отсутствие у бесконечности положительного определения. Математика, отбрасывая сложности с определением, находит способ использования бесконечности именно как состоявшегося условия; но подобная возможность свойственна лишь «некоторой» группе задач, где, так или иначе, бесконечность формирует прогрессию уменьшающихся значений.

Положительное определение исключает его построение и по отношению состояний, представляющих собой именно состояния «модального обряжения». Если мы располагаем сущностью, что неизменной «как сущность» будет мигрировать из одной принадлежности в другую, то здесь само отношение подобной принадлежности также не позволит наложение на нее положительного определения. Та же денежная купюра, переходя из рук в руки, не позволяет построения для нее условий, позволяющих построение такой фигуры как «купюра в чьей-то конкретной собственности». Но эта же купюра очевидно позволяет ее понимание купюрой определенного эмитента, полиграфическим изделием определенного монетного двора и т.п. Для купюры та нагруженность в виде конкретно содержащего ее сейчас кошелька не образует условий, позволяющих построение положительного определения, поскольку такого рода обретение принадлежности явно индифферентно к ее содержанию.

Приведенные здесь иллюстрации, при всей возможной неполноте их перечня, приблизительно и позволяют оценить тот комплекс условий, что и будут исключать построение положительного определения. К числу данных условий и будут относиться условия, означающие, что принцип комплектования нечто предполагает его построение не на положении прямого, но именно на положении вырожденного стандарта, или - означающие существенность для некоторой ситуации такой особенности, как неспособность фиксации посредством выделения актовых пределов. Равно же построение положительного определения потерпит фиаско и в случае фиксации некоторых отношений на положении присоединяемых, а не «встраиваемых» связей. Тогда и в определенном отношении также неполный перечень позволяющих построение положительного определения условий допустит его составление посредством такого уже построенного «в обратном порядке» рассуждения. Положительное определение допускает его приложение ко всему тому, элементы чего рекрутируются именно в некотором «прямом стандартном» порядке, к тому, любое комплектование которого позволяет рассматривать его именно с позиций актовой завершенности и к тому, для которого участие в нем элементов представляет собой именно «вхождение», но никоим образом не совмещение. Положительное определение прилагается тогда ко всему тому, что исключает порождаемую самими прилагаемыми характеристиками их же собственную девиантность, такую, как специфика типизации, специфика порядка комплектования и специфика присутствия.

Огл. «Положительное определение» в … одной логической задаче

Все сказанное, тем не менее, позволяет вывод, что «положительное определение» - это именно не предполагающая никакого применения за пределами рассуждений о выделении основных философских принципов лишь сугубо философская концепция. Однако мы намерены опровергнуть здесь подобное допущение, показав, что конструкция «положительное определение» вполне успешно позволяет ее применение при разрешении знаменитых логических парадоксов, например, «парадокса брадобрея».

Итак, брадобрей объявляет о намерении брить всех жителей деревни, кто не бреется сам, что и обращает в неопределенную его позицию по отношению самое себя: то ли он понимает себя в качестве «бреющегося», то ли, как брадобрей, все же он, брея себя, себя именно «бреет». Какой, в таком случае, налагаемый на отличающееся подобного рода «вольностью» построение описания фильтр даст нам тогда наложить предложенный нами принцип «положительного определения»?

Мы позволим себе предложить то наше решение данной задачи, в основе которого и будет лежать прием наделения признака свойством «экспансивности» или способностью «пожирания» некоего другого признака. Так, в частности, признак, заключающийся в наличии свойства «перевозить» обязательно «пожирает» другой признак «содержать в своей структуре источник механической энергии». И подобное свойство «экспансивности» … также потребует его проверки на возможность приложения к нему положительного определения. Подобная проверка и поможет нам выяснить, что в некоем случае вместо «пожирания» может иметь место уже … «неудобоварение» со стороны одного признака по отношению другого. Так, в частности, в отношении признака «любитель чтения» свою «неудобоваримость» обнаружит другой более фундаментальный признак - «неграмотность».

И тогда, уже сопоставляя «бреется» и «бреет», - а «бреет» мы выделим на положении «производного» признака потому, что образующая его комбинация как бы «более многофигурна», мы заметим, что «бреется» и окажется неудобоваримым для «бреет». В ситуации, по отношению которой будет допускаться предположение об их одновременном наложении в условиях невозможности какого-либо, даже частичного, параллелизма, наличие «бреется» будет блокировать наложение «бреет». В таком случае в положительном определении такой специфики, как «экспансивность ‘бреет’» для данной конкретной ситуации следует указать, что его наложение возможно тогда, когда произведены все наложения «бреется». Если же брадобрей не обнаружит в себе желания «бриться», то ему так и останется ходить с бородой постольку положительное определение «бреет» не может не подразумевать той специфики присутствия, которая в данном случае не может не использовать собственно и различающего его с «бреется» условия многофигурного построения. Отсюда и высказывание «брадобрей обещает брить всех жителей деревни, кто не бреется сам» выражается не некую конкретную связь, но лишь отказ от приложения к «брить» положительного определения.

Однако в смысле логики ничто не препятствует приданию и подобному высказыванию той конструкции, когда посредством нейтрального по отношению условий «наличия количества участвующих в ситуации фигур», и подобное выражения позволит его заключение в допустимую для него корректную формулу. Если, например, именно «обривать» обнаружит (возможно, нарочито ему сообщенное) свойство являться неразличимым от «обриваться», то брадобрей и получит возможность, не нарушая правил логики, обещать «обривать всех, кто не обривается сам».

Огл. Отбрасывание философии … как «тяги к прекрасному»

Философия именно потому позволяет себе как бы «не знать» проблемы качества определения, что обнаруживает в себе склонность понимать самое себя источником универсальных, а не частных и специфических ответов. Напротив, всякое точное знание предпочитает исследовать специфические аспекты, и потому практически никогда не выходит на уровень обобщения, отчего ему и характерна склонность к своего рода консервации самое себя на уровне именно «частной» проблематики. Философия же, основываясь на собственном понимании специфики всякого ее предмета познания как именно некоторого обобщающего отождествления, именно и предпочитает оценивать характеристику той перспективы, которую и открывает для нее возможность построения всякого конкретного определения. Точное же знание, не принимая подобной установки философии, и выстраивает себя в форме именно скрупулезно «мелочного» поиска, в самой своей парадигме противоположного тяге к философски прекрасному «общему».

Что же именно способно происходить в случае отказа от посыла философии именно как «тяги к прекрасному» и концентрации именно на «частной» проблематике? В именно и интересующем нас аспекте порядка построения определения подобный отказ как раз и создает условия для того, что лишь постановка задачи построения конкретного определения обращается решением о назначаемой лишь ожидаемому определению специфике вносимого им упорядочения. Именно подобное, опускающееся «до мелочей» понимание и вынуждает нас к представлению и наших собственных определений ограниченными в наперед задаваемой им функциональности. Каким в подобном случае способно оказаться именно то ограничение в «наперед задаваемой функциональности», что и оказывается адресуемым уже нашему положительному определению?

Непременной особенностью положительного определения следует понимать именно выделение отличающей реальное специфики не как бы «реакции вообще», но той действительности присущей ему реакции, что будет проявляться именно в случае проявления им некоей «ожидаемой» реакции. Или - в подобном случае положительное определение и обратится таким функционально ограниченным построением определения, что и раскроет способность системы проявлять именно целостность, на что внешнее обращение и позволит его замыкание как на нечто «как таковое целое», что явно невозможно для общностей, что не позволяют приложения к ним подобного определения.

То есть, если спуститься с высот теоретизирования и перейти на употребление распространенных понятий, то положительное определение следует понимать как бы «определением в натуральных числах», и если не в них одних, то в том наборе элементов, который именно «как набор» элементов всегда упорядочивается посредством дискретного разбиения. Положительное определение - есть установление именно счетно заданных признаков по отношению же счетно предопределенных порядков проявления реакции либо выражения тенденции. Именно в такой сопоставимой с целостностью уже счетности разложения целостности и заключается предназначение положительного определения - а именно, оно заключается в исполнении им функции представления чего бы то ни было несущим именно такую специфику образования комбинации, что непременно и позволяет его отождествление на положении завершенной или допускающей завершение комбинации. Позволяя отождествление сущностей на положении именно экземпляров класса завершенных в своей комбинаторике комбинаций, принцип «положительного определения» и обращается началом, открывающим для рассуждения простор оперирования доступными для сочетательного соотнесения спецификами. Иные же, уже не обладающие спецификой «сочетательного сродства» условности позволяют при этом их выделение в ту особую сферу репрезентации, в которой они должны найти себе того «представителя», что располагает возможностью уже специфической функции их предъявления теперь и в среде, вмещающей собой исключительно сочетания. Именно так мир и обращается разделенным на пространство среды сочетаний и на то условное по отношению к нему «инородное пространство», в котором находят обретение лишь «придатки» сочетательно реализуемых форм существования.

Огл. Определительный примитивизм - грубый вариант
положительного определения

Хотя, как подсказывает предыдущая часть, своего рода «посылом» положительного определения и оказывается принцип обязательного возведения всего и вся именно к структуре комбинации, оно, тем не менее, представляет собой форму именно изощренной интерпретации. Однако и помимо своей прямой функции, положительное определение позволяет его понимание некоей «основой», что допускает приравнивание к ней неких, как бы «предваряющих» положительное определение способов идентификации.

Начнем тогда тем, что обычное словоупотребление, и не обязательно лишь характерное естественному языку вечно нечеткое именование, склонно понимать под именем «определение» целый спектр различных способов вносящего определенность указания. В силу этого сам принцип «определения» фактически и обращается наделенным релятивной спецификой, - достаточно того, чтобы некоторая практика, признавая некоторые акты в качестве «выносящих определения» позволяла бы посредством устанавливаемой в них определенности идентифицировать некоторую сущность как «в точности данную». Неважно, что подобная точность не абсолютна, или вообще позволяет ее распространение на некоторую систему альтернатив (подобно: можно на транспорте, а можно и пешком), важно то, что некоторая практика позволяет отождествлять некоторую определенность в качестве «приемлемо выделяющей определенное постоянство».

При этом если определение вообще в принципе будет допускать существенную свободу употребления необходимой основы идентичности - когда мы, например, приобретаем нечто в виде набора деталей и отождествляем такой набор с приобретением предмета, что, например, обычно в случае покупки некоего предмета мебели, то для «положительного определения» это не так. Положительному определению доступна лишь возможность указания именно на такое целое, где подобное целое уже «вступает в права целого», где оно получено при помощи определенного метода и удостоверено в смысле комплектования и присутствия. Таким образом, и в его примитивных формах вынесения именно «положительное» определение будет служить указанием определенной достаточности; а потому оно фактически никогда не будет выноситься посредством прямого указания на прямо фиксированный объем признаков тождественности. То есть в его примитивной форме положительное определение будет назначаться обязательно посредством употребления выражений наподобие «возьми, но проверь», «употреби, но убедись», «оно позволяет, но притом, что…». Положительное определение, как и всякое определение, не обязательно предполагает представление посредством вербальной структуры, позволяя выражение и жестом, отношением, намеком, но одновременно же средствами подобного выражения обязательно должны явится сложный жест, изощренное отношение или непростой намек. В частности, примером здесь способно послужить заключение «на парня хотя и можно положиться, но следует знать…».

С позиций же его семантических особенностей, положительное определение, подобно всем иным актам вынесения определения, не предполагает ограничений по транспорту или по средствам указания, но, несомненно, ограничивается требованиями достаточности развертывания характеристической картины. По сути, положительное определение не отличает особая чувствительность к используемому семантическому носителю, но оно устанавливает жесткие ограничения в отношении собственно процедуры его вынесения. Процедуре вынесения положительного определения и следует располагать теми отличающими высказывание характеристиками распространенного способа его воспроизводства, что именно и позволяют характеризовать определяемое не посредством признака или признаков, но именно посредством определенного порядка «упорядоченного удостоверения».

Огл. «Наука сейчас» - неразличение классов определений

Явной гносеологической спецификой описываемого здесь положительного определения следует понимать его специфическую службу средством отождествления различных по отношению к способности сочетания условностей. Или, иначе, положительное определение наделено качествами своего рода инструмента «прогнозирования» потенциала реакций некоего определяемого на некоторые адресуемые ему воздействия. С подобной точки зрения, как видит это современная наука, положительное определение представляет собой не просто «определение», но уже «функциональное описание» некоей сущности. Хотя и оно же, по существу, как и любое определение, продолжает быть тем же подробным перечислением позволяющих выделять конкретное определяемое особенностей, но, теперь, это будет перечисление именно особенностей, что определяют еще и способность подобного определяемого организовать эти особенности.

И, в таком случае, мы вправе задать следующий вопрос: свойственно ли современному познанию искусство употребления подобного рода инструментария, или оно все же тяготеет к употреблению иных решений? На наш взгляд, правильно все же признать положение, что современное познание еще не понимает возможностей, открываемых для него употреблением «положительного определения». В современном мире познание следует именно путем вынесения неглубокого в своей характеристичности определения, задающего своего рода лишь «внешнюю» идентичность, и раскрытия уже в последующем анализе «системы признаков» подобной сущности. Таким образом, современное познание понимает возможность вынесения определения лишь одной, и, главным образом, «предварительной» стадией, когда непосредственно исследование определяет уже как «вторую» и непосредственно осмысляющую предмет «основную» стадию.

Хотя альтернативой данной излишне простой практике, причем возможной именно в отношении огромного большинства добротно исследованных сущностей, способно послужить именно употребление положительного определения, когда уже на стадии идентификации предмета будут раскрыты не только его основные особенности, но и некоторая часть «способностей». Хотя движение в этом направлении существует; для химии, например, «Натрий» - не просто химический элемент, но «элемент группы щелочных металлов». Данное определение фактические и представляет собой «положительное» в том смысле, что через указание определенного типа оно уже позволяет представить и основную группу свойств определяемого предмета. Хотя, конечно, данное определение и оставляет без рассмотрения дополнительную группу свойств, - что и говорит о том, что употребление положительного определения вряд ли позволит полностью избавиться от необходимости отдельного уже «полного раскрытия» особенностей предмета. Но если использование именно такой емкой характеристики позволяет хотя бы не углубляться в детали основных особенностей - одно это уже приносит существенный выигрыш в понимании вещей и конструировании моделей.

Огл. Заключение

Непосредственно прогресс формальных начал отождествления, вполне возможно, допускает его оценку на положении своего рода «схоластики». Но здесь не следует торопиться «опередить» реальное развитие событий, - возможно, если будет поставлен вопрос о том, что возможно «такое и только такое» положительное определение, то подобную постановку и правильно будет признать именно схоластической. Но если, в ином случае, обнаружится возможность допущения, что посредством в некотором смысле не окончательно строгого, но при этом разнообразного инструментария «положительного определения» может быть обеспечен эффект существенной оптимизации самого порядка понимания действительности, то … подобные решения можно лишь приветствовать. Кроме перспективы подобного рода «инструментализма» важно и то, что при столкновении с некими предлагаемыми нам определениями, нам вовсе не помешает отдавать себе отчет в том, каков характер подобных определений, и какую перспективу последующего осмысления раскрывает именно использование подобного средства задания «начального контура».

10.2011 - 04.2013 г.

Литература

1. Смит, Б., Отображение мира в семантике, 1994
2. Шухов, А., Влияние конфигурации предиката на логическое построение, 2004
3. Шухов, А., Проблема "логического следования", 2006
4. Шухов, А., Невыводимость отношения эквивалентности, 2006
5. Шухов, А., Философская теория определения, 2003
6. Шухов, А., Ложное в логике и в смысловом конструировании естественного языка , 2007
7. Кожушко, А., "Парадокс брадобрея" как нарочитый образец неправильной логики, 2005

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru