Общая онтология

Эссе раздела


Отношение - элементарная связующая субстанция картины мира


 

Существенный смысл Ареопагитова «тварного»


 

Общая теория анализа объектов


 

Общая теория онтологических констуитивов


 

На основании сущностей, случайностей и универсалий. В защиту констуитивной онтологии


 

Философская теория базисной структуры «тип - экземпляр»


 

Математика или общая теория структур?


 

Причинность


 

Архитектура и архитектоника причинно-следственной связи


 

Типология отношения «условие - обретение»


 

Неизбежность сингулярного начала реверсирующей редукцию дедукции


 

Функция и пропорция


 

Установление природы случайного посредством анализа конкретных «ситуаций проницаемости»


 

Формализация как репрезентация действительного на предельно рафинированном «уровне формального»


 

Бытиё - не погонщик


 

Закон и уподобляемый ему норматив


 

Три плана идентичности


 

Эскалация запроса идентичности


 

Мир как асимметрия и расстановка


 

Возможность и необходимость


 

Понятийный хаос и иллюзия метафизического скачка


 

Философия использования


 

Философская теория момента выделения особенного


 

Проблема субстратной тотальности


 

Функция и пропорция

Шухов А.

Содержание

Если воспользоваться рекомендацией такого консультанта, как собственная интуиция, - а позже мы повторим аналогичный анализ, прибегая к инструментарию формализованного рассуждения, - то для нас неприемлемо отождествление математического представления на положении исчерпывающей модели существа физических казуса или акциденции. Тем не менее, современное естествознание явно допускает признание предпочитающим наделение математического представления смыслом, если, конечно, не понимать его содержание ограниченным непосредственно математическими методами, реального источника собственно создаваемых естествознанием представлений. Подобная практика с очевидностью и обращает невозможным иное исполнение философской концептуализации подобного рода «синтетической» структуры естественнонаучного знания, помимо квалификации в качестве развиваемой на началах порядка отношений, замкнутого контуром системы связей и зависимостей, скажем так, математической функции. Более того, любопытным следует понимать и обстоятельство, что некоторым побочным смыслом подобного понимания и следует видеть порождаемое им сомнение, отсутствие убежденности в правомерности приложения к естественнонаучной модели подобного рода номиналистической редукции. Но, одновременно, не только подобная редукционистская, но и любая философская интерпретация, создаваемая на началах противопоставления методу тотальной математизации принципа автономности естествознания, также порождает собственный круг проблем, поскольку явно не предпринимает попыток создания альтернативной модели корпуса познания естественных наук, например, отрицающей ту же «чистоту» практики математического моделирования. Так, если относительно природы физической активности выделить специфику ее своего рода «величинной конституции», то неизбежно признание, что всякое фиксирующее физическую активность условие величины в собственно обобщающем его формате и допускает расширение посредством назначения двух особенных форм – одной «частного» и другой «универсального» порядка, а именно вспомогательных форматов пропорции и функции.

Последняя предложенная здесь квалификация и означает признание правомерности выделения характеристически особенных математических форматов пропорция и функция, что с неизбежностью и допускает возможность перспективного распространения подобных характеристик и на познавательное моделирование физической активности или физического многообразия. Однако и непосредственно данную идею в ее расширительном продолжении явно следует понимать означающей выделение оснований для недвусмысленного разотождествления ее возможной прикладной функциональности и собственно природы взаимоотношений пропорции и функции. Хотя в настоящий момент мы и лишены возможности предложения прямого ответа на вопрос о соответствии инструментального использования этих порядков зависимости непосредственно природе разделения методов математического соотнесения на форматы «функция» и «пропорция», мы будем подразумевать в дальнейшем все же не модальное, но собственно математическое, именно атрибутивное толкование «отношения функции и пропорции». Одновременно и предметом нашего анализа, невзирая на наличие подобной собственно математической специфики, мы изберем не нечто «чистые» математические идеализмы, но характерное физическому знанию употребление норм «пропорция» и «функция», поскольку именно они необходимым в смысле стоящей перед нами задачи образом и концентрируют собой искомую нами характеристичность. В подобном отношении мы и позволим себе следование посылке, явно исключающей какую-либо способность обращения переноса существа отношения между двумя математическими идеализмами на упорядочиваемую посредством подобных отношений среду уже в некотором отношении препятствием их пониманию отношениями именно собственного порядка, а не отношениями некоторой, «именно такой», употребляющей данные математические конструкты прагматики. Избрание нами подобного «инструмента познания» и следует понимать не более чем выбором оптимальной для рассмотрения проблемы «взаимоотношений» пропорции и функции «наблюдательной позиции», чем и следует видеть практику применения данных порядков зависимости в математическом описании физической действительности. Тогда если судить с позиций стоящей перед нами задачи, то первой, хотя и предварительной стадией анализа «отношения пропорции и функции» и следует определить рассмотрение одной значимой специфики физического познания – проблемы типов разрешаемых последним задач.

Огл. Класс «физическая задача» в его подразделении на 3 вида задач

Непосредственно философское понимание предмета практики познания, характерной для направления познания «наука физика» и следует понимать основанием для признания в качестве универсального и, одновременно, реального вида физической задачи именно акцидентальный вид такой задачи. Или, как и определяет данная интерпретация, нечто «конечным смыслом» физической задачи и следует понимать выделение контурных, все равно, составляющей либо условия казуса, что и позволяют отождествление некоего казуса именно сущностью, реализованной в виде конечного объема на основе порядка, задаваемого определенной топологией. Собственно свойственной физическому познанию телеологией и следует понимать отождествление казуса как нечто обеспечиваемого актом преобразования события заполнения (поглощения) некоего объема (то же следует относить и к «объему» динамики), осуществляемого посредством в некотором отношении «упорядочения» или, положим, «ассоциации» конституирующего подобный объем содержания. Напротив, смысл уже своего рода «вспомогательной» физической задачи и будет отличать задачу выделения характеристик, представляющих собой не более чем условия, собственно и обеспечивающие придание определенности комплексу «условий реализации» объекта, где положение таких условий как нечто «элементов представления» именно и ограничивается пределами акцидентальной задачи. Тогда чтобы понять принципиальную значимость для физики собственно содержательной природы акцидентальной задачи, и следует рассмотреть характеристику ее основной альтернативы в области физических задач, а именно параметрической задачи. Смыслом параметрической задачи и следует видеть определение (конечно, речь здесь идет не о реальной задаче вычисления, но лишь о выделении специфики внутри теории или опытного представления) условия, характеризуемого определенной значимостью для некоторого набора характерных ситуаций. В частности, функцию фиксации подобных условий и следует понимать непременным предназначением главным образом и выражаемых в математической форме характеристик индуктивности, трения или ускорения. Но в целом физическое представление о некотором феномене и следует понимать представлением о нечто «вторичной балансовой» соизмеримости внутри своего рода контура «казуса в целом», именно и определяемого объемами прилагаемого и извлекаемого содержания. Тем не менее, подобный баланс допускает и представление посредством чисто «параметрического соотнесения», примером чему и следует понимать соответствие тока в цепи создаваемому им магнитному потоку, позволяющему удержание якоря некоторого реле. То есть, если объяснять предмет подобного «баланса» теперь с позиций предопределяющего подобный баланс «формата», то назначением параметрической задачи и следует понимать задание характеристики, «подставляемой в последующие вычисления», и само собой не формирующей никаких оценок объема содержания, либо наполняющего собственно казус, либо и выступающего в отношении казуса предметом предопределяемой им эмиссии. То есть в нашем примере с реле, мы знаем, какой ток достаточен для удержания якоря, но не знаем, сколько израсходовано электроэнергии. И тогда параметрическая задача в ее оценке с позиций акцидентальной задачи и обращается одной из составляющих эту основную задачу этапов или стадий, определяющих лишь характеристики параметра, отличающего любого рода физический объект, в том числе, и темпоральный, - чье приложение именно и позволяет приведение в соответствие объемов поступающего и эмитируемого видов содержания. Кроме двух названных нами основных видов физической задачи следует указать и на возможность промежуточного вида задачи, который мы и обозначим как полупараметрическая задача. Отличительный признак подобного рода задачи – выделение характеристики, позволяющей далее путем «простого» суммирования (здесь не существенно использование определенного математического приема, например, решения методом интегрирования, важно, что имеет место суммирование лишь единственного параметра) получение не более чем характеристики конкретного казуса, в котором некоторое поступление и обуславливает определенное выделение.

Как мы и позволим себе допустить, каждый из обозначенных здесь видов физической задачи, вне зависимости от использования в его решении определенных позволяющих построение равенств математических конструкций, и характеризует определенная специфика в смысле обеспечиваемой математическими выражениями функциональности. Тогда в целом функциональность используемых при решении акцидентальной задачи средств математического аппарата и следует понимать заключающейся в определении соответствия между нечто выражениями, задающими собой условие объема, например, объема поступившей теплоты и соответствующего объема парообразования, определяемого, в частности, посредством сложной характеристики, объединяющей как показатель объема, так и показатель уровня давления. Предназначение же параметрической задачи и заключается не более чем в построении математического выражения, «расшифровывающего» некий определяющий данную физическую характеристику балансовый показатель посредством некоторых других физических мер. Полупараметрическая задача практически в том же порядке, что и параметрическая, обеспечивает ограниченное моделирование, но уже не параметра, но тренда или охвата. Таким образом, названные особенности и определяют, что философский анализ предмета «применения» при решении физической задачи некоторого математического аппарата явно невозможен вне понимания функциональной нагруженности участвующих в подобном решении математических выражений.

Огл. Казус в своем качестве «пропорциональной зависимости»

Итак, согласно предложенному выше подходу, параметрический и полупараметрический виды задачи и следует понимать производными («промежуточными») формами физической задачи, когда специфику задачи принципиальной важности, задачи достижения своего рода «конечной детерминации» непременно и следует отождествлять только акцидентальному виду задачи. Именно подобное положение и обуславливает необходимость рассмотрения «проблемы казуса» на положении именно такого «критического пункта», что и сводит воедино поступающее и эмитируемое физическое содержание. Понять предмет типовой структуры физической акциденции нам, вполне возможно, и поможет анализ некоторой извлеченной из физических «анналов» модели, содержательным началом которого следует видеть именно акцидентальный, а не любой другой возможный формат.

Если говорить о месте количественно формализуемых акцидентальных закономерностей или зависимостей по отношению познания в целом, то их в куда большей степени и следует понимать специфическим отличием таких простых форматов вырабатываемых познанием решений как те же рекомендации «Поваренной книги», нежели определяемые физическим познанием закономерностей или же частных квалификаций. Акцидентальный закон – это именно образец некоторого количественно выражаемого прямого эмпирического представления некоего события преобразования; в частности, в подобном смысле «законом» варки варенья и следует понимать характеристику пропорции исходных ягод, сахара и воды, адекватную в смысле ожидаемого кулинарного качества варенья. Поваренная книга непосредственно и соотносит между собой конкретные порции исходных продуктов в смысле вкусовых и прочих требований готовящихся блюд, и подобные соотношения объективны в смысле требований рецептуры. Но если бы, например, «закон» или «правило» получения варенья вырабатывала бы физика, то она непременно и предприняла бы попытку его перевода в параметрическую форму, введя, возможно, «коэффициент увариваемости», формула которого бы предусматривала вычисление значения коэффициента, в том числе, с участием других нормативных характеристик – «объемного процента косточки» и общей плотности ягоды. Физика бы отказалась от банального ситуативного описания варки варенья посредством начальной и результирующей величин употребляемых мер или порций, заменив его введением формул, для которых подстановка численных значений обеспечивала бы получение из произвольного числа исходных порций (и, добавим, при введении туда и характеристик скорости приготовления) расчетного значения конечной порции. (Фактически в данном выводе и следует видеть собственно искомый здесь смысл «отношения функции и пропорции», но с этим нам явно не следует спешить.)

Физике, казалось бы, вообще следует отказаться от использования акцидентальных законов, и действительно, следы их практически теряются в образующем систему ее представлений корпусе законов и правил. Но, одновременно, первое, на что следует обратить внимание, это любопытный факт, что интуитивно предполагаемая нами «неуместность» для физики прямого акцидентального конструирования не означает его полного изгнания из относящегося к науке «физика» корпуса познания. Вторая сторона, эпизодическое появление в физическом описании выражающихся посредством акцидентальной конструкции моделей и следует понимать указанием на достаточность для одного из числа физических представлений просто некоторого несложного численного (как бы то ни было, но по математической форме, все равно алгебраического) представления эмпирически выделенных зависимостей. Реально поиск физических представлений в форме акцидентальных законов практически безнадежен, но, тем не менее, вряд ли совершенно безнадежен. Представляя ниже некий найденный нами физический закон, относимый нами к классу «акцидентальных», а именно - закон, связывающий меры линейного размера и температуры, мы только позволим себе отметить, что подобные меры, несмотря ни на какую абстрактность и искусственность, тем не менее, допускают возможность феноменального представления, а, следовательно, и прямое опытное отождествление. Собственно подобную возможность «прямого опытного отождествления» и следует понимать признаком акцидентального закона. Итак, тот же самый корпус физических представлений сообщает нам о наличии некоторого закона, описывающего поведение «термобиметаллического элемента», у которого «величина прогиба a при изменении температуры на ∆ C приближенно равна»:

а = 3/4 • (a2 – a1) • l2∆tº / h

где a2, a1 – коэффициенты линейного расширения первого и второго металлов, l – длина, а h – толщина биметаллической пластины (1, т. 1, с. 185). Здесь физика (1960-й год) по неким ведомым ей причинам не усовершенствует показанную выше формулу до употребляющего соответствующий «коэффициент отклонения» параметрического вида, но лишь соизмеряет между собой отклонение и изменение температуры. Но мы позволим себе догадаться, что причиной этому и следует понимать отсутствие необходимости в согласовании мер, что иначе и обеспечивает аппарат коэффициентов, поскольку данная формула уже своего рода «целевым порядком» собственно и воспроизводит выбранное феноменологическое (здесь соответствующее размерному) представление. В других же физических законах, прибегающим к практически аналогичным приемам для, например, вычисления силы (закон Кулона, в частности), - уже непосредственно «силу» и следует понимать никаким не конечным «порционным» (как мы его определяем) представлением, но лишь коэффициентом для получения значения «работы». В показанном же выше описывающем действие «термобиметаллического элемента» «законе» заданы пусть не материальные, но иного рода «эффекторные» представления, обозначающие объемы (показатели расстояния) и уровни пространства и температуры. Наше видение данного положения и позволяет такую мысль, что если предположить возможность существования некоторого акцидентального представления, способного заменить Кулоновский закон, то оно и позволяло бы вычисление, скажем, порции механической энергии, полученной благодаря реализации казуса взаимодействия некоторых носителей электричества, наделенных признаками определенных величин заряда. Неким грубым подтверждение правомерности представленной нами аргументации и следует видеть пример выделения, как ни странно, именно коммерчески значимых сущностей, когда никакие не сила, не ускорение, напряжение или ток не обращаются объектами сделки купли-продажи, но статус подобного рода объекта успешно характеризует работу и энергию, телесный эквивалент массы, объем и период времени. Акцидентальный закон физики – это соотнесение, связывающее друг с другом, главным образом, некую сущность, оцениваемую с позиций существования пригодного и условного пригодного «для сохранения» количества переносимой субстанции или эффекта.

Собственно только что вынесенная оценка и позволяет понимание существа или смысла акцидентального закона. Последний описывает казус, выстраивающий пропорцию, по крайней мере, между двумя доступными для суммирования и обладающими переносимостью сущностями, притом, что и непосредственно инициация собственно и заключающегося в подобном казусе события «изменения наличия» одной из сущностей, задаваемой посредством указания размера порции, и обеспечивает появление, в результате совершения изменения, другой подобной же сущности. Отсюда в узком смысле казус в качестве конкретного проявления и допускает математическое описание не более чем численными средствами в виде пропорции между поступающим и эмитируемым (появляющимся в результате казуса) содержанием. В таком случае, если и ограничиться пониманием казуса как всего лишь феноменального проявления, то с позиций именно величинной (численной) меры он не способен представлять собой ничего более, нежели чем подобная пропорция. Отсюда мы и будем понимать пропорциональность действительной характеристикой физической акциденции, но, в смысле ее формата, ограничим это наше понимание собственно «условиями выделения» акциденции. Согласно подобному истолкованию, физическую акциденцию и следует видеть выделяемой не всяким образом, но только таким, по условиям которого нечто, допускающее его выделение в виде переносимой порции, самим построением казуса связывается с другим нечто, также подчиняющимся правилу выделения в объеме переносимой или потенциально сродственной переносимости размерности.

Огл. Рационализирующая замена акцидентального параметрическим

Фактически и предложив выше определение в некотором отношении онтологического «места» пропорции в структуре комбинаторного поля физической действительности, теперь мы попытаемся понять, какие же именно соотношения и позволяют их определение посредством законов, фиксирующих параметрический и полупараметрический порядки соотнесения физических условий. С данной целью мы, посредством произвольной выборки, и изберем объектом нашего анализа некоторые отношения, еще и, ради удобства понимания, математически выражаемые посредством алгебраически несложных формул. Проблему полупараметрического представления мы рассмотрим на примере формулы, описывающей величинные зависимости физического процесса кристаллизации. В качестве же дополнительного примера полупараметрической формулы мы рассмотрим формулу, определяющую резонансную частоту «акустического резонатора». В последнем случае для имеющего вид колбы (произвольной формы, эффект резонанса не зависит от формы колбы) акустического резонатора с выходной круглой трубкой справедлива формула:

f0 = (c/) • (sqrt (2r/V))

где c – скорость звука в воздухе, r – диаметр трубки, V – объем колбы (1, т.4, с.404). Если данную формулу преобразовать для вычисления r или V, то такой ее вид и позволяет, если рассматривать именно «контур» некоторого казуса в целом, выделение зависимости некоторой сущности, выражаемой посредством указания порции от, одновременно, другой подобной же сущности, и, далее, от двух следующих характеристик (онтологически - «универсалий») – скорости и резонансной частоты. Но если данную формулу и рассматривать в показанной здесь исходной форме, то ее и следует понимать предназначенной для определения измеряемой величины, собственно и соответствующей специфике некоторого признака, чьими определителями и следует понимать, в частности, сущности, определяемые в формате «указания порции». Такое математически задаваемое соотнесение в нашем смысле и следует понимать выражением, соотносящим признак некоторого явления – резонансную частоту f0, – определяя данный признак именно в качестве задаваемого «сторонним» образом, и отношение пропорции между некоторыми выражаемыми посредством «порций» сущностями. Тогда подобные сущности и допускают понимание образующими «отношение пропорции» лишь в случае присутствия и по существу «внешнего» для образуемого ими отношения условия «резонансной частоты»; следовательно, такую формулу и следует понимать определением для некоторых сущностей условия реализации физически релевантной пропорции. Или, в обратном порядке, рассматриваемое нами отношение неких порций в смысле его соответствия условию пропорции релевантно лишь при удостоверении посредством соответствия данного значения значению же некоторой специфической характеристики. Теперь мы обратимся к рассмотрению формулы, описывающей «высоту потенциального барьера, непременно и предполагающего преодоление некоторой системой, эволюционирующей в направлении образования «жизнеспособного (сферического) зародыша» в случае протекания процесса кристаллизации. Подобный барьер именно и соответствует величине «работы», то есть, в отличающем нас понимании, сущности, задаваемой посредством указания порции, величину которой и определяет следующая математическая формула:

A = (16π /3) • (Ω 2α3 / (μ c - μ k0)2)

где α – удельная свободная энергия поверхности раздела, Ω - удельный объем, приходящийся на одну частицу в кристалле, μk0 – потенциал вещества в кристаллическом состоянии, μc – потенциал вещества в окружающей среде (1, т.2, с.587). Смысл представленной здесь формулы и следует видеть в суммировании по некоторому основанию величины удельного показателя «свободной энергии», изменяющегося в силу изменения условий разницы потенциалов и соотношения объема жидкости к объему ее частицы. В данном случае собственно положение «вычисляемого значения» и будет принадлежать «порции» некоторого содержания, образуемого в силу существования двух пропорций: одна из них представлена посредством параметра «удельный объем», а другая – соотношением между приведенной к этому объему «удельной свободной энергией» и «дельтой» потенциала. В данном случае некоторое наличие, задаваемое посредством определения размера его «порции» и рассматривается в качестве предопределяемого спецификой двух пропорций, одной – объемной соизмеримости, а другой – пропорции между удельной свободной энергией и дельтой потенциала. Подобное наличие или, иначе, «порционная сущность», собственно и обозначаемая именем «высота потенциального барьера» и будет представлена одновременно и в качестве порционной величины, и, равно, и некоторого параметра, уже в обратном порядке определяющего отношение, отличающее некоторые пропорции, важные для физики определенного явления. На этом основании и как таковые полупараметрические закономерности, если и ограничиться обобщением двух представленных здесь примеров, и позволят понимание своего рода способами определения параметрических величин, позволяющих отождествление и в качестве меры действительности неких (порционных) пропорций, определяемых контурами тех или иных ситуаций. Или - подобную форму познавательного отношения, отождествляемую в качестве нечто (конкретной) «физической закономерности» и следует определять как задание некоего универсального принципа, собственно и позволяющего выделение параметрических начал при условии релевантности определенных пропорций, собственно и относящей их к некоторому конкретному востребованию. Причем в качестве определяющего данную релевантность начала и возможно задание, с одной стороны, всего только параметра, и, с другой, - уже некоторой «порции» определенного содержания.

Наконец, мы позволим себе использование и такого исходного материала нашего исследования предмета «параметрического представления», как два не особо сложных примера задания параметров, также фиксируемых посредством достаточно простой математики, одним из которых и следует понимать показатель интенсивности звука, а другим - расход вытекающей жидкости. Характеристика интенсивности звука допускает ее выражение посредством следующей формулы:

I = p2 / 2ρc

где p – амплитуда звукового давления, ρ – плотность среды, c – скорость звука в ней (1, т.2, с.187). Здесь в нашем распоряжении и оказывается фактически ни о чем не говорящий (если знать только данную формулу и только ее) и не отсылающий ни к какой акцидентальной пропорции параметр, представляющий в физическом смысле нечто именно служебную переменную, определяемую посредством сложного алгебраического выражения. То есть в данном случае следует говорить о том, что необходимость использования подобной переменной при построении пропорции каким-то образом определяется и не собственно пропорцией, и - не собственно переменной, но неким третьим основанием. Другая простая используемая в физике параметрическая характеристика носит название «расход вытекающей жидкости» и соответствует следующей формуле:

Q = (μω • (sqrt ( 2gH ))

где μ – коэффициент расхода отверстия, ω – сечение отверстия, H – высота напора, g – ускорение свободного падения (1, т.2, с.255). Здесь также мы располагаем «ничего не говорящей» полностью односторонней и однонаправленной формулой, переводящей некоторые другие показатели в общий этим показателям синтетический показатель, когда смысл подобного рода интеграции явно не позволяет его понимания из непосредственно решения. Как для показателя «интенсивность звука», так и для показателя «расход жидкости» акцидентальное наполнение этих математически выражаемых условностей или параметров и следует искать в некоем обобщающем данные показатели представлении, а не в собственно определяющих эти величины формулах. Подобные формулы и следует видеть не более чем способом детализации зависимостей, комбинационная структура которых именно и предполагает применение подобных сложных переменных.

Тогда, если согласиться с правомерностью изложенной нами аргументации, то акцидентальное представление и следует понимать абсолютной доминантой любого решения физического моделирования. Отсюда и собственно принятие подобного постулата следует понимать позволяющим вывод, что акцидентальное представление с имманентным ему отношением пропорциональности «порционных» сущностей просто «естественным образом» и обращается некоторым аналитическим «ключом», предопределяющим собой непосредственно существо физической модели. Данный тезис заслуживает более серьезного анализа, к которому мы теперь и приступим.

Огл. Акцидентальная картина - аналитический «ключ» естествознания

Теперь мы обратимся к решению такой задачи, как наша попытка достижения понимания такой эпистемологической проблемы как деятельность констатации некоторым условным аналитиком на уровне феноменологической (экспериментальной) модели синхронно, но, на первый взгляд, не обязательно упорядоченно изменяющихся условий. Положим, мы воспроизводим в нашем воображении действия знаменитых ученых Галилея, Вольты, Кавендиша или Фарадея, экспериментирующих с установками, позволяющими обнаружение определенного физического феномена, и соотносящих силу его проявления с какими-либо возможными характеристиками непосредственно «казуса проявления». Положим, подобный условный экспериментатор, исследуя способность катушки индуктивности порождать магнитное поле, замечает при этом ту отличительную особенность проводимых им экспериментов, указывающую на то, что запитка цепи посредством более мощной батареи (что соответствует большему числу последовательно включенных элементов) приводит к возрастанию величины силы притяжения катушки. Предположим, в силу единственно возможного для нашего рассуждения принципа «наивности картины», то же самое техническое средство эксперимента и позволяет в условиях подключения более сильной батареи на том же самом расстоянии притягивание более тяжелого предмета. Хрестоматийным примером подобного рода опытов и следует понимать опыты Галилея, Торричелли, либо - опыт Паскаля с разрывом бочки посредством наращивания высоты водного столба или опыт по демонстрации способности атмосферного давления сопротивляться разъединению содержащего вакуум и выполненного из двух разъемных сфер шара. Если ограничиться наивно-акцидентальным пониманием любых подобного рода физических иллюстраций, то представляющее подобные картины описание по своей описательной потенции вряд ли следует понимать в чем-либо превосходящим описание, именно и предлагаемое «наивной» в силу собственно и предопределяющей ее установки поваренной книгой. Подобные представления, содержащие картину определенным образом «препарированных объектов», точно так же, как и поваренная книга с ее «вымоченной в воде крупой», именно и обращаются описаниями нечто расположенных к пропорциональному представлению сущностей, рассматриваемых непременно в разрезе акцидентально необходимой переместительной представленности. Но здесь нам и следует позволить себе такое предположение - последующее познание, явно не в пример поваренной книги, вполне удовлетворенной сообщаемыми ею рецептами и технологиями, и достигает в своем развитии развилки (или «ответвления»), предопределяемой собственно развитием метода физического описания.

Подобного рода предопределяемую характером модели развилку описательного представления и следует понимать связанной с выбором предмета, собственно и определяемого в качестве основы шкалы. В таком случае, если дать себе право приведения наугад выбранных примеров, то собственно посылкой к образованию подобной развилки и следует понимать, в одном случае, определение массы как параметра, условно представляющего равновесное начало, и, в другом, как подобного же плана возможность, электрического тока как параметра, условно репрезентирующего нечто сместительное начало. Мы не будем касаться мотивов, непосредственно физически и определяющих выбор в точности такого распределения приоритетов, но позволим себе заметить, что воспроизведение, скажем, в теории электричества, одних и тех же закономерностей равным образом допускает реализацию и на основании выбора в качестве основного и того же понятия «заряд». И тогда по совершению выбора начальной шкалы наука и сталкивается с необходимостью построения вторичных проективных шкал, для которых обязательна отсылка к шкале, принимаемой на положении начальной. Если бы моделирование относилось исключительно к формам равновесно-переместительного представления, то математическая часть, несмотря на, возможно, развитые концепции коэффициентов, представляла бы собой только соотношения в форме пропорций. Но возможность подобного упрощения неизбежно блокируют две немаловажные особенности: необходимость описания ситуативных особенностей и необходимость проецирования динамических характеристик на равновесно-субстанциональные и наоборот. То есть те же динамические характеристики именно и требуют обращения текущими особенностями тела некоторой массы, а тот же ток явно предполагает определение в качестве протекающего в проводнике некоторого сечения. Физика и предполагает то построение, что ее описанию и подлежат не отдельно материальное содержание и отдельно ограничивающие такое содержание предметы или условия «русла» или «контура», но подлежит именно комплекс связанных с некоторым казусом форм физической организации, включая и вторичные эффекты, порождаемые нахождением материального содержания именно в данных русле или контуре. Поваренная же книга явно не находит ничего значимого в том факте, что варку определенной каши в определенной кастрюле и следует понимать определенным источником некоторых видов эмиссии в окружающую среду. Для поваренной книги аспект реальности процесса в статусе фигуранта определенной среды явно утрачивает какое-либо значение, когда физика и понимает всякий процесс как ничто, если подобный процесс не фигурирует у нее как воспроизводимый в некоторой определенной локации.

Принимая во внимания изложенную здесь аргументацию, мы и позволим себе утверждение, что именно потребность в особом статико-динамическом комбинировании и порождает необходимость в использовании более изощренного, нежели простая схема «задания пропорции», математического аппарата. Физика явно испытывает нужду в вычислении не просто значения пропорционального распределения, но и суммарных, долевых и местных эффектов, и обращает ее взор на казусы, в которых, как правило, присутствуют различные потенциалы «вклада» сонаправленных и разнонаправленных (вообще «векторно суммируемых») начал. При этом реактивная мощность может предполагать комбинационную возможность совмещения с показателем активной мощности, колебательная составляющая усиливать или ослаблять поступательную, а действие силы в некоторой ситуации учитываться не полностью, но лишь в характеризующей ее долевой проекции на конкретно выбранное направление. Недостаточность для подобной интеграции простого приема совмещения и порождает необходимость использования именно и реализуемых как сингулярности показателей, не включающих в себя или параметров времени, или - не знающих линейных размеров, или - индифферентных к динамике и т.п. Единственная возможность подобного решения – это отход от акцидентальной субстантности-стадийности с переходом к использованию приемов параметрической редукции, определения своего рода чистой дискумулятивной номинальности. Именно поэтому физика с неизбежностью и прибегает к использованию хотя бы двух выделенных по условиям их физической функциональности классов математических функций: накопительно-распределительного класса и класса функций, определяющих всякого рода «условия баланса». Принадлежность именно последней группе функций и отличает функции, определяющие роль различных начал в качестве условий, устанавливающих «характер параметра», например, падения напряжения на данном сопротивлении при таком-то токе.

Отсюда и непосредственно специфику акцидентального начала и следует видеть в его функции никоим образом не прямого аналитического «ключа» естествознания, но - уже своего рода развернутого ключа, и объединяющего собой как собственно акцидентальное начало, так и перспективу преодолевающего его замкнутость анализа. Естествознание и представляет собой систему представлений, что не простым, но сложным образом адресуется к условности акцидентального начала: оно, в зависимости от характера задачи, способно воспроизводить как сами собой акцидентальные схемы, так и обращаться к построению различных последовательностей «преодоления» отличающих акцидентальное начало ограничений. Но подобное начало, обретая через посредство подобных решений естествознания качество своего рода «преодоленного ограничения», не утрачивает в силу этого и его несомненного значения, оно лишь из изначально неплотной конструкции собственно акциденции или «феноменального» представления и развертывается в рамках модели в насыщенную схему эволюций характеристических трендов. В понятиях констуитивной онтологии здесь осуществляется переход из «бедной» картины сущностной комбинации случая в наполненную многочисленными зависимостями картину многообразия связей; анализ подобной онтологии – не задача настоящего исследования, для нас важна лишь невозможность картины многообразия связей самой по себе, на положении в некотором отношении «преодолевающей» ограничения акцидентального представления. Именно отсюда и следует предполагать возможность несовпадения контура некоей конкретной структуры естественнонаучного моделирования и онтологического контура: для естественнонаучного представления функционально «первичны» универсалии, параметры и их комбинации, в понимании же онтологии иное членение мира, нежели акцидентальное, просто немыслимо.

Огл. Скачок от пропорции к функции - от комбинации к метакомбинации

В нашем понимании, изложенная выше аргументация и позволяет согласие с оценкой, определяющей математическую пропорцию вполне достаточным и эффективным средством описания действительности в виде состояния комбинации. Во всяком случае, реальные потребности образования комбинаций (поваренная книга) явно и довольствуются не более чем возможностями именно подобного аппарата. Если в оценке некоторой потребности понимания действительности состояние комбинации и представляет собой нечто исчерпывающе адекватное, то такая точка зрения просто и не создает мотивации носителя познания на построение более изощренных средств величинного представления отношений действительности. Если же, напротив, некоторое познание практически утрачивает возможность развития именно в отсутствие средств представления характера комбинации как образуемой наличием иных комбинаций, то решение подобной проблемы невозможно без привлечения аппарата, известного под именем математической функции. При этом следует понимать, что математическое понятие «функции» отождествляет собой весьма широкий класс подобных функций, в том числе, включающий в себя и линейные функции, в нашем смысле представляющие собой всего лишь пропорции. С позиций же описательной востребованности, что, до настоящего момента, практически и представляло собой предмет нашего анализа, имя «функции» и предполагает отождествление именно функции сложного аргумента – степенной, показательной, тригонометрической, логарифмической, etc. В подобном отношении тогда и возможна оценка, что «линейную функцию», а, фактически, и облекаемую подобным статусом простейшую пропорцию и следует понимать в некотором отношении результатом обратной реконструкции, предпринятой математическим знанием не более чем с целью упорядочения инструментария (иначе, «математического аппарата»). Напротив, истинными функциями и следует понимать те математические представления, для которых в смысле источника данных подстановочная величина не оказывается конечной; в линейной же функции вида y = ax + b она, как бы то ни было, но наделена именно смыслом конечного значения. (Данное определение не претендует на математическую строгость, и удовлетворяет лишь упрощенному востребованию предпринятого здесь философского анализа.)

Изложенные нами посылки и следует понимать предопределяющими постановку вопроса о предмете либо природе той самой называемой нами «истинной» функции: а именно, своего определения требует предмет такой операции как сведение воедино, «сопроецирование на одну шкалу» разных величинных (численных) форматов. Прежде всего, подобным предметом и следует понимать особый предмет модификации формата, в результате чего и различающиеся возможности задания значения (или величины) и позволяют приведение к порядку задания посредством назначения общего формата, реального в подобной комбинации именно благодаря соотнесению посредством преобразования. Отсюда и пропорция будет позволять определение именно в качестве конечного соотношения величин, построенного на основании нечто изначально заданной соизмеримости разных составляющих в смысле привязки к определяющей меру шкале; последней, грубо говоря, и следует понимать единственную шкалу действительных чисел. В подобном отношении и собственно функцию следует понимать именно таким расширением пропорции, в котором принадлежность общей шкале неких комбинируемых в порядке пропорции значений и обеспечивает использование преобразований, приводящих внешнее для данной шкалы представление к определяемому ею порядку. При этом шкала – это не шкала каких-нибудь рациональных чисел или логарифмов, как она представлена средствами задания математической теории, а уровень отношений (функционального) масштаба, гармонизируемый в отношении всех элементов комплекса координируемых величин или средств репрезентации величин. Именно таким вполне определенным образом, а не так, как это представляет современная тяготеющая к избыточной рациональности математическая теория, подобный аппарат и востребован естествознанием. Тогда если соотнесение посредством пропорции отождествить статусом уровня комбинации, то соотнесение посредством функции потребует позиционирования уже на положении уровня метакомбинации.

Математика включает в себя и любопытный пример выхода за рамки принципа универсальности шкалы и создания некоторой не приводимой к однозначному упорядочению меташкалы, чем и следует понимать комплексные числа, на множестве которых, как и гласит математическая теория, «не определяется отношение ‘больше’». Здесь мы лишь ограничимся суждением, что математика в данном ее представлении именно и «заимствует метод» естествознания, допускающего, как мы видим, именно выход в пределах акциденции к акцидентально несовершенному состоянию. Во всяком случае, для комплексного числа, и не только для него, но и для мнимого числа, пока не известны прямые (то есть - акцидентальные) физические соотнесения, для которых эти математические структуры и позволяли бы их представление в качестве «меры». Другое дело, что на уровне диссоциативного представления комплексное число внутри последовательности вычислений может быть сохранено как характеристика, поскольку его использование и позволяет с позиций вторичной приводимости характеризовать некие неприводимые специфики. И в подобном смысле его, фактически, и следует понимать разновидностью функции, как бы от подобной оценки не открещивалась бы математическая теория. Комплексные числа и следует понимать возможностью своего рода «фиктивного» согласования шкал, тем не менее, все равно остающейся в известном смысле возможностью хотя бы «потенциального» согласования. Нам лишь следует добавить, что комментарий на предмет вычислительного смысла комплексного числа не представлял собой предмета нашего исследования, ограниченного предметом более простых форматов, но он представлен здесь лишь для прояснения нашей позиции по данной проблеме.

Огл. Заключение

Предметом настоящего исследования мы именно и понимаем предмет философского осмысления функциональности математического аппарата не в качестве средства величинной регуляризации, что составляет отдельную проблему философского познания, а осмысление математики как системы, обеспечивающей для естествознания замену общего мерительного пространства мира на общее комбинационное. Мир устроен таким образом, что в нем невозможна мера, «достаточная для всего и вся», но построен таким образом, что в нем существует возможность комбинационного перехода, или «сопроецирования», или «согласования» одной и другой специфической меры. Даже сама возможность выделения «начал казуса» представляет собой сочетание некоторых образующих такой казус относящихся к разным видам меры начал. К сожалению, подобного рода теории не построил Платон, от которого, как от творца номиналистической модели мира (2) и можно было бы ожидать разработки подобного рода философской концепции. К сожалению, проблема «математических начал естествознания» не обратилась и объектом осмысления другого потенциально способного к пониманию этой сложной материи философа, а именно Э. Гуссерля; конечно, и наша попытка – это не состязание с вершинами философии, но только робкое напоминание о реальной неосознанности философией предмета математических начал естествознания. Как бы то ни было, но мы настаиваем, что и было нами здесь представлено, именно на том, что функцию и следует понимать нечто, способным развивать порядки отношений «внутри», именно «в пределах» контура акциденции (казуса, случая), а никак не наоборот. Отсюда и будет следовать, что физическую параметризацию не следует понимать нечто самодостаточным, и допускать из этого какую бы то ни было обратную реконструкцию, к примеру, идею «материи силы», но она и требует ее рассмотрения в качестве нечто вторичного по отношению к не выстраиваемой из «вообще» условий данной меры структуры акциденции.

07. 2009 - 12.2015 г.

Литература

1. Физический энциклопедический словарь, М. 1960-66, тт. 1-5
2. П. Гайденко, "Обоснование научного знания в философии Платона", М., 1979
3. А. Шухов, "Самодостаточность физического казуса и несамодостаточность норматива", 2007

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru