монография «Влияние структуры данных на формат интерпретации»

Состав работы:


Суждение - «оператор пополнения» осведомленности


 

Прямое отношение «смысл - смысл»


 

Проблема «плеча» валентной связи


 

Соединение в понятии его состояний стабильности и развития


 

Многомерность природы содержания


 

Механицизм субъективности: феномен сигнала


 

Парад кандидатов в «элементарные начала»


 

«Практический потенциал» интеллекта


 

Взаимозависимость средств и результатов понимания


 

Фантазия - луч света во тьме рациональности


 

Две схемы сложного: целое и комплекс


 

Парадоксальное «сослагательное расширение»


 

Повествование как общее множество содержания


 

«Каталог» - оператор упорядочения содержания


 

Суждение - заложник установки на актуальность


 

«Две тактики» понимания - объяснение и определение


 

Смысл в роли «состязательно разыгрываемого предмета»


 

«Катехизис» – «неиссякаемый кладезь» смысла


 

Интерес - актуализирующее начало суждения


 

Суждения «до востребования» и «понимание»


 

«Прямые» логицизмы


 

Переносимость как начало универсальности данных


 

Нарочито комплементарный «понимающий» оппонент


 

«Мир сигналов» как действительность собственной иерархии


 

Транспортабельность смысла


 

С глазу на глаз: непомерно сложное и предельно простое


 

«Областное» закрепление понятий


 

Семантические форматы и генезис языка


 

Смысл в данной ему возможности обусловленного раскрытия


 

Побуждение как субъект вызова - осознанное и поспешное


 

Индивидуализация - форма реакции «асимметричный ответ»


 

Букет стереотипов как мера персонального


 

Инверсия: сознание - точка отсчета и вещь - реплика


 

Основа философского идеализма фантомная диверсификация


 

Понятие: бытие между ассимиляцией и элиминацией


 

Поголовная «запись в фантомы»


 

Влияние структуры данных на формат интерпретации

§21. «Прямые» логицизмы

Шухов А.

«Прямые» логицизмы свойственны, главным образом, всевозможным лозунговым и пропагандистским формам поддержания коммуникации. Воспользуемся нейтральным примером, той же, например, медицинской пропаганды. Медики посредством некоторого высказывания стремятся убедить как можно большую аудиторию в полезности определенного средства или способа лечения или профилактики, или правильного образа жизни. В таком случае, какая же схема построения высказывания понимается ими наиболее уместной в решении подобной задачи - пунктуального объяснения или эмоционально эффективного, пусть и несколько некорректно адресованного утверждения? Естественно, предпочтение отдается последнему варианту, утрирующему и гиперболизирующему, поскольку, предполагается, именно подобная литературная форма и придает утверждению способность более эффективного устранения сомнений, и, следовательно, и большую силу воздействия. (Мы, вероятно, мыслим отчасти ретроспективно, поскольку современная медицинская пропаганда, следует отметить, меняется.) Тогда вспомним известную медицинскую максиму, когда медики, «забывая» о соотнесении сообщаемого ими предупреждения не с непосредственно переживаемым моментом, но именно с продолжительным промежутком времени утверждают: «Курение опасно (якобы в «прямом» отношении) для вашего здоровья».

Очевидное подобие призывам «пропаганды здорового образа жизни» демонстрируют и те средства поддержания авторитета, чей основу и составляет «широкая» трактовка таких принципов, как закон, правило, мудрость и, наконец, истина. В таком случае мы и позволим себе следующее «исследовательское» предположение, - вероятно, единственной, позволяющей избегать употребления эмоционально мотивированных смыслов, уже в силу непосредственно исследуемого ею предмета, и оказывается тогда исключительно наука «логика»? Как ни странно, но и логика позволяет себе развертывание ее семантического поля именно от «начала» в виде некоторых абсолютных оснований, определяя посредством постулирования расширительного имени истина «фундаментальные для логики понятия логического вывода и логического следования» (Ивин, Никифоров, «Словарь по логике», ст. «Истина»). Тогда если в какой-то мере и логике не удается освобождение от влияния психологического востребования, то не следует ли подумать о правомерности собственно возможности хотя бы каких-либо норм предметных наук располагать формальной природой?

Нам уже доводилось рассматривать проблему проективного влияния психологического востребования на содержание науки «логика» в наших работах (Позволим себе упомянуть в данной связи наши работы «Невыводимость отношения эквивалентности» и «Ложное в логике и смысловом конструировании естественного языка»). Проблеме соотнесения формальной системы и формальной теории посвящено и еще одно наше исследование, приводящее к идее выделения комплекса пригодных к формальному описанию отношений в особую среду «срединной типологии». Здесь же мы позволим себе только повторить найденный в «Невыводимости отношения эквивалентности» вывода:

Итак, при помощи принятия, что следует лишний раз подчеркнуть, соответствующего постулата (аксиомы) мы установили – отношение эквивалентности, представляя собой экземпляр класса «возникновений», тем не менее, в том самом содержании, которое и «возникает» в нем, не оказывается чем-то выводимым, а, конечно же, представляет собой «данное на уровне самих исходных примитивов онтологии». Отношение эквивалентности сопряжено со сферой его технических исполнений (реализаций), вопрос о чем мы затронули здесь лишь вскользь, упомянув важнейшую из них – описательную истинность. Кроме описательной истинности существуют и технические механизмы, в частности, компаративистской реализации отношения эквивалентности, например всевозможные дозаторы и т.п. Отношение эквивалентности, представительствуя в языке логики, требует пунктуальности его описания в том смысле, что те положения вещей, в которых оно представлено как таковое, не должны замещаться другими положениями, где оно представлено в техническом исполнении (например, через отождествление посредством шаблона). Устанавливается же отношение эквивалентности на уровне однородного норматива признакового порядка, и тогда в случае, когда порядок этого отношения более широк, от нас требуется получение представления о том, что процесс комбинирования исходных «простых» эквивалентных связей не несет в себе угрозы обратного влияния на простоту этих признаков.

Определенное же в приведенном рассуждении разделение на описательную и компаративную формы истинности и позволит нам сформулировать принцип, отражающий характер влияния формального нормирования на понимание. Психологически существенным человек именно и понимает вовсе не выделение частного казуса локальной эквивалентности, но понятие о нечто всеобъемлющей «истине», признаке, собственно и открывающем ему в психологическом смысле возможность эффективной идентификации собственного смыслового соотнесения, суждения, идеи и т.п. Но и одновременно практика выделения подобного рода психологически «достаточных» соизмеримых с абсолютной истиной понятий, объем которых превышает объем той простой комбинации, что и выделяется отношением эквивалентности, уже исключает из логического построения некоторые его категорически значимые функции. Прежде всего, уже само по себе подобное построение именно и обращается устранением любой возможности отслеживания связи между установлением определенного совпадения и конкретной поступком отождествления, только для воспроизведения условий и обстоятельств которого и возможно признание некоторого выражающего эквивалентность отношения. И тогда и куда более адекватной практикой уже функционального применения нормы «истина» и следует понимать ее использование в правовых квалификациях, выделяющих в дополнение к собственно «истине» и сопровождение в виде «смягчающих и отягчающих обстоятельств».

 

Следующая часть:
Переносимость как начало универсальности данных

 

«18+» © 2001-2019 «Философия концептуального плюрализма». Все права защищены.
Администрация не ответственна за оценки и мнения сторонних авторов.

Рейтинг@Mail.ru